Любой разговор про колонизацию соседних звездных систем обязательно затронет вопрос как колонисты перенесут полет в соседнюю систему.

С определенных времен мой ответ на этот вопрос "никак", я считаю что корабль с колонистами не должен везти колонистов, ни живых, ни замороженных, ни в какой либо другой форме.

Колонизационный корабль должен везти генокод людей, при чем возможно даже в цифровом виде, и оборудование для их клонирования и выращивания на месте. Подробности этого процесса вопрос дискуссий, но смысл прост, во время путешествия на борту не должно быть организмов сложней "одноклеточных".

Зачем такая колонизация вообще нужна, зачем Землянам тратить ресурсы на постройку ракет на которых они сами никуда не могут полететь. Ответ очевиден, чтобы окружить солнечную систему поясом миров заселенных одним с нами видом.

Даже если какой либо товарообмен между этими колониями и метрополиями будет затруднен или вообще не возможен, Земля все равно сможет получать выгоду от этих колоний хотя бы тем образом что они будут буфером между солнечной системой и неизвестностью.

Рэм наблюдал за этим процессом через экраны, чувствуя странное смешение восхищения и тревоги. Все шло по плану, но что-то в этой безупречности его беспокоило. Он не мог понять что именно. Может быть, это была тишина. Никаких сбоев, никаких неожиданностей. Только монотонное гудение машин, работающих в идеальной синхронности.

Его коллеги на станции тоже скучали. Большинство из них занимались рутинными задачами, которые не требовали особого внимания. Только гипертехники, работающие с гиперматерией, не жаловались на скуку. Гиперматерия была непредсказуемой, и каждый день приносил новые загадки. Они то и дело сталкивались с аномалиями, которые заставляли их ломать голову. Хорошо, что им удалось наладить гиперсвязь, хотя она работала с перебоями. Это хоть как-то разбавляло монотонность их существования.

Рэм вздохнул и откинулся на спинку кресла. Его взгляд упал на главный экран, где отображалась карта планеты. Машины продолжали свою работу, словно гигантские муравьи, пожирающие планету изнутри. Внезапно его внимание привлекла странная аномалия. Один из датчиков, расположенных в глубине шахты, показал слабый, но заметный всплеск энергии. Это было необычно. Машины не должны были создавать таких всплесков.

Рэм нахмурился и увеличил изображение. Всплеск был крошечным, почти незаметным, но он был там. Он быстро проверил данные за последние несколько часов. Ничего. Никаких отклонений. Только этот один, едва уловимый сигнал.

"Что за черт?" — пробормотал он, чувствуя, как тревога начинает нарастать. Он знал, что должен сообщить об этом, но что, если это просто глюк? Он не хотел выглядеть параноиком. С другой стороны, игнорировать это тоже было нельзя.

Рэм нажал на кнопку связи. "Гипертехники, это Рэм. У меня тут странный сигнал. Можете проверить?"

Через несколько секунд раздался голос одного из гипертехников. "Слушаю, Рэм. Что за сигнал?"

"Слабая энергетическая аномалия в шахте 7-Б. Ничего серьезного, но... это не похоже на обычную активность машин."

"Понял. Проверим."

Рэм откинулся назад, чувствуя, как его сердце начинает биться чуть быстрее. Он знал, что, скорее всего, это ничего. Но что, если нет? Что, если это первый признак чего-то большего?

Он снова взглянул на экран. Машины продолжали свою работу, не обращая внимания на его тревогу. Но теперь он не мог отделаться от ощущения, что за этой безупречной работой скрывается что-то, чего он не понимает. Что-то, что может изменить все.

— Вы что, новости не смотрите? — раздраженно ответил голос.

— Я только проснулся.

— Диажа Ми описала в деталях Симису 364-33-55 ваши с ней... эм... биологические взаимодействия. Он и еще несколько симисов слегли с психологическим шоком. Эта информация уже распространилась по всему кибермиру центральной станции и всей системе бланеты.

Лесон Ол закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное.

— А вот откуда сообщения, — пробормотал он.

Разбирательство было коротким. Вину возложили на некорректные настройки переводчика, который исказил контекст разговора Диажи Ми с симисом. Удалось убедить симисов, что это была ошибка, а не преднамеренная провокация.

— Зачем ты вообще рассказала ему об этом? — спросил Лесон Ол, когда они остались наедине.

Диажа Ми покраснела, но ее голос звучал уверенно:

— Мы спорили о природе квалии. Мне нужен был яркий пример, чтобы объяснить, как человеческий опыт может быть уникальным и непостижимым для других видов. Я не ожидала, что это вызовет такую реакцию.

Лесон Ол вздохнул. Он знал, что Диажа Ми всегда была увлечена своими идеями, иногда забывая о последствиях.

— Ты могла выбрать что-то менее... интимное, — сказал он, но в его голосе не было злости.

Она улыбнулась:

— Но это был самый показательный пример.

Они замолчали, глядя друг на друга. Между ними всегда было что-то большее, чем просто научное сотрудничество. Их отношения были сложными, как и их работа.

— Ладно, — наконец сказал Лесон Ол. — Давай просто будем осторожнее с симисами. Они, кажется, не готовы к нашим... экспериментам.

Диажа Ми кивнула, но в ее глазах мелькнула искра азарта. Лесон Ол знал, что это не конец. Их жизнь на станции всегда была полна неожиданностей, и сегодняшний инцидент был лишь одной из многих странностей, с которыми им приходилось сталкиваться.