Остается лишь верить воспоминаниям создателей фильма.

По тем же слухам, роль гроссмейстера исполнил Раднэр Муратов. Большинство помнит его в основном как Василия Алибабаевича из "Джентльменов удачи", но немногие знают, что Муратов довольно неплохо играл в шахматы и имел звание кандидата в мастера спорта. Более того, шахматы несколько раз появлялись в его кинобиографии.

Например, в гайдаевских "12 стульях" Муратов сыграл одного из васюкинских шахматистов. Именно Муратову Остап Бендер эффектно жертвует ферзя и проигрывает. Еще он появился в той знаменитой шахматной сцене с мордобоем в "Джентльменах удачи".

В фильме показана известная дебютная ловушка, в которой при авантюрной, неосторожной игре белые получают мат уже на седьмом ходу:

1. e4 e5 2. Nf3 Nc6 3. Bc4 Nd4 4. Nxe5 Qg5 5. Nxf7 Qxg2 6. Rf1 Qxe4+ 7. Be2 Nf3#

Я понятия не имею, как именно снималась та сцена и кто расставлял фигуры для камеры, но, учитывая шахматную квалификацию Муратова, легко предположить, что он вполне мог принимать участие в постановке и советовать актерам, как двигать фигуры и какие позиции выглядят убедительно.

Поэтому появление Муратова в роли гроссмейстера в "Гостье из будущего" выглядело бы очень символично!

Мы попали в параллельную ветку реальности из за выбора одного человека.

Солнце над киностудией «Мосфильм» в августе 1983 года казалось самым обычным, но в воздухе уже ощущалось странное, тяжелое гудение, так звучит натянутая до предела струна пространства.

В темном коридоре у съемочного павильона стояла девочка с серьезным взглядом и ровной осанкой. Наталья Шанаева. В ее руках был зажат сценарий «Гостьи из будущего». Она не просто учила текст — она чувствовала его. В ее глазах не было актерского кокетства; там горел тот самый сухой, прагматичный и чистый свет XXI века. Свет мира, где победили болезни, где люди строят города на Марсе и говорят с океанами. В канонической метрике Вселенной Алисой Селезнёвой должна была стать именно она.

Дверь гримерки отворилась. Вышел ассистент режиссера с папкой фотопроб.

— Наташа, — мягко сказал он, глядя на Шанаеву. — Ты отлично сыграла. Но… режиссер решил пойти другим путем. Мы пробуем Наташу Гусеву. У нее… удивительные глаза. Очень трогательные.

Шанаева не заплакала. Она лишь медленно опустила сценарий. В этот самый миг — без вспышки, без звука — тончайшая ткань реальности бесшумно лопнула.

Позднее физики и хронологи назовут это Точкой Разрыва 83-го.

Выбор Гусевой сработал как мощнейший психоэмоциональный захват. Ее взгляд — неземной, нежный, но абсолютно нездешний — загипнотизировал миллионы. Но вместо того чтобы зажечь в сердцах стремление к звездам и научному подвигу, этот образ заковал целое поколение в кандалы несбыточной ностальгии. Общество перестало строить будущее — оно захотело плакать о нем.

С каждым годом альтернативная ветка всё сильнее отклонялась от канона:

Космические программы сворачивались одна за другой, уступая место коммерции.

Культура дробилась и деградировала, утопая в бесконечных ремейках и цифровом шуме.

Светлое завтра Прекрасного Далёка превращалось в душное, тревожное Сегодня.

Спустя сорок лет, в дождливом и холодном XXI веке, старый режиссёр сидел перед мерцающим экраном. На кадрах старой пленки Наташа Шанаева — девочка с резким, внимательным лицом — на мгновение посмотрела прямо в камеру.

Режиссёр сжал дрожащие пальцы. Он знал. Он был одним из немногих, кто помнил фантомные боли канонической реальности.