В вагоне-ресторане сразу стало шумно и весело, даже адвокат со значком на лацкане как-то порозовел.

И мог ли одинокий рокер не попытать счастья и не попробовать привести заполненность диванчиков к равновесию? По одну сторону столика сидят три дамы, по другую - две, не ему ли суждено внести в хаос щепотку симметрии?

Нет, одинокий рокер не мог просто пить свое пиво, от него этого и ждать нельзя было. Если бы от него можно было этого ждать, ему следовало бы состричь Стингреевский хаер со своей скучной головы и перестать жмуриться. Кем бы он был, если бы от него можно было этого ждать!

Одинокий рокер осторожно выполз из-за своего столика и предпринял робкую попытку - не познакомиться, нет, а сразу пристроиться на краю синего диванчика, того, на котором сидело две барышни.

Одна побольше, другая поменьше.

Сколько деликатности было в его движениях! Сколько молчаливой готовности расплачиваться за свой порыв! Он устраивался на краешке дивана как птенец - сорокапятилетний птенец в жилетке - на реечке в дециметр шириной, как горный козлик на крошечном уступе над бездной.

И расплата не заставила себя ждать. В то время, как барышня, под чье крыло птенец пытался устроиться, только смотрела растерянно и непонимающе, ее товарка - которая сидела напротив и под крыло которой никто устроиться не пытался - крикнула яростно:

- Отойдите!

Рокер вздрогнул и отпрянул, но затем переборол страх и возобновил попытки найти приют на вожделенном краю.

- Отойдите отсюда! - крикнула товарка так, что продуктовый лифт заклинило, а значок на лацкане адвоката сделал полный оборот вокруг своей оси.

Если в это время в непроницаемой черноте леса дремали птицы, они непременно вспорхнули со своих веток и подняли в ночном небе возмущенный гвалт.

Возможно, те птицы, которых мы с Андреем М. видели в Нижегородском парке, поднялись в воздух и заметались зигзагами потому, что услышали сквозь пространство и время это яростное "отойдите отсюда!"

Возможно, из-за этого окрика остался - сквозь пространство и время - без горячей воды нижегородский отель неделю назад.

Если бы на меня так кто-нибудь крикнул, я бы остался заикой.

А одинокий рокер только прекратил устраиваться на диванчике и выдавил из себя беспомощное:

- Чего... чего вы так... орете?

Товарка, чуть убавив громкость, снабдила свое "отойдите" красноречивыми пояснениями. Рокер - униженный и оскорбленный - попятился и вполз за свой стол, вернулся к своему пиву. Зажмурился и устремил взгляд не скованного веками глаза в созерцание своей обиды.

Или рок-восьмидесятых, в которые подсаживаться к каким-нибудь герлам можно было без риска для собственной жизни.

Герлы, между тем, сперва захихикали, а потом принялись смеяться в голос.

- Я и не знала, что ты так умеешь! - заливалась, бодая плечо товарки лбом, одна.

- Я не его испугалась, а тебя! - хохотала и размазывала тушь по щекам другая.

- Бедный мужик! - хрипела третья.

Товарка с видом человека, смущенного собственным превосходством, объясняла свой поступок.

Бедный мужик, птенец, козлик, одинокий рокер оскорбленно пил пиво и делал вид, что ничего не слышит.

А дамы еще долго хохотали и встряхивали волосами, и утирали слезы, и звенели бокалами, и раскачивались в такт движению поезда, наваливаясь друг на друга плечами.

Если бы рокер знал, что в вагоне-ресторане едет адвокат, он бы обратился к нему за защитой чести и достоинства. Но он не знал - адвокат ехал к нему спиной.

Хотя иного адвоката и со спины распознаешь без труда.

Серегу Кубрина, например.