A zesrać się nie boisz? To tu na Jubilacie, przy Zwierzynieckiej...niedaleko, широко усмехнулся на мой вопрос подпорченный годами шляхтич вышедший из блока, подъезда то бишь.

Да зесрать не хчял бым, говорю, але так жебы не кота грызчь смажонего, леч тылко менсо правдживе было...

Я рубил карт бланши на своем лингва франка, жрать хотелось все сильнее, шутка ли, с утра после вареников в Пшемышле - ну ухом ни рылом о еде, сникерс в поезде и только.

Стопы мои направились к Юбилату. Это почти у набережной Вислы и совсем недалеко гнездился Вавельский Замок, у стен которого спаривались туристы и курили марьиванну местные ренегаты.

О Юбилат,по сути бывший прл-овский универмаг. Нынче же - Мекка алкашей, бомжей, грачей, наркотов и прочей зверофлоры, в 1 км от самого сердца города - Старего мяста. Там этого добра тоже было немало, но Юбилат стягивал к себе, своими неведомыми энергиями, именно отборную элиту. Тут же, на углу, при нем, локазовался обетованный кебаб. Как было указано выше - лучший на районе. Слово шаверма мне значительно ближе в виду семитского происхождения людей из Ливана, неделями кормивших меня ею в первые дни побега из Шоушенка (покинул страну подсолнухов и сала), поэтому буду использовать именно его.

Под шаурматорской уже сбились в стаи темнокожие адепты суффизма, две растрепанные польки в трусах торчащих из-под кожанных шорт и несколько темнокожих братов из Судана или Конго, сложно сказать, они стояли дальше от фонаря на углу киоска, стало быть их инкогнито оказалось сильнее света.

Очерень быстро подошла ко мне, два арабо-израильтянина бойко крутили шавермы в бумажные пакеты и я без дрожи, сомнений, вскрыл свой флеш-рояль: wielki kebab z kurczakiem i sos łagodny! Пацаны внимательно смотрели на меня, шаурматорская тут работала уже Х лет (инфо из гугл мэпс) но запрос мой принят не был.

מה הוא אמר? (meh hu amer?) обратился второй кент к первому? Тот пожал плечами.

Я говорю one big kebab with chicken & lonely sauce blyat! - голодно выпалил я и ткнул первому синюю купюру в 50 злотых королём вверх.

شارموتا, зло крякнул арабо-израильтянин.

Whom are tell sharmuta, my friend? Sharmoutas standing here... я махнул головой в сторону молодых паненек, наебаных чем-то до такой степени, что одна пошла спать стоя, а вторая что то искала у себя в волосах, перманентно пробуя найденное на зуб.

Семит шутку понял и широко улыбнулся всеми оставшимися белыми зубами - a few minutes azizi! A three minutes! Он разбросал три длинных коричневых пальца перед моим лицом, и неистово принялся скоблить жаренного кота на вертеле, чтобы порадовать краковского неофита.

Я кивнул и ступив шаг влево от "кормушки" с которой выдавались готовые шавермы, принял позицию ожидания.

-My heart friend, yours better doner in all Krakow u get thank you! - Заорал внезапно второй темный друг из окна и в сторону меня резко выставилась немалых размеров шаверма, крепко обхваченная правоверной рукой.

Шукран, пацаны, подмигнул я и ...уехал в полицейский участок.

Да-да, друзья, нет доли шутки в сиём, история из жизни, помню как сейчас.

Не забываем что был я на Юбилате, в пиковой точке unnormalnого завихрения и окружен был белый куб (практически Кабба Юбилата) сородичами по социальному срезу - такими же иммигрантами как и я, рознящихся лишь только кожи цветом и волос.

...-Od lewej! Prawa flanka, brać! Только и успел услышать я, как внезапно, из краковской темноты, из-за желтых кругов освещенности, ломанулись к нам со всех сторон люди в синих одеждах и пилотках. Летчики, подумали вы? Я тоже так подумал.

-Komenda miejska policji, zostajecie zatrzymani i przeprowadzeni do komisariatu. - Зычно гаркнул молодой милиционер, высунувшишь в окошко серебристого автобуса-мерседеса с ниними полосами.

-Akcja kontrterrorystyczna...вяло добавил он на последок и отдал микрофон громкоговорителя сержантику.

-Do pacy wszystkich! - гулко прозвучала команда.

Братья Карамазовы из шаурматорской в миг схлопнули навес над витриной и забаррикадировались изнутри. Их судьба по сей день остается мне неизвестной.

Темные браты и люди мусульманской внешности были быстро окружены людьми в пилотках, после чего ловко подъехал второй бус (поляки метко зовут сии пепелацы - суками) и мы, все стоящие подле шаурматорской, ровными шагами стали подниматься на борт автомобилей справедливости. Убегающих не было. Временные документы на рассмотрении, подумал я, тут не побежишь.

Салон с двумя лавками вдоль заполнился нами за считанные секунды. После чего, офицер подойдя к заду автомобиля еще раз произнес ранее сказанное на английском, после чего темные браты стали успокаиваться и меньше голосить, общались между собой они на неизвестных мне диалектах, я был ближе всех к кабине, поэтому не возражал. Двери закрылись и мы куда-то поехали.

Путь наш был недолог, я насчитал четыре больших поворота и один маленький, после чего бус остановился и двери его распахнулись.

Pojedynczo, wychodź! - Гавкнул толстый мордоворот с резиновой палкой в руке. Народ замер в неведении.

-Go out, kurwa! - гавкнул толстый еще раз и популяция мерседеса стала выбрасываться наружу, прямо во двор полицейского коммисариата. Каждого кто выходил спрашивали документы ФИО, так я узнал имена всех своих новых друзей. Фардас, Махрам, Кальбус и даже Сахер. Блэк бразерс с белыми зубами изьяснялись по английски и говорили очень быстро, но я уловил что главный у них Джошуа и он щас позвонит всем куда надо, после чего все будет очень чётко.

Не сомневаюсь.

Крайний товарищ по несчастью подошел к двери и вот он, мой черёд. Валера - настало твое время!

Бережно придерживая надкушенную шаверму я направился к братьям славянам, желая в конце-концов разобраться: доколе же!

- Stój! щелкнул как кнутом все тот же толстый, imię!

-Давид, скромно ответил я.

-Polak? Человек в пилотке явно был в недоумении.

-No, prawie, использовал я годы тренировок на польских газетах и билетах на поезд - jestem turystą, mam pociąg na 22.35 do Czech...

У поляка явно что-то не совпадало.

-Dokument, masz? - шляхтич уставился на меня грозно.

- Да мам, мам, на, я предъявил аусвайс.

Поляк взял его...и куда-то ушел. С нами остались лишь сержанты и водитель буса, все при оружии.

Nu wse kurwa, prijechali, подумал я...

...Pojebało Cię? Kurwa! Przecież rozkaz (ведь приказ был брать только черноту, чернокожих) był brać samą czarnotę, samych murzołów, Ty kogo, kurwa, przywiozłeś?! - донеслось од входных дверей комиссариата, из которых вышел крепкий капитан, в пилотке и направился к пати-мобилю, в кузове которого я продолжал стоять с надкушенной шавермой.

-Skąd jesteś, czemu niemieckie papiery?

капитан бурил меня взглядом.

- Да со среднерусской возвышенности я, говорю, вот, еду в Остраву, там кобета (девушка) и пшиячеле, бенджемы, говорю, ехачь далей разем, до Немец. А там - працуе.

Поляка ответ удовлетворил. Он кивнул головой, мол вылезай. Я вылез. Он прошел вдоль забора, до ворот, что-то сказал дежурному, тот кивнул и ворота стали открываться.

Поляк вернулся ко мне, отдал аусвайс, показал на ворота и с грустным лицом сказал: Wypierdalać!

Я не стал переспрашивать.

Без дискуссий, я прикрыл верх шавермы фольгой и спортивным шагом покинул двор коммисариата.

Дежурный помахал рукой, мол дальше от ворот, и железные плиты двинулись в обратном направлении.

Я обернулся и прочитал надпись на здании: Любичь. Коменда мейска Полиции.

До поезда еще оставалось время, к Висле меня более не тянуло, поэтому я просто пошел на вокзал. Взять кофе, взять сигарету и сьесть наконец свою шаверму. Голод как назло пропал.

История на 95% состоит из правды и на 5% из улыбок краковских девушек.