Съездили в конце апреля в Самару погулять. Очень много флешбэков: старые районы, усадьбы, купеческие дома, тихие дворы, гаражи из 90-х, прорастающие сквозь постройки деревья... У нас в Казани всё это посносили и застроили стеклом и бетоном. А тут ностальгия!

Вернулась и создала серию рисунков:

И более заброшенная часть со дворами и их населением:

И в завершение - Волга с очень высоким уровнем воды (пляжные зонтики только верхушки торчат). Казань тоже частично на Волге, но набережные и прогулочные зоны у нас вдоль Казанки.

Все рисунки выполнены на основе реальных событий, но с художественной интерпритацией.
Материалы: акварель, чернила, тушь, линеры, бумага, 21х30 см.

Самара получилась не парадной и туристической, но атмосферной. Как вам такой вид на город?
Делитесь своими впечатлениями от рисунков! Конструктивная критика приветствуется.

Дом Перцовой (или Дом Перцова) — одно из самых ярких и необычных зданий Москвы, расположенное недалеко от Кремля, на пересечении Соймоновского проезда и Пречистенской набережной. Это выдающийся памятник архитектуры в стиле модерн с элементами неорусского стиля, построенный в начале XX века, один из лучших примеров русского модерна с элементами древнерусского зодчества и сказочной эстетики.

Дом был построен в 1905–1907 годах по заказу инженера Петра Николаевича Перцова и его жены Зинаиды Алексеевны Перцовой. Петр Перцов был не только инженером, но и меценатом, увлекавшимся искусством.

В 1905 году Петр Перцов объявил закрытый конкурс на лучший проект дома. Судить заявки он пригласил знаменитых российских художников и архитекторов: Виктора Васнецова, Федора Шехтеля, Василия Поленова, Василия Сурикова, Иллариона Иванова-Шица. Они должны были выбрать автора, чья идея отражала бы «дух и предания Москвы и требования современности». Первую премию и награду в 800 рублей получил Аполлинарий Васнецов, вторую и 500 рублей — Сергей Малютин (автор русской матрешки и многих элементов неорусского стиля). Несмотря на распределение призов, Петр Перцов мог сам выбрать, чье предложение ему ближе. Он предпочел Малютина.

Проект разрабатывался в сотрудничестве с архитекторами Николаем Жуковым и Борисом Шнаубертом.

После 1917 года дом был национализирован. В советское время здесь размещались коммунальные квартиры, а затем — государственные учреждения. В 1930-х годах в здании находилось Наркомат путей сообщения, а позже — ЦК ВЛКСМ.

В 2000-х годах дом отреставрировали, и сейчас здесь располагаются офисы, рестораны и элитные апартаменты.

Особенности архитектуры

• Башни и эркеры придают дому сказочный, почти теремной вид.

• Интерьеры были богато украшены резьбой по дереву и витражами (частично сохранились).

• Форма здания подчеркнуто асимметрична, что характерно для модерна.

В разное время в доме Перцовой жили или бывали выдающиеся личности:

• Сергей Малютин (художник) – автор многих декоративных элементов дома, создатель русской матрешки.

• В 1912 году Александр Блок (поэт) снимал квартиру в этом доме.

• Велимир Хлебников (поэт-футурист) жил здесь в 1910-х годах.

• Владимир Маяковский бывал в гостях у футуристов, которые собирались в доме Перцовой.

• Лев Троцкий после революции некоторое время работал в этом здании, где тогда размещался Наркомат путей сообщения.

Сейчас здание остается архитектурной достопримечательностью, хотя и утратило часть интерьеров. В нем находятся:

Дом Перцовой включен в список объектов культурного наследия и остается одним из самых фотографируемых зданий Москвы.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 10. Наука позднего Модерна
Теория суперструн
Вестернологический тезис: Теория суперструн окончательно отказывается от принципа экспериментального подтверждения, эмпиризма и материализма, она берет в качестве критерия «научности» и «строгости» когерентность и корректность математических построений, фактически никак не зависящих от реальности. Здесь полностью исчерпывается принцип наглядности и опытного доказательства, и физические построения окончательно приобретают метафизическую природу, хотя и отказывающуюся соответствовать классическим формам религии и метафизики. Это означает прямой переход к парадигме Постмодерна.

Глава 11. Политический Модерн позднего Запада
Три политические идеологии позднего Модерна
В период интенсивного Модерна на Западе окончательно оформляются три основные политические идеологии. Все они были порождением Нового времени и воплощали, хотя и по-разному и даже с разным знаком, дух Модерна. Эти три идеологии с различными нюансами исчерпывают потенциал политических теорий, сложившихся на Западе, и как и все остальные продукты западной истории и культуры считаются сегодня универсальными и нормативными в контексте всего человечества.
Эти политические идеологии таковы:
● либерализм (правый и левый),
● социализм (включая как марксизм, коммунизм, так и социал-демократию),
● национализм (включая итальянский фашизм, германский национал-социализм и иные разновидности «третьего пути»– национал-синдикализм Франко, «хустисиализм» Перона, режим Салазара и т. д.).
Они бились между собой не на жизнь, а на смерть, формируя, по сути, всю драматическую и кровавую политическую историю ХХ в.
Первая политическая теория – либерализм. Он возник первым (еще в XVIII веке) и оказался самым устойчивым и успешным, победив в конце концов своих соперников в исторической схватке. Этой победой он доказал помимо всего прочего и состоятельность своей претензии на полноту наследства эпохи Просвещения. Сегодня очевидно: именно либерализм точнее всего соответствовал эпохе Модерна. Хотя ранее это оспаривалось (причем драматично, активно и иногда убедительно) другой политической теорией – коммунизмом.

...К концу ХХ в. из трех политических теорий, способных мобилизовать многомиллионные массы на всем пространстве планеты, осталась только одна – либеральная.
Субъектом коммунизма был класс. Субъектом фашизма – государство (в итальянском фашизме Муссолини) или раса (в национал-социализме Гитлера). В либерализме субъектом выступал индивидуум, освобожденный от всех форм коллективной идентичности, от всякой «принадлежности».

Вестернологический тезис: Сведение всех возможных современных политических идеологий, систем и режимов к трем группам – либерализм, социализм и национализм – является произвольной аксиоматикой западноевропейского Модерна, жестко закрывающего возможность для построения, развития, защиты и апологии иных политических теорий, новых субъектов и онтологий, не соответствующих узким критериям этих трех идеологий, сложившихся на Западе в период (преимущественно позднего) Модерна. Отсюда установка на то, чтобы истолковывать иные альтернативы (если они не являются либеральными), сводя их к «тоталитаризму» или «авторитаризму», и далее к «фашизму» и «коммунизму». Любая политическая идеология, не похожая на политический либерализм, к какой бы цивилизации она ни принадлежала, рассматривается именно в такой искаженной и пристрастной перспективе.

Либерализм и его метаморфозы
Либерализм – это политическая, экономическая философия и идеология, воплощающая в себе главные силовые линии Нового времени, эпохи Модерна:

● политические и социальный номинализм, атомизм;
● понимание человеческого индивидуума как меры вещей;
● убежденность в священном характере частной собственности;
● утверждение равенства возможностей как морального закона общества;
● уверенность в «договорной» («контрактной») основе всех социально-политических институтов, включая государство;
● упразднение любых государственных, религиозных и сословных авторитетов, которые претендуют на «общеобязательную истину»;
● разделение властей и создание общественных систем контроля над любыми властными инстанциями;
● создание «гражданского общества» без сословий, наций и религий вместо традиционных государств;
● главенство рыночных отношений над всеми остальными формами политики (тезис «экономика – это судьба»);
● убежденность в том, что исторически путь западных народов и стран есть универсальная модель развития и прогресса для всего мира, которая должна быть в императивном порядке взята за эталон и образец.
Именно эти принципы лежали в основе исторического либерализма, развивавшегося философами Локком, Миллем, Кантом, позже И. Бентамом, Б. Констаном вплоть до неолиберальной школы ХХ века Фридриха фон Хайека и Карла Поппера.

...Напротив, «свобода от» описана подробно и имеет догматический характер. Освободиться либералы предлагают от:
● государства и его контроля над экономикой, политикой, гражданским обществом;
● церкви с ее догмами;
● сословных систем;
● любых форм общинного ведения хозяйства;
● любых попыток перераспределять теми или иными государственными или общественными инстанциями результаты материального или нематериального труда (формула либерального философа Филиппа Немо, последователя Хайека: «Социальная справедливость глубоко аморальна»);
● этнической принадлежности;
● какой бы то ни было коллективной идентичности.

...«Нация» понималась как совокупность граждан государства, в котором воплощается контракт населяющих его индивидуумов, объединенных общей территорией проживания и общим экономическим уровнем развития хозяйства. Ни этнический, ни религиозный, ни сословный фактор значения не имели. Такое «государство-нация» (État-nation) не имело ни общей исторической цели, ни определенной миссии. Оно представляло собой своего рода «корпорацию» или предприятие, которое создается по взаимному соглашению его участников и теоретически может быть на таких же основаниях и распущено. В терминах «общественного договора» нация – это совокупность учредителей и держателей акций государства.
Европейские нации вытесняли религию, этносы и сословия на обочину, считая это пережитками «темных веков». В этом отличие либерального национализма от иных его версий – здесь не признается никакой ценности за этно-религиозной или исторической общностью, акцент ставится лишь на выгоды и преимущества коллективного договора индивидуумов, учредивших государство по конкретным прагматическим соображениям и способных в иных ситуациях его реформировать, разделить или даже распустить.

Вестернологический тезис: Либерализм, ставший в течении ХХ века главной политической идеологией Запада, является самым законченным и радикальным выражением номинализма, атомизма, индивидуализма, которые определяют основной вектор всей культуры западноевропейского Модерна. Упразднение всех форм коллективной идентичности (всех универсалий, эйдосов), положенное в основу политической практики либерализма, постепенно становится все более настойчивым.

Генезис и фазы либерализма
...Корни либеральной (=капиталистической) системы уходят в схоластический спор об универсалиях. «Номинализм» заложил основу будущего либерализма – и в идеологии, и в политике, и в экономике. Человек здесь мыслился именно индивидуум – и ничем больше, а все формы коллективной идентичности (религия, сословия и т. д.) подлежали упразднению. Также и вещь рассматривалась как абсолютная частная собственность, как именно конкретная отдельная вещь, которую было легко приписать как собственность тому или иному индивидуальному владельцу.
Номинализм возобладал прежде всего в Англии, получил широкое распространение в протестантских странах и постепенно стал основной философской матрицей Нового времени – в религии (индивидуальные отношения человека с Богом), в науке (атомизм и материализм), в политике (предпосылки буржуазной демократии), в экономике (рынок и частная собственность), в этике (утилитаризм, индивидуализм, релятивизм, прагматизм) и т. д.

...Первая фаза заключалась во внедрении номинализма в сферу религии. Это произошло еще в эпоху перехода от средневекового общества к Модерну. Коллективную идентичность Церкви, как ее понимал католицизм (и в еще большей мере православие), протестанты заменили отдельными индивидуумами, которые могли отныне толковать Священное Писание, опираясь только на свой рассудок и отвергая любую традицию. Так многие аспекты христианства – таинства, чудеса, ангелы, посмертное вознаграждение, конец света и т. д. – были пересмотрены и отброшены как не соответствующие «рациональным критериям».
Церковь как «мистическое тело Христа» была разрушена и заменена клубами по интересам, создававшимся по свободному согласию снизу. Это породило множество спорящих друг с другом протестантских сект.

...Новые противники либерализма относились уже не к инерции прошлого, как на предыдущих стадиях, а представляли собой модернистские проекты, сложившиеся на самом Западе. Но они также строились на отвержении индивидуализма и номинализма. Это было ясно осмыслено теоретиками либерализма – прежде всего Хайеком и его учеником Поппером, которые объединили «коммунистов» и «фашистов» под общим названием «врагов открытого общества». И начали с ними смертельную войну.
Тактически использовав Советскую Россию, капитализму вначале удалось справиться с фашистскими режимами, и это стало идеологическим результатом Второй мировой войны. Последовавшая за этим «холодная война» между Западом и Востоком к концу 80-х годов ХХ века завершилась победой либералов над коммунистами.
Так проект освобождения индивидуума от всех форм коллективной идентичности и «идеологический прогресс» в понимании либералов прошел еще одну стадию. В 90-е годы либеральные теоретики заговорили о наступившем «конце истории» (Ф. Фукуяма) и о «однополярном моменте» (Ч. Краутхаммер).
Это стало ярким доказательством вступления капитализма в свою наиболее продвинутую фазу – в стадию глобализма. Собственно, именно в это время в США у правящих элит и восторжествовала стратегия глобализма – намеченная еще в Первую мировую войну 14 пунктами Вильсона, но по итогам «холодной войны» объединившая элиту обеих партий – как демократов, так и республиканцев, представленных преимущественно «неоконсерваторами».

...По мере успехов институционализации норм гендерной политики и успехов массовой миграции, атомизирующей население в странах самого Запада (что также вписывается полностью в идеологию прав человека, оперирующей с индивидуумом без учета его культурных, религиозных, социальных или национальных аспектов), стало очевидным, что либералам остается сделать последний шаг – и упразднить человека.
Ведь человек – это тоже коллективная идентичность, а значит, ее следует преодолеть, отменить, упразднить. Этого требует принцип номинализма: «человек» – это только имя, пустое сотрясение воздуха, произвольная, а поэтому всегда спорная классификация. Есть лишь индивидуум, а человеческий или нет, мужской или женский, религиозный или атеистический – это зависит от его выбора.
Таким образом, последний шаг, который осталось сделать либералам, прошедшим многовековой путь к своей цели, заменить людей – пусть частично – киборгами, сетями Искусственного Интеллекта и продуктами генной инженерии. Human optional логически следует за gender optional.
Эта повестка уже вполне предвосхищена постгуманизмом, постмодернизмом и спекулятивным реализмом в философии, а технологически с каждым днем становится все более реалистичной. Футурологи и сторонники ускорения исторического процесса (акселерационисты) уверенно смотрят в ближайшее будущее, когда Искусственный Интеллект станет сопоставим по основным параметрам с человеческим. Этот момент называется Сингулярностью. Ее наступление прогнозируется в пределах от 10 до 20 лет.

Вестернологический тезис: Исторический вектор становления либерализма как политической идеологии, проходя различные стадии, в ХХ веке подошел к радикальным формулам о необходимости освобождения индивидуума от пола и даже от принадлежности к человеческому виду (постгуманизм, трансгуманизм).

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 9. Философия позднего Модерна
Хайдеггер
...При этом «забвение о бытии», упущение его из виду не позволяют человеку существовать аутентично. В потоке рутинных забот, к которым Хайдеггер относит и науку, и политику, и производство, и даже обычную философию (такую как логический позитивизм, «здравый смысл» и т.д.), Dasein функционирует отчужденно, что придает его экзистенциалам видимость самостоятельных материальных вещей. Это и есть источник западноевропейского нигилизма, который только сгущается и прогрессирует. Хайдеггер называл такое неаутентичное существование собирательной фигурой «das Man», от немецкого выражения «man denkt», «man trinkt» – что означает «думают», «пьют» – без уточнения, кто именно (англ. they think, they drink, фр. on pense, on boit и т.д.). «Das Man», полностью отчужденные формы жизни полностью поглотили современный Запад, не оставив ни малейшей возможности выйти из-под их жесткого контроля.
«Другое начало» Хайдеггер мыслит как воспоминание о бытии и переход в аутентичное существование. В разные периоды своей жизни он менял свою точку зрения на близость и даже саму возможность такого перехода, который он называл также «пришествием последнего Бога». В конце жизни он склонялся к тому, что Запад обречен и его уже никто не может спасти, а человечество в скором времени окончательно превратится в коллективный «das Man», характерные черты которого у Хайдеггера живо напоминают современный Искусственный Интеллект и систему жесткого контроля над обществом в глобальном масштабе. Либеральную идеологию Хайдеггер считал наиболее отчужденной и опасной, хотя отвергал и коммунизм, а национал-социализм подвергал критике справа.

«Вестернологический тезис: Хайдеггер подвел черту под европейской философией Нового времени и поставил проблему преодоления нигилизма и «другого начала». Идеи Хайдеггера оказали решающее влияние на Постмодерн, а его критика западноевропейской цивилизации сделала его философию чрезвычайно популярной в незападных культурах (прежде всего в Китае), вставших на путь «деколонизации сознания» и борьбы с интеллектуальной гегемонией.

Глава 10. Наука позднего Модерна
Первые сомнения в классической механике
Вестернологический тезис: Интенсивный Модерн в науке и прежде всего в теоретической физике постепенно приходит к тому, что положения классической механики Галилея-Ньютона оказываются неточными. Эта тема разрабатывается параллельно в нескольких школах, подготавливая почву для формулировки теории относительности и квантовой механики, которые с двух разных сторон фактически радикально изменят научную картину мира.

Квантовая механика
...К Юнгу же обращается и другой знаменитый физик, внесший огромный вклад в квантовую механику, Эрвин Шреденгер, который, фактически, вплотную подошел к ясному осознанию того, что современная наука имеет дело с псевдологической абстракцией. В своей книге «Разум и материя» он ставит под вопрос то, что называет «принципом объективации». Шредингер поясняет, что он имеет в виду под этим принципом, в следующих выражениях:

Под этим я понимаю то, что часто называют «гипотезой реального мира», который нас окружает. Я утверждаю, что это равносильно определенному упрощению, которое мы приняли с целью решения бесконечно сложной задачи природы. Не обладая о ней знаниями и не имея строгой систематизации предмета, мы исключаем Субъект Познания из области природы, которую стремимся понять. Мы собственной персоной отступаем на шаг назад, входя в роль внешнего наблюдателя, не являющегося частью мира, который благодаря этой самой процедуре становится объективным миром.

Шредингер уточняет:

Материальный мир построен исключительно ценой изъятия из него себя, то есть разума, удаления его; разум не является его частью.

Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 7. Просвещение
Роль масонства во Французской Революции
Масонство накануне Революции становится во Франции мощной политической силой. Масонство проникает во Францию из Англии и довольно быстро становится ведущей интеллектуальной, культурной и политической силой. Его идеологией становится парадигма Просвещения, а целью – практическое изменение политического порядка во Франции и в Европе в целом для упразднения монархии, ниспровержения церкви и превращения крестьянства в городской пролетариат, установления Республики и полной секуляризации науки, образования и культуры.
Практически все деятели Просвещения, энциклопедисты и все предводители Французской Революции, воплотившие их идеи в жизнь, были выходцами из масонских лож.
Так в масонскую ложу «Девять Сестер» был в старости посвящен Вольтер. Масоном был и Ж.-Ж. Руссо, а также крупные идеологи Просвещения: Кондорсе, Дидро, д’Аламбер, Монтескье, Гольбах и т.д.
Великая Французская революция, по сути, стала первым массовым политическим успехом революционного масонства, окончательно опрокинувшего остатки средневекового режима и установившего политический строй, строго соответствующий духу европейского Модерна.

Вольтер: «раздавить гадин»у и «запретить народу думать»
Вестернологический тезис: Философская линия, идущая от Вольтера, является идеологической основой для либерального консерватизма, отвергающего традицию, христианство и Средневековье, но при этом воспевающего скептически ориентированную аристократию и всевластие «просвещенного» монарха в противовес «темному народу», вызывающему лишь презрение. В позднем Модерне это станет отличительной чертой либеральной идеологии.

Глава 8. Поздний Модерн
От раннего Модерна к позднему
...Ранний Модерн был озабочен прежде всего борьбой с традиционным обществом, разрушением и осмеянием всего «старого», критикой Средневековья и всех его отличительных признаков (теоцентризм, религия, Империя, иерархия, мистика, вечность, бессмертие души и т.д.), а также распространением всего «нового» в самой Европе и за ее пределами, в масштабе колониальных владений. При этом сами основания Модерна подчас были намечены довольно приблизительно, аргументировались поверхностно и быстро превращались в догмы и аксиомы, не подлежащие постановке под вопрос. Сомнению подвергалось все «старое», все «новое» считалось истинным уже потому, что оно «новое». Такая логика проистекала из идеологии прогресса, но и она не столько доказывалась, сколько настойчиво внедрялась как нечто само собой разумеющееся. Столь же «очевидным» было, что
● прогресс, лучше, чем традиция и сохранение ценностей;
● земля, чем небо;
● человек, чем Бог;
● материя, чем дух;
● рассудок, чем вера;
● равенство, чем иерархия;
● демократия, чем сословное общество;
● буржуазия, чем священство, дворянство и крестьянство;
● эгоизм, чем альтруизм;
● либерализм, чем дисциплина;
● торговля, чем пахота земли;
● техническое развитие, чем духовное;
● город, чем деревня;
● телесная жизнь, чем бытие души;
● время, чем вечность;
● движение, чем покой;
● Галилей и Ньютон, чем Аристотель;
● масонство, чем церковь;
● светскость, чем религиозность и т.д.

Ранний Модерн интерпретировал предложение Декарта «сомневаться во всем» как «во всем, кроме себя самого». В этот период идет стремительное формирование новых канонов в философии, науке, политике, искусстве, экономике, где главный акцент ставится на прямом переворачивании прежних ценностей. Новое время последовательно и системно отрицает западноевропейское Средневековье, а также все ему предшествовавшее – культуру раннего Средневековья (общего для Запада и Востока), греко-римскую культуру, Платона и Аристотеля. Из Возрождения берется секуляризм, материализм, ориентация на чувственность и телесность, акцент на земной жизни. Из протестантизма – индивидуализм, опора на рассудок и выносимые им суждения как высший критерий, теория социального контракта. При этом католическая линия Возрождения и платонизм отходят на второй план, равно как и мистические мотивы, свойственные ранней Реформации и ее предшественникам, Рейнским мистикам или Уиклифу.

Доведение Модерна до совершенства
Далее следует вторая волна – Поздний Модерн. В этот период происходит доведение основных векторов, сформулированных в раннем Модерне, до логического конца. Так,
● прогресс распространяется на все сферы жизни – технику, социальные преобразования, политику, где окончательно упраздняются элементы традиционного общества и сдерживающие факторы;
● о небе (как о метафизической вертикальной ориентации) полностью забывают, все заботы и интересы сосредоточены на земных делах, а атеизм становится безусловной цивилизационной догмой;
● религия и ее институты либо уничтожаются, либо смещаются на далекую периферию общества, в центре внимания оказывается только и исключительно человек;
● материализм вытесняет любые отсылки к духу, даже картезианский субъект-объектный дуализм отменяется в пользу эмпиризма и материалистического монизма;
● рационализм и позитивизм полностью вытесняют все связанное с традиционной верой, замещая ее абсолютным доверием к наукам;
● полностью упраздняются традиционные сословия, остается лишь один класс – буржуазия (крупная, средняя и мелкая), хотя марксисты выделяют еще и второй антагонистический класс (промышленный пролетариат), параллельно в обществе устанавливается императив равенства (или равенства возможностей как в капитализме, или действительное имущественное равенство – как в коммунистических режимах);
● демократия побеждает практически во всех странах – либо либеральная (на Западе и у его сателлитов), либо народная – в социалистическом лагере;
● индивидуалистический принцип «свободы от» становится идеалом, любые формы дисциплины и принуждения рассматриваются как «тоталитарные», подвергаются критике и приговариваются упразднению – теория «тоталитаризма»;
● в либеральных режимах реализуется программа избавления индивидуума от всех форм коллективной идентичности, эгоистический нарциссизм и гедонизм возводятся в норму;
● вся экономика становится рыночной с преобладанием финансового (третичного) сектора, который становится непропорционально более значимым, не только чем аграрный (первичный сектор), но и чем промышленное производство (вторичный сектор);
● под развитием понимается только и исключительно материально-техническое, прикладное, повышающее уровень комфорта, удобства и совершенствующее эффективность новых и все более смертоносных вооружений;
● большинство человечества под влиянием западного Модерна переходит из сел в города и тяготеет к тому, чтобы перевесить остающихся в деревнях, а на самом Запад происходит тотальная урбанизация;
● человек окончательно сведен к его телесности, отсюда – постоянно растущее внимание именно к телу, телесным ощущениям и проявлениям, вплоть до проектов по его искусственному улучшению (стремительный рост фармакологии, медицины и вплоть до телесных трансформаций через генетику, пластическую хирургию и т.д.);
● бытие окончательно помещается во время, термин «вечность» вообще перестают употреблять в серьезных научных работах (если речь не идет о ретроспективе и истории идей);
● скорость становится главной заботой западной цивилизации, а придание всем процессам (как социальным, так и техническим) ускорения считается мерой прогресса и развития;
● классическая механика становится основной преподавания физики в средней школе большинства западных или западно-ориентированных обществ, Аристотель окончательно исчезает из учебных программ;
● масонство достигает полного торжества своего мировоззрения, разделяется на умеренные (как Вольтер) и радикальные (как Руссо) формы, определяет основные нормы науки, культуры и политики, а позднее постепенно исчезает как нечто самостоятельное, поскольку поставленные им изначально цели полностью реализованы;
● секуляризм становится единственным нормативом организации общества, и считаются легитимными только те политические, образовательные и социальные системы, которые основаны на принципе светскости.
Поздний Модерн оказывается в новой цивилизационной ситуации по сравнению с ранним Модерном. Он соотносится в исторической ретроспективе не с Премодерном, не с традиционным обществом, сохраняющим отдельные элементы Средневековья, но с ранним Модерном, который уже эти элементы преодолел, упразднил, уничтожил или сместил на периферию. Поэтому теперь нет нужды для критики «старого» в смысле традиционного общества, а сам Модерн в его изначальной версии становится той платформой, от которой теперь отталкивается западная цивилизация, все более настойчиво претендующая на универсальность и единственность. Успехи Модерна считаются настолько убедительными, что его основания и принципы окончательно принимаются за нечто абсолютное. Энциклопедия полностью замещает собой «Библию», природа и человеческий рассудок замещают Бога, а материалистические и атеистические учения и научная картина мира приобретают статус истин в последней инстанции.
Поэтому поздний Модерн уже намного меньше внимания уделяет собственно полемике с Традицией и сосредотачивается целиком на доведении всех принципов, заложенных еще в экстенсивном Модерне, до логических пределов, и на воплощении идей и проектов Просвещения в действительность.
Вестернологический тезис: Поздний Модерн реализует идеи и проекты раннего Модерна в глобальном масштабе, перестраивая до основания западную цивилизацию, окончательно оторванную от своей собственной традиции, и распространяя эти формы, отражающие особенность исключительно западного общества, на все остальное человечество как нечто универсальное.