Серия «А. Н. Афанасьев и его сборники рус. нар. сказок»

Подборка отрывков об А. Афанасьеве и его сборнике русских народных сказок. Вот вы знали, к примеру, что сказки Афанасьева хвалил один из братьев Гримм? Или что Афанасьев был ещё и мифологом? Или что часть сказок ему передал никто иной как знаменитый В. Даль? Об этом читайте далее.

Имя Александра Николаевича Афанасьева стоит в одном ряду с именами выдающихся русских учёных XIX в. Его плодотворная деятельность отличалась замечательной многосторонностью. Он проявил себя как вдумчивый историк культуры и исследователь русской литературы, правовед, этнограф, фольклорист и журналист. Особая заслуга принадлежит Афанасьеву — составителю сборника народных русских сказок. Афанасьевский сборник (8 выпусков, 1855—1863) [сейчас он состоит из 3 томов сказок — моё примечание] — выдающееся издание не только отечественной, но и мировой фольклористики. Явившись первым и пока единственным сводом русских сказок, в котором они представлены наряду с украинскими и белорусскими, сборник положил начало научному собиранию и изучению восточнославянской сказки и стал поистине народной книгой, сыгравшей исключительную роль в воспитании не одного поколения читателей.

Это фольклорный и литературный памятник не только национального, но и мирового значения, сыгравший выдающуюся роль в развитии русской культуры и не утративший своей художественной и научной ценности в наше время. Научная деятельность А. Н. Афанасьева отличалась исключительной многогранностью и вместе с тем целостностью.

С начала 50-х годов его внимание всё больше и больше сосредоточивается на вопросах славянской мифологии, изучению которой он и посвящает ряд своих статей. На 50-е годы падает и самая интенсивная деятельность Афанасьева по собиранию и публикации русского фольклора. В 1855—1863 гг. выходит его знаменитый сборник «Народные русские сказки» (1—8 выпуски), а в 1859 г. — «Народные русские легенды». Наряду со сказками Афанасьев собирал произведения и других жанров фольклора, в том числе песни, пословицы и притчи.

Социальную направленность фольклорных произведений Афанасьев связывал с эстетической силой их воздействия, поучительной для литераторов, и утверждал: «Самый слог писателей нигде не может воспринять столь крепкую силу и научиться столь метким оборотам, как при изучении языка народного и устной народной литературы в сказках, песнях, пословицах, поговорках, загадках, присловьях, присказках и прозвищах. Этим приобретается та сжатость и вместе та пластичность выражения, о которых много говорено, но для чего мало сделано, хотя, впрочем, даже и тем, что сделано, ещё не воспользовались». Такие высказывания Афанасьева предвосхищали известные советы М. Горького писателям учиться на образцах народного творчества. Придавая большое значение литературной учёбе на материале фольклора, Максим Горький в некоторых письмах начинающим писателям советовал читать Афанасьева,— его сборники сказок, легенд и трёхтомную монографию, чтобы глубоко вникнуть в народную поэзию, прочувствовать прелесть народной речи.

Известие о кончине А. Н. Афанасьева было помещено ещё до появления некоологов в русской печати, в английском журнале. Автором его был Ролстон. Он писал: «Несколько недель тому назад русская литература лишилась одного из наиболее достойных своих деятелей. Преждевременная смерть Афанасьева оставила в рядах славянских учёных пробел, нелегко пополняемый ... В специальной области его деятельности его никто не превосходил. Как собиратель и комментатор русских народных сказок он не имел соперников, и никто не сделал для общей пользы так много, как он».

Любовь к народным сказкам побудила Афанасьева к их собиранию и изданию. Мысль взяться за это кропотливое, трудоёмкое и ещё мало кем изведанное дело окончательно созрела у него в самом начале 50-х годов в связи с его разработкой и последующей публикацией статей по славянской мифологии, в значительной степени основанных на привлечении фольклорно-этнографических материалов, в том числе сказок. Именно тогда он мог на собственном опыте убедиться в крайней скудости и малой пригодности такого рода печатных материалов и необходимости их собирания и издания с научными целями. Собственно в этом направлении работала мысль не только одного Афанасьева.

Начало своему сказочному собранию Афанасьев положил немногочисленными собственными записями, которые он сделал у себя на родине в Бобровском уезде Воронежской губернии во время кратковременных наездов туда в дни каникул и отпусков. Возможно, что эти первые записи и натолкнули Афанасьева на мысль обратиться к А. А. Краевскому с предложением начать публикацию народных сказок в редактируемых им «Отечественных записках».

Изыскивая приемлемые пути издания сказок, Афанасьев одновременно предпринимает практические шаги к их накоплению. Так, с просьбой о высылке необходимых материалов он дважды обращается в Русское географическое общество, в архив которого начали поступать записи народных сказок от местных собирателей, начиная с 1847 г.

Судя по приписке секретаря канцелярии РГО на письме Афанасьева, сказки для него были отобраны и высланы. 223 текста, взятых им из архивного фонда РГО, составили впоследствии более трети сборника Афанасьева «Народные русские сказки». Он предпринимает также энергичное разыскание сказок в печатных изданиях и налаживает связи с любителями-собирателями на местах. Всё это даёт возможность приступить в середине 50-х годов к изданию сказок.

Из сказок, безвозмездно переданных Далем (более 1000 текстов), Афанасьев отобрал для печати около 200.

Иллюстрации к его сказкам относятся к лучшим произведениям многих талантливых художников — И. Билибина, Э. Лисснера, Р. Нарбута, Н. Каразина, Е. Рачёва, Е. Поленовой, К. Кузнецова, Ю. Васнецова, Т. Маврина, А. Куркина.

Отразились афанасьевские сказки в позднем русском лубке, в устных вариантах сказок народных рассказчиков, во всех видах изобразительного народного и профессионального искусства. Разнообразное синтетическое воплощение получили они также на сценах драматических и музыкальных детских театров и в кинофильмах. В советское время многие из сказок Афанасьева, благодаря массовым их изданиям для детей, получили небывалое широкое распространение.

Как отметил в биографическом очерке Грузинский, положение Афанасьева в 60-е годы «в учёном кругу и уважение к его заслугам в это время достигает своего апогея». Труды учёного четырежды отмечаются высокими наградами Русского географического общества и Академии наук. С открытием в 1864 г. Московского археологического общества он принимает в его работе деятельное участие в качестве избранного члена редакционной комиссии, а в 1866—1869 гг.— товарища секретаря.

Вообще в Москве Афанасьев пользовался «высокой учёной и личной репутацией, которая давно за ним установилась; он был в приязненных или дружеских отношениях со всеми лучшими представителями образованного общества и университета, особенно по предметам его занятий». Афанасьев был знаком также со многими учёными Петербурга и других городов России. С ним встречались и о нём сохранили «прекрасную память» Л. Н. Майков, А. Н. Пыпин...

Научные заслуги Афанасьева снискали глубокое уважение и признание не только видных представителей отечественной, но и зарубежной науки. О заочном знакомстве его с Я. Гриммом свидетельствует П. В. Шейн. Во время поездки за границу (конец 50-х годов) в Берлине Шейн встречался с Я. Гриммом. Об этой встрече он рассказал А. Е. Грузинскому. Я. Гримм говорил с собирателем о народной поэзии, радовался появлению сказок Афанасьева и удивлялся тому, что Шейн живет в Москве и не знаком с Афанасьевым: «Непременно познакомьтесь с ним,— сказал Гримм.— Вы передайте от меня приветствие и благодарность за его сказки».

Источник:

Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков. А. Н. Афанасьев и его собрание народных сказок // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. 1. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.