Ну так, Николай Карамзин выполнял заказ Романовых — очернял последних Рюриковичей и Годуновых, чтобы подтвердить законность прихода к власти Романовых.

Обратимся к тексту Карамзина из специального тома "Истории Государства Российского" в котором даётся оценка о двойственности правлении Ивана IV Грозного, хоть и с уклоном в осуждение (весьма справедливое):

К достохвальным деяниям сего Царствования принадлежит еще строение многих новых городов для безопасности наших пределов...

...

Размножение городов благоприятствовало и чрезвычайным успехам торговли, более и более умножавшей доходы Царские

...

Но отдадим справедливость и тирану: Иоанн в самых крайностях зла является как бы призраком Великого Монарха, ревностный, неутомимый, часто проницательный в государственной деятельности; хотя любив всегда равнять себя в доблести с Александром Македонским, не имел ни тени мужества в душе, но остался завоевателем; в политике внешней неуклонно следовал великим намерениям своего деда; любил правду в судах, сам нередко разбирал тяжбы, выслушивал жалобы, читал всякую бумагу, решал немедленно; казнил утеснителей народа, сановников бессовестных, лихоимцев, телесно и стыдом

...

В заключение скажем, что добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех Царств Могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования; отвергнул или забыл название Мучителя, данное ему современниками, и по темным слухам о жестокости Иоанновой доныне именует его только Грозным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, нежели в укоризну. История злопамятнее народа!

При этом странно заявление, что Карамзин очернял последних Рюриковичей и Бориса Годунова для обоснования прихода к власти Романовых тогда как первый царь из Романовых (Михаил) пришёл к власти в 1613 г. тогда как последний Годунов скончался в 1605 г. а Рюрикович в 1598 г. После Годуновых правил Лжедмитрий I (1605 - 1606) а затем Василий IV Шуйский (1606 - 1610) логичнее очернять их а также последовавшую за ними семибоярщину.

Для создания образа кровавого тирана Ивана Грозного, Карамзин использовал в основном иностранные источники, в том числе записки итальянского наёмника Алессандро Гваньини и воспоминания немцев Крузе и Таубе, которые якобы служили в Опричнине Ивана Грозного.

Любой исторический источник должен подвергатся критике, учёные делали это и с свидетельствами Крузе и Таубе, в целом их свидетельства достоверны однако есть ряд вопросов касаемо отдельных казней, когда и какие города были отнесены к земщине или опричнине ну и преувеличения свойственные для многих средневековых авторов тоже стоит упомянуть (они например утверждали, что царь Иван IV полностью облысел за 40 дней). У Гваньини в целом мало информации о самом царе Иване IV мало информации, в основном его труд посвящён географическому описанию и краткого описания истории описываемых мест, хотя да там тоже критическое описание царской политики с упоминанием жестокости, хотя есть и такие упоминания о развитости торговли и неплохом отношении к иностранцам:

Когда же из Литвы в Московию отправляются послы от короля Польского, тогда все купцы разных наций, принятые послами под свое покровительство, могут идти в Московию без таможенников и имеют достаточное содержание из казны великого князя Московского.

...

Мехов у них великое разнообразие, ведь чернота, длина и густота собольей шерсти означают зрелость. И это увеличивает цену. В Устюге на Двине и на Печоре водятся лучшие. Куньи меха доставляются из разных стран. Из королевства Швеции привозятся самые лучшие, но и вокруг Московии их очень много; также и горностаевые шкурки, вывернутые наизнанку, привозятся из разных мест, связанными в пучки; на них есть знаки вокруг головы и хвоста, по которым узнают, пойманы они в подходящее или в неподходящее время. Меха бобров и черных лисиц также в большой цене.

...

история о княгине Ульянии Углицкой, которую, по версии Карамзина, утопили по приказу Ивана Грозного, опровергнута находкой саркофага с останками инокини Александры, под именем которой была пострижена в монахини Ульяния Углицкая

Ошибся бывает, тогда у него не было возможности занимается археологией и он реконструировал (причём достаточно хорошо) Русскую историю по источникам и здесь он принял версию очень позднего источника (прошло ок. 250 лет) который ссылался на устное придание, как это доказывает неверные сведения о казнях 25 июня 1570 года так как у нас есть источники того периода о том событии (Пискарёвский летописец нач. XVII в., "..Сказание" 1570-1571 гг. Альберта Шлихтинга пленного немецкого дворянина служившего при царе и бывшего очевидцем, в "Синоднике опальных" в который раскаявшийся государь Иван IV в 1583 г. внёс имена казнённых по его репрессивной политике бояр есть имена которые упоминаются как казнённые 25 июня 1570 г. в Москве). Из сказанного можно сделать вывод, что массовые казни в Москве 25 июня 1570 года реальное событие подтверждаемое источниками.

Один из самых черных дней «опричнины».

К тому моменту в стране уже пять лет велась политика опричнины. Царь был оторван от остального мира и жил в Александровской слободе со своим опричным войском (в первые годы — тысяча человек, позже — пять-шесть тысяч). Интриги, заговоры, доносы и казни недовольных опричниной были обычным делом.

К концу 1560-х счет казненных шел на сотни. В некоторых казнях царь участвовал лично — наносил первый удар ножом, потом подключались опричники. Для описания убийства они использовали жаргонный термин «отделать». Отчеты о казнях назывались «сказками».

Несмотря на внезапно открывшуюся у Грозного набожность (жизнь в опричнине была устроена по типу монашеского ордена, богослужения занимали до 9 часов в день), приказы о казнях и пытках отдавались зачастую прямо в церкви.

Показательная казнь на Красной площади стала следствием «опричного» похода Ивана Грозного на Новгород — царь заподозрил новгородскую знать в очередном «заговоре» и намерении присягнуть польскому королю.

Казни начались еще до похода: «правая рука» Грозного Малюта Скуратов лично задушил митрополита, отказавшегося благословить «операцию» (позже были казнены и несколько членов его рода).

В официальном докладе Скуратова указано про полторы тысячи казненных во время похода. Но учитывая, что казни происходили по всему городу (а не только с участием Скуратова), а также развернувшийся голод и эпидемию чумы, историки считают, что во время похода могли погибнуть до 10 - 15 тысяч новгородцев (при населении в 30 тысяч человек).

Вернувшись в Москву, царь продолжил розыск виновных в новгородской измене. Среди обвиняемых оказались и многие видные опричники — выступавший против похода князь Алексей Басманов с сыном Федором, думский дьяк и печатник Иван Висковатый, снабженец Афанасий Вяземский, казначей Фуников-Курцев и другие бояре и князья.

Прямо у эшафота Грозный помиловал 184 человека, 116 велел замучить.

После казни Грозный приехал к семьям казненных — в Александровой слободе были утоплены около 60 женщин и детей. Других помилованных заточили в монастырь, где, по словам историка Карамзина, они «умерли с горести».

Репрессии и казни продолжались вплоть до отмены опричнины — до 1572.

Точное число казненных за семь лет неизвестно: по данным историков, их может быть около 15 тысяч человек.