Серия «Станция «Бульзовская» »

Поднялся по лестнице, увидел недалеко от будки кассы двух мужиков в серых формах с красными повязками на руках с не очень-то и разрешенной символикой, но в силу спешки забил. Может рилсик снимают какой? Ну это их дело, лишь бы его не трогали, у него есть дела поважнее.

Вышел из подземки, двинулся в сторону Лобачевского.

Вроде все было сначала нормально, даже связь появилась, пусть и ненадолго, но потом он всё-таки отлип от телефона, осмотревшись. Темно, пустой проспект, ни людей, ни машин, эта тишина и насторожила. Оставались только фонари, которые спустя несколько минут погасли, как по команде, погрузив улицу в кромешный мрак.

Парень проморгался, покрутился на месте.

— Это че за дела такие?

И его вопрос был обоснован, ведь чтобы на метро от Движка до Горьковской проехаться, не нужно тратить целый день, а тут уже хоть и не глаз выколи, но все же довольно темно. Да и где это видано, чтобы на таком проспекте не было людей и к тому же машин?

Приметил, что вдалеке, в окнах высоток горел свет. Далее началось нечто странное. Он заметил, как прямо из дороги вырос полупрозрачный силуэт, неспешно двинувшись в его сторону призрачной поступью. То появлялся, то исчезал, и он был не один. Они появлялись отовсюду, даже из стен, но парень даже не думал бежать, завороженный вкрадчивым шёпотом. Он так и стоял, пока его окружали десятки человеческих силуэтов и, глядя на одного из них он вдруг неуверенно высказался.

— Мне… на пары надо.

Лицо у фигуры перед ним исказила широкая неестественная улыбка, и нечто замахнулось удлиненной когтистой рукой, но удара не последовало, когда парень зажмурился.

Шёпот разбавило недовольное ворчание, а когда парень открыл глаза, ни одной полупрозрачной твари вокруг уже не было. Рассосались кто куда, ушли в стены и под землю. Шёпот утих, и он вдруг услышал.

— Новенький?

Паренёк обернулся, увидев крупную фигуру в джинсах и ветровке с широким капюшоном, который он скинул, двинувшись вперед.

Но стоило им столкнуться взглядами, оба застыли, а рты их синхронно приоткрылись.

— Андрюха?

— Илья…?

Вот уж кого Илья не ожидал увидеть. Поговорка насчет круглой Земли, наверное, относится еще и к другим измерениям, не иначе.

— Братан! — Андрей сорвался к нему, протянул руку, — ты куда пропал-то? Уж больше полугода прошло, тебя отчислили! Ты в курсе!?

Илья поджал губы, неуверенно ответил на рукопожатие.

— Догадывался. Да че-то нет времени заехать и разобраться. А ты тут как оказался?

— В смысле? — не понял Андрей, — защита курсовых сегодня. Тачка забарахлила, связь затроила, пришлось на метро ехать. А че за фишка? Почему темно? И да, ты вроде как пожирнее стал, где будку так отожрать успел?

Парень не ответил сразу, вспомнив то, как сам сюда попал. Сначала мустанг капризничал, отказываясь заводиться, с такси тоже не срослось, таки пришлось ехать на метро. Отвечать на вопрос про лишний вес не стал.

— Потому что ты попал, Андрюха. И попал очень серьезно. Хочешь, верь, хочешь, нет, но тут нет ничего, к чему ты привык. Здесь жестко, я убедился лично.

Андрей сначала с легким прищуром смотрел на него, потом вдруг рассмеялся, попятился, но не прекращал ржать, тыкая в парня пальцем. Илья не понял изменения поведения, выгнул одну бровь.

— Ты че, обжабанный что ли?

— В натуре! Как я забыть-то мог? Я же Костину на днях пёхал, вот ты и нарисовался. А если серьезно, — Андрей прекратил смеяться, с легкой опаской глянув на оппонента, — ты мог и не гасится никуда, Илюх, когда мы ее… ну, унизили. Просто сказал бы, что ты с ней, тебя бы никто осуждать не стал. Ну да, поржали бы, но эта ведь фигня забывается быстро. И да, только гасить меня снова не надо, она была не против, понял?  

— Костина!? Юля? Ты с ней трахался? — мгновенно напрягся Илья, а парнишка еле заметно покивал, заставив задуматься, — погоди… а она ничего перед тобой не теряла? Может, случайно?

Андрей недоверчиво покосился на него, хмыкнул, сунув руку в карман, и вытащил выбеленный череп ящерки.

— Вот. Взял, хотел ей вернуть после разноса. Свалила, даже слушать не стала.

Вот тут и сложилась картина полностью.

Илья шагнул вперед, выхватив сомнительное украшение из его руки. По телу распространился жар, в затылке начало пульсировать, но он постарался абстрагироваться, перевел взгляд с черепка на Андрея.

— То есть ты мне её сначала предлагал трахнуть, но в итоге сам залез на неё?

— Да ну а че нет-то? Я еще раз говорю, она была не против! — в свое оправдание сказал Андрей.

— Да это я знаю, — Илья примирительно махнул рукой, сунув в карман череп, — а еще из-за тебя гондона я здесь застрял больше, чем на полгода.

— В… смысле? Не понял, где ты застрял? А я здесь причем? Я тебе предложил, ты согласился. Какие рамсы могут быть?

— Мы с Юлей хорошо провели время, и если бы ты, пидрила, не слил видос, мы бы разошлись мирно. Вот же сука судьба, да? Всем раздает по заслугам. А Юлька то баба нихрена непростая оказалась.

— Да ладно тебе, Илюх, — всплеснул руками Андрей, не понимая, что тот вообще несёт, — ну косяк есть, да, ну че теперь, обидку кидать?

— Да какие обиды? — тепло улыбнулся Илья, хлопнув паренька по плечу, — добро пожаловать. Ты только местечко повыше найди и не шуми. На всякий.

Илья развернулся и пошел восвояси, и не успело пройти и пары минут, пока Андрей кричал ему вдогонку и пытался понять, что тот имел в виду, его снова окружили еле видимые фигуры, приближающиеся к нему призрачной поступью.

— Илья! Стой! Илья! — крикнул Андрей, и этим спровоцировал Шёпот, и они почти все разом на него накинулись.

Уходя, Илья не обращал внимания на его крики, которые вскоре стихли. Переполняемый эмоциями он достал из кармана выбеленный череп ящерки. Свой-то он потерял еще полгода назад и точно не помнил, где, поскольку забыл про него. То ли в подсобке выпал, пока спал, или же в лесу, когда делал ноги от Вольфганга и его головорезов. Так и не вспомнить, да и собственно нахрен он не нужен, если есть этот.

При взгляде на него по телу вновь прокатилась волна жара. Да такая, что ему пришлось утереть лоб от испарины. Но это не помешало ему победоносно улыбнуться, к тому же в предвкушении мести.

— Ты чувствуешь это, гнида? — обратился он к Шёпоту внутри, поскольку не питал к нему теплых чувств и не собирался, — я тоже теперь чувствую, это наш обратный билет.

***

Весь следующий день Илья переждал в своей квартире, а в подземку решил идти вечером. Ведь что Андрей, что он, попали сюда именно в это время, хоть и выходили поутру.

Невзрачно приоделся, нарыл мелочи на проезд, съездил на Бульзовскую и там ждал, непрерывно сжимая в кармане ветровки черепок. Зачем, сам не знал. На всякий, поскольку необъяснимый трепет переполнял.

Электричка приехала, и парень, для чего-то задержав дыхание, шагнул внутрь.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Дарьянская» — объявили в громкоговорителе, двери закрылись, и Илья в окно увидел двух спустившихся на перрон пэпсов, мысленно помахав им в знак прощания.

Поезд разогнался и помчал вглубь тоннеля, парень взялся за поручень, и когда состав тряхнуло, а свет внутри погас, настроение не то, что поднялось, а подскочило до немыслимых высот!

Лампы зажглись вновь, осветив вагон, и Илья сначала не понял, что не так, но дошло быстро. Люди не шевелились, да и электричка застыла. Всё замерло, кроме него и…

Он насторожился и покрутил головой, увидев в отдалении смотрящего четко на него мужичка, и тот пошел прямо к нему сквозь застывших людей. Илья отпустил поручень, закусил губу.

— А я тебя знаю, кажется.

— Ты меня не знаешь! — вдруг заговорил он, и его голос эхом загремел в голове, будто пульсации в затылке было мало.

Когда незнакомец с зачесанными назад смоляными волосами, одетый во всё черное прошел через всех пассажиров и остановился напротив Ильи, тот покивал собственным мыслям.  

— Ты на меня пялился, когда я только сюда попал. На Бульзовскую.

Уголок губ мужчины дрогнул, стоило ему осмотреть парня с ног до головы.

— Я не пялился, а следил, чтобы ты доехал туда, куда у тебя был билет.

— Ч-чего? В смысле был билет?

— Череп, который у тебя в кармане, — мужчина потыкал на ветровку Ильи в то место, где он как раз и лежал, — это главный ингредиент ритуала имитации смерти. Ритуал грязный, извращенный, но рабочий. Но вместо привычных вам рая или ада он отправляет в подобные места, почему и имитация. Я – по-простому Смотрящий. И нет, в свой привычный мир ты не вернешься.

— В смысле? — невольно усмехнулся Илья, услышав последние слова, а тело налилось жаром, — я же с билетом, какие проблемы?

— Такие правила. С чем зашел, с тем и вышел. Вот с этой дрянью внутри, — мужчина указал на его грудь пальцем, — обратно я тебя не пущу.

Гейнц тепло улыбнулся, опустил руку, и она стала неспешно удлиняться, покрываясь полупрозрачной оболочкой, а второй он взял мужика за грудки.

— Боюсь, я вынужден настаивать.

И тут же он получил выверенный удар под дых, отпустив мужчину, который вторую руку сунул Илье в карман, врезал ему еще раз, но уже в челюсть и напоследок с размаху пихнул в грудь ногой. Свет в вагоне замерцал и погас, Илья от подачи не устоял и свалился на спину, а как только вскочил, принялся остервенело осматриваться в тёмном вагоне. Состав качнуло, свет зажегся…

Течение времени восстановилось, поезд мчал через тоннель, но никого похожего на Смотрящего он не мог найти. Люди, рядом с которыми стоял парень, с подозрением косились на него, но он не обращал внимания. Вскоре поезд начал сбрасывать скорость, и у Ильи внутри всё засвербело от нетерпения. Он не понял, что произошло, и почему Смотрящий ушёл, но и плевать бы он хотел.

У него есть одна цель – вернуться домой, и одно желание – найти Костину и вывернуть её наизнанку, а перед этим она хорошенько помучается, это он уже пообещал себе. Также он измельчит и всю ее семейку, мало ли, может там среди женщин все грёбаные ведьмы.

Поезд приехал на станцию, остановился, и парень победоносно улыбнулся.

«Станция Бульзовская» — объявил женский голос в громкоговорителе.

— Не понял.

Илья выпорхнул из вагона, увидел вывеску, сунул руки в карманы, но там было пусто. Черепа нет. Вот, почему ушёл Смотрящий, потому что… развернул его.

— Нет… нет! Нет, нет! Мразь!!! — взревел парень, сжимая кулаки и осознавая, что его дом был так близко!

Люди, коих осталось немного в виду времени, обходили его стороной, а вскоре на перрон поспешили спуститься патрульные, а как только узнали в нём одного с фоторобота, то сразу навели на него стволы.

— Стоять на месте, Гейнц! Руки за голову!

Илья, чувствуя усиливающийся жар и пульсацию в затылке, нервно, даже истерично и бегло покивал, а в следующую секунду сорвался с места…

***

Патрульные спешно спустились по тревоге на перрон Бульзовской, но так и застыли на последних ступеньках, не поверив своим глазам. То тут, то там виднелись истерзанные тела, заляпанный кровью пол и колонны, а так же разбросанные органы. Поезд, следующий на Дарьянскую остановился, но пассажиров не выпускал. И смотрели все на него. Стоящего на коленях, тяжело дышащего и смотрящего в пол парня в изодранной ветровке и джинсах, с окровавленными руками.

Фрицы прицелились в него, щелкнули предохранители, и он на это отреагировал, подняв голову. Уголок губ парня дрогнул, и он, вобрав в грудь побольше воздуха, заорал.

— ШНАЙДЕ-Е-Е-Е-Р! — он вскочил и рванул вперёд, а патрульные даже не успели ничего понять.

Одного снесло ударной волной, он влетел в стену, но неудачно, и об неё же сломал шею и рухнул на лестницу, а его напарника попросту распылило, разбрызгав вокруг кровь, крошево костей, лоскуты кожи и части органов с остатками формы. Теперь половину станции, как и лестницу, украшала борозда в полу с разбросанными в разные стороны кусками плитки и бетона.

***

Райан сидел в том же зале и за тем же столом, но чуть дальше от распаханного пола. Стол так же накрыт на две персоны, но он ужинал один. Неподалеку лежал мужчина в белом халате лицом вниз с растекающейся алой лужей под грудью.

Шнайдер отрезал кусочек мяса, насадил на вилку и съел, потом закусил салатом и замер, заметив боковым зрением движение. В зал вошёл Илья, заметил борозду на полу, обошел труп, не сводя прожигающего взгляда с мужчины.

А Шнайдер, глянув на парня с легким прищуром, все же прожевал салат, взяв в руки фужер с вином.

— Быстро ты. А я-то думал, не вернешься, не поблагодаришь, — он сделал легкий глоток спиртного, утер губы салфеткой и указал на место напротив, —  ты присаживайся, угощайся. С дороги устал, наверное. А душ все же не мешало бы принять, ты весь в крови.

Илья не мог сдерживаться и молчать, но и принимать предложение не стал. Гнев обуял его нешуточный. Он мог вернуться домой, но не получилось!

— Че ты со мной сделал, урод? Зачем!?

— Не надо грубить, к чему оно? Ты о своих новых способностях? — буднично уточнил Райан, отрезал еще кусочек стейка, насадил на вилку и отправил в рот, — ты, это то, чего так не хотел допустить Айати – Шёпот третьего порядка. Объект, частично или полностью контролируемый человеком. Гибрид простыми словами.

— Да я это и так уже понял без твоих подсказок. Какие это нахер способности? Меня наизнанку выворачивает по ночам! — оскалился парень, вспомнив про ученого, — видимо не такой уж и большой секрет с собой нёс Айати?  

Шнайдер, закусив салатом, отпил еще вина и пожал плечами.

— А кто сказал, что будет легко? Без жертв не обойтись, к тому же ты просто удачный штамп. А секрет на самом деле большой. Устрой он геноцид Шёпота, второпорядковые уже бы погибли, и не получилось бы главного проекта. И знаешь, что самое интересное? Айати сбежал, не доделав работу, поэтому с тобой мы ставили эксперимент по старому образцу. Вслепую, можно сказать, и он вряд ли бы удался, ты должен был погибнуть вместе с Шёпотом, если бы не ошибка лаборанта, рука дрогнула на регулировке гамма-излучения, представляешь? Тот самый случай, когда великого ученого заменила простая ошибка.

Илья про себя выругался в несколько этажей, заодно посочувствовал Айати. Жизнь за это отдал вместе с отцом, а в итоге оба нихрена не добились и сдохли ни за хер собачий, как сказал бы Ломтев.

— Понимаешь, Гейнц, этому миру нужна твердая рука. Всегда была нужна, вот взять моего отца, — продолжил Райан, нарезая стейк и не глядя на парня, — занял место Рейхсмаршала после самого… Гитлера!

Эти слова он дополнил многозначительным взглядом в потолок.

— Понимаешь? Человек почти всю свою жизнь посвятил тому, чтобы наша страна процветала. Он мир захватил! Город за городом, улицу за улицей, если говорить про СССР. И ради чего? Чтобы его преемник позволил зародиться и развиваться оппозиции? Я ему подавал идеи, подсказки, пытался направить, но он меня не слушал, и в итоге мы чуть не потеряли Австралию, когда люди прямо на улицах наших солдат резать начали. Они взяли в плен глав всех городов, заставили их стоя на коленях говорить, что Австралия независима от режима. Требовали прилёта Рейхсмаршала, чтобы задокументировал, подтвердил, и знаешь что? Он собрался сделать это. Хотел уже пойти на эту низость, сделать плевок в лицо родине. Но он не успел. Я заставил армию нанести ядерный удар.

Шнайдер, пожевав губами, утер их салфеткой и сделал еще небольшой глоток вина.

— Да, отношения с отцом потом ухудшились, но я не позволил посрамить честь режима, лицо всего мира. Зато все потом притихли, уже не зубоскалили так открыто. Я знал, что папа даст слабину, и аккуратно подтолкнул его в нужном направлении. Изучение, боксы, изоляция Шёпота. И в восемьдесят пятом, когда особенно усердно вырывался Советский Союз, мы сделали это. Выпустили главное оружие нашего режима. Идеальное, беспощадное. Но, к сожалению, отец в девяностых отстранил меня от дел и сам заинтересовался природой Шёпота, проворачивая какие-то тихие дела с Сурешем, лучшим ученым на тот момент. Понимал, что я его переживу и хотел это как-то предотвратить. А как это лучше всего сделать, если под рукой лаборатория с учеными и такой формой жизни?

— А не проще ли ему было тебя просто застрелить? У вас в семье это нормально, как посмотрю, — хмыкнул Илья, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в затылке.

— Он был слишком мягок для этого. Он не смог меня убить, а я его смог. И знаешь, что самое интересное? Он был прав. Все животные и люди, подверженные облучению аномалией, до сих пор живы. Внутри, конечно, они высохли, но оболочка остается ровно такой, какой была в момент изменения. Мы много разных животных везли со всего мира и делали из них Шёпот, и никто из них даже не изменился. Взять тех же Тасманских дьяволов первого порядка.

— Они живут в среднем восемь лет, — задумчиво буркнул парень, понимая, к чему ведёт Шнайдер.

— Именно. Жаль только, что вся мелкая фауна не выдерживает воздействия аномалии. Птичек-Шёпота я бы находил забавными.

Илья понял, почему среди Шёпота только крупные особи. Что насчет дьяволов, то да, те псины, которых он повстречал тогда в лесах, получается, уже разменяли пятый десяток и всё еще не утратили охотничьих навыков. Вывод из этого следует простой и довольно неприятный. Если Шёпот не убивать специализированным оружием, он бессмертен.

— Знал бы ты, что скоро это всё тебе будет неважно, — парень поднял руку.

Она покрылась полупрозрачной оболочкой, удлинилась, и он растопырил острые когти. Шнайдер, увидев это, улыбнулся уголком губ.  

— А тебе оно надо? — спокойно возразил Шнайдер, примирительно протянув ладонь, — я предлагаю тебе кое-что лучше, раз уж ты выжил. И только тебе, это дорогого стоит, поверь. Сядь подле меня, и этот мир будет наш. Твой и мой. Ты перспективный малый, пусть и появился неизвестно откуда. Я еще спрошу с Вольфганга за это, зачем он протянул в отдел левого человека и заморочился с документами. Но сейчас не до этого.

Райан указал на место напротив себя.

— Учти, я дважды не предлагаю.

Шёпот уже буквально рвался наружу, желая выпустить зазнавшемуся тирану кишки, лоб парня покрылся испариной, дыхание участилось, и он дал свой ответ.

— Пошёл ты, — и сорвался с места, налетев на Шнайдера.

Но через мгновение он не понял, что произошло, когда в грудь прилетел сокрушительный удар, который смёл Илью с места, и он, пролетев через весь зал, впечатался в стену. Из глаз посыпались искры, а когда упал спиной вниз, сверху на него полетели отколовшиеся куски бетона.

Это еще что такое!? Сначала подумал, что неслабо так прилетело, но нет, прилетало в драке с Ломтевым, а здесь натурально вхерачило, мягче не выразить эти ощущения. В глазах плыло, парень сквозь боль начал подниматься, увидел расплывчатый силуэт Шнайдера.

Он неспешно приближался к Илье, закатывая рукава рубашки.

— Неужели ты думал, что пока ты мотался несколько дней, я сидел здесь и просто ждал тебя? Или ты подумал, что у меня только одна лаборатория? Нет, мальчик мой, — мужчина подошел к нему, схватил за грудки и вознес сжатый полупрозрачный кулак, и нанес ненормальной силы удар в челюсть.

Особо не навредил, потому что в момент атаки половина лица покрылась призрачной оболочкой, но больно все равно было. От очередного замаха Илья уклонился, и кулак мужчины пропахал бетон, ничуть не замедлившись. А вот следующий удар он пропустил, затем Шнайдер ударил еще раз и еще, смакуя чужую боль и беспомощность.

— Никакой крови, никаких костей, никакой боли. Только сила, власть и бессмертие. Вот такой правитель нужен этому миру. Этому миру нужен я! А если ты решил мне помешать, — Райан отвел руку, собираясь нанести последний удар, — я тебя раздавлю.

Вместо того чтобы получить самому, парень резко подался вперед и врезал Шнайдеру лоб в лоб, вложил все силы и оттолкнул его от себя, и спустя секунду мужчину заставила попятиться ударная волна, а на полу проявилась новая борозда. Подловил, сбежал.

Но это не мешало ему дико улыбаться. То, к чему однажды стремился его отец, боясь прихода к власти сына, заполучил сам Райан. И это не что иное, как абсолютная, безоговорочная победа.

Почувствовав пульсирующую боль в затылке, мужчина поморщился, направившись к столу, разбитому надвое его первым ударом.

— Тише ты, не догоним. Он не такой, как ты. Не сильнее, но быстрее. Но это неважно, — мужчина подхватил с пола уцелевшую бутылку вина, допил остатки из горла и отбросил ее в сторону.

Тряхнув головой и сбив спесь, вызванную эйфорией, Райан достал телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.

«Да, господин Шнайдер?»

— Ульрих, скажи, как там моё послание. Готово?

«Конечно. Ждём только вашей команды для пуска в эфир»

Он думал, что это займёт больше времени, но раз все произошло настолько стремительно, то и особой даты ждать он не будет.

— Завтра же. И чтобы всем жителям было разослано предупреждение за час. Вопросы?

«По поводу эфира никаких, господин Шнайдер. Однако совет главных ученых негодует по поводу того, что вы убили людей, которые проводили с вами опытные работы» — неуверенно добавил Ульрих.

Райан глянул на тело в белом халате, пожал плечами.

— Ликвидировать весь совет ученых.

В трубке какое-то время висела тишина. Заместитель Шнайдера подумал, что ему послышалось, и решил уточнить.

«Что… простите?»

— Новый приказ лично для тебя. Чтобы в течение завтрашнего дня каждый, кто знает о проводимых экспериментах с Шёпотом, был убит. Мне больше не нужны ученые, Ульрих. Скажи, что из этого ты не понял?

«Всё понял, господин»

— Я очень надеюсь на это. И да, Звезда так же подлежит немедленной ликвидации, и мне не важно, сколько будет погибших бойцов. Ганс и Эмиль чтобы были доставлены мне живыми, — спокойно сказал Райан, сбросив вызов, и пошел к выходу из зала, улыбаясь уголком губ, а по его лицу прошла мелкая рябь, ненадолго смешав его с зловещим ликом полупрозрачного черепа.  

Вот теперь действительно всё будет по-другому…

***

Следующий день для всей планеты стал днём неожиданной вести и пугающего томительного ожидания. Каждому жителю в каждой стране пришло сообщение о грядущем послании Рейхсмаршала. У кого работа, должны прерваться на время обращения, и это касалось абсолютно всех и каждого.

Эфир замолчал, все каналы на телевизорах транслировали красный флаг с четырехконечным крестом, радио на всех частотах шипело в преддверии.

И вскоре все услышали.

Услышал Илья, сидящий перед теликом в чужой квартире, а хозяин лежал неподалеку, но со сломанной шеей.

Услышал Вольфганг, сидя в подпольном баре Звезды, выпивая одну рюмку водки за другой, и раздавленный не только предательством со стороны Шнайдера, но еще и тем, что дочка больше не выходила на связь. И где она сейчас? Никто не знает. Сидел он не один, а рядом с угрюмым, лысым крупным мужиком, но с густой бородой. Мясник решил приехать лично, получив сообщение от Шульца, Портной всё еще задерживался, и покидать бар опасно, поскольку патрули не иначе, как с цепи сорвались. Начали стрелять Звездинцев прямо среди белого дня и без разбирательств.

Услышала Кристина, сидящая рядом с отцом на старой квартире, куда пришлось вернуться после инцидента на адресе Ильи.

Услышала и Ника, сидящая в камере карцере на холодном полу, вжавшись в угол в одной футболке и трусах. Она дрожала от холода, подтянув к себе колени. С повязкой на ноге, избитая, но даже она слышала через динамик в камере голос покойного Юрия Левитана, ломающий стойкость самого крепкого духа:

Внимание всем! Говорит Германия от имени Рейхсмаршала всей планеты Райана Шнайдера. Вы все ждали моего обращения, и вот я здесь. Для начала хочу, чтобы вы вспомнили.

Я пробыл у власти почти тридцать лет, мой отец Ульд Шнайдер почти столько же. Вы можете подумать, что ничего не изменилось с восемьдесят пятого года. Но нет, перемены уже грядут, и скоро вы их все заметите.

Как бы прискорбно это не звучало, но Шёпот не уйдёт с ваших улиц, это невозможно, но это не значит, что вы так и будете прятаться по ночам. Скоро я это исправлю, и у вас будет больше свободы в темноте. К тому же вскоре всё общество «Звезда» будет уничтожено, и ваши страхи перед этими людьми исчезнут, потому что я отдал приказ всех их казнить.

Отныне каждый должен знать, власть принадлежит лишь Германии, и больше никому. И если вы увидите на улице самозванца, у которого будет повязка с восьмиконечным крестом, можете не дожидаться приезда полиции, а действовать. За убийство членов общества «Звезда» отныне каждому гражданину будет выплачиваться двести рублей. Уголовное преследование за подобное деяние исключено.

Однако вы всегда должны помнить одно! Вы обязаны подчиняться власти Германии, лично мне, и в ваших сердцах никогда не должно быть места сомнениям в принимаемых мной решениях. Ибо Шёпот, бродящий по ночным улицам, это исключительно ваша вина, это живое воплощение вашего неповиновения власти Германии! Всегда помните это, и пусть мысль обо мне, о вашем единственном правителе греет вам душу и уберегает от дурных умыслов. Подчинитесь, и возможно, однажды я сделаю так, чтобы Шёпот ушёл с ваших улиц.

Я всё это делаю для вас, я хочу видеть свою покорную и верную паству, потому что отныне я не просто Рейхсмаршал. Я. Есть. Бог.

Единственно возможный как сейчас, так и всегда. Кто хочет лично узреть это, я вскоре прибуду в Москву. Все будут оповещены. Кто не сможет присутствовать на моём явлении, будут обязаны узреть через средства массовой информации. Неповиновение карается смертью.

Примите Германию в свои сердца, и Германия примет вас. А кто этого не сделает, тот против Германии, а значит против меня. Кто против меня, тот против Бога. Кто против Бога – тот будет уничтожен.

Да здравствует Германия!

Да здравствует Райан Шнайдер!

Да здравствует Третий Порядок!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ БОГ!

С трудом дослушав до конца, Илья всё же дал волю эмоциям, не выдержав этой насмешки нацистского режима, толкать столь грязную самодовольную речь голосом победы, каким его считают в нормальном мире. Вскочив с места, он вознёс руку и сверху вдарил по ящику так, что его рука еще и проломила тумбочку, на которой тот стоял. Пытаясь выровнять тяжелое дыхание, он смотрел на предплечье, и там, не пуская ни капли крови, кожа переливалась полупрозрачной оболочкой, вытесняя осколки толстого стекла.

— За это тебе сука придётся еще побороться, — выплюнул Илья, разминая пальцы с бритвенно-острыми когтями и думая, что очень зря Шнайдер выбрал для последнего эксперимента с Третьим Порядком именно его.

UDP: Вот и финал. Да, как вы уже поняли из последней главы, это не конец истории. Будет вторая книга, но когда именно начну писать, пока сказать не могу. Спасибо за внимание к истории, буду благодарен вашим мнениям и поддержке, какую пожелаете предоставить :)

Нет, он не будет так же наивен, как и полгода назад, розыгрышей здесь не бывает. В этом мире с юмором всё плохо. В памяти всплыл образ Шнайдера и его голос. Захотелось ему шею свернуть, конечно, но в первую очередь волновали два вопроса – почему он его не пристрелил прямо там, в ресторанном зале? И что сделал в итоге?

Нет, такое обдумывать надо в спокойной обстановке. Дома, ну или в Горьком как минимум. Но все же один момент не оставил его равнодушным, и он позвал девушку из персонала, а когда она подошла, вежливо попросил.

— Можно ваш телефон на минутку?

Та поджала губы и неуверенно помотала головой. А, ну да, если без повязки, можно и отказать.

— Ладно, можете тогда достать калькулятор и просто посчитать то, что попрошу?

А вот на это девушка уже согласилась и достала смартфон. Перед отлетом он смотрел примерное расстояние от Москвы до Таиланда, но не знал, сколько от Тая до Свердловска, поэтому сказал навскидку.

— Пять пятьсот разделить на шесть.

Она выполнила действие, показав парню результат, и он в эту же секунду переменился в лице, ответив бесцветным голосом.

— Спасибо.

Девушка ушла, а за размышлениями, что же это на самом деле было, Илья не заметил, как угомонил всю пиццу, она оказалась очень, даже слишком вкусной, хотя купил такую же, какую тогда взял Серёга. Еще тогда приметил и потом не раз покупал, но сейчас это был просто кулинарный шедевр, а не пицца. Задумался на секунду еще в дорогу купить, но нет, не время.  

Дохлебав последний стакан чая, парень покинул пиццерию, понимая, что путь сейчас может быть только один, на вокзал, но сначала надо зайти и купить сигарет.

***

Потратив несколько часов, всеми правдами и неправдами Илья таки достиг своей цели. По пути один раз чуть не разминулся со Звездинцами, а в следующий раз с патрулями. Не хотелось проверять, есть ли у кого-нибудь из них какая ориентировка, поэтому просто прятался.

Обшарпанный вокзал встретил его духотой, неприветливостью и апатичными сотрудниками со скучающими лицами. Впрочем, в Горьком всё точно так же. Он подошел к кассе, там стояло три человека. Хотелось, конечно, козырнуть ксивой, влезть первым и получить то, что нужно, да вот беда, ксивы нет, а лезть без неё, значит привлекать ненужное внимание, поэтому полчаса смиренно ждал свою очередь.

— Здравствуйте, а можно билет до ближайшего поезда на Горький?

— Документы, — спокойно потребовала женщина.

Скривившись и про себя выругавшись, парень похлопал себя по карманам, наигранно охнув.

— Кажется, я их дома забыл. А подскажите, пожалуйста, во сколько ближайший поезд?

Кассирша цокнула, закатила глаза и с десяток секунд щелкала по клавишам.

— В двенадцать десять отправление, через полчаса, поезд уже на стоянке.

— Тогда я успею, спасибо, — улыбнулся парень и тактично удалился, последовав напрямую к перрону.

Найдя купейный вагон, подошел к скучающей проводнице, красиво присел на уши и поинтересовался, есть ли свободное купе до Горького. Девушка сначала мялась, что-то про билет втирала, что нельзя, а потом, когда Илья протянул ей двести рублей, она вдруг передумала и вошла в положение. И билет не нужен, да и купе свободное есть, куда она его проводила лично.

Что здесь, что в его родном мире люди не меняются, как ни крути. Если можно обойти систему, любой человек это сделает, лишь бы был учтен его личный интерес.

Весь день в пути Илья ничего не делал. Только думал, думал и еще раз думал, изредка прерываясь на перекуры. Раздавил один бич пакет, похожий на доширак, но не из-за голода, тот почему-то так и не спешил беспокоить, и он не хотел думать о причинах. Заодно попросил у проводницы телефон за небольшую доплату, хотел сделать несколько звонков. Однако ни Кристина, ни Вольфганг, ни Ника не взяли трубку. Не абонент, единственный вердикт, и это очень сильно напрягало.  

Но вариантов не оставалось, придется ждать, поэтому Илья снова завалился в свое купе. В целом-то все было нормально, голова прошла, он даже немного взбодрился, но ближе к ночи, когда темнело, снова напала хандра. Он валялся на нижней полке и смотрел в потолок, на светильник. В глазах начинало плыть, в ушах нарастал гул, замутило, а свет начал раздражать, если не бесить.

Встав на ноги, которые внезапно стали ватными и почти не ощущались, он вышел из купе и направился к проводнице, откровенно не понимая, что происходит. Шатало из стороны в сторону, в затылке усиливалась пульсирующая боль.

Он едва ли не завалился в купе проводника, и девушка, увидев его, вскочила и обеспокоенно поинтересовалась.

— Вам плохо? Что-то нужно?

Судя по его плывущему взгляду и взмокшему лбу она догадывалась, что у парня вероятно передоз чем-то тяжелым, и в связи с этим вызывать мед. помощь к станции очень не хотела. Ей же и влетит за безбилетника.

Илья, слыша ее голос приглушенно и сквозь писк в голове проморгался и пробормотал.

— Норм все. Анальгин или от башки че нибудь дай, и воды, — он достал из кармана несколько сотен, в дурмане не заметил, как все выронил, но одну протянул девушке.

Она порылась в аптечке, достала сразу пару матрасов анальгина и протянула Илье вместе с полулитровой бутылкой воды. Молча все взяв, он развернулся и чуть не свалился, когда поезд качнуло, и побрел в сторону своего купе.

Проводница выглянула, замечая, что он еле идёт и бьется то о стенки вагона или стекла, или же о двери чужих купе. Увидев, что он прошел в своё купе, девушка присела на корточки и собрала деньги, которые он выронил, украдкой осмотрелась и вернулась к себе.

***

— Сука, да че ж так штормит-то… — обессиленно пробубнил Илья, запивая последнюю таблетку анальгина остатками воды.

Легче не стало, ничего не помогло. В глазах так и плыло, в ушах стоял непрекращающийся писк. Лег на полку, вспоминая это подобие доширака, съеденное днём. Отравился что ли? Тогда уголь надо было просить, а не анальгин.

В голове роились разные неприятные мысли. Умер еще там, при съезде в Ложкари, а продолжение операции, это агония умирающего мозга. Или он до сих пор в коматозном трипе в террариуме. А может, вообще спит. Да, поезд подъезжает к Балезино, а он преспокойно себе дрыхнет, обнимая Нику. Или он у себя дома.

Именно, в нормальном мире, и не существует никакой Бульзовской, Шёпота, альтернативной реальности, где в войне победила Германия, а это все просто один кошмарный сон, посланный совестью за то, как он поступил с Юлей. Вот сейчас он проснется, соберется, прыгнет в свой мустанг и поедет на учебу…

Илья успел лишь моргнуть, как стук колес сменился тишиной, только писк еще где-то на периферии слышался, причем визуально картинка для него не менялась, он как втыкал в потолок, так и продолжал втыкать.

Снаружи, на вокзале слышались голоса. Много голосов.

— Мужчина, у вас билет на другое число! Я не могу вас пустить!

— А седьмой вагон это к хвосту или к голове?

Всю эту какофонию разбавили щелчки клавиш и голос какого-то старика.

— Мне бы, внучка, в Глазов билетик, когда ближайший? Да чтоб не по темноте приехать?

Его и так уже коробило, но он вздрогнул, когда распахнулась дверь в его купе, и он вперил туманный взгляд в фигуру снаружи.

— Че?

— У-у-у… понятно, — хмыкнул пэпс, шагнув в купе, — вставай. Ты че, обдолбанный?

— Слышь, не трогай, — Илья помотал головой и продрог, внезапно почувствовав озноб, — отвали. Не лезь. Я спать хочу! Нельзя… нельзя спать!

Тело парня напряглось струной, с него уже сошло семь потов, даже футболка местами промокла, чего уж говорить про лицо, усеянное испариной.

Услышав обращение к себе, фриц озверел, склонился над парнем, схватил за грудки и стащил с полки обмякшее тело.

— Это ты кому слышь сказал!? — выпалил он, врезав Илье между глаз.

Затем еще раз и еще. Он продолжал избивать пассажира, одаривая ссадинами и рассечениями. Заметил на столе вилку, схватил ее и замахнулся, но рука коматозного пассажира вдруг взметнулась, перехватив запястье пэпса. Глаза распахнулись, но зрачки и радужки буквально растаяли, оставив после себя сплошные бельма, и капитан вскочил на ноги, врезав фрицу в грудь, и с влажным треском неожиданно пробил ее насквозь.

Мужчина рвано вдохнул и захрипел, выронил вилку, а Илья спокойно разглядывал собственную руку с той стороны туши пэпса. Кожу начала сменять полупрозрачная оболочка, конечность удлинилась, и он играючи подвигал бритвенно-острыми когтями.

***

Поскольку в Кирове посадки в купейный вагон не предвиделось, проводница не выходила, наблюдая за тем, как патрульный решит вопрос с неадекватным пассажиром. Предварительно дала ему сто рублей, чтобы неофициально и без шума. Он там что-то хмыкнул и вошел в купе, потом крики, избиение, и от каждого удара девушка вздрагивала. Хотела было поинтересоваться, зачем бить невменяемого, но это не её дело.

Проводницу насторожил влажный хруст и хрип мужчины, а спустя несколько секунд пэпс вылетел из купе, врезавшись в стену и свалившись на пол с продырявленной грудью. Девушка вскрикнула, зажав рот ладонью, и в этот момент из купе показалась полупрозрачная рука, уцепившаяся когтями за стену, а следом призрачная физиономия в виде черепа, увидев которую, проводница развернулась и собралась бежать, но она не успела сделать и рывка. Шёпот буквально появился за ней, схватил за голову и впечатал ее в стекло, разбрызгав вокруг кровь, крошево костей и серое вещество.

На вокзале, тем временем открылась следующая картина. Замечающие это явление люди застывали в недоумении, наблюдая, как из вагона, пригибая голову и то исчезая, то проявляясь, выбирается крепкая, высокая, под три метра полупрозрачная фигура.

Патрульные со всего вокзала медленно стекались к центру событий, слыша осторожные перешептывания, и удивление было очень даже к месту, ведь странная фигура, вытянувшись во весь свой исполинский рост, никак не реагировала на свет прожекторов, освещающих перрон.

— Это что еще такое, товарищ лейтенант? — с опаской обратился к напарнику патрульный.

— Да если бы я знал. Одно пока ясно, эта мерзость не боится света, — неуверенно и неохотно констатировал лейтенант, прицелившись в неподвижное нечто, и решил обратиться к нему, — эй! Ты кто такой?

Увидев, что на него направили ствол, другой патрульный сделал то же самое, только еще и нажал спуск. Пуля просвистала сквозь него, угодив в стекло вагона, а Шёпот от резкого звука будто включился, мгновенно повернулся к источнику шума, расставил руки в стороны и со страшным рёвом сорвался с места.

***

Если Илья перестал понимать, что происходит в его жизни еще по прилёте в Таиланд, то сейчас понимание в принципе аннигилировалось как термин. Он снова провалился в темноту, когда в его купе кто-то зашел, кажется, это был пэпс. Но сейчас все было по-другому. Обрывки картин случайным образом вплетались в сознание. Сначала проскочило смазанное вокруг пространство, преодолеваемое с такой скоростью, что он даже не улавливал изменения вокруг.

Потом тишина, комната в ночи, вскочившие с кровати люди, женщина в атласной сорочке и мужик в семейниках и майке. Их перепуганные взгляды, направленные точно на него, и все это разбавляло его тяжелое хриплое дыхание. Далее рывок мужика к выключателю, а за ним его собственный рывок, но с таким рёвом, что даже его мустанг бы позавидовал. Но все это вмиг оборвалось, и он смутно видел вокзальную площадь, режущий глаза свет от прожекторов, особо заметный в отличие множества фигур, разглядывающих его со страхом и любопытством.

Следом выстрел, и от этого грохота штиль в сознании сменился кровавой лавиной, взбесившей его быстрее, чем пролетела пуля. Снова рёв, рывок… и тишина, которая постепенно разбавлялась стрекотом сверчков, тошнота, пульсирующая боль в затылке и желание сдохнуть. Но он всё-таки пришел в себя, сразу закашлялся и с трудом поднялся на ватных ногах, и не сдержался от крепкого словца в адрес Шнайдера, будь он трижды проклят.

— Гондон ты сморщенный, че ты со мной сделал!?

Осмотрелся, обнаружив себя неподалеку от пустующего шоссе у лесополосы. Вышел на дорогу, покрутил головой по сторонам и приметил вдалеке редкие огни от горящего света в высотках. Значит, он недалеко от города. Какого города? Вопрос нынче актуальный.

Глянул вниз и уже разозлился от вида подранной окровавленной футболки и брюк, недавно ведь только переоделся!

Одно осознание мгновенно прострелило с головы до пят, заставив продрогнуть и насторожиться. Ночь, улица, но только без фонаря и аптеки. А напомнил ему об этом нарастающий в голове шёпот. Снова огляделся и заметил, как буквально из дороги выросло несколько полупрозрачных человеческих фигур с удлинёнными руками, а из леса, загребая такими же громадными лапами, в его сторону двигался крупный такой медведь. Так, а вот это уже не хорошо, очень нехорошо, у него даже чертового фонарика нет!

— Т-так… ребята, давайте остынем и не будем делать глупостей, — он медленно попятился, примирительно протянув ладонь.

В дипломатию он, конечно, не может, но а что еще сказать в такой ситуации, да и есть ли смысл вообще говорить? Он, конечно, из разных ситуаций выпутывался, но в подобной попросту не довелось оказаться. Тут банально даже укрыться негде!

Одна из человеческих фигур внезапно сорвалась в его сторону с прытью взбешенной рыси, он хотел рефлекторно отвернуться и закрыться руками, но тело повело себя иначе. Илья сжал пальцы, вскинул руку и встретил угрозу прямо на лету. Кулак не прошел мимо, а с жутким треском разнёс полупрозрачную голову, и парень не заметил, как шарахнулся в сторону, пропуская по инерции летящее тело.

— Ух ты ж блять! — вскрикнул капитан, осмотрел свой кулак и перевел взгляд на распластавшийся по дороге Шёпот.

Удлинённые руки несколько раз дернулись, и существо больше не подавало признаков жизни. А вот это уже очень интересно…

Затем он заметил, что медведь замер, как и оставшиеся человеческие фигуры, но за ними парень увидел кое-что действительно пугающее. То появляясь, то исчезая, по асфальту бил копытом здоровенный такой бык, метра четыре в высоту, косолапый в плане размера ему и в подметки не годится.

Он пусть и неохотно, но начал понимать и принимать то, что с ним сделал Шнайдер. Да, скорее всего нацистский упырь не хотел, чтобы Илья выжил, но против фактов не попрёшь.

Капитан с опаской косился на быка, и вот его таранить уже что-то не особо хотелось.

— Слышишь, — обратился он… к кому? Да хрен его знает, может, это и поможет, — давай фишку эту снова проворачивать, нам в город надо!

Услышав писк, вытеснивший шёпот из разума, Илья почувствовал, как бросило в жар, а головная боль усилилась многократно. Но это не помешало ему ухмыльнуться…

Человеческие фигуры стояли неподвижно, бык вот-вот готовился сорваться на добычу, но что-то произошло. Нечто такое, что почувствовал Шёпот. Руки парня преобразились, стали полупрозрачными и удлиненными, и когда те же метаморфозы затронули его лицо, обратив черепом, он рванул с места так, что пропахал под собой борозду в асфальте. Двуногих ударной волной выбросило с дороги, а быка просто порвало, разметав его ошмётки на несколько десятков метров…

***

Адаптация… так Илья нарёк эти мучительные дни, когда его отпускало только в дневное время, а по темноте вновь начинало штормить, и при пробуждении он обнаруживал себя хрен знает где и с руками по локоть в крови.

Но на облегчение это почти стабилизировалось, если можно так выразиться, но он от чего-то понимал, что это ненадолго. Что бы ни произошло в том боксе, он догадывался, куда на самом деле делся выпущенный к нему Шёпот. Конечно, он рвался наружу, очень старательно рвался, но окреп за это время не только он, но и Илья.

А вот в Горьком его ждала череда неприятных событий. Входная дверь в его жилье была опечатана Грос, к ней же и к рамке приварены дужки, а на них серьезный амбарный замок.  Он смог залезть в свою квартиру через крышу, благо последний этаж, да и лоджия не застеклена. Пришлось выбить балконную дверь, куда деваться. Попав внутрь, он не узнал своё жилище. Всё было разгромлено и перевернуто вверх дном. Телефона не нашел, деньги пропали, Кристины тоже нигде не наблюдалось.

Выделил немного времени, чтобы посетить кафе, где она с отцом работала, но то оказалось закрыто по техническим причинам, так гласила вывеска. Он только на одно надеялся, что пока в его квартире проходил варварский обыск, девушки тут не было. И надо же, он в свое время не додумался узнать адрес, где она раньше жила!

Электричество обрубили, но ладно хоть вода осталась, и вещи его почти не трогали, получилось помыться и переодеться. Хотел еще найти Вольфганга, но в отдел соваться не решался по одной понятной причине, он там уже вряд ли работает, судя по развешенным на каждом углу фотороботам с его рожей, а также Шульца. Якобы разыскиваются два вооруженных и опасных оппозиционера, за информацию о местонахождении денежное вознаграждение. И что интересно, за поимку и выдачу Вольфганга была объявлена награда двадцать тысяч рублей, но под карточкой Ильи никакой суммы не указали и, кажется, он догадывался, почему.

Но еще капитан… да хотя какой он уже капитан? Тем не менее он натурально не понял, в чем прикол и почему разыскивается генерал-майор. Еще очень во многом предстояло разобраться, но приоритеты резко изменились, когда в его жизни произошло одно очень интересное событие…

(От автора: это предпоследняя глава. Спасибо за внимание к книге, и если обнаружите какие-нибудь ляпы, прошу сильно помидорами не кидать, эти главы всё еще на вычитке, а дописывались с замыленным взглядом. Вот парочка картинок с событий в церкви)

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta

Она приложила ключ к считывателю двери, домофон пиликнул, и Кристина прошла внутрь, миновала участок с почтовыми ящиками, и только нажав кнопку вызова лифта поняла, что дверь за ней сразу не закрылась, и это подтвердили приближающиеся шаги.

Девушка повернулась, увидев приближающуюся троицу. Двух патрульных, а между ними до боли знакомая особа брюнетка. Кажется, ее она вчера видела в кафе, она так и не съела свой обед и ушла. Сейчас она осматривала Кристину надменным, озлобленным взглядом.

— Кристина, значит? А где Илюша?

Двери лифта открылись, но девушка понимала, что даже если заскочит, двери не успеют закрыться.

— Ч-что вам нужно?

— Сейчас объясню, — Ника кивнула патрулям и сделала пару шагов назад.

Парни тут же налетели, и на хрупкую девушку обрушился шквал ударов, почти мгновенно сваливший её на пол, а дальше пэпсы принялись работать ногами, забивая скулящую от боли Кристину.

Ника смотрела за этим с холодным безразличием, игнорируя вибрацию в кармане джинсов. Папа звонил уже невесть сколько раз. Потерял, понятное дело, ведь она сказала, что просто выйдет в магазин, а сама встретилась с патрулями, с коими договорилась еще днем ранее.

— Хватит, — отрезала Ника, скрестив руки на груди.

Парни отпрянули, и она подошла к избитой задыхающейся девушке, присела на корточки, оценила увечья. Рассечения есть, кровь из носа идет. Она взяла ее за спутанные испачканные волосы, приподняла ей голову.

— В общем слушай меня сюда, — начала Вероника и на секунду осеклась, вновь почувствовав вибрацию в кармане, — Илья мой. И если я узнаю, что ты с ним продолжаешь встречаться, они тебя убьют. Поняла?

— Д…да, поняла! Поняла, не надо больше, пожалуйста! — всхлипывая, взмолилась Кристина.

— Это было первое и последнее предупреждение, — Ника небрежно отпихнула ослабшую Кристину и поднялась, направившись на выход из подъезда, а за ней и двое патрульных, которым она на улице вручила по пятьсот рублей, — чтобы никому ни слова, что я вас об этом попросила!

— Так точно, госпожа Шульц, — отшутился пэпс, принимая деньги.

Получив по одной четвертой от зарплаты, они довольные двинулись по улице, а за ними пошла девушка, достав телефон. Она увидела сорок семь пропущенных вызовов от папы и напряглась, понимая, какой разнос ее ждет дома. Но это того стоило. Указала официантке ее место, чтобы больше не думала распускать руки на того, кто принадлежит ей, Нике. У одного из патрульных зазвонил телефон, он достал его из кармана пальто и принял вызов.

Девушка перепугалась, ведь это мог звонить её отец, хотела уже подорваться к парню, как ее собственный смартфон завибрировал, и на экране она увидела входящий от папы. Неуверенно приняла вызов, прижав трубку к уху.

— Пап, прекрати мне назва…

«Ника! Где бы ты ни была, быстро найди любое укрытие у Звезды, скажи, что Вольфганг попросил и будет должен! Домой не иди, на меня уже попытались напасть! Свои же!!! Слышишь меня!? Вероника!?»

У девушки внутри все похолодело, когда разговаривающий по телефону патрульный остановился и обернулся. Она крутанулась на сто восемьдесят и сорвалась на бег, но через несколько секунд прогремел выстрел, и Вероника вскрикнула, с простреленной ногой повалившись лицом в асфальт.

Пэпсы подошли к ней, стрелок присел на корточки и перевернул ревущую от боли девушку на спину, врезав ей между глаз, чем моментально лишил сознания.  

— А нахера ты ее гасишь-то? — не понял напарник.

— Надо так, значит. Приказ от Шнайдера пришел, взять генерал-майора, а всех, с кем у Гейнца терки были, завалить. За каждую голову Шнайдер по десятке отваливает. Но за эту живую цыпу, как и за её папашу двадцатку платит. Вот и считай джек-пот сорвали, — парень выпрямился, глянул на подъездную дверь, — жди тут, пойду ту тёлку потушу, глядишь, еще десяточку поднимем.

Фриц попал в подъезд, но ничего кроме алых капель на полу не увидел. Вызвал один из лифтов и поочередно проверял все этажи с первого по двенадцатый. Но везде все было чисто. Закрытые тамбуры, ни капли крови. Спустившись обратно и выйдя к напарнику, он недовольно пробормотал.

— Не нашел нихера. Где эта тёлка живет-то? Шульц нам не сказала.

— И не скажет, — буркнул напарник, указав на девушку, — хотя можешь у нее спросить. Она-то ведь наверняка знает, куда та баба шла!

Пэпс присел на корточки, дал Нике несколько пощечин, но она так и не пришла в себя.

— Ну ты еще раз втащи ей, — подсказал напарник.

— Да че ты вот это сразу начинаешь? Ну косякнул немного, че теперь. Ладно, хватай её, успеем до больнички подкинуть.

Второй пэпс подхватил Веронику, взвалил себе на плечо, а стрелок достал смартфон, набрал номер и приложил трубку к уху, а пока шли длинные гудки, обратился к коллеге.

— Не кисни, пятачок тебе отстегну. Да и вообще Шнайдер сказал, что щас вообще все по-другому в мире будет.

***

Оставив лабораторию на произвол ученых, Райан вернулся в ресторанный зал, сел на свое место и спокойно продолжил трапезу. На мужчину изредка косились патрульные, стоящие у дверей, откуда привели Илью, но Шнайдера это не волновало. Даже когда послышались приглушенные крики, и пэпсы хотели ломануться, он их остановил поднятой ладонью.

— Не нужно. Все под контролем.

Других вариантов не оставалось, бойцы остались на местах. Шнайдер аккуратным движением отрезал кусочек стейка, насадил на вилку и отправил в рот, а когда взял фужер и отхлебнул вина, сзади прогремело. Один из пэпсов все же сорвался с места, и в эту же секунду мимо Райана будто пронесся ураган, пропахав борозду в полу по всему залу, а самого мужчину, как и стол со стульями опрокинуло ударной волной. Двери вынесло, второго бойца отшвырнуло на метр минимум, а того, который ослушался и сделал неверный шаг, будто разорвало изнутри, а точнее распылило. Кровь и костяное крошево с ошметками органов и лоскутами формы разлетелись по всему залу.

Шнайдер поднялся на ноги, размяв ушибленное плечо, и спокойно направился в стальную кишку. Он вошел в лабораторию, минуя кровавые лужи вокруг распаханного пола, которые остались от приставленных бойцов. Видимо тоже под горячую руку попали.

От бокса не осталось ровно ничего, попросту разнесло, гамма-излучатель был оплавлен. Шнайдер услышал натужные хрипы и прошел мимо стола, увидев отброшенных взрывом лаборантов, но их тела были испещрены осколками стекла, как и лица. Они уже ничего не могли сказать, доживая последние минуты.

В помещение вошли два других лаборанта вместе с патрульными.

— Что скажете?

Мужчины проверили показания с компьютеров, зафиксировали значения, и один из них обратился к Райану.

— Это… успех. Но где же испытуемый?

Главнокомандующий вспомнил этот ураганный порыв, сбивший снесший его с места, и спокойно ответил.

— Неважно. Готовьтесь, — отрезал Шнайдер, и лаборанты поспешили удалиться, а Райан достал телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.

«Да?»

— Распространи новый приказ и как можно быстрее. Всех, кто связан с капитаном Грос, который Илья Гейнц, немедленно ликвидировать, как и всех, кто знал об операции «Крах Айати». За голову каждого даю десять тысяч рублей. Вольфганг Шульц и его дочь нужны мне живыми. Сейчас все будет по-другому.

«Понял, сделаем»

Шнайдер завершил вызов, направившись на выход из лаборатории.

***

Илья не понял, что вообще произошло и как это произошло. Сначала его выворачивало, он сблёвывал кровь и собственные кишки в боксе, пока рядом Шёпот сбивал кулаки об стекло. Потом вспышка… и темнота.

Он думал, что сдох, оно и логично – такое пережить. Но о жизни напомнила усиливающаяся головная боль, а так же ощущение щекой холодного древесного пола.

Парень с трудом продрал глаза, поморщился от боли и рывком перевернулся на спину, уставившись в расплывающийся перед глазами потолок с одиноко висящей лампочкой на двух проводках, и ее неприятный свет начинал раздражать, поэтому он прикрыл веки, ожидая, когда хоть немного отпустит.

Повалялся еще минут двадцать и смог подняться, но голова все равно кружилась, и страшно пульсировало в затылке, он словно надрался как в молодости со всеми вытекающими на утро.

Осмотрев себя, он ужаснулся. Серая рубашка спереди насквозь пропитана кровью, как и штаны. Руки так же измазаны. Вот только чья это кровь? Нет, в таком виде на улицу выходить не желательно, надо бы хоть душ принять и сменить шмотки.

Он находился в небольшой продолговатой коморке, сначала показалось, что в сарае, если судить по полкам с разным инструментом и какими-то мешками в дальней части, но нет. Покинув это помещение, он вышел в вполне себе приличный дом с неплохой отделкой, даже коттедж. Илья, осмотревшись, подал голос, правда вышел громкий хрип.

— Хозяева? Хозяева-а-а!

Сколько бы он ни звал, шатаясь по дому, никто не отвечал, пока Илья не приметил лестницу и поднялся на второй этаж. Там он и нашел хозяев. Точнее то, что от них осталось. В комнате царил страшный погром, и наносило тяжелым металлическим смрадом. Вся мебель изломана, кровать разодрана, повсюду виднелись борозды от когтей. На простынях, вывороченных подушках, кровати, полу, стенах и даже на потолке.

Судя по одному телу, буквально разобранному на запчасти, но с остатками семейников и майки, а также по второму, обезглавленному, с вырванными руками и переломанными, топорщащимися в разные стороны ногами, но в атласной ночнушке, здесь жила супружеская пара. Парню на секунду показалось, что тут или зверствовал тайфун, или огромная ожившая мясорубка, которая сначала сожрала здесь все и всех, а потом миксом из интерьера, конечностей и органов щедро заблевала комнату.

Илья долго не смог находится здесь, тошнота подступила почти мгновенно, и он вылетел из комнаты. Надо будет вызвать сюда наряд, да было бы чем. Телефон дома, ствол там же, да вообще всё там.

Парень про себя посочувствовал супружеской чете, это же надо так. Жили неплохо, но видать забылись и что-то не поделили, а Шёпот на шум слетается как мухи на говно.

Жаль их, но делать нечего, двигаться надо и как-то избавиться от головной боли. Он прошел на кухню, там нарыл аптечку и налил стакан воды, сожрав сразу же полматраса анальгина. Воспользовался душем, а когда вытирался, кое-что обнаружил. Точнее наоборот, будто чего-то не хватало. Он снял пропитанную кровью повязку с плеча и не поверил своим глазам. Раны от пули будто и не было никогда, почти чистая кожа, лишь небольшой рубец.

Стараясь не придавать этому значения, Илья снова прошел на второй этаж, порылся в гардеробе и нашел себе по размеру брюки и футболку, а старые вещи закидал в пакет. Некрасиво, конечно, но он обратил внимание на валяющуюся недалеко от кровати женскую сумочку, порылся в ней, добыв восемь сторублевых купюр. На всякий случай, да и хозяевам эти деньги вряд ли понадобятся.

У него, конечно, и так мозги набекрень после произошедшего, но глядя на деньги, он завис и тупо стоял, хлопая глазами. То, что он оказался хрен пойми где и непонятно из-за чего, это понятно. А вот то, что он держал в руке российские рубли, это уже не совсем понятно. Точнее совсем непонятно!

Россия? Он же был в Таиланде, сначала ехал на поезде в Москву, потом летел часов девять на самолёте. Как это возможно? А самое главное – в голове полный провал после вспышки.

Но стоя и разглядывая деньги не узнаешь, где ты и как ты, поэтому пришлось идти.

Топая к выходу из дома, парень про себя даже усмехнулся. У самого заначка в двадцать тысяч, плюс почти семьдесят упало за командировку, а он восемь сраных соток у покойников стащил.

Он вышел на улицу, осмотрелся. Оказалось, что это частный сектор с несколькими коттеджами, правда, это все еще не говорило ровным счетом ни о чем, чего не скажешь о названии улицы на русском языке.

Значит всё-таки Россия, и что делать с этим фактом, капитан пока не знал.

Солнце только поднималось, значит часов семь утра или чуток больше. Людей нет, места не то, чтобы знакомые, поэтому пришлось побродить в поисках цивилизации, заодно нашел мусорку и скинул пакет с формой.

А вот и жизнь появилась. Илья увидел идущую навстречу женщину.

— Извините, а не подскажете… — он снова завис.

А что спрашивать-то? И пока он думал, женщина покосилась на него и пошла дальше.

— Какой это город? — вдогонку бросил парень, но та видимо даже не подумала тормозить, и он добавил уже тише, скривив губы, — ну и хрен с тобой.

Он бы и дальше продолжал стращать народ, но быстрее людей ему на глаза попалась пиццерия, а мысленно Илья уже окунулся в тот самый день, когда вышел в этот мир с Серёгой. И сейчас он нихрена не понимал ровно так же, как и тогда.

Ай, а чего терять? К тому же захотелось съесть чего-нибудь такого, пусть желудок особо и не просил. Зашел внутрь, сделал заказ на целую пиццу и пару стаканов чая. Вот и денежки пригодились.

Он с удовольствием набросился на свежеприготовленный деликатес, забыв обо всём и не обращая внимания на бубнящее фоном радио, но громкость вдруг увеличилась, и четко на всю забегаловку было объявлено.

— В Свердловске восемь часов утра!

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta

UPD: завтра проды не будет. Идёт работа над озвучкой, перед ней имеющиеся главы тщательно вычитываются, всё по несколько раз перепроверяется.

— В… в смысле Шёпот с человеком? — не понял Илья.

— Именно. Шёпот-человек с живым человеком, получается Шёпот второго порядка, искусственно выведенный монстр, способный даже охотиться. Но недавно Райан потребовал от меня то, чего я точно не буду делать, иначе нам всем конец.

— Чего он потребовал? Да и как ты собрался истребить весь Шёпот? Мы же в маленькой церкви!

— Это вы так думаете. Это не маленькая церковь, это Меч Господа. И ударит он вот этим, — Айати указал на колбу, — там нано-крупицы свинца, гигроскопичная соль и гидрид кремния в идеальных пропорциях. Свинец сам по себе тяжелый, но остальные компоненты сделают всю работу без нас. Как только колба поступит в распылитель, содержимое смешается с водой, и распылитель сделает мощный выброс, эти крупицы, разносимые по воздуху, будут самовоспроизводиться. Людям такой воздух безвреден, но для Шёпота – смертельно опасен. День, два, неделя… плевать. Это истребит весь Шёпот. И да…

Айати, кажется, закончил настройку и встал за пьедестал, нажав последнюю кнопку. Несколько раз пиликнуло, на всех табло заморгали введенные цифры, снизу тихо загудело, и колба начала медленно уходить вниз.

— Неважно, что Райан требовал. Главное, что этому не бывать.

Суреш с трепетом и нетерпением смотрел на то, как отдаляется колба с ядом и приближается погибель Шёпота, но вдруг прогремел выстрел, заставивший Илью от испуга шарахнуться. Стеклянный цилиндр разлетелся вдребезги, и Айати, схватившись за грудь, шагнул назад и рвано вдохнул, повалившись оземь. Следом еще несколько пуль угодили в пьедестал, внутри заискрилось, и платформа замерла, так и не скрывшись из виду.

Капитан резко повернул голову к входу в зал, увидев стоящего за аркой Фреда со вскинутым пистолетом, а за ним двух его бойцов.

Илья готов был заорать дурниной, застрелить этого придурка, но его ствол остался там, у стены, куда его отбросил Шёпот. Хотел рвануть в ту сторону, но увидел направленный на него пистолет Камплина.

— Только попробуй сдвинуться с места. Что же я вижу, капитан Гейнц? — самодовольно ухмыльнулся старик, осматривая зал, не забыв глянуть себе под ноги, — все твои подчиненные мертвы, а сам ты в сговоре с Айати Сурешем, с террористом-оппозиционером.

— А ты знал, гнида, что он хотел нормальной жизни для всех вас, имбецилов? И если бы ты, урод, сейчас бы не стрелял, через несколько дней Шёпот бы исчез! И да, где твой хромой солдат?

— Это он тебе наплёл, да? Вини только себя, что прислушался. А хромого я застрелил, ему так лучше.

Илья криво ухмыльнулся, нервы уже давали сбой.

— Я, конечно, и так знаю, что ты гнида помойная, но дай угадаю, это ты слил Дитриху то, что я буду в поезде? Я вижу по твоим крысиным глазкам, что это ты, паскуда старая.

Камплин тепло, по-отечески улыбнулся, чувствуя свое абсолютное превосходство.

— Да, молодой, это я. И что это изменит? Эта ночь для тебя последняя. Сговор с Айати, это смертная казнь без разбирательств.

— Да нихера это не изменит. Просто еще раз убедиться хотел, что мудозвон с возрастом не становится мудрецом, а становится старым мудозвоном. Ты смотри, на ЧСВ своем не подорвись однажды.

— Ты не за меня переживай, а за себя, — Фред шагнул в зал и сорвал ногой туго натянутую леску, услышал вылет чеки и замер, резко повернув голову в сторону Ильи.

Прогремел взрыв, и Илья не увидел, что осталось от старика или от его людей, коих в довесок еще и завалило массивом кирпичей от разрушения арки.

— А я ведь тебя считай, предупредил, — покачал головой парень, прошел к своему стволу, поднял его и рванул к Айати.

Проверил пульс – отсутствует. Компьютер сломан. Он, конечно, попробует пустить по ветру то, что осталось в колбе, но это вряд ли даст какой-нибудь эффект.

Капитан закурил последнюю, вдруг почувствовал вибрацию и достал смартфон. Одна полоска связи каким-то чудом нарисовалась, и он принял вызов от Вольфганга.

«Ну что там, Илья? Говори быстрее, авиация уже готовится к старту!»

— Товарищ генерал-майор. Айати Суреш убит… лично мной. Операция «Крах Айати» успешно выполнена, — ответил Илья, в отчаянии и без сил рухнув на колени.

***

У Ники в пути и так не было никакого настроения, а по возвращению в Горький добил отец. Лично встречал, еще бы. Весь на нервах схватил ее за руку и потащил на выход с вокзала, а приехав с ней домой орал, как резаный, матом крыл, на чем свет стоит.

— Дура ты блять, поняла!? Такая же безалаберная дура, как и твоя мать! Она вот тоже решилась как-то на отсебятину, считая, что раз я в структурах работаю, то все будет зашибись и волноваться не о чем! И когда она увидела троих по пути домой, то решила спросить, а кто они такие и что делают, и начала пальцы гнуть! Вот только она в силу своего дебилизма не поняла, что повязочки то у них на руках были с восьмиконечным крестом, а не четырех!!! Ну и забили её нахер, как и тебя могли забить! И тупорылая ты видимо такая же, как и твоя мать! Иди отсюда нахер, чтобы я тебя не видел! И про квартиру свою забудь, будешь со мной жить, пока в башке твоей пустой мозги не появятся!

В общем, отчихвостил знатно, она не помнила, чтобы он так на ней срывался. В итоге она ушла в свою комнату вся зарёванная и злая на весь мир.

С отцом старалась не пересекаться в этот вечер, он вообще на взводе был, она боялась лишний раз ему на глаза попасться. Ближе к полуночи ее одолел сон, а утром Вольфганг был уже совершенно другим человеком. Веселый, улыбался, умывался и завтракал чуть ли не с песнями, собирался, только рассвело. Напоследок прошел к Нике в комнату и поцеловал в щеку, сообщив, что у неё выходной и их жизнь очень скоро изменится в лучшую сторону. Единственное, о чем предупредил, что вернется поздно и в отделе его сегодня не будет.

Но девушка, несмотря на его хорошее настроение, не забыла вчерашний разнос. Еще и посмел приплести к этому маму, которая ушла из этого мира, когда Нике было шесть лет. Так же не забыла Илью, который оттаскал ее по вагону, как нашкодившую кошку, а потом в купе обнял и завалился с ней спать, как ни в чем не бывало. Нет, она это так не оставит.

***

У Кристины тянулся очередной серый день. Да, кое-что у нее изменилось, ходила она не к себе домой, а в квартиру Ильи, где было на порядок безопаснее, чем в старом жилище. Но это не отменяло того, что ночевала она там одна, а хотела вместе с ним. Но он ведь должен скоро вернуться, и эта мысль слегка бодрила девушку, не давая впадать в бесцветную тоску.

Из раздумий ее вырвал звон колокольчика, и Кристина, повернувшись, увидела вошедшую в кафе жгучую стройную брюнетку. Она выбрала столик, уселась, а спустя полминуты к ней подошла официантка.

— Что желаете заказать?

Девушка ненадолго задумалась, осматривая фигуру Кристины, и улыбнулась.

— Какой-нибудь легкий суп на ваше усмотрение, и всё.

Она записала заказ, уточнила, получила утвердительный ответ и ретировалась, а через пять минут вернулась уже с подносом, на коем стояла тарелка горячих щей.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — брюнетка мельком глянула на бейджик официантки, — Кристина.

У той мурашки по спине прошли, не по себе стало от такого обращения, но она все же пошла работать дальше. Следующий час был весьма продуктивный. Пришло довольно много людей, две группы патрульных заходили пообедать, она совсем замоталась и вспомнила про девушку совершенно случайно, а когда пришла к ее столику, то увидела тарелку не тронутых щей, чистую ложку и пятирублевую монету на подносе.

***

Илья вернулся в Горький только вечером следующего дня. Сначала по рассвету дотопал до шоссе, там повезло нарваться на машину пэпсов и карету скорой помощи, куда уже грузили раненого Андрюху, ну и капитан туда затесался. Потом медицинская помощь, визит Вольфганга на служебном внедорожнике, который забрал и его, и Андрея. Двое всю дорогу беспробудно спали. Бойца Шульц довез до его адреса, а вместе с Ильей уже поехал в отдел. Там начались бесконечные расспросы. Как прошло, почему столько людей погибло, и так далее.

Капитан растолковал всё так, чтобы себя не подставить и сильно не врать. Но в итоге почти везде говорил чистую правду.

— А я знал, Гейнц, что именно ты Айати порешишь! Знал! Ты понимаешь, я теперь с Никой смогу в Германию переехать!

— А до этого не могли? — недоуменно поинтересовался Илья.

— Да там коричневый след из прошлого за мной тянется, но это уже все неважно. Я на тебя ставил, Гейнц, и ты сделал все в лучшем виде! Так что скоро мы уезжаем в Германию! Это твоя лучшая работа, Илья.

— Так а… мне что делать? Ну да, Звезда не знает, что вы меня лично из Кирова отвозили сюда, но рано или поздно я нарвусь на них.

— Да ты не переживай. У тебя завтра поезд в Москву, оттуда самолетом в Таиланд. У Шнайдера там какой-то форс-мажор, поэтому банкет будет организован там. Ты с ним лично беседовать будешь, понимаешь? Ты только скажи про Звезду, и он через две минуты решит вопрос.

Илья выгнул одну бровь, услышав про Таиланд, но в целом вида старался не подавать, что его это как-то удивило.

— Ну ладно. Во сколько поезд до Москвы?

— В десять поезд, в три самолёт, к ночи будешь на месте.

Парень немного помялся и поджал губы.

— А можно не ехать, генерал-майор?

— В смысле? — не понял Шульц.

— Ну в смысле пусть письменную благодарность отправят, деньги, мне этого хватит. А я лучше работать продолжу.

— Нет, Илья, нельзя. Это приказ Шнайдера. Поэтому давай, езжай домой, отдыхай, и завтра чтобы как штык максимум в девять пятьдесят на вокзале был. Понял?

— Понял, — буркнул парень, поднявшись со своего места, но ему эта авантюра уже не нравилась, — разрешите идти?

— Подожди, — Вольфганг закурил, открыл выдвижной ящик стола, достал оттуда недурственную котлету наличных и с грохотом положил на стол, — это твоё вознаграждение за операцию.

Илья чуть воздухом не поперхнулся, увидев это, подошел, взял, повертел в руке.

— Тут же не двадцать нихрена? За что?

— Это ты правильно заметил, молодец. Не двадцать, а 67400. Шнайдер распорядился весь выделенный фонд отдать тебе, потому что ты один выживший не считая Андрея. Без него было бы почти семьдесят. Не криви рожу, Гейнц, я такую сумму два раза в жизни держал в руках. Знаешь когда?

— Когда?

— Когда принимал фонд и сейчас, когда тебе отдал! Всё, взял бабки и вали, не трави душу. Заслужил.

Парень отдал честь и покинул кабинет, переполняемый смешанными чувствами и ощущением чего-то неправильного и неотвратимого.

***

Илья взял служебный внедорожник, чтобы вернуться домой, а когда зашел в квартиру, на него буквально набросилась Кристина, едва ли не повиснув на нем. Да, он поцеловал ее в знак приветствия, но девушка осеклась, заметив его потухший безразличный взгляд. Отпрянула от него и виновато спросила.

— Что-то не так, Илюш?

— Много чего, — парень вытащил из кармана пачку денег, бросил на трюмо, и у Кристины от такого количества купюр округлились глаза, а когда он снял пальто, она увидела окровавленную рубашку, — не обращай внимания, просто подстрелили. Есть пожрать, Крис?

— Да, конечно, Илюш! Я приготовила.

Капитан скупо улыбнулся, сразу проследовав на кухню. Там его ждала тарелка горячего борща, поднявшее настроение, потом он принял не менее горячий душ, предварительно обмотав пакетом повязку на плече, чтобы не намочить, а когда вышел…

В зале на диване его ждала обнаженная красотка горячее и борща и душа вместе взятых. И если до этого он хотел помыться и завалиться спать, то сейчас уже не мог себе отказать в таком удовольствии и уделил девушке должное внимание.

Он выдохся только ближе к ночи с небольшими перерывами, и после совместного душа они лежали на диване, болтая о всякой ерунде, укрытые легкой простыней. Кристина рассказывала, как прошли эти два дня, а Илья в основном слушал. Не мог говорить о том, что пережил сам. Но подумал, что обязан предупредить девушку.

— Типка того мы хлопнули в итоге, поэтому завтра в десять я отчаливаю. Благодарность от высших чинов Германии получать за успешную операцию.

— Так это же хорошо, Илюш?

— Да вот хрен его знает, Крис, что в этом мире хорошо, а что плохо. Предварительно еще пару деньков ты побудешь тут одна. Справишься?

— Было бы лучше, если бы ты остался, но раз надо, то конечно я буду ждать,  — девушка вздохнула и прижалась к нему, — спокойной ночи.

— И тебе, Крис.

Илья еще долго не мог уснуть в отличие от Кристины. Каждый раз, когда он вспоминал ворвавшегося в зал церкви Фреда, его внутри всего передергивало. Приди старый мудила на пару минут позже, и сейчас бы полным ходом шел геноцид Шёпота. Да, он верил Айати. И то, что ученый проделал такой путь не для того, чтобы как-то навредить людям, безоговорочно доказывает агония Шнайдера, в которой он готовился испепелить целую область. За людей бы он так не пёкся, а вот Шёпот для него действительно важный ресурс.

Да, будь у него время, он бы и Ломтева смог убедить, но все произошло слишком стремительно. Парень он в целом был нормальный, но Илья не знал его в условиях реальной задачи, а в командировке у него что ни на есть свернулись мозги, иначе объяснить его истерики на ровном месте капитан не мог. Будет ему уроком, что лучше, когда боевые товарищи становятся друзьями, а не наоборот. Здесь от перемены мест слагаемых сумма меняется и еще как.

Жалко еще, что баллончик с чудо спреем Айати был почти пуст, и парень израсходовал остатки на Шёпот… второго порядка, да, так он его назвал. Это же надо настолько свихнуться, чтобы совершенствовать и так не убиваемых тварей.

И что интересно требовал Шнайдер от Суреша? Это тайна двоих. Один унес ее в могилу, а со вторым Илья вынужден будет завтра пересечься лично, и сей факт в свете последних событий очень, очень сильно напрягал.

***

Несмотря на то, что вроде бы и выспался, проснулся утром Илья без настроения, еще и плечо доканывало. Врач сказал, что может еще поболеть, а то он не знал.

Болеть теперь будет долго, и речь сейчас вовсе не о плече.

Кристины уже не было дома, ушла на работу, а на кухне ждала сковородка с готовой яичницей. Только разогреть.

За самым вкусным завтраком за последнее время он успел закрепить мысль о том, что не зря выбрал Крис. У Ники, как он мог заметить, в квартире были продукты только для перекусов, но никак не для готовки. Но это так, придирка. Не умеет и хрен с ней, у нее и без этого немало способов завоевать внимание мужчины.

Парень доел, помыл посуду и принялся собираться.

Людей из Звезды он по пути к вокзалу видел, но благо они не особо обращали внимания на служебный транспорт, а его личный они, помнится, не так давно подорвали.

Далее поезд до Москвы, билет уже оказался оплачен, и почти всю дорогу он проспал. В столице встретили двое местных пэпсов, они отвезли Илью в аэропорт, и оттуда он частным самолетом направился в Таиланд. Летал он в прошлом не так много, только по курортам с родителями, и никогда не мог спать в самолетах. И сейчас чертовски хотелось, чтобы Ломтев был тут. Не как подчиненный, а как друг, они бы только за болтовней смогли бы скоротать эти девять часов перелета. Но что ж, нет, так нет.

Когда эта авиа-пытка кончилась, Илью по спуску с трапа уже встречала группа патрульных и три внедорожника. Его сразу обыскали, и последовало требование.

— Телефон сюда.

— Не взял с собой, — спокойно ответил парень, предвидев такой разворот событий.

Фриц недоверчиво осмотрел его, еще раз похлопал по карманам пальто и брюк, в итоге указав на одну из машин, велел сесть назад, и уже в авто подсел к нему, вручив черную широкую повязку.

— Вяжи на глаза.

Напрягло, конечно, но вариантов особо не имелось, пришлось сделать. В пути прошло еще ориентировочно минут двадцать, потом его вывели из машины, провели в какое-то здание, судя по пропавшему ветру, а когда сняли повязку, глаза резанул яркий свет, от коего он успел отвыкнуть.

Илья покрутил головой, обнаружив себя в зале, похожем на очень дорогой ресторан, только с одним столиком. За ним сидел мужчина в черной рубашке и таких же брюках, с зачесанными назад смоляными волосами с уже довольно добротной проседью, и с солидной бородой. Осмотрев капитана, он скупо улыбнулся и указал на место напротив себя, а когда от него отпрянули патрульные, заговорил довольно-таки властным баритоном.

— Присаживайся. Ты, наверное, с дороги голоден.

Илья посмотрел в его проницательные серые глаза, и застыл восковой статуей. Только один этот взгляд сказал, кто это такой.

Такой уверенности и стали в обычных слизистых он не видел еще ни у кого в мире Бульзовской и понял, что это может быть только он, Райан Шнайдер. Раньше он видел его образы то тут, то там, но они были несколько искажены и оказывается, не передавали в деталях его истинное лицо. И вот шутка ли такая от судьбы, или совсем уже глючит, но убери бороду, и это вылитый его отец.

Направившись к столу в середине зала, Илья мельком осмотрелся. Окон нет, выхода два, позади, откуда его привели и по правую руку. У каждой двери по два патруля. Ничего так ресторанчик на две персоны, отделка в бело-золотых тонах, люстра, свисающая с потолка, наверное, метра три в диаметре точно имела. От того, что парень увидел за столом, накрытым белоснежной скатертью, у него чуть не потекли слюни.

Салаты, закуски, стейки, все так элегантно, по дорогому. Так, как он и любил в прошлой жизни, пока отец был жив. Устроившись напротив мужчины, Илья не мог отвести от него взгляда. Напрягся само собой, но не только от понимания, кто он такой, а еще от того, на кого он похож.

— З-здравствуйте, — вдруг заикнулся парень, сразу же сжав челюсти, но как только хотел продолжить, его остановил Шнайдер деликатным жестом ладони.

— Оставь. Давай поедим. Я тоже с дороги. Зачем портить такой момент словами?

И голос почти его… если бы отец прожил эти пять лет, наверное, имел бы схожий баритон.

Возразить ему было нечего, поскольку желудок уже к позвоночнику прилип, поэтому он принялся есть, но старался не пылесосить все со стола с голодухи, как привык, а сдержанно, культурно.

Так в благостном молчании прошло пятнадцать минут.  

— Скажи, капитан…

— Гейнц, — напомнил Илья.

— А, да, Гейнц, — улыбнулся Шнайдер, деликатно утерев салфеткой рот, — как прошла операция? Оно ведь с докладов вашего генерал-майора одно, а совсем другое пообщаться с исполнителем лично. Айати не пытался вас вербовать? Ничего не обещал?

Ненадолго задумавшись, парень пожал плечами.

— Мне с ним пообщаться и не довелось. Я в церковь ворвался и сразу открыл огонь. Это Фред Камплин с ним до этого беседовал, но ему не повезло, как и Сурешу. Так что меня вербовать он и не пытался.

— Ага, — Райан задумчиво погладил бороду, вновь глянув на парня, — а как ты понял, что он именно там?

— Выстрелы услышал, взял направление и не ошибся.

— Хорошо. Что скажешь о вознаграждении? Деньгами не обидели? Вольфганг все отдал?

Илья невольно усмехнулся.

— Да даже генерал-майор сказал, что таких денег в руках не держал.

— Ну и хорошо, — Шнайдер взял бутылку белого вина со стола, разлил в два фужера, поднял свой, — в связи с обстоятельствами командировка в Германию не состоялась, поэтому от лица всех высших чинов и от себя лично объявляю благодарность за устранение беглого оппозиционера.

От одного вида алкоголя Илью коробило, но тут такая ситуация, отказывать нельзя, поэтому он поднял и свой фужер, отхлебнув на редкость вкусного сладкого вина.  

— Скажи, может у тебя есть какие-то проблемы? Может надо решить какой-то вопрос?

Вспомнив разговор с Вольфгангом, капитан не стал отмалчиваться.

— Да со Звездой тут в поезде некрасиво вышло. Дитриха Шёпот убил, мы с напарником двух их людей положили, так вышло, а Портной все равно пообещал, что будет охотиться за мной.

Шнайдер, выслушав, легко и непринужденно посмеялся, будто ему рассказали забавную шутку.

— Эмиль? Это мы уладим. Пойдем, пройдемся, — мужчина встал из-за стола, его примеру последовал и Илья.

Фрицы открыли двери, и в глаза парню бросился резкий контраст. Из бело золотых тонов в обитый железом коридор с люминесцентными светильниками на потолке. Пэпсы направились за ними по стальной кишке. То тут, то там периодически встречались закрытые двери с разными номерами.

Капитан, конечно, понимал, что это уже дурно пахнет, но деваться некуда. Вместо того чтобы паниковать, он вдруг спросил.

— Скажите, а у вас был когда-нибудь сын?

Брови Райана приподнялись, он мельком глянул на Илью.

— Не ребенок, а конкретно сын? — на этот вопрос парень скупо кивнул, — что ж. Признаться, был. Но он, подрастая, подавал слишком большие надежды и показывал амбиции, поэтому я от него избавился.

Илья самую малость завис, зыркнув на мужчину.

— Убил, — буднично уточнил Шнайдер.

Вот это ничего ж себе. Если он так спокойно расправился с сыном, что для него остальные люди?

Мужчина остановился у одной двери по правую руку, фрицы открыли, и они прошли в большую притененную лабораторию, где у стола возились два лаборанта, а взгляд Ильи, метнувшись влево, намертво зацепился за стеклянный бокс, выше двух метров с раздвижными дверьми.

Шнайдер, заметив это, улыбнулся и сделал мах рукой. Лаборант нажал кнопку, дверцы тут же разъехались в разные стороны, и капитан рефлекторно дернулся.

— Да ты не бойся, там никого нет. Это двойной бокс.

Только потом Илья, в мгновение промерзнув изнутри, заметил детали. С другой стороны террариума тоже имелись двери, но закрытые, а справа, с видимой для всех стороны к стеклу был приделан толстый рукав, ведущий к большому металлическому цилиндру, а на нем самом какие-то кнопки и индикаторы, а так же круглая ручка.

— Вот видишь, а ты говорил, что с Айати не общался, — Шнайдер подошел к Илье, сунув руки в карманы брюк, а парня в эту же секунду под руки схватили патрульные, — только вот этого боятся только те, кто знает, что это такое.

Вот тут Илья себя проклял. Прокололся на такой мелочи, испугался гребаного террариума!  

Парень думал, что сказать или спросить. Зачем тебе это? Да и так понятно, че тут спрашивать. Сказать, что он проиграет? Вообще не факт. В итоге он молча смотрел Шнайдеру в глаза, пока тот не мотнул головой, и два фрица, подведя капитана к боксу, толкнули его в спину. Рухнув на пол, он успел только вскочить, как позади двери захлопнулись. Он орал и ломился изо всех сил, но Райан наблюдал за этим с абсолютным безразличием, не слыша его криков.

— Все показатели, пики и результаты фиксируйте. Бойцы, контролируйте,  — бросил мужчина, направившись на выход из лаборатории.

Один из лаборантов, подойдя к металлическому цилиндру, что-то нащелкал по кнопкам и подал голос.

— Гамма-излучатель готов.

Второй нажал свою кнопку.

— Шёпот второго порядка выпущен, — бросил он, глядя на то, как капитан, услышав шипение открывающихся дверей, обернулся и вжался спиной в стекло, наблюдая приближение полупрозрачной твари, за которой захлопнулся вход во второй бокс.

— Нет… нет, нет! Сука, вы че творите, мрази!? — он повернул голову, увидев лаборантов, стоящих около того самого цилиндра, а потом снова уставился на монстра.

Тот вел себя отличительно от твари, которая прицепилась к ним в поезде. Если тот Шёпот был игривый, как хищник на охоте, то этот какой-то дерганый, бешеный, и только он замахнулся, растопырив пальцы с бритвенно-острыми когтями, лаборант повернул ручку на пульте управления.

На потолке зажглась и загудела лампа, которую парень до этого не видел и, судя по всему, она была не одна, раз заставила зажмуриться даже не глядя вверх, и более того, свет становился все ярче, а гул все громче. Но это уже его мало беспокоило, потому что он сразу почувствовал металлический привкус во рту, затем резко затошнило, в глазах поплыло, а кожа начала гореть. Шёпот отскочил назад, врезался в двери второго бокса, из коего вышел, повернулся к ним и сначала заскребся, затем остервенело забил кулаками.

Илья закашлялся, изо рта хлынула кровь, и он упал на колени, чувствуя невыносимую тупую боль во всем теле. Он хотел заорать во все горло, но его обильно стошнило со сгустками крови, а глаза заслезились. Каждый последующий вдох давался все сложнее, будто он сунул голову в духовку.

Теперь он понимал Шёпот и хотел разбить себе башку, что угодно сделать, лишь бы это уже прекратилось! И на его облегчение, когда он, отплевываясь, утер кровавые слезы и посмотрел вверх, на нестерпимо ослепительный свет, в глазах потемнело, и наступила тишина.

Монстр тем временем продолжал метаться по клетке, бился об стенки изо всех сил, заставляя бокс ходить ходуном, но этого лаборанты уже не видели из-за яркого зарева. Даже они чувствовали жар, исходящий от террариума, несмотря на толщину стенок. Патрульные напряглись, когда задрожал пол, вытащили пистолеты, попутно теснясь к выходу, подальше от бокса.

— Может, пора выключить? — насторожился один из лаборантов.

— Заткнись и фиксируй показатели! — выпалил второй, взявшись за ручку, — еще немного.

— Э, вы уверены, что все нормально!? — выкрикнул пэпс, от чего у лаборанта дрогнула рука, ручка повернулась намного дальше, и прогремел оглушительный взрыв, разорвавший террариум на осколки.

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta

Коля поравнялся с ним, но все равно недовольно насупился, когда они продолжили путь. Небо в это время как-то незаметно затянуло темными тучами, закрапал дождик, вдалеке глухо прогремело.

— Надо вот было голову делать, капитан? Сказал бы сразу, и взбучки этой не было бы.

Парень резко остановился, схватил Ломтева за плечо и рывком развернул к себе, поднял кулак и оттопырил указательный палец.

— Эта взбучка началась, потому что кое-кто берега попутал, Коля. То Илюх, то капитан, ты совсем что ли ахренел? Другие бойцы че то не позволяли себе в мою сторону тыкать, а тем более посылать. Я до этого еще молчал, когда ты при рядовых мне тыкал, а щас ты уже вообще краёв не видишь. Запомни, Коля, дружба заканчивается там, где начинается служба. Так что пока мы на задании и по форме, я здесь сука решаю, что мы делаем и куда идем, а остальные молча слушают! Понял ты меня или нет!?

Илья под конец совсем озверел, а лейтенант, не дрогнув, окинул его холодным взглядом и, медленно поднеся раскрытую ладонь к голове, изобразил воинское приветствие и сухо бросил.

— Понял, товарищ капитан.

Капитан, конечно, вида не подал, но для себя признал, что в моменте стало немного не по себе от его обращения. Илья закурил, и они молча двинулись дальше, в то время как порядком похолодало, дождь усиливался, а приближающиеся раскаты грома мягко намекали, что ненастью быть.

Ближе к десяти часам погода разгулялась не на шутку. Легкий ветерок превратился в обжигающие кожу порывы, а дождь почти в ливень. Сверкало то тут, то там, и яркие вспышки сопровождались грохочущими раскатами. В моменты длительных всполохов двое внимательно осматривались в округе, но никаких призрачных силуэтов видно не было, что подтвердило догадку Ильи. Подрыв дороги распугал Шёпот в приличном радиусе, а значит, непрошеных гостей можно не ждать.

Это был своего рода разрыв шаблона, вот так разгуливать в темноте, да еще и по лесу, где обитают преимущественно хищные и быстрые твари.

Фонари Илья использовать запретил, чтобы не сигнализировать людям Айати о приближении. Искомая церквушка замелькала на расстоянии около двухсот метров, стоящая на небольшой поляне, уже зарастающей, без проторенных троп. Выглядела она как четырехступенчатая квадратная башня с небольшим куполом и крестом наверху. Это видимо был вход, так как за башней виднелось продолжение, переходящее в другую конструкцию, уже круглую, но с неизменным куполом и крестом. Только вот что странно, вроде это и вход, но почему-то не охраняемый. Во время продолжительных вспышек молний Илья не мог заметить нигде движения или чего-то хоть отдаленно напоминающего человека.

— Не нравится мне это, Коля, — неуверенно отозвался капитан, — но хера ли делать, пошли.

Они продолжили идти, стараясь создавать как можно меньше шума, несмотря на ливень и трескучие раскаты грома.

Прошли полую башню, во время вспышек грозы мельком замечая затертые росписи на стенах и лики святых. Они странным образом отпечатались в памяти Ильи и не выходили из головы, даже когда они вышли в переходный коридор с выходами на улицу по бокам. Парень только подумал о том, что уже не понимает, что здесь происходит, как прогремел выстрел, и в реальность его вернула пуля, угодившая в вывихнутое плечо.

Они с Колей прыгнули в разные стороны, вывалившись на улицу, и вовремя – по коридору просвистало еще несколько пуль. Илья прошипел от боли и очень хотел заорать во все горло, но с трудом пересилил себя, изо всех сил укусив здоровую левую руку. Это помогло, немного отвлекло от главной боли.

Ломтев в это время аккуратно заглянул в коридор у самого низа. Увидел одного рослого мужчину и паренька чуть пониже, они шли со вскинутыми пистолетами, попутно перешептываясь. Он глянул на противоположный выход, увидел Илью, показал два пальца, потом указал на капитана, поднял ладонь повыше, а ткнув пальцем себе в грудь, обозначил рост второго.

Капитан кивнул, и они одновременно вырвались из укрытий, сделав по одному выстрелу. Те, наверное, даже понять ничего не успели, как попадали с простреленными котелками. И в момент их падения Илья кое-что заметил. Там, вдалеке, в самом большом здании, кажется, за пьедесталом скрылась чья-то голова, о чем парень и шепнул лейтенанту.

— Он там, только не пали почем зря.

Они прошли еще метров пять, и во время очередного всполоха капитан заметил кое-что, указав туда же Ломтеву, и двое по очереди переступили туго натянутую леску у входа в главный зал, отделяемый большими арками от внешних стен церкви. И прямо там, над ликом Спасителя стоял пьедестал священника. Он и бросился в глаза как нечто чуждое, чего здесь быть не должно, но оно есть. Причем внешне он выглядел несколько лучше, свежее что ли, чем все вокруг.

— Айати! — на повышенных тонах начал Илья, вскинув пистолет, пока Коля внимательно смотрел по сторонам, — можешь не шкериться, я знаю, что ты там! Похоже, твои люди кончились?

Никакого ответа не последовало, слышался лишь барабанящий по куполу церкви дождь и раскаты грома.

— Я щас изрешечу этот пьедестал и достану тебя, если так и будешь сидеть, засунув в жопу язык!

— Нет, только не пьедестал! — вдруг раздался из укрытия голос, — но это необходимо, поверьте! Не надо стрелять!

— Что необходимо? Встань с поднятыми руками и внятно объясни, и тогда мы не будем стрелять! — выпалил Илья, чтобы его точно услышали.

— Капитан, ты чего? — тихо и недоумевающе буркнул Ломтев, — с ними же нельзя разговаривать.

— Подожди, Коля. Он не сдохнет, пока я не узнаю, зачем он сюда притащился.

Сверху пьедестала показались две ладони, а следом голова кудрявого паренька с перепуганными глазами. Двое навели на него стволы, но он, тем не менее, показался полностью.

— Геноцид… он необходим.

— Геноцид кого? Людей? — нахмурился Илья, уже готовясь нажать спуск.

— Нет, не людей. Шёпота.

Палец капитана тут же обмяк, а перед его глазами пронеслись затертые росписи из башни и лики святых, но в реальность вернула на этот раз ноющая боль в плече, он проморгался и уточнил.

— В каком смысле – Шёпота? Они же сука не убиваемые! Это же невозможно!

— С недавних пор возможно. И поверьте, если этого не сделать сейчас, режим Германии никогда не падет! Он только на нем и держится! Но скоро случится то, чему уже нельзя будет помешать!

Илья ненадолго замешкался, но все же начал опускать пистолет.

— И что должно случиться? Выкладывай.

— Да че ты его слушаешь-то! — выпалил Ломтев и нажал спуск, но Айати заранее заметил его недобрый взгляд и успел спрятаться обратно.

Пуля угодила в кирпичную стену, а наперерез лейтенанту вышел Илья, прицелившись уже в него.  

— Отойди нахер! Нам сказано было пристрелить его, а не лясы точить!

— Коля, не беси меня. Если я сказал, что мы этого человека выслушаем, значит, мы его выслушаем. Или тебя вообще не парит, что из-за мешка с костями Шнайдер хочет подорвать целую область, а?

Ломтев, между тем, стоял на своем.

— Нет уж, хватит твоего самодурства. Мы щас стволы опустим, а он нас сам грохнет. Че думаешь, у него пистолета там не спрятано? Может, он хочет какой-нибудь токсин выпустить, а? Ты об этом не подумал? Не из-за человека Шнайдер хочет подорвать целую область, а из-за того, что он хочет сделать!

— Коля, осади. Времени до двенадцати почти два часа. Айати ничего не делает, он блять прячется от тебя! Давай выслушаем его! Опусти чертов пистолет!

— И не подумаю, — буркнул Ломтев, сделав пару шагов назад, — ты, конечно, парень ровный, Илюх, и подружились мы, да видимо надо было дружбу с боевых задач начинать, в которых ты ниже нуля и плинтуса. У меня есть задача, и я ее выполню. Хочешь ты того или нет.

Он прицелился Илье в лоб, и капитан даже не успел понять, что произошло, как за проемом показалась свесившаяся сверху полупрозрачная физиономия. Ломтева по бокам обхватили две когтистые руки, с чудовищной скоростью утянув в коридор и вверх, где раздался его душераздирающий вопль, оборвавшийся вслед за влажным треском, и Илья, шарахнувшись, с трудом сглотнул, увидев кровавый дождь с валящимися спутанными кишками и частями тела.

— К-как!? Их же взрыв спугнул! — пытался утешить себя Илья, и спустя несколько секунд в том же проеме показалась физиономия в виде полупрозрачного черепа.

Удлиненные когтистые лапы протиснулись в зал, Шёпот сделал рывок к капитану, махнул рукой и врезал ему наотмашь, отбросив к краю кирпичной арки, где он взвыл от боли, скатившись по стене и рухнув на копчик.

Если в поезде он видел только его рожу, то сейчас всего целиком. Ни разу не горбатый и не тощий, крепкие ноги, торс, вытянутые до пола ручища с острыми когтями. Пока он приближался к капитану, его лицо искажалось, челюсти превращались в вытянутую тупую улыбку, и наоборот. Будто он злорадствовал, но порой забывал, для чего.

Шёпот резко склонился над парнем, вгрызшись когтями в пол, улыбка сменилась хищным оскалом, и пасть начала неестественно широко расходиться с утробным рокотом.

— Эй! — Айати кинул небольшой баллончик, капитан поймал его здоровой рукой и без раздумий зажал кнопку, распыляя содержимое в раззявленную пасть.

Шёпот на несколько секунд застыл статуей, попытался податься ближе к парню и сомкнуть челюсти, но не вышло, те словно окаменели, и тварь, предприняв еще несколько попыток, взвыла, но и вой тот был приглушенным.

В итоге Шёпот отскочил от Ильи не в силах даже закрыть рот, одной рукой схватил себя за челюсть, второй за голову, силой попытался захлопнуть пасть, и у него почти получилось, челюсть с хрустом сдвинулась, причинив ему еще больше страданий. Это стало ясно по вырвавшемуся болезненному рыку. Он пометался в разные стороны, царапая себе лицо и пытаясь кулаком забить челюсть обратно, и по итогу сделал то, что Илья вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Положив одну ладонь на затылок, вторую на лицо, Шёпот с оглушительным хрустом свернул себе шею. Руки обвисли, его качнуло, и он безжизненной куклой свалился на пол.

Капитан сквозь боль в спине и пояснице встал, не веря своим глазам, ведь так же, как и кенгуру в поезде, этот Шёпот начал терять оболочку, становился блёкло-серым, как бетон. И если тогда их смерть можно было списать с вероятностью пятьдесят процентов на неудачную попытку побега, то это было не что иное, как целенаправленный суицид.

Но он не понял еще одного момента, повернувшись к Айати.

— Зачем ты меня спас?

— Вы показались мне тем, кто заинтересован в геноциде Шёпота, а не тем, кто слепо следует приказам.

Сомнений в том, что этот парнишка знает, как убивать Шёпот, у Ильи больше не оставалось. Он ненадолго повернулся к выходу, увидев кучу окровавленных останков, которые раньше были Ломтевым, и подумал, что ни за хер собачий тот все-таки и сдох. Достал пачку, обнаружил там только три штуки, вытащил одну и закурил.

— Допустим, ты оказался прав. Я в этом заинтересован. Давай по порядку. Я знаю, что твой папка финансировал реставрацию этой церкви, но реставрацией тут и не пахнет. Только пьедестал, за которым ты стоишь, хорошо выглядит.

— Мой отец это начал, — мрачно высказался Айати.

— Что начал? — уточнил Илья, глядя на постепенно сереющий труп Шёпота.

— После ядерного удара по Австралии его, как и многих ученых со всего мира направили на зеленый континент служить на благо Германии, чтобы обезопасить весь мир от враждебной фауны. Никто еще о них ничего не знал. Военные гибли, пытаясь их остановить, ведь привычное оружие против них не работает. А мой отец догадался, что их сможет остановить. Он создал раствор, содержащий мельчайшие крупицы свинца, инженеры смоделировали бокс из толстого стекла, и его папа покрыл этим раствором.

В итоге загнанный в него Шёпот никак не мог выбраться наружу. Папу наградили за новшество и велели пустить такие террариумы на поток. Он работал, ему хорошо платили, и в какой-то момент лабораторию перенесли из Австралии в Таиланд, объяснив это повышенным риском. И уже в Таиланде запустили целые конвейеры по изготовлению таких боксов. Через несколько лет, когда количество единиц выпущенной продукции перевалило за два миллиона, отец уже не испытывал такой радости от мысли, что власти Германии хотят выловить весь Шёпот, ведь весь континент был сожжён, защищать там некого, а остров они никогда не покидали.

Округу огласил трескучий раскат грома. Илья, внимательно слушая Айати, мог лишь поинтересоваться.

— Почему не покидали?

Но тот не ответил, пристальным взглядом изучая пьедестал, за которым стоял, будто что-то искал.

— Да где же она?

Капитан осторожно приблизился к нему, и в этот момент Суреш победоносно воскликнул, сидя на корточках и шаря рукой по пьедесталу. Глухо щелкнуло, после чего он выпрямился. Послышалось шипение, и две створки, из которых состояла верхняя часть конструкции, разъехались в разные стороны, и из темного нутра полого пьедестала поднялась небольшая платформа с круглой подставкой посередине. По четырем сторонам ее окружали электронные табло, за каждым из коих закреплялась небольшая клавиатура. На табличках вспыхнули разными цветами ноли во всю длину, и клавиши над ними соответствующими цветами.

Напротив Айати зеленым, слева от него оранжевым, по ту сторону синим, и справа красным.

Илья с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Технологии-то вот они, четыре три лет скрывались между Ложкарями и Забегаево. Суреш наклонился к сумке, лежащей рядом, достал из нее толстую продолговатую колбу с матовым стеклом, похожую на люминесцентную лампу, только короткую, где-то сантиметров тридцать.

— Это че еще такое? — недоуменно спросил капитан, смотря на то, как Айати закреплял колбу в подставке.

— Это пульт управления распылителем. Последний вживлён в купол церкви. Папа назвал это Мечом Господа. Он не успел объяснить, как его настраивать, но тут все должно быть просто, главное соблюсти все временные промежутки и правильно настроить подачу воды в распылитель, иначе все без толку. Через двадцать минут распылитель сделает выброс и разнесет по воздуху то, что в колбе, и через несколько дней или неделю Шёпота уже не будет нигде.

Он начал ходить вокруг да около пьедестала, что-то щелкал по клавиатурам, и от его манипуляций на соответствующих табло менялись значения.

— Так, ладно, — Илья снова закурил, стараясь не обращать внимания на боль в плече, — дальше-то что было? Что случилось в восемьдесят пятом?

Айати замер, услышав эту цифру. Парню ненадолго показалось, что ему стало стыдно или даже… больно?

— Тогда режим Германии слабел. Советский Союз уже вот-вот вырвался бы, как и многие другие страны. Но к этому времени они выпустили десять миллионов боксов. Их переправляли в Австралию, а потом…

— Бля-я-ять, — тихо протянул Илья и зажмурился, понимая, что даже ему больно это слышать, а Сурешу приходится говорить про то, чему способствовал его отец.

— И тогда миллионы и миллионы террариумов развозили кораблями из Австралии по всему миру, только они уже были не пустые.

Вольфганг говорил, что они хлынули внезапно, лавиной. Теперь понятно, что эта лавина была контролируемая.

— В конце девяностых папа проспонсировал реставрацию этой церкви в рамках благотворительности на одну сумму, но тайно потратил почти все свои сбережения, чтобы создать распылитель. Когда я был еще маленьким, он сказал мне, что в случае чего должен буду придумать, как его использовать, чтобы навсегда покончить с Шёпотом. Я тогда не понимал, о чем он говорит. Однажды к нему пришел Шнайдер и дал ему новую задачу. Папа не хотел этого делать, но ему и не пришлось. Его сын Райан как-то прилетел в Таиланд и приказал уничтожить все наработки по новому проекту. Мой папа попытался возразить, что без прямого приказа Рейхсмаршала этого делать нельзя, но за это он поплатился жизнью. Райан его застрелил, а спустя время стало известно, что Ульд Шнайдер пропал без вести, и место на посту Рейхсмаршала занял его сын.

— Ну и Санта-Барбара, — буркнул Илья, поймав на себе вопросительный взгляд Айати, — забей. И ты стал ученым только для того, чтобы запустить эту штуку?

— Да, я должен закончить дело отца. Но, как оказалось, я могу и больше.

— А чему Райан так противился? Чего он хотел не допустить?

Айати крутился вокруг пьедестала, продолжая настраивать компьютер, но в один момент замер, указав на труп Шёпота.

— Этого.

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta

— Капитан, все сумки вытащили!

— Да я и без тебя это понял! — рявкнул он, зыркнув на Колю, — хера ли ты встал!? Беги за ними!

Лейтенант осекся, ломанулся следом за беглецами, позвав за собой еще двух рядовых, а остальные окружили Илью, который приставил дуло пистолета к подбородку чернявого паренька. Тот уже тяжело дышал, а с уголков губ текла кровь.

— А теперь говори, скотина, кто вам дал команду нас обчистить? Айати?

Тот усмехнулся, оскалился окровавленными зубами, с трудом поднял трясущуюся руку, буквально ткнул капитану в лицо средним пальцем, после чего конечность обмякла, голова завалилась набок, и он устремил безразличный взгляд в никуда. Выругавшись про себя, Илья поднялся, и в это время вернулись запыхавшиеся бойцы во главе с Ломтевым.

— Как сквозь землю провалились, товарищ капитан!

— Да я уж понял. И этот нихера не сказал. Надо было в ногу стрелять, — парень злобно сплюнул и добавил трупу пинком в бок, — сука! Ни светошумовых, ни шашек! Ахерительно! Поехали уже!

Как только Илья и Ломтев подошли к внедорожнику, первому бросилось в глаза то, что вынудило застыть и вытаращиться на порезанные и спущенные по одной стороне шины.

— Да ты сука гонзаешь…

— Вот и остановились похавать, — буркнул Коля, и капитан, поняв, в чей огород это камень, врезал ему в плечо, пусть и не со всей силы.

— Закрой хавальник! Еще раз услышу от тебя что-то на этот счет… договорить или сам понял?

— Да понял я, понял, — выпалил Ломтев, осмотревшись вокруг, — делать-то че будем!?

— Хороший вопрос. Тачку надо искать, до Ложкарей около часа ехать, пешком и к ночи не успеем. Пошли.

Пятиминутная прогулка группы по улицам города принесла свои плоды. Илья заметил припарковавшуюся пассажирскую ГАЗель, водитель закрыл авто и скрылся в продуктовом магазине, а когда вышел с полулитровой бутылкой воды в руке, то застал не очень приятную картину. На пассажирском сидении сидел здоровяк в погонах, стекло было опущено, и он обратился к мужику.

— Ключи давай.

— Н-начальники, да вы чего? Мне на маршрут надо выходить, — боязливо возразил водитель и переменился в лице, когда показалась рука с направленным на него пистолетом.

— Ключи сюда.

Вариантов не оставалось, он передал связку ключей, и через несколько секунд Илья завел двигатель, а Коля подмигнул перепуганному водиле.

— Домой иди, у тебя сегодня выходной.

Груженая бойцами ГАЗель уехала, а водитель в недоумении остался стоять с бутылкой воды, мелочью в руке. Единственное, чем могли помочь прохожие, так это сочувствующими взглядами. Они сами выбрали эту власть.

***

До съезда в Ложкари оставалось ехать примерно двадцать пять минут. Ломтев все это время молчал, про себя недоумевая от поступка Ильи. Позволили себя обогнать даже Фреду! А ведь если бы не этот спонтанный обед, могли бы обойти Бударина и первыми заехать в деревню.

Нет, он, конечно, капитан и всегда прав, но черт возьми, как же хотелось съездить ему по роже за такие дела. Время на операцию сократили в два раза, причем он первый об этом узнал от генерал-майора, и он не придумал ничего лучше, кроме как остановиться у кафе и пойти пожрать!

Для себя он отметил, что еще один такой фокус от Ильи, и он его действительно воткнёт. Ладно он хоть решил не останавливаться по пути в Ложкари с целью устроить пикник на обочине. А что? Самое время же! Лейтенант задраконил себя так, что не заметил, как прошло еще десять минут. И одному Богу известно, что там сейчас их ждёт.

— Че хмурый какой? — бросил Илья, достав пачку и закурив, — выкрутились же!

— Да ну вот смысл тебе щас че то говорить? Ты ж капитан, значит прав.

Парень, сделав едкую затяжку, обдумал его слова и примирительно ответил.

— Ладно, говори, что думаешь. Принимаю любую критику, про погоны не вспоминаю.

— Да где ж мы выкрутились-то, Илюх? — сразу всполошился Ломтев, — тачку просрали, сейчас на этом говне с колесами тащимся! И хрен бы с ней, с машиной, так у нас все шашки и гранаты упёрли! А нам еще минимум до полуночи по лесам шароёбиться. Но зато сытые! Вот Шёпоту блять отрада будет, ужин с начинкой притащился!

Илья уже пожалел, что дал ему высказаться, но заднюю давать уже нет смысла, пусть пар выпустит, ведь он еще и с какой-то стороны прав, косяк с потерей вооружения, это лишь его косяк.

— А вот щас бы по хорошему-то ехали бы и ехали, и Фред бы за нами пыль глотал, так я бы еще и Дениску обошёл, и мы бы…

Он не договорил и вздрогнул, когда вдалеке прогрохотал настолько зверский взрыв, что даже с огромного расстояния они увидели поднявшееся на сотни метров исполинское облако, а от прокатившейся следом ударной волны ГАЗель заходила ходуном.

Илья от испуга и неожиданности дернул руль, машину повело, но он быстро собрался и выровнялся на дороге, боковым зрением заметив высунувшегося из салона рядового.

— Это чего там за херня, товарищ капитан?

— Залезь обратно, и поймайте тишину!

Боец потерялся и притих вместе с остальными, а через минуту начался настоящий дождь из кусков земли и асфальта. На крышу что-то гулко упало, вынудив всех втянуть головы в плечи. Страшно повезло, что все самые крупные ошметки падали мимо.

Пока ГАЗель не остановилась, в салоне царила абсолютная тишина, только бойцы о чем-то изредка перешептывались. А причина остановки нашлась более чем уважительная, и даже не одна. Прямо по курсу, метрах в пятистах, от дороги и прилегающей к ней территории осталось одно название в виде воронки радиусом метров сто. А поближе к ним, по правую руку виднелся внедорожник, вот только он находился слишком близко к эпицентру взрыва, и его, судя по всему, сбросило в кювет, где он смиренно лежал на крыше. На обочине их встречали трое людей Фреда и он сам, при этом прижимая к голове платок, а по лицу, тем не менее, струилась кровь.

Илья остановил ГАЗель, подъехав к Камплину.

— Парни, там внедорожник опрокинуло, проверьте, может, зажало кого.

Через двадцать секунд в салоне было пусто. Они с Колей прошли мимо Фреда и его стонущих бойцов, кто за что держался. Кому-то видимо в спину нормально прилетело, у кого ребра, а один вообще еле ходил.

Двое остановились неподалеку от края воронки с вывороченной землёй. То тут, то там валялись горящие, дымящиеся ошметки непонятно чего.

— Коль, ты там не договорил, пока ехали. Заканчивай мысль. Хотя знаешь, нет. Я сам закончу, — хлопнул его по плечу Илья, заметив лежащий неподалеку разорванный берец,  — ты обходишь Бударина, Фред поддает газу за нами, и мы все втроем кучно оказываемся здесь. Понял?

— Понял, извини за наезд, — пустым голосом ответил Ломтев, понимая, что скорее всего так бы все и произошло, — ты знал?

— Да откуда нахер. Догадывался, что засада будет, но не такая. Тут какое-то неадекватное количество фугаса было заложено. И знаешь что, в связи с этим меня очень сильно беспокоит вопрос, а за кем мы гоняемся? Там они нас че, с ракетницами будут встречать? Это нихера не простой беглец. Блин, Дениску жалко, конечно. Нормальный был мужик. Куда гнал только? Уступил бы дорогу Фреду, глядишь, поинтереснее было бы.

Компанию им составили люди капитана, один из них отчитался.

— Товарищ капитан, в их машине никого, только водитель… но ему не повезло. Шея сломана.

Илья хмыкнул, достал пачку сигарет, закурил. Один из бойцов бросил в воронку обрубленную почти по локоть, обугленную руку с переломанными пальцами.

— Это че такое?

— А это на крыше ГАЗели было, товарищ капитан.

— Понятно, — парень повернулся к Фреду, — как это твой боец шею сломать умудрился? Он же умеет водить.

— Пошел ты, — выплюнул старик, отвернувшись.

— Умение водить не гарантирует безопасности на дороге. Так, на заметку. Как вы вообще доживаете до своих лет, представители кабинетных войск?

Фред не стал отвечать, и вскоре все заметили, что на горизонте со стороны Кирова замаячила машина, довольно быстро приближаясь. Рядовые достали пистолеты, как и Илья, на всякий случай. Авто поравнялось с ГАЗелью, спереди вышло двое парней, один сзади, и никто даже толком не успел среагировать, когда они достали стволы и открыли огонь по группе Ильи, тут же получив ответ.

Вариантов не оставалось, капитан прыгнул назад, в углубление от взрыва, его примеру последовал и Ломтев, только более удачно. Илья же услышал хруст, а из глаз посыпались искры, кажется, он вывихнул плечо.

Звуки падающих тел были совсем не кстати, и через несколько секунд в укрытие запрыгнул один из рядовых с простреленной ногой. Выстрелы прекратились, и капитан понял, дела плохи.

— Андрюха, ты как? Сколько наших осталось!?

— Н-никого! — шикнул рядовой, зажимая рану, — всех положили, суки! Но и у них минус двое.

Илья сжал зубы и рукоять пистолета. Зыркнул на камень и жестом головы дал понять Ломтеву, что надо сделать. Лейтенант взял кусок породы и швырнул его в сторону машины, а капитан вскочил, прицелился и нажал спуск, когда парнишка еще не успел отвлечься от камня. Не убирая пистолет, Илья выбрался на дорогу.

— Коль, пойдём.

Лейтенант двинулся за ним, и по пути они заметили, что Фред и его люди не то, что в кювет сползли, а зашкерились за перевернутым внедорожником и теперь с опаской из-за него выглядывали.

Илья мотнул головой, и Коля пошел к водительской двери, где был один из нападавших, а сам капитан прошел к пареньку, ногой отстранил лежащий рядом с ним ствол, убедился, что пассажир с заднего сидения стопроцентный труп, и присел на корточки, глядя на улыбающегося чернявого парнишку с простреленной грудью.

— Че ты лыбишься, гнида? Мы вас всех перережем, и Айати сегодня сдохнет.

Дыхание его участилось, постоянно сбивалось, тем не менее, он не переставал скалиться, и Илья не понял, в какой именно момент он достал из кармана гранату и выдернул чеку.

— Коля, ложись!!! — взревел капитан, отскочил и упал лицом в асфальт, сквозь боль закрыв голову руками, и раздался очередной взрыв.

Он встал, проклиная все на свете, увидел грязнющего Ломтева, выползающего из кювета. Никто и ничего комментировать не стал в шоковом состоянии. У ГАЗели, как и у легковушки разнесло колеса, повыбивало стекла, а двоих нападавших попросту размазало по дороге и машинам.

Никогда бы он не подумал, что его доведут до такого, что он захочет попросту все бросить, сесть и сидеть, ожидая, когда само рассосется. Когда лейтенант подошел к нему, Илья пустым голосом, тихо пробормотал.

— Пойдем к Ложкарям, пока они нас тут на танке не передавили.

— Пора бы, капитан, — буркнул Ломтев, указав на перевернутый внедорожник, а точнее чуть дальше, — эти вон уже свалили.

Парень глянул туда же, и действительно, силуэты Фреда и троих его бойцов мелькали далеко среди деревьев.

— Ссыкуны позорные. Мало того, что загасились, так еще и в тихую ушли, — он прошел к краю воронки, увидел стонущего бойца, а ладонь, которой он зажимал рану, была уже вся в крови, — Андрюха, ты идти не можешь?

Рядовой отрицательно помотал головой. Он знал, что не может, просто посчитал своим долгом спросить. Они помогли ему забраться в ГАЗель. Связь тут отсутствовала, поэтому вариант оставался лишь один, его Илья и озвучил.

— Просто сиди здесь и жди. Машин тут мало, но может, повезет или Кировские пэпсы приедут. Попроси отвезти тебя в больницу. Если до темноты не уедешь, сиди и не отсвечивай. Про нас ни слова. Понял?

Андрей покивал. Капитан вышел из машины, захлопнув за собой дверь.

На пару минут они задержались, проверили машину Фреда, и нет, ничего полезного они там не обнаружили, все свое добро они забрали, как иначе. Илья открыл карту на смартфоне, выбрал направление и пошел вместе с лейтенантом вглубь леса.

Еще один минус того, что на содержание остальных стран Германия кладет с прицепом. Ни о каких таможнях в других странах речи и нет. Проходи, кто хочешь, проноси что хочешь, всем по барабану, никто даже не узнает. Так Айати со своими людьми и попал в Россию с оружием, гранатами и нормальным таким запасом взрывчатки, судя по всему. Сбивая ноги по пути, Илья допускал крамольную мысль, что лучше бы Шнайдер дал приказ сразу разнести выделенную область, а не делал этот финт сломанной ногой и клоунадой на отбор лучших капитанов.

По сути, они почти у цели. Осталось только выполнить миссию и пережить эту ночь, что будет, как понимал Илья, ой как не просто.

Сначала двигались с осторожностью, ожидая неприятные сюрпризы в виде возможных растяжек или засады с вооруженными людьми Айати, но вечером, когда время начало поджимать, капитан на свой страх и риск дал отмашку идти быстрее.

Темнело, и Илья невольно вспоминал тот самый вечер полгода назад, когда уносил ноги от Вольфганга и его группы. Ломтев, озираясь по сторонам вместе с парнем, справедливо заметил, что Шёпота нигде не видно.

— Они же на звук реагируют? — припомнил капитан, на что Коля пожал плечами, — полагаю, что если они с улицы движняк в герметичном вагоне слышат и чувствуют, их остроте слуха можно позавидовать. И посочувствовать тоже можно, если например, где-то поблизости сто метров дороги наглухо расхерачит фугасом. Представь себе, Коля, что ты безмозглый хищник, улавливающий шорох листьев за несколько километров. Как бы ты себя повел в данной ситуации?

— Безмозглым? — Ломтев почесал затылок, а в голове постепенно складывалась картина, — ты хочешь сказать, что если тут и были твари, то они из-за взрыва разбежались кто куда?

— Я очень хочу в это верить. Ну это еще и логично. Что бы там ни делал Айати, он подготовился так, чтобы ему не помешали ни мы, ни Шёпот.

— Кстати, Илюх, а куда мы собственно топаем? Ты уверен, что он там должен быть? Может, его уже Фред за яйца подвесил?

— Коль, я знаю, куда мы идем. Скоро сам поймешь.

— Ну уж нахер нет! — Ломтев остановился, следом и Илья, обернувшись, — или говоришь, или вали один! Меня эти твои секреты уже подзадолбали!

Парень нахмурился, повел плечами, и правое отозвалось ноющей болью. Нет, драться с ним сейчас, это самоубийство, но и на тормозах спускать такое поведение он не собирался.

— Коль, а ты че то борзеть начал, не находишь? Я тебе русским языком сказал – идем, и все увидишь сам. Не доводи до греха.

— Да пошел ты! — вызверился Коля, достал телефон и разблокировал, — уже девять вечера, а мы все еще хрен пойми где! Я пойму, если меня захерачат сошки Айати, пойму, если Шёпот задерёт, но я хрена с два готов сдохнуть из-за твоего самодурства! Информация у тебя стратегическая есть, так говори! Какие секреты тут могут быть, если мы без трех часов уже трупы, если не найдем Айати!? Или говоришь, куда мы идем или вали нахер один! Я лучше себе пулю в лоб пущу, когда авиацию услышу, чем пойду с тобой и сдохну ни за хер собачий!

У Ильи на секунду проскочила мысль самому пристрелить его, но в одном лейтенант был прав. Скрывать что-то уже нет смысла.

— Мы идем к церкви.

Коля сначала осекся, тряхнул головой и нервно, почти истерически усмехнулся.

— Чего? Какая еще к херам церковь? Помолиться хочешь напоследок?  

— Нет, лейтенант. Если в этом мире такое творится, молиться тут точно некому. Эта церковь стоит между Ложкарями и Забегаево, и далеко неспроста. В девяностых годах тут кое-что случилось, церковь воздвижения креста Господня отреставрировали.

— В смысле? — не понял Коля, — кому это нахер нужно?

— А вот тут мы переходим к самой интересной части. Её реставрацию целиком и полностью проспонсировал в рамках благотворительности Таиландский ученый, уроженец Индии Чандра Суреш. Отец Айати. И вот теперь вопрос на миллион. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta

Илья поджал губы и присел обратно на полку, попутно усадив Нику и достав телефон. Набрал Вольфганга и приложил трубку к уху, а как только вызов приняли, капитан начал первый.

— Генерал-майор, мы приехали в Балезино. Вот только у нас проблема. Нас на перроне встречает Звезда, человек двести, не меньше.

«Что? Как так? Я с Мясником разговаривал, он сказал, что с вами решит вопрос!»

— Видимо вы друг друга поняли по-разному, потому что решить хотят сейчас только нас. Мы не можем из поезда выйти, потому что иначе нас тут завалят и имени не спросят.

«Жди, попробую с Шнайдером связаться» — бросил Вольфганг и оборвал звонок.

Тяжело вздохнув, Илья встал.

— Пойдем, Коля. А ты сиди тут, яблочко раздора, — парень мягко щелкнул Нику по щеке.

Он с лейтенантом прошел в шестой вагон, там их на понтах сразу встретили Звездинцы.

— Ну, давайте, ушатайте нас! Место укажите! А че такое? А че с лицом? Зассали?

Капитан схватил паренька за грудки и притянул к себе.

— Ночью вы нас двоих ссали, а что бы было, если бы вас сейчас встречало две сотни пэпсов? Не включай борзого, мальчик, просто скажи, какой информацией они владеют.

— Вы Скалку убили!

— Понятно, — Илья отстранил от себя парня, внимательно осмотрел труп Дитриха, и в это время у него зазвонил телефон.

Делать нечего, принял вызов.

«Гейнц?»

Услышав акцент, парень сразу насторожился.

— Это я. С кем имею честь говорить? Эмиль?

«Для тебя Портной. Ночью нам звонил человек и говорил, что ты убил Скалку и несколько наших людей. Это так?

— Дитриха я не убивал. Его людей – может быть, но точно не его. Можете направить человека в вагон, он проверит и убедится, что это не наших рук дело.

С минуту в трубке висело молчание, потом Портной ответил.

«Перезвоню»

Через несколько минут в вагон проник с улицы один из Звездинцев, осмотрелся, склонился над Дитрихом, держа телефон у уха.

— Не, босс, ему голову отгрызли. Это Шёпот, я щас отфоткаю и вам пришлю.

Илья вернулся с Ломтевым в купе, и очередной звонок не заставил себя ждать.

— Портной?

«В общем, слушай сюда. Дитриха убил Шёпот, это мои люди подтвердили. Но вы убили двух моих человек. Сейчас все забудется, я дал отмашку».

Парень глянул в окно и увидел, как толпа, заполонившая вокзал начала рассасываться.

«Но я дал отмашку только потому, что мне позвонил Шнайдер. Когда ваша операция закончится, ты труп. Можешь в этом не сомневаться», — последовали короткие гудки, и Илья убрал телефон в карман с невозмутимым видом.

— Собираемся. Яблочко раздора сегодня едет обратно в Горький, а мы, Коля, так уж и быть, начинаем работать.  

После сборов покинули поезд, благо хоть это было без происшествий. Когда Звездинцы полностью покинули территорию вокзала, показались четверо патрулей. Им Илья и вручил Нику, предупредив о том, кто она такая, а так же о необходимости сопровождения. Услышав про это, девушка насупилась и сложила руки на груди.

— А это обязательно?

— Обязательно, солнце. Ты пары метров до подъезда не дошла и то потерялась, а тут считай область другая. Ну и чтобы не лез никто, мало ли.

Она что-то недовольно пробурчала, но спорить не стала. Группы Бударина и Фреда уже покинули перрон, да и Гейнц собрался удалиться со своими людьми, но его напоследок обняла Ника.

— Будь умницей, — он погладил её по спине и поцеловал в волосы, направившись к выходу с перрона, а к патрульным, выделенным для сопровождения, подошел Ломтев.

— А если хоть волос с ее головы упадёт, я с вас шкуру сдеру. Понятно?

Пэпсы потупили взгляды, Ника смущенно поджала губы, и лейтенант нагнал Илью.

— Кого ты там сдирать собрался, Коля? Они тоже лейтенанты. Или ты че, к госпоже Шульц решил подлизаться?

— Так а что мне помешает с них буквально шкуру содрать, товарищ капитан? Никак нет, не подлизываюсь. Нет, ну… — ухмыльнулся Ломтев, незаметно пихнув Илью, — у такой-то девочки я бы языком алфавит между ног вывел.

— О, нарисовался дайвер недоделанный. Ты толстый для Никули, забудь, Коля. Если кто и мог из нашего отдела нырнуть ей в пилотку, то это я. Эх, ты даже не представляешь, как у неё попка в шортиках выглядит.

— Да иди ты бля… — обиженно буркнул Ломтев, глянув вниз, — ниче я не толстый.

— Ну так и скажи Нике, что человек на 60% состоит из воды, и что ты не толстый, а тебя просто подтопило, — капитан панибратски хлопнул Николая по плечу, и они вошли в здание вокзала.

Внутри парень сразу достал телефон, как раз вызывал Вольфганг.

«Ну? Что там, Илья?»

— Порядок, генерал-майор. Пока что. Если даже я поймаю Суреша и прострелю ему котелок, Звездинцы меня в Горьком на каждом углу будут караулить, Портной пообещал.

«Да не переживай на этот счет. Уладим, может, вообще в Германию жить переедешь. Портной такой человек, с ним даже Шнайдер неохотно спорит. Но не об этом сейчас. Поступила стратегическая информация. Сокращается время проведения операции. Если до полуночи Суреш не будет найдет и убит, направится авиация для зачистки».

— К…как до двенадцати? — Илья встал и почти мгновенно побледнел, и это не мог не заметить Ломтев, — это прикол какой-то? Мы и так четыре часа стояли!

«Да насрать всем, сколько вы стояли! Не перебивай. Расширилась еще и зона поражения, потому что был примерно отслежен пункт назначения Айати. Севернее Кирова, примерно верно неподалеку от деревни Ложкари».

— Севернее Кирова!? А мы в Кирове выйти не могли? А то мы сейчас южнее Кирова, причем не немного, а дохера южнее!

«Всё сказал?».

— Не совсем, — Илья отошел от своих людей и продолжил тише, — что там? Ну, неподалеку от Ложкарей.

Ненадолго в трубке повисла тишина.

«Место, до куда Айати не должен добраться. В общем, быстро найди машину и езжай со своей группой. Вопросы?»

— Нет вопросов, — дернул плечами капитан.  

«Правильный ответ. Еще были внештатные ситуации? Мне нужно знать всё, Гейнц».

Задумавшись, парень сделал жест ладонью своим, отошел еще дальше и продолжил.

— Ну… был момент один.

«Говори и не тяни время!»

— Другой Шёпот, генерал-майор. Говорящий, думающий, знающий азбуку Морзе. Я с таким еще не сталкивался, но он нам дал хорошенько просраться, даже не попадая в вагон.

Вольфганг молчал полминуты, переваривая услышанное.

«Понял, передам в верха. Отбой, и отпишись мне, как поедете»

Последовали короткие гудки, а капитан напрягся, посмотрел в экран смартфона и понял - Шульца же могут тоже держать за яйца, если так захочет Германия. Его «отпишись» означало начать анонимную переписку. Илья взял это за традицию пару месяцев назад, это его «жест», придуманный во имя избегания казусов. Как он Ломтеву говорил «отписаться» если чего по беспределу нароет, так тот и написал анонимно про пэпса, который стращает семью с беременной девушкой.

Илья вернулся к своим бойцам.

— Новости дерьмо, времени у нас ровно до полуночи, потом нам всем хана. Поэтому на выход. Коля, посмотри, где там можно по-быстрому машину у пэпсов отжать, и погнали.

Капитан двинулся к дверям в город, а за ним беспрекословно направилась его группа.

***

Договорив со своим капитаном, Вольфганг следом набрал Фреда. Сначала координировал, потом задавал сопутствующие вопросы, и последним было уточнение про «необычное».

«Ну-у-у, было. Ваш капитан сказал про какой-то другой Шёпот, и да, в это время по крыше действительно кто-то отбивал Морзянку. Сомневаюсь, что это был человек. А нормально ли, генерал-майор, что ваш капитан потом нам свод правил выдвинул?

— А нормально ли, что ты, Камплин, своим людям разрешил курить в вагоне в экстренной ситуации? Кажется, Гейнц тебя и твоих людей предупредил.

«Извините, но не было такого! Никому я курить не…»

— Ты хочешь, чтобы я отсмотрел записи с камер в вагоне? — перебил его Шульц.

С той стороны послышалось невнятное мычание, но оправдываться Фред уже не пытался.

— Так-то лучше. И учти, гибель двух рядовых полностью на тебе, Шнайдер это брать на себя не будет. Что по операции. Планы изменились.

Шульц перечислил Фреду все то же, что и Илье, под конец добавив:

— Отпишись, как поедете.

«В смысле, товарищ генерал-майор? Смс прислать?».

— Да, смс, — спокойно ответил Вольфганг, после чего сбросил вызов и набрал Бударина.

Диалог почти повторился, капитан подтвердил про азбуку Морзе, получил напутствие «отпишись», переспросил, что это значит, и мужчина ответил ему так же, как и Камплину.

Завершив звонок, Шульц еще несколько минут колебался, но все же набрал первый номер в списке контактов.

Длинные гудки, пусть их было всего два, длились, казалось, вечность, но вызов все же приняли.

«Что там, Вольфганг? Говори» — послышался спокойный, но властный голос с той стороны.

— Группы капитанов перенаправлены, господин Шнайдер. Думаю, до полуночи они успеют.

«Так ты думаешь, или они успеют?»

Мужчина осекся, утер внезапно выступившую испарину со лба и закурил.

— Они успеют, господин Шнайдер.

«Твоё счастье, если так. Ты помнишь, что тебя ждет, если в ход пойдёт авиация?»

Руки у Вольфганга заходили ходуном.

— Д-да, помню.

«Для мотивации, генерал-майор, если операция будет выполнена успешно, с тебя, как и с твоей дочери будет снят запрет на въезд в Германию даже невзирая на оппозиционную деятельность твоего отца, я походатайствую в этом»

Шульц переменился в лице, рот невольно приоткрылся. Такого он еще никогда не слышал и не надеялся, что это сможет произойти.

«Но в случае провала и ты, и твоя дочь сгорите заживо. Не забывай. Мотивируй капитанов. И что на счет моего второго вопроса?»

— Здесь все, как вы и говорили, господин Шнайдер. Шёпот второго порядка взял след, появился там, где вы хотели, но он немного не понял конечную цель, поэтому прицепился к поезду с нашими капитанами. Тут уж простите, но я ничего не мог сделать.

«Отлично. Это не твоя ошибка, это маленький просчет, но не приговор. Все идет так, как нужно. До связи»

Послышались короткие гудки, и Вольфганг трясущейся рукой отстранил трубку от уха. Снимет запрет на въезд и проживание в Германии…

Это не выходило из головы, ведь его бесконечные письма с мольбами снять запрет с Ники, чтобы хоть она смогла переехать и жить в безопасности, всегда разбивались в пух и прах об дело его отца, который поддерживал государственный переворот против власти Германии на территории СССР. И не потянулся бы за Шульцем этот след, не будь его папа коренным немцем. Тот сбежал из батальона прямо перед отправкой на территорию Австралии после ядерного удара.

Отправились без него, и надо же, пусть никто из военных не вернулся оттуда, а по слухам их там всех, дословно, атаковала местная фауна, к отцу Вольфганга все равно прицепились. А он сбежал на территорию Советского Союза, в Горький, к девчонке, которая ему запала в душу во время так называемой экскурсии по территориям СССР. Нет, он не наобум это сделал, а за все время пребывания в городе успел с ней и познакомиться, и погулять, и это самое.

Побег ему Ульд Шнайдер простил, наверное, в хорошем настроении был. И жил бы себе папа спокойно, но нет, на Германию обозлился, дескать много друзей у него в том отряде погибло, а так же старший брат, но тот в другом месте, в одной из западных стран, которую ближе к пятьдесят пятому аннигилировали за ненадобностью. Его причастность к оппозиции вскрылась только после волны Шёпота, когда власть Германии во всем мире резко укрепилась, а оппозиция попросту развалилась.

По слухам, тогда шествия против режима Шнайдера, забивали сами гражданские посреди белого дня, и даже помощь фрицев не нужна была, ведь Ульд дал рекомендации, ввел комендантский час с наступления темноты и жестко урегулировал проблемы с перебоями электричества. Власть Германии возлюбили, а оппозицию раздавил сам народ.

Вольфганг отвлекся от воспоминаний и, делая одну затяжку за одной, принялся шерстить по интернету в поисках хоть маленькой зацепки или подсказки. Теперь победа Ильи ему была необходима, как воздух.

Две минуты, пять, пятнадцать, полпачки курева. Казалось бы, чего там искать? Но он нашел. И что самое интересное, это хранилось не на всемирном сервере, а в старых архивах.

— Вот ты и попался… Забегаево, значит…

***

Мчали по трассе. В здоровенном внедорожнике уместилась вся группа. В кузове бойцы, за рулем Ломтев, подле него Илья. Не обращая внимания на переговоры людей позади, капитан закурил и опустил пассажирское окошко.

— Как думаешь, капитан, сколько раз нам лицо попытаются сломать?

— Да кажется мне, что дохера, — сплюнул парень, поерзав на сидении, достал телефон и посмотрел время, — хотя вроде как успеваем и пока без проблем. Приехали мы в Балезино в одиннадцатом часу, сейчас почти два. Еще два часа до Кирова, там по городу ебал-дремал, к Ложкарям съедем и там будет еще часик побродить до темноты. Ну а раз дядя Шнайдер сказал, то и темнота нам не указ. Страшно, Коль? Только честно.

— А че страшно-то? И не такие метели в ебло летели, — усмехнулся лейтенант, уверенно ведя внедорожник по шоссе, — две тысячи командировочных, плюс две сотки за успех, считай тринадцатая зарплата! За такие бабки можно и поработать.

— А если Шёпот достанет?

Коля пожал плечами.

— Мы на риск все подписывались, капитан.

Вновь для себя Илья признал, что ему нравится Ломтев своей простотой. Сдохнем, так сдохнем, а нет, так еще и бабок поднимем.

Телефон в брюках завибрировал, Илья достал его, увидел пропущенный от Вольфганга, но сразу перезванивать не стал. Сначала зашел на почту… и да, там висело непрочитанное анонимное сообщение. И то, что он там увидел, заставило его подобраться.

— Чего там, товарищ капитан? — поинтересовался Коля, заметив, как парень переменился в лице.

По мере прочтения письма улыбка капитана росла, пока не сменилась победоносным оскалом.

— Стратегически важная информация, — ответил Илья, и почти шепотом буркнул, — понятно, куда ты идешь, Айати…

***

Через два часа приехали в Киров. Ломтев хотел поехать напрямик через город, но у капитана были другие планы. Коля в упор отказывался понимать, зачем это, но все же выполнил требование и нашел кафе, припарковав внедорожник у тротуара.

— Товарищ капитан, а ты уверен, что сейчас самое время для того, чтобы пожрать?

— Уверен. Так, бойцы, скидываемся по десятке, в заведении ведем себя скромно, общаемся с персоналом без понтов. Хаваем, дела свои делаем и едем дальше.

Ребята зашуршали по карманам, и вскоре капитану один из них передал пятьдесят рублей. Ломтев заглушил двигатель, дернул ручник, и через полминуты салон опустел. Не успели они перейти дорогу, как рядом с их машиной остановился еще один черный внедорожник. Пассажирское стекло опустилось, явив сморщенную, с пластырем на носу физиономию Камплина, который с интересом осмотрел всю группу.

— Чего это ты, капитан, проголодался?

— Да не только я. Смотрю, субординации учишься? И да, пристегнулись бы вы, товарищи, — хмыкнул Илья, оглядев водителя и пассажира.

Фред скривил губы, хотел бросить что-нибудь ядовитое, но когда он наморщил лоб, ноющая боль в области носа напомнила, что лучше обойтись без колкостей.

— Век живи, век учись. Тоже себе на заметку возьми, а мои люди водить умеют, нам ремни не нужны. Ну вы давайте, кушайте, а как закончите, мы уже вернемся с головой Айати.

Стекло поднялось, и внедорожник, показательно взревев, поехал восвояси, а Ломтев неуверенно смотрел ему вслед.

— Может он прав, товарищ капитан?

Встретившись с холодным взглядом Ильи, он не стал дальше спорить, и вся группа, перейдя дорогу, зашла в кафе. Реакция находящихся там посетителей была ожидаемой. Увидев целую группу правоохранителей, почти все ретировались, даже не доев, а остальные сидели тише воды и ниже травы.

Заняли три столика, все сделали заказы, Илья оплатил, и вскоре приступили к трапезе. Прикончили первое, и когда пришло время переходить ко второму, Ломтев все же заговорил вполголоса.

— Сначала мы суетились, пытались не отставать от Бударина, а в итоге нас Фред обогнал. Зачем, братан?

— Нам некуда спешить. Они к вечеру будут от голода пухнуть или им придется перекусывать по пути, что не очень хорошо. А у нас к этому времени всё только провалится, и мы свеженькие спокойно закончим свою работу. И есть еще один момент. У меня есть информация, которой нет ни у Фреда, ни у Денчика.

— Да ну, гонишь? И че за инфа? — шепотом поинтересовался лейтенант.

— Узнаешь. Так, бойцы, доедаем и в дорогу, — отрезал Илья и резко повернул голову в сторону окна, услышав с улицы грохот разбитого стекла.

Здесь Бульзовская выходит в добротной озвучке - https://boosty.to/selesta