"412‑й Москвич на дороге — как кадр из старого кино. Сейчас такие машины встретишь не чаще, чем солнечное затмение. И за каждым таким выездом — сотни часов труда: переборки, сварки, подбора деталей, ночей в гараже. Это не просто авто, это памятник эпохе, который кто‑то не дал кануть в забвение"
Те, кто не учился на военной кафедре в вузе, представляют себе примерно такую картину, как на фото. Описываю, как все было на самом деле.
Формы, естественно, никакой не было, было требование «не ходить в свитере», носить комсомольский значок и специально купленный синий берет со звездочкой. Требований к цвету верхней одежды не предъявлялось. У меня, например, пиджак был светло-бежевым.
Кафедра начиналась со второго курса. Наш (небольшой) поток со специальностью «Прикладная математика» был «приписан» к изучению Большого противолодочного корабля (БПК).
На первом годе обучения изучали историю ВМФ и подводную лодку. Из последнего запомнил только «легкий корпус», «прочный корпус», и что нельзя наступать на обрамление отверстия в люке между переборками (комингсы).
Так как экзамен по подлодке был последним, то преподаватель не мог мне даже 3 (три) поставить (в зачетке были только 4 и 5), но очень долго читал нотацию.
Из всего остального, что нам давали в течение 3-х лет, лучше всего запомнился только курс «Исследование операций», которую нам читал очень умный и интеллигентный полковник (я не оговорился, есть в ВМФ есть сухопутные звания), бывший выпускник ЛЭТИ. Реально, очень хороший был курс и преподаватель здорово читал.
На последнем курсе военной кафедры нам преподавали какую-то "военную" ЭВМ. Обещали показать ее вживую, но мы этого так и не дождались, так как она где-то так и не заработала.
Часть лекций можно было конспектировать только в специальных тетрадях, которые надо было оставлять на кафедре. Для подготовки к экзаменам по ним тоже надо было строго по расписанию приезжать на кафедру.
Стреляли один раз из «Макарова», без подготовки. Один раз возили на экскурсию в Кронштадт на какой-то корабль, на котором мы только узнали, что такое «каплей», «каптри» и «капдва». Вот и вся «истинно» военная подготовка.
Военные сборы после окончания учебы нам так и не смогли организовать, так что после двух недель ожидания выдали военные билеты без присяги.
Продолжение следует...
А вы знаете, что московское метро могло исчезнуть в 1941-м?
Но, к счастью, сохранилось и на долгие месяцы стало «подземным Кремлём».
Метрополитен спасал, строился и развивался в годы войны.
Мало кто задумывается, что метро – первый памятник героизму советского народа
в Великой Отечественной.
Бонус – кадры легендарного Судоплатова! Всё это вы увидите в новом выпуске проекта «Архиважно» – «Метро войны».
Бетонная площадка для сельхозтехники.
Продолжение моей студенческой жизни и работы.
21-й съезд это тот, где провозглашено начало строительства коммунизма. Как колхоз назывался раньше, и был ли он вообще раньше, к сожалению, меня в то время не интересовало.
В 1983 годы мы там крыли крышу коровника от строительной организации, а в 1984 уже работали по договору с самим колхозом.
Пишу мои основные впечатления, не связанные с работой.
В Ленинграде импортные яблоки стоили как полкило мяса без костей, а отечественные нового урожая лишь в два раза дешевле.
В Смоленской области яблони растут ВЕЗДЕ. Даже в самом городе был (есть?) сад из яблонь и груш: ходи и ешь прямо с ветки.
Уже когда мы ими объелись к нам в избу пришел человек и предложил БЕСПЛАТНО машину яблок. Сказал, что у него их даже коровы больше не едят, а мы "голодные" из Ленинграда.
Когда мы ответили, что столько не съедим, он наивно спросил, почему бы их не отвезти в Ленинград. А вот действительно, почему?
Почему "лучшее в мире" государство позволяло гнить яблокам в Смоленской области, когда их с довольствием съели бы в Ленинграде, Мурманске и других северных городах?
В свете "единения города с деревней" колхоз построил целую улицу одноэтажных каменных домов (коттеджей) и водонапорную башню. Переезжать туда захотели отнюдь не все, на кого было рассчитано.
Во-первых, эти дома были расположены гораздо ближе друг к другу, соответственно и участки при них оказались маленькими. Поэтому, ни сарай пристроить, ни живность не завести.
Во-вторых, печи в старых деревянных домах делали с дырой внизу, которая вела в подвал. В него на зиму засыпали картошку. Таким образом и картошка хорошо сохранялась, и лазать никуда не надо.
В-третьих, общая площадь деревянных домов была больше, так как многие строили пятистенки да еще и большие сени.
В-общем, жилья в колхозе было с избытком, так как и брошенные деревянные дома никто не сносил, и часть каменных домов пустовала. Председатель предлагал нам к ним переехать, хоть сразу, хоть после института. Можно было даже выбрать себе дом заранее. На фоне многолетних (до 20 лет) ожиданий в очереди на квартиру в Ленинграде очень даже заманчивое предложение.
P.S. Интересно, что много лет спустя в маленьком городке Германии Espelkamp предлагалась бесплатно 3-х комнатная квартира в их новостройке при условии устройства на работу.
До этого я видел их только по телевизору. Летом и осенью репортажи об очередном наполнении загадочных "закромов Родины" обязательно сопровождались красивой картинкой, на которой комбайны стройным рядом с четким отставанием друга от друга собирают урожай. В жизни комбайн без остановки проходил 6-10 метров, после чего комбайнер вылезал, что-то где-то пинал, стучал, проталкивал, крутил, после чего преодолевал следующие метры. Середина поля, солнце, нагретый металлический корпус комбайна, соломенная пыль ... А если совсем сломался, то и не сообщить никак, чтобы забрали. Почему же все было так плохо?
Мы очень плотно общались со свежим выпускником-агрономом из Московской области, который проходил практику в Германии. Вот его объяснения:
1. В Смоленской области и иже с ней пшеница плохо растет. Поэтому комбайн чаще всего или работает вхолостую или "гребет", что не надо. Вообще, здесь надо все засаживать картошкой, льном, но есть приказы партии, и их вынуждены все исполнять.
2. Советские комбайны сами по себе плохо сконструированы и сделаны, да еще и идея не очень хорошая. В Германии чаще всего используют косилки, а зерно отбивают на стационарных молотилках.
Конечно, с тех времен может что и поменялось.
Вообще, до моей работы в колхозе, я был в разных областях России и слышал разные говора. Но здесь это было нечто особенное. Почти все безударные гласные "а" перед ударными гласными произносились особенно распевно, а безударные "е" превращались в долгое "я": "Ня-а буду", "пача-аму", "бульдазя-арист", "бя-атон". Все время смеяться хотелось.
В колхозной столовой кормили хорошо, каждые два дня забивали свинью и мы получали свежую поджарку.
Однажды местная пенсионерка попросила нас подмазать выход трубы из крыши, чтобы не протекало. Денег мы с нее не взяли и она решила накормить нас супом, и для этого даже пожертвовала уткой. Суп был красивый, с жирком, но АБСОЛЮТНО безвкусный. В нем не было никаких специй и даже соли. Она, конечно же, спросила, понравился ли суп. Мы, "вежливо давясь", ответили как надо. После чего она рассказала, что жила как-то летом у нее женщина из города с детьми, так они напрочь отказывались от ее блюд. А когда она сама попробовала суп "из ничего", приготовленный этой женщиной, то очень удивилась вкусу. Женщина пыталась ее научить использовать специи, но ничего не получилось. Пенсионерка сказала, что у них все так "веками" готовят и к "заморским" травам непривычны.
Каждый август на уборку льна в колхоз приезжала бригада (человек 40) с западной Украины. Причем, не из города, а из сел. Оказывается, у них там были проблемы с обрабатываемой землей и с работой. Если, например, какой-нибудь комбайнер заболевал, то все остальные радовались, так как они могли подзаработать. Но самое неожиданное для нас было то, что почти никто из них не говорил толком по-русски, включая бригадира. Понимать они иногда кое-что понимали, а сказать - почти никак. Поэтому у них был "переводчик" (очень веселый парень). Именно он про проблемы с работой и рассказал.
Когда они только приехали, мы с ними вообще не пересекались, но в конце нашей работы председатель захотел забетонировать плотину. Мы ему сказали, что вдвоем не справимся, тогда он и дал нам украинцев в помощь. Мы рассказывали "переводчику", что надо делать, он доносил это до бригадира, а тот уже распределял/расставлял своих людей. За два дня справились, хотя работа была тяжелая (бетон вручную месить, таскать и спускать вниз на 5-6 метров).
В мае 1982 меня позвал бывший школьный приятель подработать на строительстве нового Кантемировского моста в Ленинграде.
В-основном, мы вязали по вечерам арматуру:
Тогда же мне удалось договориться о работе на полноценные 8 часов во время летних каникул. И вот, в июле меня официально оформляют и приставляют к прорабу по электрическим работам на "постоянной основе", так как остальных работников ему выделяли по мере надобности.
Необходимо было провести разные электрические кабели от подстанций на территории фабрики "Красное что-то там" к строящемуся Кантемировскому мосту.
Провести - это значит:
1) Вырыть траншею
2) Убрать со дна все камешки и сделать подушку (из песка)
3) Проложить кабель
4) Сделать вторую подушку
5) Выложить кирпич поверх кабеля
6) Закопать траншею.
Кирпич нужен для простейшей защиты и для указания будущим копателям, что ниже может быть кабель.
Прокладку кабеля осуществляла специальная бригада, всё остальное было на нас.
Копание траншеи начиналось так:
1) Приходила старушка (реально не злобный "божий одуванчик" лет под 80) из Ленэнерго с чертежами уже проложенных кабелей.
Они с прорабом долго их крутили-вертели, чтобы определить направление новой траншеи и ее длину на текущий день.
2) Мы (я и 1-2 моих сокурсников) прокапывали ряд шурпов поперек будущей траншеи, чтобы убедиться, что там кабелей нет.
3) Старушка уходила на обед, а прораб шел выбивать экскаватор.
4) Далее экскаватор копал, а мы следили, не "пойдет" ли кирпич. Если он появлялся, то дальше откапывали проложенный кабель вручную.
5) Подготавливали траншею к укладке кабеля.
Нюанс состоял в том, что старушка после обеда обычно не появлялась,а экскаватор надо было использовать по полной. Поэтому он копал гораздо больше намеченного, и на следующее утро прораб "впаривал" старушке, что именно так и было намечено.
Один раз она вообще запретила использовать экскаватор, так как по чертежам в земле были сплошные кабеля. А там асфальт в два слоя, щебенка, каменистый грунт, и требуемая глубина в полтора метра... Когда экскаватор после работы уехал, мы до 9 вечера уничтожали следы от ковша.
Утром была истерика:
Старушка: - Как вы посмели копать экскаватором???!!!
Прораб: - Ничего подобного, это студенты ломом и лопатами поработали.
- Но я сама видела следы от зубьев ковша!
- Студенты прикололись, фигурно выкопали. Но Вы мне скажите, где кабеля, которые должны быть по чертежу?! Их что, украли?!
На том и разошлись. Типа, так как кабелей не было, то и экскаватора не было.
Вообще, мы за все время работы мы зацепили кабель три раза. Один раз на 6 (или 2) киловольт. Тогда здорово рвануло/вспыхнуло, а экскаваторщик отказался приезжать к нам в следующий раз. Вместо него присылали практиканта из ПТУ, который после каждого "чиха" ходил смотреть, как там под ковшом. Но был и другой экскаваторщик на "Беларуси", совсем безбашенный. Его даже кирпичи не пугали, приходилось реально бросаться под ковш, чтобы остановить.
Но самое забавное было то, что к нам регулярно подходили разные работяги и рассказывали истории про задетые кабели.
История №1
Копала одна бригада траншею, используя лом. И как пробил лом кабель, так всех и убило током в радиусе 10 метров. Вся бригада полегла.
История №2
Копала одна бригада траншею, используя лом. Воткнули лом и пошли обедать. А лом, видно, пробил обмотку кабеля, но не до конца.
И потом как долбанет, и лом подлетел метров на 20.Хорошо, что обедали, поэтому и не убило никого.
История №3
Копал экскаватор траншею, но никто не следил за ним. "Пошел" кирпич, но экскаваторщик и не заметил.
Как результат - огромная вспышка, оплавленный ковш, бледный экскаваторщик, которого спасло только то, что экскаватор был на резиновых колесах (а не на гусеницах).
P.S. Как ставили "птичку" (смотри изображение) я наблюдал своими глазами. Красивое было зрелище.
Silenzium - "Любовь, комсомол и весна". Прямо мини-фильм, а не клип. И по-доброму, песня-то реально была хорошая, до сих пор цепляет...
https://www.youtube.com/watch?v=LajCFMlYABo
Многие думают, что это современное изобретение. Рассказываю, как это было в 1982 году.
Конец 3-го курса в ЛЭТИ и второго года обучения на военной кафедре. На одном из занятий нам сказали, что есть возможность перейти в военную академию имени Можайского. Для этого будут проводиться опрос и беседы, на которых нужно дать свое согласие. При этом переводят сразу на 5-й (последний) курс. А в ЛЭТИ нам еще учится 2,5 года.
Спрашиваю у старших товарищей (из стройотряда): «Что за дела?». Отвечают, что это происходит каждый год. Зачем военным «раздолбаи» из гражданского вуза — не понятно. Возможно, что к 5-му курсу у них там курсантов с мозгами совсем не оставалось. Предупредили, чтобы НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не давать даже намека на согласие. Нельзя говорить «Я подумаю» или что-то аналогичное. Иначе «задолбают».
Последовательность была такая:
Сначала «оптом» на занятии на военной кафедре призывали переводиться. Потом персонально вызывали на нашу гражданскую кафедру, где «наседали» уже представители деканата, комсомола, военные с «можайки». «Родина», «защита», «почетно», «уже через год офицер», бла-бла-бла.
Если решительно «нет», то больше никуда не вызывали. Комсорг нашей группы отвечал неуверенно, и потом его вызывали раза два или три.
Один студент из нашего потока сказал «Да». А осенью он появляется на курсе. У них же летом военные сборы, куда отправили и его. Именно там он понял, какую совершил ошибку.
В-общем, вернуться в ЛЭТИ разрешили, от военной кафедры отстранили и потом еще на общем собрании говорили, какой он нехороший. Сразу после вуза отправили служить рядовым.
