Серия «Прикладная и экспериментальная философия»

Умные люди давно нашли выход: выключить генератор тепла и отрастить броню. Получается танк. Грязи не боится, чужое мнение ему до башни. Если как следует наехать, можно отжать у мира гораздо больше, чем босиком с букетиком ромашек.

Главное — ни в коем случае не включать отопление. А то броня размякнет и стечёт по гусеницам. Танкисты этого ужасно боятся. Некоторые при первых признаках нежности срочно повышают уровень цинизма.

В общем, человечеству предложили два тарифа: либо греешься и получаешь по морде, либо ездишь на танке и гордишься, что тебя ничто не греет. И эту великолепную конструкцию ещё называют жизненной мудростью.

А я придумал третий вариант. Совершенно наглую налоговую оптимизацию.

Проверил: законы физики не нарушает. Уголовный кодекс тоже. Нарушает исключительно законы морали.

Правда, возмущаются почему-то преимущественно те, кто привык жить за счёт чужой совести.

Странно. Налог-то добровольный, а сборщики нервничают.

Суть проста: генерацию тепла не уменьшаем, а ставку НДС — налога на доброту и сострадание — постепенно снижаем. Пусть тепло размягчает не только броню, но и внутренние крючочки, за которые цепляется чужая злоба.

Обиду, которую годами таскаешь за собой, — размочить. Чувство вины за чужую хотелку — на списание. Привычку считать любое недовольство окружающих доказательством собственной никчёмности — туда же.

И тут обнаруживается совершенно неприличная вещь.

Чужая злоба постепенно перестаёт работать как оружие.

Не потому, что ты её не замечаешь. Наоборот, всё прекрасно видишь: вот хамят, вот пытаются унизить, вот провоцируют, рассчитывая, что сейчас ты начнёшь оправдываться, злиться или страдать.

А вместо эмоционального удара поступает информация.

Обнаружен мудак. Намерения недружественные. Оценить необходимость принятия мер.

И всё. Никакой обязательной обиды, ненависти или трёхдневного мысленного суда над этим идиотом.

Самое обидное для нападающего — он ведь старался! Подбирал слова, давил на больное, рассчитывал вывести из себя. А человек всё понял, принял к сведению и продолжил радоваться жизни.

Раньше хамство обходилось в несколько дней нервов. Теперь — бесплатная разведка.

Но оставалась одна замечательная неисправность. Чтобы дать отпор подлецу, хорошему человеку часто приходилось сначала как следует разозлиться. Иначе совесть не разрешала. Нельзя же причинять людям неприятности! Особенно тем, кто совершенно сознательно причиняет их тебе.

Представляете инженерное решение? Человек видит свинство, понимает, что его надо остановить, но вынужден сначала довести себя до состояния, в котором самому хочется сделать какую-нибудь гадость.

А если убрать этот идиотский предохранитель? Не запрет на подлость и бессмысленную жестокость, а запрет на необходимую жёсткость.

Получается совсем неприлично. Если чужая злоба больше не причиняет прежнего ущерба — прекрасно. Если этого недостаточно — можно спокойно принять меры. Без предварительного озверения и последующего самобичевания.

— Ты же добрый человек! Неужели выставишь меня за дверь?!

— Конечно. И куртку подам, чтобы не замёрз.

— То есть ты меня не ненавидишь?

— Нет. Поэтому без пинка.

— А куда мне тогда давить?!

— На кнопку лифта.

Оказывается, можно желать мошеннику всего хорошего, пока пишешь на него заявление. Совесть наконец перестала путать необходимую жёсткость с подлостью.

Кстати, некоторые прагматичные знакомые уже обвиняют меня в цинизме и меркантильности. Сами всю жизнь учили считать ресурсы, отстаивать интересы и не работать бесплатно. Но стоило применить эту бухгалтерию к собственной совести — возмутились.

Оказывается, быть прагматичным — хорошо. Но только пока твой прагматизм не мешает чужому.

А теперь представьте, что схема заработала массово.

Раньше доброго человека можно было прогнуть. Не получилось — разозлить. Озлобился — поздравляем, ещё один танк сошёл с конвейера.

А теперь стоит какая-то тёплая зараза. Не прогибается, не озлобляется, всё понимает, сочувствует. Чужую ненависть воспринимает как полезную информацию, а при необходимости совершенно спокойно принимает жёсткие меры.

Сволочь старалась, выводила человека из себя. А он из себя не вышел. Зато сволочь вывел.

Я назвал схему УСН — Упрощённая система нежности.

Конечно, в реальности оптимизация идёт медленно. Старые крючки размокают месяцами, привычные реакции возвращаются, а некоторые моральные тормоза будто ещё при царе заклепали. Полного освобождения от эмоциональных ударов никто не гарантирует.

И танкистов лучше пока не трогать. Человек двадцать лет броню наращивал, а тут какая-то зараза пытается расплавить её нежностью. Ещё решит, что на него покушаются оружием на новых физических принципах, и начнёт отстреливаться.

Пусть ездят. Главное, под гусеницы не лезть.

А вообще, представляете масштаб экономической катастрофы, если добрые люди перестанут расплачиваться за свою доброту собственными страданиями? Сколько привычных способов ими пользоваться сразу станет нерентабельным!

В общем, кто против отмены налога на доброту — пишите в комментариях. Только сразу уточняйте: вы его платите или собираете?

А вот если граница защищает только доски, из которых сделана, зачем вам этот забор?

Допустим, кто-то назвал вас идиотом. Вам обидно, причём по-настоящему. Первая мысль: ТРЕВОГА! НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА! Надо усилить охрану, выставить дополнительные посты, провести служебное расследование и добиться официальных извинений. А заодно неделю прокручивать происшествие в голове, чтобы ни одна деталь не осталась безнаказанной.

Нарушитель потратил три секунды. Вы семь дней. Причём теперь у него есть все основания считать операцию успешной.

Мы предлагаем другой подход. Приезжаем, осматриваем место происшествия и задаём неприятный вопрос: а что именно здесь охраняется?

Выясняется, что чужое мнение не угрожает ни вашим деньгам, ни свободе, ни здоровью. Но раз от его нарушения больно, вы годами укрепляли эту границу, вместо того чтобы разобраться, зачем она вообще нужна.

Демонтируем забор вместе с пропускным пунктом, журналом нарушений и комиссией по расследованию оскорблений.

Провокатор в следующий раз приходит за привычным скандалом, а там пустырь. Бросает оскорбление, ждёт ответного залпа, а ему даже мобилизацию не объявляют. Стоит растерянный. Войну начал, а противник не явился.

И ведь у некоторых людей на таких пустырях годами стоят целые гарнизоны. Они регистрируют нарушения, расследуют инциденты и составляют отчёты. Чем больше охраны, тем больше выявленных нарушений. Сокращать штат нельзя: обстановка явно ухудшается.

А тем временем через плохо охраняемые границы их времени, денег и здоровья спокойно проходят все кому не лень.

Мы предлагаем простую военную реформу: снять войска с пустырей и сосредоточить освободившиеся силы там, где действительно есть что защищать.

После демонтажа некоторые клиенты с удивлением замечают, что окружающие ведут себя ничуть не лучше, зато пограничных инцидентов стало значительно меньше.

Приходится объяснять: невозможно нарушить границу, которой больше нет. А всё действительно ценное теперь охраняется гораздо лучше.

В конце концов, можно сколько угодно героически захватывать пустырь. За собственный счёт.

Ноги пожаловались на усталость — лентяи. Сердце сообщило о нехватке кислорода — паникёр. Мозг почувствовать опасность и предложил свернуть — провокатор, подрывает единство организма!

Иммунитет самоотверженно боролся с источниками тревожных сигналов. А раковые клетки стали образцовыми: обеспечивали стабильный рост, успешно осваивали питание и ни на что не жаловались.

В результате первая таблетка заметно улучшила здоровье пациентов. Вторая тоже показала выдающиеся результаты: жалобы исчезали даже у безнадёжно больных. Особенно после остановки сердца.

Но ведь первую таблетку тоже разработали!

Значит, могут же.

Ты закупил десять тысяч машин. Вождь доволен, народ ездит, программа растёт. Но чем больше машин и поездок, тем выше шанс, что где-нибудь обязательно найдётся гражданин, который встретит столб, лося, гололёд или собственную сердечно-сосудистую систему. Одно смертельное ДТП — и тебя ждёт очень содержательный разговор в помещении без окон.

Поэтому ты начинаешь судорожно крутить настройки.

Можно ограничивать доступ. Сначала стаж от пяти лет. Риск падает, желающих чуть меньше. Потом стаж от пятнадцати, ни одного штрафа, ежегодная медкомиссия. Потом пульсометр на руле: машина не заводится, если водитель нервничает. Возникает замечательная положительная обратная связь: водитель начинает нервничать именно потому, что машина может не завестись.

В итоге на весь район твоим каршерингом пользуется один Виктор Петрович: 48 лет, стаж 27 лет, пульс 54, трижды проверен психиатром и вообще выглядит так, будто родился сразу с полисом ОСАГО. Безопасность великолепная!

И тут звонит Вождь:

— А почему народ не пользуется?

Так открывается второй великий рычаг госуправления: субсидия. Чем дешевле поездка, тем больше желающих. Можно сделать аренду бесплатной. Можно даже начать немного доплачивать гражданам за сам факт участия в государственной программе, и тогда народ наконец начинает валить толпой.

Но субсидии жрут бюджет, поэтому на те же деньги ты покупаешь меньше машин.

Вождь снова недоволен:

— Почему у соседнего министерства миллион машин, а у тебя семьсот тысяч?

Ты осторожно объясняешь, что зато этими семьюстами тысячами действительно пользуются.

— Миллион красивее.

Здесь игра окончательно затягивает. Чем больше машин, тем выше вероятность ДТП. Чем жёстче фильтры, тем ниже риск, но тем меньше желающих. Чем выше субсидия, тем больше пользователей, но тем меньше машин ты можешь себе позволить. А Вождь хочет одновременно много машин, много пользователей и ноль трупов.

Причём большой масштаб создаёт проблемы. Если у тебя тысяча машин, ты можешь вводить жесткие меры, и кто-нибудь всё равно захочет пользоваться. А вот если машин пять миллионов и программа работает на всю страну, тебе приходится расширять доступ к программе, но сохранить безопасность.

И ты быстро начинаешь мыслить как настоящий профессионал.

Прокачиваешь ветку «Ответственность водителя». Сначала утроить обычные штрафы, потом штраф в размере зарплаты, потом конфискация залога и пожизненная блокировка. За тяжёлое ДТП — десять лет. За смертельное — высшая мера.

И это, зараза, работает.

Человек перед поездкой читает правила, доходит до пункта «случайный наезд со смертельным исходом» и внезапно вспоминает, что метро — вообще очень удобный вид транспорта. А те, кто всё-таки нажал «принять условия», едут так, будто в багажнике лежит их собственный приговор.

Можно сделать интерфейс особенно заботливым: перед арендой приложение показывает маршрут, прогноз погоды и предполагаемый срок заключения при различных вариантах развития событий. Внизу две большие кнопки: «ПРИНЯТЬ УСЛУГУ» и «ПОЙТИ ПЕШКОМ». Вторая почему-то становится хитом.

Но риск всё равно можно снизить ещё! Ставишь камеры в салоне, алкотестер, датчики усталости, контроль взгляда, микрофоны. Нейросеть замечает, что водитель посмотрел на пассажира 1,8 секунды, и автоматически рекомендует профилактическую беседу. Ещё через пару апгрейдов машина уже знает о психологическом состоянии водителя больше, чем его жена.

Вероятность аварии на каждой машине действительно падает. Это важно: игра не мухлюет, меры работают.

Просто люди опять перестают пользоваться.

Ты опять повышаешь субсидию.

Но есть ещё одна прекрасная ветка — «Административный вес».

Пока ты маленький чиновник, после каждого ДТП комиссия ищет виноватого. Тебя. Но программа растёт, через неё начинают проходить автозаводы, страховщики, IT-подрядчики, банки, губернаторы и три министерства. Ты знакомишься с правильными людьми, участвуешь в правильных совещаниях и очень правильно распределяешь контракты.

И в какой-то момент после ДТП комиссия начинает искать уже не виноватого, а формулировку.

«Экстремальные погодные условия». «Непредсказуемое поведение третьего лица». «Столкновение с лосем относится к сфере взаимодействия транспортной инфраструктуры с объектами дикой природы».

Лось тот же. Труп тот же. Но программа признана успешной, а тебе дополнительно выделяют двадцать миллиардов на комплексную программу предотвращения дальнейших взаимодействий инфраструктуры с объектами дикой природы.

И тут ты окончательно понимаешь механику: авария — это плохо, но хорошо оформленная авария иногда открывает новую бюджетную ветку.

Есть только один противник, которого не получается победить ни штрафами, ни камерами, ни знакомым замминистра.

Математика.

Можно снизить риск одной поездки в сто раз. Но если поездок десять миллионов в день, где-нибудь обязательно что-нибудь произойдёт. Лопнет колесо, упадёт дерево, кому-то станет плохо или из леса снова выйдет тот самый лось, которого к середине игры ты уже подозреваешь в работе на иностранную разведку. И связи это не неуязвимость: каждый такой случай — это звонки, комиссии, объяснительные и вечерняя суета для очень уважаемых людей. Один раз помогут, второй раз помогут, на пятый уже спросят, почему твоя гениальная программа каждую неделю заставляет их тушить пожар.

И опытный игрок постепенно приходит к самому надёжному способу борьбы с ДТП:

надо запрещать ездить.

Сначала ночью, потом в дождь и снег, потом при слишком ярком солнце, потому что слепит. Потом рядом со школами, торговыми центрами и жилыми домами. Потом внезапно выясняется, что люди, сволочи, почему-то построили практически все дороги именно там, где живут и куда им надо ехать.

В конце у тебя остаётся один разрешённый участок трассы по вторникам с 14:00 до 16:00 при температуре от +17 до +19 градусов.

И наконец открывается финальный перк ветки безопасности: «ПОЛНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ КИНЕТИЧЕСКОГО РИСКА».

Максимальная скорость всех машин — 0 км/ч. Ездить запрещено.

И всё.

Смертельных ДТП — ноль. Безопасность — 100%. Год без единой аварии! По телевизору выходит сюжет: «Государственная программа полностью решила проблему смертности на транспорте». Вождь сияет, министры аплодируют, тебе уже примеряют орден.

Есть маленькая проблема.

Народ перестал заходить в приложение.

И вот здесь Вождь снова начинает нервничать, потому что по всей стране стоят миллионы новеньких государственных машин, на программу угрохана прорва денег, а показатель вовлечённости лежит мордой вниз.

Ты от отчаяния начинаешь резать расходы и отключаешь камеры и микрофоны в салоне. Всё равно машины никуда не едут, что там контролировать?

И на следующий день график загрузки внезапно ВЗЛЕТАЕТ.

Через неделю по вечерам забронировано вообще всё.

Ты в панике вызываешь аналитиков. Они приносят отчёт: средняя аренда — 2 часа 15 минут, средний пробег — 0 метров, климат-контроль работает почти постоянно, музыка тоже, а стёкла почему-то очень часто запотевают.

Аналитики некоторое время смотрят на цифры.

Потом один кашляет.

И выясняется, что государство случайно построило крупнейшую в мире сеть тёплых, чистых, шумоизолированных комнат для свиданий.

Миллионы машин стоят во дворах. Внутри тепло, музыка, удобные кресла, камеры отключены, ехать никуда нельзя. Молодёжь, которая до этого жила с родителями, оценивает государственную инициативу на пять звёзд.

А через девять месяцев происходит вообще невозможное: в стране впервые за двадцать лет начинается демографический бум.

Вождь вызывает тебя, долго смотрит на графики.

— То есть машины вообще не ездят?
— Вообще.
— ДТП ноль?
— Ноль.
— Народ пользуется?
— По вечерам сто процентов загрузки.
— И рождаемость выросла?!
— Так точно.

Он ещё раз смотрит на отчёт, на тебя, снова на отчёт.

Потом медленно кивает:

— Вот. Можете же, когда хотите.

И тебе вручают орден.

На экране вспыхивает:

ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО: «ИДЕАЛЬНЫЙ ТРАНСПОРТ»

Перевезено пассажиров: 0.

P.S. Идея моя, ошибки тоже мои. ИИ использовался только для доработки деталей и редактуры стиля.

Цель государства в рамках социального контракта - не комфорт, а устойчивость. Чтобы «корабль не пошёл ко дну», а не чтобы у всех пассажиров были мягкие кресла.

Можно сказать так: система оценивает вас по уровню терпения - сколько вы ещё готовы вытерпеть. А в наших жилах течёт кровь, а не водица. Наши предки такое испытали, что зарядили нас этой силой на поколения вперёд. Власть естественно об этом знает, на эту тему есть целая наука. И в своих действиях учитывает уровень терпения. Высокая терпимость общества работает как скрытый ресурс и амортизатор: пока народ выдерживает, у системы просто нет стимулов что-то менять.

Означает ли это, что терпение - это всегда плохо? Нет, всё зависит от того, работают элиты или расслабились.

Когда напрягается и народ, и элиты - это даёт колоссальный эффект. Когда руководство страны реально пашет и старается, высокий порог терпения народа превращается в мощный двигатель: он позволяет выдавать двузначный рост ВВП (как при индустриализации в 30-е годы), выигрывать тяжелейшую войну и потом в рекордные сроки восстанавливать страну из руин.

Но если элиты перестают стараться, тот же самый высокий порог терпения начинает работать против страны. Без обратной связи терпение народа конвертируется уже не в заводы и победы, а в то, чтобы быстрее строить дворцы, расслабляться и принимать всё более глупые решения.

Людей можно разделить на три типа по их лояльности

1. Безусловно довольные. Они готовы аплодировать чему угодно, как успехом, так и решениям, от которых нормальные люди хватаются за голову. Государство для них стараться не будет - зачем тратить силы на тех, кто и так со всем согласен при любом раскладе?

2. Безусловно недовольные. Они отрицают всё подряд. И не видят ничего хорошего, даже когда оно есть. Непробиваемые, также как и первая группа. Даже если они не лезут на баррикады, они могут создавать моральный фон, в котором шататели режима почувствуют себя героями. Пока их мало - это просто шум. Но если их станет много, то государство будет вынуждено бороться: и либо победит, либо сломается само, увлекая всех в хаос.

3. Требовательные прагматики. Они оценивают систему по результату: готовы хвалить и поддерживать за реальные успехи, но не стесняются аккуратно, без экстремизма и ломания корабля критиковать, если видят чушь. Они не переобуваются, а адекватно меняют обувь по погоде.

Патриот - это тот, кто любит свою страну и хочет, чтобы она развивалась. Если вы соглашаетесь с любой глупостью и проглатываете любые решения, вы не помогаете стране. А просто разрешаете управленцам не стараться.

Не соглашаться, когда делают плохо, и аккуратно шуметь по делу - это не отсутствие патриотизма. Это нормальный социальный контроль, без которого ни одна система не способна расти.

И отдельный привет любителям аргумента “они же сильнее, что сделаешь?”. Если в лесу кого-то съел дикий зверь просто потому, что у него мышц больше - это не делает зверя правым. Подставляться без толку, конечно, не надо. Но и путать силу с правдой - глупо.

Мужскую лень у нас вообще обожают ругать, национальный спорт. Ну давайте на пальцах. Мысленный эксперимент.

Девушка говорит мужику: пробежишь N километров, получишь телесные поощрения. Мужик чешет затылок, считает. Пять км нормально, побежал. Десять ладно. Пятьдесят он не пробежит, сдохнет где-то на тридцатом. А если вдруг доползёт на одних жилах, то упадёт у её порога и будет лежать бревном. На поощрения его уже не хватит. Его хватит попросить воды.

И вы называете это ленью. Мужик просто умеет считать.

С деньгами то же самое. Беги пятьдесят, говорят. Ты бежишь лет десять, без выходных, на переработках, и на финише тебе вручают морковку. А укусить нечем. Спина отвалилась, давление, жена ушла ещё на двадцатом километре. Зато пробежал, молодец.

Если что, это я не к тому, что надо лечь на диван и не бегать. А просто к тому, что чем тяжелее цель,Ю тем меньше желающих её достичь - и это не лень, а рациональное поведение.

Попробуй ещё вслух ругнуть систему. Прилетит с двух сторон сразу. Одни: брось, бесполезно, им всё равно. Другие, буквально в соседнем комменте: не смей раскачивать, всё рухнет! Ребят, договоритесь сначала. Система это гранит или картонка? Я подожду.

Пока они договариваются, мы грызём друг другу глотки. Пацан пашет без просыпу и орёт на девчонку. Девчонка, которой просто надо знать, что через год её не выкинут на улицу с ребёнком, орёт на пацана.

Её ведь тоже развели. Годами крутили в ленте мужиков с яхтами и шептали: меньше не соглашайся, ты достойна. Жадность тут ни при чём. Ей подсунули линейку, где сантиметры нарисованы в три раза шире, и по ней любой мужик выходит карликом. Линейку, кстати, продали ей же. По подписке.

Пять лет спустя. Она ждёт того, кто пробежал пятьдесят. Он лежит на тридцатом и смотрит в небо. Ей тридцать два, ему тридцать четыре, оба одни, оба пишут злые комменты. А кто-то в это время посчитал квартальную прибыль и остался доволен.

У американцев был золотой век, его любят вспоминать. Муж работает один, жена дома, дом, две машины, газон. Пятидесятые, шестидесятые. Причин куча, профсоюзы были злые, Европа лежала в руинах и конкурировать было не с кем. Но одну вспоминать не любят. Американский капитал тогда жопой чувствовал: если лицо не сделать поприличнее, с другого конца шарика прилетит красный кирпич. С тиснением серпа и молота. Добрыми дядями они от этого не стали. Кирпич просто был очень убедительный.

Потом кирпич начал крошиться. И зарплаты работяг в Штатах, внимание, как раз встали, с семидесятых. Совпадение, наверное. В девяносто первом он рассыпался совсем, и гайки докрутили.

А нам вместо борьбы за рабочий класс дня выдали подкинули игру: "кто платит за кофе на первом свидании". Кто её придумал, специально или сама завелась, как плесень в ванной, не знаю, я не по рептилоидам. Удобная она очень. Пока мы до хрипоты про кофе, никто не спрашивает, почему кофе стоит как раньше обед.

Требовать надо с того, у кого есть. С того, кто сидит на ресурсах и решает, сколько километров до морковки. Пацан с девчонкой тут вообще мимо кассы.

Бастовать против женщин. Господи. Мужики, послушайте себя со стороны.

Пятьдесят километров. А кофе опять подорожал.