Серия «Лидия Эстер»

Однако полынь продолжала прибывать.

Следовало придумать ей новое применение.

Лидия Эстер относилась к этой траве с особым уважением. Она считала её очищающей, способной избавлять пространство не только от неприятных запахов, но и от дурной энергетики.

Для подобных мероприятий у неё даже имелось специальное кадило, в котором можно было сжигать сухие травы и с торжественным видом обходить помещения.

Но кадило требовало сухой полыни, а свежая прибывала ежедневно.

И тут Лидию осенило.

Ноги!

Она вспомнила, что путешественники клали полынь в обувь, спасаясь от усталости в долгой дороге.

Лидия задумалась. Если несколько листочков в башмаке помогали древним путникам преодолевать огромные расстояния, то чего можно ожидать от целой коробки полыни?

Перспективы открывались заманчивые.

Она достала коробку из-под обуви, щедро накрошила туда листьев и опустила обе ступни.

Затем принялась топтаться.

Листья шуршали, мялись, крошились. Из коробки поднимался знакомый горьковатый запах.

Лидия прикрыла глаза и живо представила, как эфирные масла проникают через ступни в мельчайшие капилляры, поступают в кровь и отправляются путешествовать по всему организму.

Картина получилась впечатляющая.

Научных доказательств этому процессу у Лидии не имелось. Зато воображение работало безупречно.

Топтание продолжалось десять минут.

Закончив процедуру, она аккуратно закрыла коробку крышкой и убрала до следующего раза.

Так в хозяйстве появилось новое оздоровительное приспособление.

Стоимость оборудования равнялась нулю.

Следующим объектом стала кухня.

Там Лидия развесила несколько больших веников. Затем отправилась в ванную комнату и водрузила ещё несколько на свободные крючки и гвоздики.

Теперь ванная должна была постепенно пропитаться полынным благоуханием.

Следом настала очередь шкафов.

Трава отправилась на полки, к белью и одежде. Лидия вспомнила, что в старину её использовали против моли, и сочла это дополнительным преимуществом.

Дом постепенно превращался в травяную лавку.

Но и этого оказалось недостаточно.

Лидия вспомнила об очищении пространства.

Кадило пока отдыхало. Зато под рукой имелись великолепные свежие веники.

Она взяла один из них, подняла над головой и принялась обметать потолок. Затем прошлась по стенам, углам и, наконец, по полу.

Веник был большой, пушистый, серебристый. От каждого движения запах становился сильнее.

Лидия действовала обстоятельно.

Если уж очищать пространство, то целиком, без пропусков и поблажек.

Закончив обход, она оглядела комнату.

Видимых изменений не наблюдалось.

Зато пахло великолепно.

Лидия Эстер была довольна.

Всё начиналось с нескольких кустиков, когда-то посаженных возле дома исключительно ради красоты и запаха.

Теперь кустики превратились в поля, а поля — в обширную программу оздоровления.

Постепенно разумная хозяйственная мысль приобрела несколько извращённую форму. Пока дома оставалось что-нибудь съедобное, Лидия магазины игнорировала .

Мясо, к сожалению, было всегда. Раз в месяц ей доставляли коробку с фермы. С Аляски с той же регулярностью приходила рыба. Лидия могла не ездить в магазин, но остановить этим поступление еды не удавалось.

К мясу и рыбе, впрочем, полагалось что-нибудь подать. Простор для затруднений оставался.

Сегодня закончились яйца.

Лидия открыла холодильник. Нашлись недоеденный тофу, творог и листья салата. Листья пока выглядели бодро, но на завтра она бы за них не поручилась. Обнаружился авокадо. В морозилке лежал итальянский хлеб.

Мышь, если и повесилась, то поторопилась.

Лидия достала хлеб. Есть хотелось сейчас, а он был готов к длительному хранению.

Пришлось принять жёсткое решение: отправить его в печь. Она налила на противень немного воды, положила хлеб и поставила разогреваться.

Пока хлеб оттаивал, занялась тофу. Нарезала квадратиками и подрумянила на сливочном масле. Добавила чеснок, нигеллу и немного тамаринда. В тарелку положила салат, авокадо и обжаренный тофу. Заправила маслом чёрного тмина. Собиралась посолить, но вспомнила про соевый соус из бочки.

Капнула, перемешала и попробовала.

Получилось вкусно. Масло чёрного тмина подошло так, словно ради него всё и затевалось.

Хлеб тем временем покрылся корочкой. Лидия постучала по ней ноготком. Звук ей понравился. Итальянский хлеб оправдывал происхождение.

Снизу, однако, он подмок.

Она перевернула буханку, отрезала себе кусок, срезала с него мокрую корку и оставила обрезки на разделочной доске.

Бабкин хор в углу насторожился. Губы поджались. На лицах появилось выражение, которое Лидия называла козьей мордой.

Корке предстояло отправиться в мусорное ведро. Бабки знали эту женщину.

Лидия спокойно села завтракать. Ещё вчера ничего из оставшегося ей не хотелось. Сегодня всё пригодилось.

С кофе у неё была отдельная история.

Когда-то она читала шведскую детскую книгу о многодетной семье. Семья жила бедно, но, насколько ей запомнилось, счастливо. За домашними происшествиями Лидия следила с интересом, однако больше всего запомнила бабушку.

Рано утром, пока дети спали, та входила в холодную кухню, растапливала печь и ставила большую кастрюлю кофе. Кухня медленно нагревалась, кофе булькал. Его запах щекотал бабушке ноздри, а Лидия, сидя над книгой, почти физически ощущала этот аромат.

Потом бабушка устраивалась с кофе в кресле-качалке. До пробуждения домашних оставалось немного времени.

Лидия в тот период кофе не пила: шёл очередной эксперимент над образом жизни. Но, читая, пила его вместе с бабушкой. Для этого нарушать эксперимент не требовалось.

Она завидовала этому утреннему удовольствию. Почему сама так не пьёт кофе? Вопрос возник, но привычки тогда не изменил.

Позже она снова стала пить кофе. Заваривая его по утрам, часто вспоминала ту кухню. Сюжет книги подзабылся. Бабушка осталась сидеть в кресле.

За кофе Лидия отправилась бы в магазин без дальнейших хозяйственных рассуждений. Поэтому его она предусмотрительно купила несколько пачек.

Допив чашку, Лидия посмотрела на хлебные обрезки. Настроение было прекрасное. Тут на неё и нахлынула творческая волна.

Корки вернулись в печь. Подсохнув, отправились в баночку — для будущего омлета. На тот день, когда в доме появятся яйца.

Лидия уже представляла, как обжарит их на сливочном масле с солью и специями, а потом зальёт яйцами. Хотя нет. Можно сначала сделать омлет, а хрустящие корочки насыпать сверху. Так они не размокнут.

Она задумалась. Оба варианта заслуживали завтрака.

В углу выдохнули.

— Наша девочка, наша, — зашелестели бабки.

Лидия подняла брови.

Её обращение с едой хор обычно не одобрял. Покупку драгоценностей сопровождал поджатыми губами. Образ жизни обсуждал уже без всякого стеснения.

И вдруг — наша девочка.

Несколько хлебных корок обеспечили ей нравственную репутацию, которой она прежде не имела.

Лидия убрала баночку в шкаф.

Сегодня всё-таки следовало съездить в магазин. На завтра оставался творог, а возлагать на него всю ответственность за питание было неразумно.

Она выбирала то, на чём останавливался глаз.

Необычное кольцо, серебряный браслет с причудливой конструкцией, старинная брошь, украшение, назначение которого с первого взгляда было непонятно.

Всё понравившееся отправлялось в избранное.

Через несколько часов, иногда на следующий день, Лидия возвращалась к своему списку.

Теперь она рассматривала украшения с подозрением.

Увеличивала фотографии, изучала застёжки, соединения, оправы камней. Искала потёртости, сколы, трещины, следы ремонта и прочие неприятности, которые аукционная фотография могла как скрыть, так и придумать с помощью освещения.

Особенно много хлопот доставляла эмаль.

Однажды Лидия обнаружила великолепную синюю бабочку норвежской фирмы David Andersen.

На первой фотографии эмаль показалась ей выцветшей. На второй выглядела совершенно иначе. На третьей сияла таким насыщенным синим цветом, что Лидия усомнилась уже в собственных глазах.

После внимательного сравнения снимков она пришла к выводу, что дело, вероятно, в гильошированной эмали. Рельеф серебра под прозрачным покрытием отражал свет под разными углами.

Бабочка вернулась в избранное.

Затем начиналась более серьёзная работа.

Лидия изучала клейма, искала авторов, сравнивала изделия с ювелирными каталогами, проверяла цены на других площадках.

Особенно её интересовали состоявшиеся продажи.

Выставить украшение за триста долларов мог каждый. Найти человека, который действительно заплатил за него триста долларов, было значительно сложнее.

Большая часть первоначальных находок постепенно отсеивалась.

Оставались подписные украшения, необычные авторские работы и вещи с собственным художественным характером.

Иногда Лидия делала исключение для изделия без имени. Если украшение было настолько хорошо придумано, что ей хотелось немедленно надеть его на себя, оно получало дополнительное время на размышление.

Но таких исключений становилось всё меньше.

За день до окончания аукциона начиналась заключительная проверка.

Лидия смотрела, насколько выросли ставки и за какие вещи публика уже успела устроить сражение.

Если цена стремительно поднималась, она спокойно исключала украшение из числа возможных покупок.

Когда-то Лидия сама неоднократно попадала в подобные истории.

Стоило кому-нибудь перебить её ставку, как совершенно обычный браслет неожиданно приобретал исключительную привлекательность.

Через несколько минут выяснялось, что без этого браслета дальнейшая жизнь практически невозможна.

А ещё через час Лидия обнаруживала, что заплатила за него сумму, которую при нормальных обстоятельствах сочла бы нелепой.

Теперь она знала: работа на аукционе требует трезвого рассудка и холодного сердца.

Отвергнутые лоты она, впрочем, из избранного не удаляла.

Ей было интересно наблюдать, до какой суммы может дойти человек, временно утративший способность считать.

На последнем аукционе внимание Лидии привлекли две броши.

Первая представляла собой ажурный серебряный квадрат с крупной жемчужиной мабе. Изготовлена она была японским ювелирным домом TASAKI.

Вторая была той самой синей бабочкой David Andersen.

Лидия изучила фотографии, клейма, конструкцию и рыночные предложения.

Обе вещи ей нравились.

При этом публика проявляла к ним удивительное равнодушие.

За бабочку предложили десять долларов. За японскую брошь с жемчужиной не предложили вообще ничего.

Начальная ставка составляла пять долларов.

Лидия несколько раз проверяла страницу.

Ничего не менялось.

Между тем за соседние золотые кольца и серебряные браслеты покупатели уже начали бороться.

И тут Лидия задумалась.

Возможно, на этом аукционе собрались люди, которых интересовали прежде всего драгоценные металлы, их вес и стоимость. Художественные достоинства украшений занимали их значительно меньше.

Получалось, что одна и та же вещь могла вызвать ожесточённые торги в одном месте и остаться незамеченной в другом.

Лидия нашла это обстоятельство чрезвычайно занимательным.

Она снова открыла страницу японской броши.

Ноль ставок.

На мгновение ей представилось, что где-нибудь на другом конце Америки сидит ещё одна женщина, внимательно рассматривает ту же жемчужину и точно так же не решается первой нажать кнопку.

Лидия закрыла страницу.

Не буди лиха, пока тихо.

В конце концов, торги ещё не закончились.

Потом она осторожно потрясла ствол.

Персики посыпались градом.

Значит, созрели.

Лидия собирала их в подол, по старинке, как делала её бабушка. Самые красивые и лакомые персики с веток пока не снимала. Пусть наливаются сладостью. Она подбирала всё, что оказалось в траве: зелёное, спелое, красивое, страшное и уже начавшее портиться.

Падалицу нельзя надолго оставлять под деревом: она привлекает вредителей и распространяет болезни. Лидия убирала всё быстро и без сантиментов.

День тем временем добрался до середины.

Дома Лидия вымыла персики и достала из холодильника банку йогурта.

Йогурт она готовила сама на собственной закваске. К магазинным йогуртам с крахмалом и прочими загустителями Лидия относилась с презрением. Сегодня впервые за год домашний йогурт и персики из сада должны были встретиться в одной тарелке.

Лидия снимала с мягких персиков кожицу, а потом раздавливала каждый плод рукой над тарелкой. Сок тёк по пальцам, мякоть расползалась, превращаясь в нелепую кашицу. Леди Эстер наблюдала с таким удовольствием, что не понимала, чего хочет больше: съесть йогурт с персиками или продолжать давить их над тарелкой.

Для леди Эстер это был экстаз соединения персика с йогуртом.

Для Лидии — полдник.

Лето промелькнуло незаметно — среди клиентов, гостей, чужих приездов и отъездов. Каким было её собственное лето, Лидия Эстер толком не успела понять.

Август она обожала. Когда становилось жарко, налетал ветер и остужал разогретое Тело. Когда холодало, выглядывало солнце и снова согревало Тело.

Сегодня Лидия Эстер позволила себе раствориться в этой неге, дать Телу отдохнуть и просто быть.

Так продолжалось некоторое время.

Потом Лидия вспомнила о двух лианах киви.

Она немедленно перестала просто быть и помчалась их проверять.

Лианы выглядели не такими весёленькими, как в день покупки. Им не хватало воды, земли и определённости в жизни. Нужно было срочно решить, куда их сажать.

Лидия оглядела запущенный огород. Сначала выбрала высокую грядку, потом засомневалась, приживётся ли там киви, и остановилась на участке между грядками.

Правда, там рос сахалинский бамбук. Он поражал мощью, тонким ароматом и раскидистостью — от слова «раскидывать».

Лидия принялась расчищать место для киви.

Леди Эстер нарвала шикарный букет.

Ветки сами сложились веером. Оставалось подобрать вазу и принести всё это роскошество в дом. Лидия видела заросли, которые предстояло уничтожить. Леди Эстер — готовую композицию для большого стола.

Когда место было расчищено, Лидия взялась за лопату.

На глубине двадцати сантиметров земля закончилась и началась геология.

Это был не камушек. Под огородом лежало плато — скальная порода, которую не брала лопата. Лидия стала расширять яму. Вширь работалось неплохо, но ни начала, ни конца плато обнаружить не удалось.

Тогда она вспомнила: на той же скале стоит и дом. Когда строили бассейн, породу пришлось взрывать, чтобы сделать котлован нужной глубины.

Взрывать огород ради двух лиан киви показалось чрезмерным даже Лидии.

Пришлось выяснить, как растут корни киви: уходят вниз или расходятся в стороны. От ответа зависело, где закончится сегодняшняя посадка и начнутся горные работы.

В итоге Лидия посадила только одну лиану — девочку. Ей досталось солнечное место, а яму пришлось расширить в стороны.

Но распоряжаться огородом собиралась не только Лидия.

Вернулся барсук Фёдор.

Точнее, сурок Фёдор.

Точнее, не сам Фёдор, а, судя по всему, его потомство.

Потомка звали Василием.

Василий — животное. Это не оскорбление, а видовая принадлежность. Он был сурком и совершенно неуправляемым.

Сурков давно не было видно. Но стоило Лидии снова заняться садом, как у оленей появился конкурент. Теперь на деревца, кустарники и прочую растительность претендовали олени и Василий.

Первым делом Василий сожрал несколько жемчужных дождевиков.

Перенести это спокойно было невозможно.

С боем Лидия Эстер отбила два дождевика — и собственноручно их съела.

К жемчужным дождевикам Василий относился без должного уважения. Он не понимал их красоты. Одни сжирал на корню, другие только надкусывал и бросал — это было ещё оскорбительнее.

Вероятно, он просто не знал, что это не какие-нибудь дождевики, а жемчужные.

Лидия знала.

На вечер Лидия Эстер назначила митинг с матушкой-грибницей Паулой. Чтобы связаться с Паулой, предстояло войти в медитацию.

Повестка была короткой. Первый пункт — выражение должного уважения. Второй — благодарность за жемчужные дождевики. Третий — практические вопросы: что любят дождевики, как за ними ухаживать и чем Лидия Эстер могла им помочь. Четвёртый и самый срочный — защита грибов от Василия.

В назначенное время Лидия Эстер отправилась на полянку, села и закрыла глаза. Митинг начался.

Она соединила нисходящий небесный поток с восходящим земным и направила их в грибницу матушки Паулы.

На внутреннем экране возникла грибница. В темноте то и дело вспыхивали звёздочки — зарождались новые грибы. Так выглядела скрытая под землёй жизнь матушки Паулы.

Лидия Эстер начала с почтительного приветствия, затем поблагодарила Паулу за жемчужные дождевики. До третьего пункта дело не дошло: четвёртый оказался срочнее.

— Как уберечь их от Василия?

— Просто прикоснись к грибу, — ответила матушка Паула. — Животные не любят человеческого запаха.

Леди Эстер пришла в восторг и положила ладонь на дождевик.

Тут оживилась Духовная.

— У меня был прямой контакт с грибницей, — сообщила она. — Матушка Паула посоветовала плюнуть, дунуть и пошептать. После этого ни один зверь его не съест и даже не надкусит.

— Куда плюнуть? Куда дунуть? И что пошептать? — спросила Лидия.

Духовная закатила глаза. Лидия опять требовала инструкцию к чуду.

Подробности ритуала были засекречены. Духовная провела его так тихо, что Лидия не расслышала ни слова.

Лидия принесла ведро и поставила рядом с грибом.

После недолгого совещания решили не накрывать дождевик ведром. Оставалось проверить, сработает ли ритуал.

Ведро осталось рядом. На всякий случай.

Оказалось, что размер и количество металла имеют к этому весьма приблизительное отношение.

Многое решало имя, художественный замысел, редкость и то труднообъяснимое обстоятельство, при котором человек смотрит на вещь и вдруг понимает, что без неё дальнейшая жизнь представляется ему несколько менее привлекательной.

Лидия Эстер продолжала покупать и выставлять украшения в своём магазине.

Постепенно появились продажи.

И вот тут обнаружилась любопытная закономерность.

Украшения, которые нравились ей самой, особенно подписные, дизайнерские, необычные, продавались заметно быстрее.

Иногда настолько быстро, что Лидия Эстер не успевала как следует насладиться собственным приобретением.

Она получала посылку, любовалась украшением, фотографировала его, составляла описание — и вскоре расставалась с ним.

Это было приятно, хотя порой немного обидно.

Но настоящий переворот в её коммерческом сознании произвели олени.

Олени представляли собой брошь.

Брошь была необычная, выразительная, с замечательным рисунком. Лидия Эстер выбрала её исключительно потому, что она ей понравилась.

Когда брошь приехала, Лидия ещё раз убедилась в правильности выбора.

Сделала фотографии, написала описание и начала размещать украшение на торговых площадках.

На одном сайте она уже успела выставить брошь, на другом ещё занималась оформлением объявления.

И вдруг обнаружила, что оленей купили.

Прошло всего двадцать минут.

Лидия Эстер посмотрела на уведомление.

Потом ещё раз.

Двести сорок долларов.

Всё произошло настолько быстро, что она даже не успела как следует почувствовать себя продавцом.

Но самое удивительное выяснилось немного позже.

На оленей претендовали сразу три покупателя.

Три человека практически одновременно захотели приобрести одну и ту же брошь.

Это обстоятельство произвело на Лидию Эстер значительно большее впечатление, чем сама продажа.

Она задумалась.

До сих пор её коммерческие рассуждения нередко начинались с предположения, что у людей мало денег.

Следовательно, нужно покупать вещи подешевле и предлагать их по доступной цене. Чтобы покупатель не испугался, не передумал и не отправился искать что-нибудь ещё более доступное.

Но олени решительно поколебали эту теорию.

Три человека были готовы заплатить за брошь приличные деньги.

И, вероятно, нашлись бы другие желающие, если бы им предоставили такую возможность.

Лидия Эстер сидела перед компьютером и размышляла.

А что, если проблема вовсе не в отсутствии денег?

Что, если деньги у людей есть?

Причём у некоторых — очень много.

Просто расставаться с ними они не любят.

И совершенно правильно делают, между прочим.

Лидия Эстер и сама не испытывала особенного желания расставаться с деньгами без достаточных оснований.

Но стоило ей увидеть действительно прекрасную вещь, как основания немедленно находились.

Следовательно, дело было не только в цене.

Дело было в желании.

Человек может месяцами раздумывать над покупкой обыкновенного браслета за сорок долларов и за двадцать минут приобрести необыкновенную брошь за двести сорок.

Потому что браслетов много.

А олени одни.

Разумеется, Лидия Эстер понимала, что и дорогие украшения могут годами ждать покупателя. Но история с оленями заставила её посмотреть на торговлю совершенно иначе.

Она больше не хотела исходить из того, сколько денег покупатель согласится потратить без особых сожалений.

Она хотела находить вещи, ради которых покупатель сам решит, что деньги следует потратить.

Это была принципиально иная задача.

И значительно более интересная.

Теперь Лидия Эстер стала иначе просматривать аукционные каталоги.

Её уже не так занимали дешёвые лоты.

Она искала необычное.

Авторскую работу. Узнаваемый почерк дизайнера. Редкий сюжет. Интересную историю. Вещь, которая среди сотен украшений заставляет остановиться и вернуться к фотографии.

Она всё чаще задавала себе вопрос:

«А я бы это носила?»

Потом вопрос усложнился:

«А я бы хотела это оставить себе?»

И наконец приобрёл окончательную форму:

«За какую сумму я согласилась бы с этим расстаться?»

Последний вопрос понравился Лидии Эстер особенно.

Потому что открывал замечательные перспективы.

Можно было купить прекрасное украшение, выставить его за хорошие деньги и совершенно спокойно ждать.

Если покупатель появится — прекрасно.

Если не появится — тоже ничего страшного.

Украшение остаётся у Лидии Эстер.

Раньше непроданные вещи представлялись ей товарными остатками.

Теперь она собиралась покупать такие украшения, которые с удовольствием назвала бы собственной коллекцией.

Разумеется, для этого требовалось ещё строже выбирать покупки, внимательно проверять подлинность и не путать красивую историю продавца с настоящей историей предмета.

Но Лидии Эстер нравилось разбираться.

И тут на одном из аукционов появилась камея.

Старинная резная камея в золотой оправе.

Ангел с двумя детьми.

Лидия Эстер остановилась.

Она привыкла видеть камеи с женскими профилями, античными красавицами, цветами и прочими достойными сюжетами.

Но здесь была целая сцена.

Ангел с распростёртыми крыльями и двое маленьких детей под его защитой.

Лидия Эстер увеличила фотографию.

Потом другую.

Рассмотрела обратную сторону, оправу, застёжку, клеймо.

Камея была необыкновенно хороша.

Во всяком случае, именно так считала Лидия Эстер.

Начались исследования.

Она искала похожие камеи, сравнивала цены, изучала особенности резьбы, пыталась разобраться в возрасте и происхождении.

Некоторые антикварные магазины предлагали сюжетные камеи за весьма внушительные суммы.

Однако Лидия Эстер уже знала, что цена, написанная на ценнике, ещё не означает, что кто-то эту цену заплатил.

Требовалась осторожность.

И всё же ей хотелось эту камею.

Не только для магазина.

Для себя.

Она представила, как получит посылку, откроет коробочку и впервые рассмотрит камею не на фотографии, а в руках.

Как будет искать сведения о мастере, времени изготовления и значении сюжета.

Камея ещё не принадлежала Лидии Эстер, но уже доставляла ей удовольствие.

Она установила максимальную ставку — пятьсот долларов.

С учётом аукционной комиссии, налога и доставки покупка могла обойтись примерно в шестьсот тридцать долларов.

Лидия Эстер всё подсчитала.

Подумала.

И осталась довольна.

Если камея достанется ей, она выставит её в магазине.

Возможно, за много долларов.

А возможно, за много тысяч долларов

Нужно будет ещё разобраться в её подлинной стоимости, показать специалисту, проверить золотую оправу.

Спешить совершенно некуда.

И вдруг Лидия Эстер поняла, что совершенно не огорчится, если камею никто не купит.

Более того, такая перспектива представлялась ей весьма привлекательной.

Она сможет время от времени доставать её, любоваться резьбой и думать о том, сколько рук держало эту маленькую вещь до неё.

А если однажды появится человек, который захочет заплатить тысячу долларов, — что ж, придётся расстаться.

Торговля есть торговля.

Лидия Эстер улыбнулась.

Её магазин наконец приобрёл в её глазах совершенно определённый смысл.

Она не собиралась торговать дешёвыми украшениями только потому, что они дешёвые.

Она собиралась находить вещи, которые люди захотят иметь.

Вещи с характером, историей и красотой.

И главное — вещи, которые она сама с удовольствием оставила бы себе.

Лидия Эстер ещё раз посмотрела на ангела с двумя детьми.

Торги продолжались.

Пятьсот долларов были её окончательным пределом.

Она закрыла страницу и отправилась заниматься своими делами.

Настроение было превосходное.

Олени уже принесли ей двести сорок долларов и новую торговую философию.

Ангел пока не принёс ничего.

Зато сколько удовольствия доставляло одно ожидание.

Лидии Эстер удалось соединить две вещи, которые прежде казались несовместимыми: желание зарабатывать деньги и нежелание расставаться с красивыми предметами.

Теперь одно совершенно не мешало другому.

Оставалось только, чтобы ангел с двумя детьми согласился с её финансовыми возможностями.

Правда, продукт обладал своеобразным запахом и ещё более своеобразной консистенцией. При перемешивании бобы покрывались длинными липкими нитями.

Выглядело это неаппетитно, но Лидия решила не обращать внимания на внешность.

Она поставила на плиту небольшую кастрюлю с водой и принялась настригать ножницами сушёные водоросли. В горячей воде невзрачные сухие кусочки быстро разбухали, превращаясь в нежные зелёные листья.

Следом отправился тофу, нарезанный кубиками.

Сам по себе тофу почти не имел вкуса, зато прекрасно впитывал вкус всего, с чем оказывался в одной кастрюле.

Затем пришла очередь приправ.

Соевый соус у Лидии был не обыкновенный, продававшийся в любом супермаркете, а настоящий японский, изготовленный старинным способом.

Маленькая бутылочка обошлась ей в совершенно неприличную сумму.

Впрочем, технология производства заслуживала уважения.

Пропаренные соевые бобы смешивали с обжаренной пшеницей, добавляли культуру кодзи, затем соль и воду. Полученную массу помещали в огромные деревянные бочки, где она проходила длительную ферментацию.

В традиционном японском производстве использовали бочки из древесины суги — японского кедра. В них жили микроорганизмы, участвовавшие в брожении, а сам соус мог созревать годами.

Некоторые бочки служили нескольким поколениям мастеров.

Лидия находила это обстоятельство особенно убедительным.

Она осторожно добавила немного драгоценной жидкости в кастрюлю.

Следом обнаружилась японская соль с водорослями, которую Лидия когда-то заказала из любопытства и с тех пор почти не использовала.

Теперь соль наконец получила назначение.

Но самым интересным оказалась маленькая баночка Organic Green Yuzu Kosho.

Лидия открыла её и попробовала содержимое.

Вкусовые качества были совершенно крышесносными.

Паста оказалась одновременно острой, солёной и цитрусовой, с отчётливой горечью лимонной кожуры. Причём не той ароматной её части, которую натирают для выпечки, а той самой белой прослойки, которую обычно стараются удалить.

Лидия задумалась.

Впрочем, она была крепким орешком, и юдзу-косё ей понравилась.

Паста состояла из зелёного перца чили, кожуры японского цитруса юдзу и соли. Состав простой, результат неожиданный.

Лидия добавила немного пасты в суп.

Бульон приобрёл приятную остроту, цитрусовый аромат и сложный солоноватый вкус.

Последним в кастрюлю отправилось натто. Лидия не стала его кипятить, рассчитывая сохранить полезные свойства продукта.

Она попробовала суп.

Получилось хорошо.

Никакого определённого японского рецепта Лидия не придерживалась. Она использовала то, что имелось в доме, и полагалась на собственный вкус.

Теперь оставалось подать обед.

Лидия достала из шкафа китайскую фарфоровую пиалу с голубым рисунком и полупрозрачными рисинками, просвечивавшими в тонких стенках.

Это был так называемый рисовый фарфор — особая разновидность китайской посуды, в которой полупрозрачные участки напоминали рисовые зёрнышки.

К пиале прилагалась ложечка из того же набора, традиционной китайской формы, с глубоким овальным черпачком и короткой изогнутой ручкой. Её украшал такой же голубой рисунок, а по краю удачно располагался ряд просвечивающих рисинок.

Лидия налила суп, устроилась поудобнее и взяла ложечку.

Конечно, из обыкновенной тарелки обыкновенной ложкой суп имел бы совсем другой вкус.

Но тонкий китайский фарфор, голубой рисунок, полупрозрачные рисинки…

Лидия зачерпнула немного бульона.

— Замечательно.

Она попробовала тофу, подхватила водоросли и снова отпила суп.

Действительно замечательно.

«Я тебя слепила из того, что было», — вспомнила Лидия старую песенку.

Впрочем, учитывая стоимость японских приправ, определение «из того, что было» звучало несколько легкомысленно.

Лидия мысленно присвоила себе звание Кулинаръ.

Непременно с большой буквы и с твёрдым знаком на конце.

И продолжила обед.

Японский суп Лидии Эстер

Ингредиенты:

• Сушёные водоросли вакаме

• Тофу

• Натто

• Японский соевый соус традиционной ферментации

• Японская соль с водорослями

• Organic Green Yuzu Kosho

• Вода

Приготовление

1. Нагреть воду в небольшой кастрюле.

2. Нарезать сушёные вакаме ножницами, добавить в воду и дать им размягчиться.

3. Нарезать тофу кубиками и положить в суп.

4. Добавить немного соевого соуса и японской соли с водорослями.

5. Положить небольшое количество зелёной пасты юдзу-косё.

6. Прогреть суп, не допуская сильного кипения.

7. В конце добавить натто, перемешать и снять с огня.

8. Подавать горячим.

Пропорции определяются по вкусу. Соевый соус, водорослевая соль и юдзу-косё уже содержат соль, поэтому добавлять их следует понемногу.

— Мне такой же. Только новый.

Пока продавец изучал подробности, Лидия Эстер вздохнула и огляделась. Этот магазин давно стал её вторым домом. Долгие годы она без устали ездила сюда. Чего только здесь не покупала: краску, доски, розетки, мешки с землёй. Заходила за мелочью, выходила с тележкой.

Теперь вот водонагреватель.

Предстояли ещё расходы на установку, но к этому Лидия была готова. Приедет дежурный по территории и всё установит. Заодно можно будет вытащить гвозди и переставить розетки в спальне.

В таком лёгком состоянии задумчивости и бренчания был куплен очередной водонагреватель.

Лидия договорилась, что его доставят домой без её участия, и помчалась дальше, раздувая паруса. Куда — ещё не решила. По дороге заглядывала в зеркала и любовалась серьгами.

В одном они качнулись так удачно, что она вернулась на два шага.

Дзынь.

Следовало пообедать. Или хотя бы съесть хот-дог.

Нет, хот-дог — мелко. Кофе из фарфоровой чашечки и фикус около стола. Лидия Эстер знала, куда бежать за удовольствием.

У витрины с пирожными она задержалась, слегка наклонив голову.

Девочка за прилавком непременно должна была заметить серьги и сделать комплимент.

— Какие у вас красивые серьги!

Лидия поблагодарила и повернула голову, позволяя рассмотреть их получше.

Свободный столик нашёлся под пальмой. Она уютно устроилась на диванчике, закинула ногу на ногу, прикрыла глаза и отхлебнула из чашечки волшебство.

Лидия погрузилась в состояние, которое продвинутые люди называют «здесь и сейчас». Только она, аромат кофе, ощущение тонкого фарфора под пальцами и совершенно потрясающие декорации кофейни вокруг неё.

Пирожное стояло нетронутым. Она любила оттягивать этот момент соединения с кремом.

Наконец подцепила ложечкой самую малость, медленно сняла её губами. Попробовала ещё.

«Боже, как удачно начался день. Сломался водонагреватель — и вот я здесь».

Интересно, что у неё там следующее на грани поломки?

Лидия перекинула ноги в другую сторону и откинулась на подушки.

Вот оно, счастье, к которому она стремилась. Независимость. Полнейшая — ни от кого и ни от чего.

Правда, завтра должен приехать дежурный по территории. Но это завтра.

«Натренировала себя получать удовольствие от одиночества», — сказали бы одни.

«Нет, — возразила бы Лидия Эстер. — Я научилась получать удовольствие от компании самой себя».

Компания была приятная. Можно было помолчать, заказать второе пирожное и никому не предлагать половину.