Сальвадор Дали засыпал с ключом в руке. Но зачем?
Художник устраивался в кресле, брал в руку тяжёлый ключ и позволял себе задремать. Под рукой на полу стояла металлическая тарелка. Стоило мышцам расслабиться – ключ выскальзывал, падал, грохот будил художника. И Дали немедленно брался за работу, пока не улетучилось то, ради чего всё и затевалось.
Он называл это «сон без сна» и охотился за одной-единственной секундой.
Метод: поймать себя на границе
Дали не всегда искал вдохновения в привычном смысле. Он искал доступ к состоянию, в котором сознание уже отпустило контроль, но ещё не отключилось. К той короткой полосе между явью и сном, где образы возникают сами, помимо воли.
Ключ был инструментом точности. Он падал ровно в тот момент, когда контроль ослабевал – но ещё не исчез совсем. В эту секунду образы уже есть, но их ещё можно удержать и перенести на холст. Уснёшь чуть глубже и всё растворится, ничего не вспомнишь.
Именно оттуда, из этой секунды, приходили его фирменные образы. Мягкие, оплывающие часы. Слоны на тонких ногах-спичках. Существа, которых нельзя придумать нарочно – они появляются только тогда, когда разум перестаёт фильтровать.
Дали не знал нейробиологии, но знал совершенно точно: то, что он вылавливает из этой секунды, невозможно сконструировать сознательно. Это можно только поймать.
Что же он ловил на самом деле
Спустя десятилетия наука объяснила, за чем именно охотился художник.
Граница между бодрствованием и сном – это не выключатель. Это короткая фаза, которую нейробиологи называют гипнагогией (стадия N1). Мозг в ней ещё не спит, но уже работает иначе: логика слабеет, ассоциации становятся свободными, образы вспыхивают ярко и неожиданно.
В 2021 году исследователи из Парижского института мозга проверили интуицию Дали в лаборатории. Участники засыпали в кресле с предметом в руке – буквально по методу художника. Тех, кто успел провести в фазе N1 хотя бы 15 секунд, а потом был разбужен падением предмета, ждал результат: 83% из них решили скрытую творческую задачу. Среди тех, кто оставался бодрствовать, – только 30%. А у тех, кто проваливался в сон глубже, эффект исчезал вовсе.
То есть Дали нащупал реальное «окно»: не бодрствование и не сон, а именно узкую полосу на входе. Тем же приёмом, кстати, пользовался Томас Эдисон – он держал в руке металлические шарики. Два гения, не сговариваясь, вычислили одну и ту же точку задолго до электроэнцефалографа.
Зачем Дали за этим охотился: Фрейд
Метод с ключом не был чудачеством. За ним стояла вполне ясная идея, и звали её Зигмунд Фрейд.
Дали зачитывался Фрейдом. По собственному признанию, мир идей Фрейда значил для него столько же, сколько мир Писания для средневековых художников. Он верил в главное фрейдовское допущение: сон – не случайный шум, а работа, которую психика делает сама, без участия воли и цензуры. И хотел получить доступ к этой работе намеренно, в нужный момент, а не ждать милости от случайного ночного сновидения.
Дали несколько раз добивался встречи с Фрейдом и стал единственным сюрреалистом, кому это удалось. Они увиделись 19 июля 1938 года в Лондоне, в доме престарелого и тяжело больного основателя психоанализа. Беседа толком не клеилась – они почти не разговаривали, но буквально пожирали друг друга глазами. Пока Фрейд разглядывал принесённую художником картину «Метаморфозы Нарцисса», Дали молча набросал портрет психоаналитика, где его череп удивительно напоминал раковину улитки.
Сальвадор Дали. «Портрет Зигмунда Фрейда». 1938. Музей Фрейда в Лондоне.
Ирония в том, что сам Фрейд сюрреалистов не жаловал. «Кажется, они считают меня своим святым покровителем», – посмеивался он, называя их, мягко говоря, чудаками. Художники строили целое направление на его теории, а её автор смотрел на это с прохладным недоумением.
Не только Дали: искусство, охотившееся за бессознательным
Здесь важно не превратить историю в анекдот про эксцентрика с ключом. Дали был крайним, самым изобретательным выражением общего порыва.
Весь сюрреализм вырос из психоанализа. Андре Бретон, основатель движения, работал в психиатрии, читал Фрейда и построил метод автоматического письма – попытку писать в обход сознательного контроля. Его группа устраивала публичные сеансы «снов наяву». Мир сна манил их всех – Хуана Миро, Ива Танги, Макса Эрнста.
И охотились за бессознательным не только сюрреалисты в чистом виде. Рене Магритт говорил, что источником его парадоксальных образов были «преднамеренные сновидения», пойманные будто наяву. Джорджо де Кирико прямо называл сон источником вдохновения и советовал постоянно следить за всеми образами, что приходят на ум.
Разными путями – кто через кресло с ключом, кто через автоматическое письмо, кто через «преднамеренные сны» – целое поколение художников делало одно и то же. Пыталось зачерпнуть из того слоя психики, куда воля обычно не пускает.
Дали построил себе ключ, металлическую тарелку и целый ритуал, чтобы на одну секунду попасть туда, куда сон впускает нас бесплатно. Каждую ночь. Без всяких инструментов.
Мы просто редко приносим оттуда что-нибудь на холст.
Если вам интересно, как устроен этот внутренний язык образов и что о нём знает современная психология, я исследую это в проекте «Мне приснилось».
Виктория Быценко, гештальт-терапевт
