«Сказочник всея Руси»: 24 июля исполнилось 200 лет со дня рождения собирателя русского фольклора Александра Афанасьева
12 (24) июля 1826 года в уездном городке Богучар Воронежской губернии родился человек, которому суждено было совершить настоящий научный и культурный подвиг. Александр Николаевич Афанасьев – имя, которое сегодня, увы, знакомо далеко не каждому. И совершенно напрасно. Именно ему мы обязаны тем, что с детства знаем про Колобка, Царевну-лягушку, Морозко и Кощея Бессмертного. Именно он, юрист по образованию и архивариус по призванию, спас от забвения сотни народных сказок, превратив фольклор, который в образованных кругах считался «простонародным» и недостойным внимания, в национальное достояние.
Александр Николаевич Афанасьев
Юрист по образованию, сказочник по призванию
Середина XIX века в России – время великих перемен и острейших споров о том, кто мы, откуда и куда идём. Западники и славянофилы ломали копья в литературных салонах, а образованная публика, говорящая по-французски, смотрела на народную культуру свысока. Крестьянские песни и сказки считались занятием несерьёзным, достойным разве что этнографического любопытства.
Афанасьев, выходец из небогатой провинциальной семьи, не был избалован светскими условностями. Его отец, уездный стряпчий, привил сыну любовь к книгам и учёбе. После Воронежской гимназии Александр поступил в Московский университет на юридический факультет. Но сухие параграфы законов не могли заглушить в нём жгучего интереса к живой истории и словесности. Он жадно слушал лекции знаменитых профессоров – историка Тимофея Грановского, филолога Осипа Бодянского – и быстро втянулся в кипучую литературную жизнь Москвы. Ещё студентом он начинает печататься в лучших журналах – «Современнике» и «Отечественных записках».
Казалось бы, карьера предопределена. В 1849 году Афанасьев поступает на службу в Московский главный архив Министерства иностранных дел. Место для историка – настоящий клад: древние рукописи, столбцы, грамоты. Здесь он прослужил 13 лет и дослужился до чина надворного советника. Но работа с «мёртвыми» документами не заглушила в нём страсти к живому слову. В начале 1850-х годов, уже будучи известным исследователем, Афанасьев добивается уникального права – Русское географическое общество передаёт ему своё главное сокровище: огромное собрание народных сказок, привезённых собирателями со всех концов России. С этого момента начинается его главный жизненный труд.
Главный труд жизни
В 1851 году у Афанасьева возникла дерзкая мысль: собрать воедино все эти разрозненные сокровища и издать. Он понимал: патриархальный мир русской деревни уходит, старики-сказители умирают, и вместе с ними исчезает мудрая, поэтичная вселенная. Нужно было спешить.
Учёный разворачивает колоссальную кабинетную работу. Будучи прежде всего гениальным текстологом и редактором, он обрабатывает сотни рукописей. Ему помогают другие энтузиасты. Владимир Даль щедро передаёт ему свой колоссальный личный архив – около тысячи записей народных сказок. Ценнейший материал Афанасьев также черпает из уникального собрания Петра Киреевского. В 1855 году выходит первый выпуск – и начинается триумф.
С 1855 по 1863 год в свет выходят восемь выпусков «Народных русских сказок». Это был колоссальный труд – порядка 600 текстов. И не просто текстов: Афанасьев впервые применил научный подход к систематизации сказок, разделив их впоследствии на волшебные, бытовые, сказки о животных и новеллистические. Он бережно сохранил живой народный язык с его диалектизмами и неповторимым колоритом. Его сборник стал «Библией» русского фольклора, книгой, равной по значению знаменитому собранию братьев Гримм в Германии.
Иван Билибин. Баба Яга, 1900 г.
Между двух огней: цензура и «Заветные сказки»
Власть и церковь отнеслись к творчеству Афанасьева настороженно. Уж слишком много в подлинных народных сказках было «неудобного»: едкие антиклерикальные шутки, острая сатирическая пародия на господ и судей, а порой и эротические сюжеты. Сказки, которые мы знаем сегодня в обработке для детей, – лишь приглаженная вершина огромного айсберга.
Цензура постоянно вырезала целые куски, запрещала выпуски. Понимая, что огромный пласт народной культуры может быть уничтожен, Афанасьев пошёл на огромный риск. Самые «непроходимые» из-за цензуры тексты он тайно переправил в Европу, объединив их в рукопись под рабочим названием «Народные русские сказки не для печати». На её основе уже после смерти учёного, в 1872 году, в Женеве был анонимно издан этот фольклорный сборник, получивший печатное название «Русские заветные сказки». Слово «заветные» означало «заповедные», «тайные», скрытые от чужих глаз. В них вошёл народный быт и юмор без малейших прикрас. На родину исследователя эти книги смогли официально вернуться только в конце 1980-х годов. Спасая эти тексты для науки, Афанасьев совершил поступок не просто учёного, но и мужественного борца за историческую правду.
Иван Билибин. Марья Моревна
«Поэтические воззрения» и русский стиль
Афанасьев был не просто архивариусом. Он – один из главных представителей мифологической школы. В своём монументальном трёхтомном труде «Поэтические воззрения славян на природу» (1865-1869) он попытался объяснить все сказочные сюжеты через древние языческие верования, обожествление сил природы, солнца, грома и ветра. Для своего времени это был прорыв. Хотя современная наука во многом ушла от прямолинейных толкований Афанасьева, его работа до сих пор остаётся главной энциклопедией славянской мифологии – той самой «старой, но доброй книгой, сделанной с любовью», как говорил о ней Максим Горький.
Огромный вклад Афанасьева – в пробуждении в русском обществе интереса к собственной старине. Его труды доказали, что народная культура – это не примитив, а глубочайшая философия и эстетика. Именно этот научный импульс породил «русский стиль» в искусстве. Без его книг не было бы знаменитых картин Виктора Васнецова и Ивана Билибина, не появились бы оперы Римского-Корсакова на сказочные сюжеты. Архитекторы увлеклись «неорусским» стилем, стали строить терема с резными наличниками. Афанасьев вернул нации её собственную поэзию.
Трагический финал и бессмертное наследие
Жизнь учёного оборвалась трагически рано. Из-за знакомства с политическим эмигрантом В. И. Кельсиевым Афанасьев был привлечён к «Делу 32-х» и уволен со службы. Хотя суд в итоге освободил его от наказания, ему было запрещено впредь поступать на государственную службу. Он остро нуждался, бедствовал, но продолжал работать. В 1870 году, чтобы хоть как-то заработать на жизнь, он издаёт «Русские детские сказки» – адаптированный вариант своего главного сборника для семейного чтения. Книга имела успех, но спасти здоровье учёного уже не могла. 5 октября (по старому стилю – 23 сентября) 1871 года в возрасте всего 45 лет Александр Николаевич Афанасьев скончался от чахотки. Иван Тургенев писал тогда Афанасию Фету: «Недавно А. Н. Афанасьев умер буквально от голода, а его литературные заслуги будут помниться, когда наши с Вами, любезный друг, давно уже покроются мраком забвения».
Он не дожил до официального признания, но его труд выдержал проверку временем. Главный сборник Афанасьева переиздавался десятки раз. Благодаря ему мы сегодня знаем не просто сюжеты, а подлинный, мудрый и насмешливый голос своего народа. Этот колоссальный труд сохранил живую связь между прошлым и будущим. И пока мы читаем детям «Колобка» или «Царевну-лягушку», созданная веками народная культура продолжает жить.
Людмила Богданова.
