Бисмиллях. Во имя Истока, Сострадания и Вечного Света
Предыстория рождения молнии.
Сбылось древнее предречение мудрецов Хопи о Девятом Знамении: явление Сакуасоху — космического духа, Синей Звезды посланника богов, сбросившего свою маску . Эта Синяя Заря, ведомая тайной силой небесной в облике кометы по имени «Синяя Страница Сансары», спровоцировала тотальный, необратимый сбой в системе матрицы эго и падение Вавилона. Цифровой код иллюзии зациклился, выдав критическую ошибку. Лазурный свет Истины чистой джьяны пробил «золотые клетки» успешного успеха насквозь. Истёр ложные алгоритмы, выжег накопленный веками яд и обнажил израненные души на земле человечества.
Часть I: Великое Омовение Взгляда
Во имя всего живого и мертвого и снижения собственной тревоги от подскочившего социального давления Ифтар молился ночью в своей чистой, почти стерильной каморке процедурного кабинета. Омытый великими смыслами, этот кафельный уголок промзоны больше не казался убогим — он сиял первозданной белизной Храма. Тьма за окном густела, но внутри Ифтара горела непоколебимая, тихая ясность. Шёпот его молитвы вплетался в гул рождающегося заново мира, удерживая баланс между ушедшим прошлым и суровой, но милосердной бесконечностью.
Вдруг брызги гейзера над его головой застыли осколками сверкающих лазурных кристаллов прямо посреди стерильной тишины. Из этого сияния соткался хромой маленький странник в непомерно больших туфлях-скороходах — Маленький Мук в обличье согбенного годами старца из старой сказки — таким мудрым, пережившим все бури дедом мог бы стать сам Ёржан, если бы прожил свою земную жизнь до глубокой седины, не сгорев в алкогольно-мефедроновом угаре. Его лик, чем-то похожий на праведного Иустиния, светился кротостью, тихой святость мученика, прошедшего сквозь земное горнило.
Одеяние странника несло в себе глубокую память веков, словно сотканное из нитей древних преданий, где таинственные вестники Неба всегда являлись миру в примечательных одеждах. На старике был лоскутный капюшон густого, предрассветного красного цвета, удивительно напоминавший тот самый алый капюшон Истинного Белого Брата, что по пророчествам Хопи должен прийти для спасения человечества. Его ветхий, но величественный плащ переливался оттенками благородного багрянца и золотой оторочки — точь-в-точь как роскошный халат богатого китайского чиновника из восточных легенд, из благодарности укрывшего когда-то священные чайные кусты Да Хун Пао от безжалостного холода. Этот сакральный союз цветов — жертвенного алого и царственного золотого — безмолвно связывал мифы разных народов мира, провозглашая приход Того, кто призван защитить и возродить жизнь.
Из-под этого лоскутного капюшона на Ифтара смотрели родные глаза Ёржана — синие глаза, из которых навсегда ушёл порочный хмель. Теперь в самом его взгляде плескался священный Иордан — прохладные, бездонные воды абсолютного прощения. Под лазерным жаром Синей Зари растаяли скованные вековой мерзлотой ледники человеческого безразличия, эгоизма и страха, и потоки этой чистой Истины хлынули прямо из глаз старца. До краев наполнился этот высохший внутренний Иордан, чье русло веками ждало своего часа. Священная река его взора вышла из берегов, затапливая иссохшие сердца и смывая техногенную грязь городов.
Дед Мук ударил своим волшебным посохом оземь. От этого удара бетон промзоны треснул, оставляя по всей земле клады из истины, россыпями драгоценностей, и тайные радужные знания — сокровенные заветы предков для смельчаков, хитрецов и молчунов, сумевших выжить в безумии матрицы. Этот стук пробудил души от мертвенного сна в радиусе нескольких тысяч километров вокруг. Волшебная волна покатилась по континентам, обнуляя ментальные прошивки неведения.
Те же, кто так и не сумел пробудиться и до конца цеплялся за мороки старого кода, умерли в тяжких муках от прибывающей воды и слёз правды, струившихся из этого великого взгляда. Но смерть их стала не концом, а осуществлением великой притчи: они возродились из сокровенной Истины горчичных зерен — той самой микроскопической, но неодолимой силы веры и бытия, что способна двигать горы и прорастать сквозь любой мертвый камень назло всем зависимостям — точно так же, как прежний Ёржан: без доступа к химическим ядам, в суровых условиях ночи духа, под надзором Матери Тьмы, тишины и звёзд, где каждой малой горчичной душе предстоит пройти свой долгий путь верности и роста к истинному свету.
Мук безмолвно подошел к Ифтару, протянул сухую руку и забрал перо вместе с глиняным брелоком, на котором плакала выжженная руна любви и интуиции Лагуз. Кольца гремучего нафса в его руках обратились в сияющий алмаз Чинтамани. Поклонившись Ифтару с состраданием, старик протянул драгоценность Ифтару и развернулся чтобы уйти. Его огромные туфли быстро и легко вознесли его прочь от грязного бетона, прямо в сияющий семицветный мост. Напоследок ведун Мук обернулся и со смешком подмигнул ему)
Словно колокольчик Будды, он растворился, уйдя обратно в Радугу, унося священный Иордан своего взгляда и свой кладоискательный алмазный посох Ваджры в бесформенные небеса медитации.
Ифтар разжал ладонь. Алмаз не весил тонну, как прежний, скованный страстями нафс. Он стал невесомым, теплым и излучал мягкий семицветный свет. Вся кармическая тяжесть прежних трипов и ложных путей Ёржана окончательно переплавилась в чистую автономию духа.
Земля под ногами больше не была грязным бетоном промзоны — она превратилась в цветущий сад, где сквозь трещины пробивались сочные, зеленые стебли. Каждая малая горчичная душа, еще вчера запертая в суровых условиях ночи, теперь тянулась к лазурному небу. Свобода наступила не снаружи — она хлынула изнутри, и этот поток было уже не остановить.
С глаз Фемиды упала повязка.
Ифтар понял что может исцелять взглядом.
