– Хочешь узнать мою историю? Ну что ж, пожалуй, действительно пришло время. Слушай.
…
Сотни лет назад в одной глухой деревне, окруженной лесами, жила девочка. Ничем непримечательная с виду, такая же, как и остальные ребятишки. Разве что деревенские за глаза прозвали ее «рожденной в Смерти», ведь матушка ее умерла в родах, а вот девочка родилась здоровой и передалась на воспитание тетке, поскольку других родственников не было. Тетка души не чаяла в ребенке и ни разу ни в чем не упрекнула. Саму тетку, Марусю, в деревне уважали и немного побаивались, поэтому и к девочке относились в целом хорошо. Да и как иначе? Девочка была тихой и покладистой, на просьбы отвечала помощью, вот только с остальными ребятами играть не особо любила — милее ей был лес.
О, лес она обожала, и тот, казалось, отвечал ей взаимностью: ни разу, даже будучи трехлетней малышкой, она не плутала среди деревьев, всегда знала, какие тропы куда ведут, какие травы в какое время лучше собирать, чтобы они напитались большей силой, и от каких хворей помогают. Не обделяла она и животных своим вниманием и всегда приходила на помощь, будь то выпавшие из гнезда птенцы, которых надо было очень аккуратно вернуть матерям, чтобы те не отказались от них, запутавшийся в брошенной мальчишками бечевке ежик или попавший в силки лисенок.
Но была у нее и тайна, о которой никто из селян не знал, а тетка хранила ее пуще любого сокровища: не приживались у девочки крестики. Ох, сколько за все годы их было, из разных материалов, разного размера — но они то терялись, то ломались…
Так и росла девочка: с виду совершенно обычная, хоть и чувствовавшая себя не такой, как люди из ее деревни.
…
Приближался ее 13-й день рождения, время тревожное, неспокойное. И начали девочке сниться сны, в которых видела она обожаемый лес, да вот только был он не совсем такой, как привычно: то тропинка проявлялась, которой никогда не было, то солнце как-то по-особому играло в кронах — и чем дальше, тем больше деталей отличало реальный лес от того, что появлялся в ее снах. А из леса ее как будто кто-то звал, манил зайти внутрь — и с каждым днем зов только усиливался, настолько, что сопротивляться ему становилось всё сложнее. Да и тетка стала опекать девочку еще сильнее и смотрела со смесью опасения и заботы, перестав отпускать ее одну в лес.
Так прошло еще три года и в 16-й день рождения тетя преподнесла ей подарок — серебряный крестик на простом шнурке. И до чего он был прекрасен! Черненое серебро, такой тончайшей работы, что была видна каждая деталь. Это был подарок не для маленькой девочки — а для юной девушки, которая одной ногой была уже на пороге нового этапа. Девушка вежливо улыбнулась и поцеловала тетку в щеку, ведь она понимала, каким трудом досталась ее любимой тетушке такая вещица.
Но внутренне девушка не испытывала радости.
В эту ночь ей не снился лес. Но в предрассветный час кто-то как будто толкнул ее в бок — девушка проснулась. И услышала зов уже наяву. И впервые поддалась ему.
Соскочив с полатей, девушка как была, в ночной сорочке, прокралась на цыпочках мимо спящей тетки и зашла в сени. Там, за кучей старых досок она неожиданно для себя нашла большое зеркало в резной, причудливой раме. Такого богатого предмета она еще не видела. Да и откуда в доме обычной деревенской женщины такое зеркало?
Завороженная причудливой игрой света и тени, девушка потянулась рукой к своему отражению. И как только кончики пальцев дотронулись до холодной глади зеркала, по нему пошла рябь, будто кто-то кинул камни в середину спокойного озера. В этой ряби растворилось отражение девушки — а вместо него стал проступать облик женщины. Очень взрослой, умудренной годами женщины, которая поманила девушку к себе.
И та, не задумываясь, как такое возможно, шагнула в зеркало — и прошла на ту сторону. А в доме, на полу у зеркала, остался лежать серебряный крестик на простом шнурке.
…
Переступив порог зеркала, девушка оказалась в старой избушке, которая почему-то слегка покачивалась, как лодка на волнах.
Это был странный дом, не такой, к которым привыкла девушка: в ее деревне все избы были светлыми, но небольшими — одно оконце, выскобленный стол, лавки и печь, привычный сельский уклад. А эта была просторной, но темной, будто сейчас было не раннее утро, а темная ночь. Но странным было даже не это, а то, что от многих вещей в избушке как будто бы шло свечение. Чем больше девушка подмечала, тем более удивительным представлялось ей это жилище.
По стенам, до самого потолка, тянулись полки, заставленные не горшками с соленьями, как у тетки, а склянками и туесками — и не было им счета. Чего только не было в этих баночках: и сухие травы, и какие-то непонятные жидкости, и даже что-то такое, к чему девочка не хотела приглядываться — ведь было ощущение, что это нечто вот-вот посмотрит в ответ. И пахло здесь не щами и хлебом, а полынью, дымом и чем-то незнакомым — сладким и горьким одновременно.
На большом столе лежали книги, а ведь в их деревне грамоте не был обучен никто: книги девушка видела только раз в жизни, когда тетка взяла ее с собой к попу — вот там-то она и увидела большой старинный фолиант, к которому было страшно даже прикасаться. А здесь книги были разные, толстые и маленькие, и занимали они практически всю поверхность стола: стояли стопками, лежали друг на друге, парочка книг была открыты и исписана мелкими непонятными значками.
Рядом со столом стояла прялка — такая обычная, что девушка даже не сразу поверила, что она ей не мерещится. На прялке была кудель, но не с обычными шерстяными нитями, а серебряными и тонкими, как паутинка, создающими ощущение, что это сам лунный свет.
Где у тетки и других сельчан висели бы образа да рушники, тут на стенах темнели сухие пучки, птичьи перья, звериные косточки на нитках, странные обереги из дерева и кости. И повсюду были зеркала. Их было много: большие и маленькие, в потемневших рамах, мутные, как стоячая вода, одни были завешены полотнами, другие открыты, и из их глубины исходило легкое мерцание — и отражалась в них не изба, а что-то другое, далекое, неведомое.
Здесь не было страшно, а было… Девушка не могла понять свои чувства: любопытство и… Спокойствие? Да, девушке здесь было спокойно.
Но тут скрипнула половица и девушка наконец увидела ее — женщину, что привиделась в отражении зеркала, женщину, которая всё это время наблюдала за гостьей.
– Ну здравствуй, Яглена. Я ждала тебя, — проговорила женщина тихо, она не выглядела древней старухой, но создавалось ощущение, что она древнее всего сущего и мудрее всех человеческих мудрецов.
– Вы знаете меня?
– Конечно. Я наблюдаю за тобой с самого твоего рождения, и присматриваю. А еще обучаю, пусть ты меня никогда раньше не видела. Я Яга, — на этих словах девушка слегка отшатнулась, ведь с детства слышала сказки о злой ведьме Бабе Яге.
– Да ты не бойся, детей я не ем, добрых молодцев не заманиваю, они ко мне сами приходят, когда нуждаются в помощи. Я хранитель порога — перехода между Явью и Навью. Моя задача — пропускать на тот свет тех, чье время в вашем мире вышло и кому уже не будет радости под солнцем, выпускать навьих созданий в мир людей в определенные дни и, конечно, следить, чтобы все они ушли обратно, когда время выйдет. Да не натворили бы чего уж совсем нехорошего. А ты, Яглена, была рождена мне на смену. Видишь ли, я хоть и бессмертна, но даже у меня выходит срок, я устала и хочу уйти в Навь навсегда. А ты была выбрана Навью еще до рождения.
Девушка удивленно слушала Ягу — и в этот момент всё, что происходило в ее жизни, начало складываться. Она начала понимать, что это и есть ее судьба.
– Но, прежде чем ты займешь мое место, придется пройти несколько испытаний — доказать, что ты можешь быть хранительницей порога, и убедиться, что Навь тебя действительно приняла. Если ты готова, следуй за мной.
Яглена несколько секунд поразмышлала и шагнула за женщиной. Яга подвела ее к большому зеркалу, такому же, через которое девушка прошла сюда.
– Это и есть порог: через него ты в любой момент сможешь попасть и в Навь, и в Явь. И здесь же ты будешь решать, кому можно пройти в Явь, а кому место в Нави. Шагай.
Девушка снова шагнула в зеркало и попала в мир, который был так похож на ее привычный, но она чувствовала, что это не мир людей. Со всех сторон раздавались непонятные звуки, шипение, тихие перешептывания и скользили едва различимые тени. Девушка оглянулась — зеркала за ее спиной уже не было.
Тут раздался голос, который она никогда не слышала, но который тут же узнала — голос ее матери.
– Яглена, милая моя, какой ты стала! Маруся была тебе хорошим другом. Яглена, подойди ко мне, милая?
Женщина с черными как вороново крыло волосами, неразличимо похожая на саму девушку, протягивала к ней руки — она была нежной и любящей, сердце Яглены защемило: да, тетку она любила безмерно и была ей благодарна, но ей так не хватало маминой любви и нежности. Мама была такой, какой она рисовала в своих мечтах.
– Яглена, если ты захочешь, я могу пойти с тобой, останусь на границе, буду сопровождать тебя и в Яви, и в Нави. Только прими решение — и мы будем вместе.
Яглена сделала шаг к матери и обняла ее так крепко, как могла, но через минуту отстранилась — она понимала, что ее мамы уже 16 лет нет в подлунном мире, ей там не место, как и не место на пороге. Она уже давно должна была уйти в Навь. С сожалением девушка отрицательно покачала головой и ответила:
– Я всю жизнь мечтала увидеть тебя, обнять, но твое время давно вышло, поэтому я должна попрощаться с тобой навсегда. Ты свободна. Иди дальше.
Мать еще раз улыбнулась дочери и растаяла как дым.
«Очень хорошо, Яглена! Первое испытание ты прошла! Держать души на границе — значит, только мучать их. Твоя задача как стража перехода — направлять любые души в Навь, как бы тебе не хотелось поступить по-другому» — раздался голос Яги.
– Ягленка, а где это мы? — услышала девушка новый голос, — я хожу здесь уже так давно, пойдем домой, а?
Девушка повернулась на голос Иванки — сверстницы из ее деревни, с которой у Яглены сложились особенно дружеские отношения. Яглена побежала к ней и уже было хотела вызвать зеркало (она точно знала, что у нее это получится), чтобы проводить Иванку в Явь. Но тут девушка остановилась и стала присматриваться к подруге — что-то в ней было не так: те же задорные косы, тот же лукавый взгляд, тот же сарафан, испачканный по низу тиной, в котором Иванка была вчера, когда они прятались от назойливого внимания на болотах. Вот только все ощущения Яглены кричали, что это не Иванка.
– В Явь тебе дорога закрыта, бес, — девушка отступила, скрестив руки на груди, — Жди своего часа.
Иванка улыбнулась, обнажив мелкие клычки и так же растаяла в воздухе.
«И второе испытание пройдено! Помни, жители Нави будут тебя путать, они готовы на любые хитрости, чтобы оказаться в мире людей в неположенный час. Ты должна видеть не глазами, а ощущениями»
– Ягоза, наконец-то я тебя нашла. Почему ты сбежала из дома? Неужели я тебя обидела? — после того, как Яглена услышала свое домашнее имя, которым с малых лет называла ее тетка, намерение стать хранителем порога пошатнулось. Ведь перед девушкой стояла женщина, которая всю жизнь делала всё, чтобы та не чувствовала себя обделенной, женщина, которой Яглена была обязана всем.
– Тетя? Почему ты здесь? Неужели… — девушке было даже страшно представить, что ее любимой тети больше нет. Она подошла ближе и учуяла запах — такой родной и знакомый, хорошо натопленного дома, теста и теплых плюшек — запах живого и родного человека, — Нет, твое время еще не настало, тебе нужно уходить в Явь, там твое место.
Девушка закрыла глаза и представила перед собой зеркало, в отражении которого была их избушка — когда Яглена открыла глаза, ее тетя уже переступала порог. Оказавшись по ту сторону, Маруся обернулась на любимую племянницу и огорченно улыбнулась ей: – И всё-таки я тебя не уберегла…
В этот момент Яглена чуть было не шагнула вслед за родственницей, но остановилась, осознавая, что в отличие от тети ее мир не там, а здесь.
«Отлично! Ты почувствовала живого человека. Бывает, что в Навь забредают по ошибке те, чей срок еще не пришел — и ты должна уметь отличать живых от неживых и показывать дорогу обратно в мир людей. А теперь самое сложное…»
В зеркале, которое так и стояло перед девушкой, начали сменяться картинки — и на картинках была она, Яглена, только старше, вот ей исполняется 17 лет — и в их деревню заезжает купец с сыном — ровесником Яглены, который тут же в нее влюбляется, вот ей 18 — и они играют свадьбу, Маруся улыбается, глядя на счастливую, красивую и такую взрослую, хоть и такую молодую, племянницу, и вытирает слезы платочком, вот Яглене уже 20 — и у них с Данилой появляется первенец — очаровательный мальчик-сорванец, а еще через 3 года девочка. Вот ей уже 45 — она прожила хорошую человеческую жизнь, они с Данилой нянчат первых внуков и по-прежнему влюблены и счастливы.
Девушка стояла у зеркала и завороженно смотрела на то, какой будет ее жизнь.
«Тебе нужно выбрать. Навь никого не держит насильно: только тебе решать, прожить свою жизнь в Яви — ты увидела, какой она будет, ты будешь действительно счастлива. Или выбрать другую роль — и остаться на пороге, потеряв связь с миром людей в привычном понимании. Что ты выберешь?»
Яглена всматривалась в свою такую обычную жизнь, разглядывала лица своих возможных детей, смотрела на свои отношения с мужем — всё было так нормально, так… обычно. Там была жизнь, за которую многие девушки ее деревни отдали бы всё, что у них было, даже самое ценное. Вот только… Сама Яглена понимала, что здесь ее ждет свобода, о которой она втайне всегда мечтала, и призвание, которым там она не могла заниматься и которое всё время жгло ей сердце.
Яглена еще раз посмотрела в отражение зеркала и отступила от него, повернувшись лицом к навьему лесу и громко сказала: – Спасибо, что даешь выбор. Но я приняла решение, как только впервые шагнула через зеркало. Моя жизнь теперь навсегда с Навью. Я готова попрощаться с миром людей и остаться по эту сторону.
В этот момент Навь начала стираться, а Яглена снова оказалась в избушке Яги.
– Ну что ж, ты сделала свой выбор. Какие будут у него последствия, покажет время. А Навь забрала свою плату — твою человеческую жизнь, — улыбаясь, сказала Яга, глядя на свою преемницу, — Ну, и часть плоти, — подмигнула женщина, указывая на ногу Яглены, которая теперь была похожа на иссохшую кость.
– А теперь тебя ждет настоящее обучение, и ты станешь следующей Ягой.
…
– С того дня Яга стала моей наставницей, моей подругой. Мы еще долго жили вместе: она учила, показывала, готовила меня к тому, чтобы назвать меня хранительницей порога. Конечно, у меня, как стража перехода между Явью и Навью, есть свои выгоды: я хожу и в Яви, и в Нави, когда мне вздумается, есть у меня и любимчики и среди людей, и среди нечисти, чего уж там. А еще я время от времени наблюдаю за своими родичами: пройдя сквозь зеркало, я больше не появлялась в доме моей тетки, но всегда присматривала за ней, а со временем научилась и приходить к ней во снах. Не сразу, но тетя перестала горевать и вышла замуж, заведя уже свою семью и детей.
Теперь Яга уже я, и да, я не ем детей и не похищаю добрых молодцев, ко мне приходят добровольно, когда нуждаются во мне. Я по-прежнему люблю лес, а он по-прежнему отвечает мне взаимностью. Но когда-то придет и мое время — и тогда я начну искать себе преемницу, ту, которая пройдет через зеркало.
Поэтому, если однажды ты не увидишь своего отражения, когда будешь смотреть в зеркало или вглядываться в речную гладь, знай: теперь тебе надо решить — остаться в мире людей или выбрать древнюю силу, которая уже начинает просыпаться в тебе.
