Серия «Вроде как вечное»

А тут вдруг оказалось, что планета такими темпами на очередном витке цикла может и закончиться. И тут, конечно, на смену всем прежним схемам и мнениям сквозь борщевик начали пробиваться нежные ростки эколого-ориентированных и пост-ростовых моделей (не спрашивайте, как им это удалось, - то ли борщевик не такой страшный, то ли ростки не такие нежные).

Что ж… посмотрим, что тут за четыре самые известные модельки у нас.

Первая и самая логичная реакция: не можем расти – давайте съёживаться. Работаем меньше, потребляем меньше, дышим и смотрим на небо – больше.

Корни направления уходят в так называемую «термодинамическую экономику» Георгиску-Рёгена, доказывавших, что экономика как хозяйственная жизнь общества – не вечный двигатель, а костёр, неотвратимо выжигающий ресурсы биосферы. Современные сторонники этого побега экономической мысли говорят прямо: «зелёный рост» – это миф и сказочка для самоуспокоения. Невозможно распараллелить рост ВВП и разрушение экологии.

Что предлагают? Радикальное сокращение материального потока. Меньше одноразовых вещей, меньше бессмысленного потребления. Вместо погони за выпуском – смещение фокуса на стабилизацию занятости, сокращение рабочего времени (четырёхдневка, привет!) и расширение так называемых секторов воспроизводства (care economy) – медицины, образования, заботы о детях и стариках.

Как это финансировать без роста ВВП? Посткейнсианцы тут же подсказывают: через жёсткое перераспределение доходов. Вводим прогрессивный налог на богатство, ставим «потолки» для сверхдоходов, а базовые блага (жильё, транспорт, медицину) вообще выводим из-под рыночного ценообразования. Да ещё государство гарантирует каждому трудоустройство в общественно полезных сферах.

В чём подвох(куда без него)? Во-первых, если просто затормозить инвестиции без идеальных компенсаторных механизмов, экономика свалится в дефляционную спираль и коллапс. Во-вторых, как быть с развивающимися странами Глобального Юга? Им-то расти нужно, чтобы банально накормить людей и построить элементарную инфраструктуру. Богатый Север предлагает им затянуть пояса? Без списания долгов и гигантских климатических трансфертов это попахивает эко-колониализмом. Ну и третий риск – институциональная ловушка «эко-авторитаризма». Когда чиновники начнут принудительно ограничивать потребление во имя спасения планеты (все равны, но некоторые ровнее… кажется, мы это уже проходили однажды, отличный эксперимент получился), социальный контракт быстро превратится в тыкву.

Последствия, как обычно, так себе.

Второй нежный побег, почти уютный, да – «экономика пончика» Кейт Рауорт/Раворт (везде, везде трудности перевода). Правда, это он так только выглядит. На самом деле – ничуть не менее революционен.

Пончик тут не ради ощущения безопасности (запах свежего хлеба, как известно, снижает уровень тревожности. Вместе с критическим мышлением). А ради визуального каркаса.

Внутреннее кольцо сего кондитерского изделия – это социальный фундамент, отсылающий нас к 12 целям устойчивого развития ООН. Еда, чистая вода, образование, здравоохранение, равенство, право голоса. Если кто-то голодает или лишён медицины – он проваливается в дырку от бублика… ой, то есть пончика, извините.

Внешнее кольцо – это экологический потолок, те самые планетарные границы (изменение климата, закисление океана, потеря биоразнообразия), через которые нельзя перешагивать, иначе планета нам этого не простит.

Задача человечества – научиться жить строго внутри самого теста, в «безопасном и справедливом пространстве». Модель уже вовсю тестируют на муниципальном уровне в Амстердаме, Копенгагене и Брюсселе. Составляют специальные «пончиковые дашборды» для городских бюджетов и госзакупок, стимулируя кооперативы и локальные зелёные инициативы. Пока как дополнение к уже существующим правилам игры, но.

А тут в чём подвох?

Картинка-то красивая, спору нет. Но… где, собственно, внятные макроэкономические инструменты? Как именно фискальная, монетарная и торговая политики будут удерживать нас внутри этой красотищи? Без жёсткой привязки к бюджетам и законам эта концепция рискует остаться не более, чем компонентом презентаций крупных структур, которые обожают заниматься «гринвошингом» (зелёным камуфляжем своего обычного шкурного интереса). Да и на Глобальном Юге расширение социальных основ неизбежно вызовет (временный?) пробой экологического потолка, если развитые страны не поделятся технологиями-образованием-etc бесплатно.

Третий наш росток – циркулярная экономика/экономика замкнутого цикла/биоэкономика.

Тут вокруг нас оказывается поле индустриальной экологии и эволюционной теории. Что предлагается? Отказаться от варварской линейной схемы «добыл – произвёл – использовал – выбросил». Вместо этого материальные циклы нужно замкнуть.

Вещи должны служить долго, легко ремонтироваться, а потом – полностью перерабатываться во вторичное сырьё или замещаться био-материалами.

Появляется модная бизнес-модель: product-as-a-service («продукт как услуга»). Человеку ведь, по большому счёту, не нужна стиральная машина как кусок пластика и металла, занимающий место в ванной. Ему нужна чистая одежда. Вот пусть и берёт стиралку в аренду, а производитель пусть сам думает, как её чинить и утилизировать. (У меня опять дежа вю, ну что ты будешь делать, а.) Государство при этом помогает: вводит расширенную ответственность производителей, материальные паспорта для товаров и субсидирует «зелёные» НИОКР.

Всё вроде хорошо?

Но нет.

Здесь зарыта чудесная мина под названием парадокс Джевонса (или эффект отскока). История экономики показывает: как только мы делаем использование какого-то ресурса более эффективным и дешёвым, его совокупное потребление... вырастает! Сделали лампочки, которые тратят в три раза меньше энергии? Отлично, теперь мы будем освещать ими целые стадионы и круглосуточно подсвечивать витрины, сжигая ещё больше электричества. И это вовсе не то, чего хотелось добиться.

И четвёртая моделька.

Green New Deal, «зелёный новый курс». В отличие от радикалов из лагеря антироста, сторонники GND рост как таковой не отвергают. Они предлагают его переформатировать, сделать управляемым, контролируемым… кем? Государством, конечно. Модель вдохновлена «Новым курсом» Рузвельта 1930-х годов (привет, кейнсианство!) и опирается на идеи Хаймана Мински (теория функциональных финансов) и Марианы Маццукато.

А значит, именно государство вливает триллионы через государственные банки развития в зелёную инфраструктуру, создаёт миллионы качественных рабочих мест, координирует работу Минфина и Центробанка. Растёт госдолг? Не беда, говорят сторонники этой концепции. Если долг инвестируется в продуктивные климатические активы, экономика его переварит. Главное – защитить права трудящихся при переходе от грязной энергетики к чистой (так называемый just transition – справедливый переход).

Что может пойти не так?

Во-первых, «зелёный корпоративизм».  Тут мне ветряки в Шотландии вспоминаются, внутри которых дизель-генераторы стояли.

Огромные государственные субсидии и контракты могут радостно расходовать рыночные структуры, «забыв» о реальном снижении выбросов. Да и с эффективностью такой поддержки всё непросто: государство свернуло субсидии электромобилям, и их продажи резко упали.

Во-вторых, это мощнейшее инфляционное давление. Где взять столько квалифицированных инженеров, строителей и сетевых мощностей прямо сейчас? Рост спроса без мгновенного ответа со стороны предложения неизбежно толкнёт цены вверх. Ну и геополитическую фрагментацию никто не отменял.

Итого. Всё хорошо, конечно. Но что там за серые железобетонные стены на пути к светлому зелёному будущему стоят?

Первая.

Измерительный парадокс. ВВП считать легко, это просто сумма рыночных стоимостей. А как оценить «достаточность», «регенерацию» или «качество свободного времени»? Пока нет чётких, верифицируемых макрометрик, чиновники не могут привязать к ним бюджетные правила.

Вторая.

Координационный провал. У политиков электоральный цикл – 4–5 лет. У предприятий горизонт планирования – до следующего квартального… ну хорошо, годового – отчёта. А климатические изменения и экологические последствия разворачиваются на дистанции в 50–100–и далее в бесконечность лет. Как заставить систему принимать решения в интересах будущих поколений? Непонятно вообще.

И третья.

Глобальная асимметрия. Пытаться ввести экологические ограничения на Глобальном Севере, игнорируя долги и бедность Глобального Юга, – это путь к глобальному конфликту, а не к устойчивости.

…куда же шагать? А кто его знает.

Мы ж с вами только беглым взглядом в ожидании экономического гения имеющиеся плечи оглядываем. Те, на которых он будет стоять. Когда придёт.

Цены на факторных рынках зависят не только от спроса и предложения, но и от некоторых внешних штук - политика активно может участвовать в этом процессе (тут мы вспомнили санкции против отдельных отраслей, причём не только наших), профсоюзы, изменения в законодательстве… etc.

Ну, и цены на труд, землю и капитал влияют на экономический выбор и на распределение доходов: вот нужно нам яму выкопать. Большую. Можем нанять сто человек с лопатами, а можем одного на экскаваторе. Что выгодней по соотношению цена/сроки - то и будет реализовано. И тут мы к ещё одному прутику этой недометёлки подбираемся:

Труд-земля-капитал могут заменять друг друга в некоторых пределах. Нет, полностью нельзя: без природных ресурсов (или капитала) хоть миллион высококвалифицированных кадров подготовь, ничего произведено не будет.

Раз оно до какой-то черты взаимозаменяемо, то и цены на один фактор будут влиять на цены других факторов. И все они - на цены готовой продукции. Впрочем, и цены готовой продукции будут влиять на факторные цены… такой вот Уроборос.

Но - закончим с общими особенностями и перейдём к частным.

Итак, рынок труда. “Сфера контактов между продавцами и покупателями трудовых услуг”. (услуг! А не их носителей. А то некоторые работодатели, мне кажется, об этом порой забывают. Труд, кстати, товаром стал достаточно поздно - в эпоху первоначального накопления капитала, когда множество крестьян стали “бывшими” и оказались вынуждены податься в города, где нанимались на мануфактуры, чтобы выжить.)

Ну, и поскольку тут у нас живые человеки, то дальше начинааааается: и компенсацию-то за труд оценить сложно, потому что к зарплате надо всякие прочие плюшки типа служебного транспорта, дешёвого или бесплатного служебного же общепита, путёвок там всяких и прочего прибавлять. И разброс качеств заоблачный совершенно: когда холодильник покупаешь или там грузовик, да хоть бы и участок земли, чтоб сажать картошку, - ты себе представляешь ТТХ покупаемого. А человек? Вот по нему - поди пойми, впишется он в коллектив или нет, способен на самом деле выполнять то, на что подписывается - или только думает, что способен, и прочая, прочая, прочая. То есть степень несовершенства, неполноты информации на этом рынке - едва ли не самая высокая по всей экономике вообще. Незанятость трудовых ресурсов опять же (то бишь безработица), в отличие от капитала и земли, приводит к ого-го каким издержкам, от социальной патологии (убийства-самоубийства-душевнобольные-срок жизни-т.д.) и утраты квалификации до недопроизводства. Земле-то что - ну, не пашем, лес растёт. Ну, не рубим - растёт биоразнообразие. Ну, не тянем нефть из глубин - лежит себе, каши не просит. С капиталом посложней, он стареет, ветшает, приходит в негодность… но социальным взрывом не грозит. В отличие от труда. И восстанавливать его проще, чем новых работников вырастить.

Если в собственные шпаргалки по этой теме заглянуть, то дальше там про зарплату как вознаграждение. Про то, что она-то и является ценой на этом рынке, а также - что бывает номинальной и реальной. Номинальная меряется в денежных единицах и не учитывает уровень цен. Реальная - в товарах, которые можно приобрести на полученную по итогам месяца сумму.

Для сравнения, конечно, используют вторую. Иначе можно подумать (как нынешние некоторые школьники уверены), что в девяностых все были миллионерами и жилось поэтому пре-от-лич-но! Потом злой Путин пришёл и зажилось хуже (сарказм, если что).

Помним, да, что экономисты люди недобрые? Так вот. Всё человечье время делят на работу (оплачиваемую деятельность) и досуг (неоплачиваемую деятельность), да ещё и “цену досуга” считают. Мол, это деньги, которые индивид мог бы получить, кабы трудился без отдыха. Хороши ведь? Однако такой подход даёт нам возможность увидеть, что происходит-то. И чего в будущем ждать. Насколько это возможно, конечно. Про будущее.

Дальше экономисты рассуждают так: есть спрос на труд (сколько и какого работодатель по сложившимся на рынке ценам может и хочет купить), есть предложение труда (сколько люди готовы работать при каждом возможном уровне зарплат и прочих равных условиях)...

И то, и другое зависит от величины населения и её трудоспособной части, уровня и структуры зарплаты… стоп, что-то у нас отдельный человек с рынком в целом не совпадает. О, а давай-ка разделим индивидуальное и рыночное предложение!

Индивидуальное, как ни парадоксально, выглядит вот так, как закорючка на рисунке.

То есть с определённого момента человек при повышении зарплаты будет согласен работать всё меньше и меньше. Больше начинает ценить досуг и то, что с ним связано. Понятно, что о хлебе насущном там уже можно не беспокоиться. 🙂

Точка этого “перехода” у каждого своя.

А вот рыночное предложение труда выглядело до недавних пор вполне традиционно для графика предложения:

Но мы с вами в сильно непростое время живём. Демографический переход, цивилизационный кризис… И кривая рыночного предложения, бывшая гладенькой такой аккуратной веточкой параболы… в верхней части своей начинает загибаться влево! То есть становится похожей на кривую предложения индивидуального.

И это меняет нам весь механизм, да-с. Потому что труд оказывается гораздо жёстче, чем считалось/было раньше, - ограниченным ресурсом.

А значит, правила игры на этом рынке будут меняться.

Меняться - сильно.

И если мы не скатимся в корпократию или не вколотим себя в каменный век - то складывающийся мир будет отличаться от привычного нам гораздо больше, чем мы ожидаем.

Вторая - около 300-т лет назад, с переходом от натурального хозяйства к товарному, привычному для нас, где подавляющая масса результатов человеческого труда является товарами - чем-то, предназначенным для обмена (продажи). Эту волну он назвал индустриальной.

Третья - Э.Тоффлер назвал её информационной (иногда её же называют постиндустриальной) - должна по его прогнозам начаться в 2020-х, и как и прошлые волны, принести с собой глубочайшие изменения в структуре экономики (от массовости к индивидуализации или мелкосерийности), управления (адаптивность структур, сборка их под конкретные задачи), распределённым в пространстве работникам, т.д. Что-то из этого мы видим последние лет 10, что-то ярко проявилось с пандемией, сейчас пошло на спад, но после трёх шагов вперёд обычно бывает минимум один назад, это нормально, всему и всем нужно время на адаптацию.

Итак, берём на заметку: две тысячи двадцатые годы, смена цивилизационной основы.

Дополню от себя как от экономиста (Тоффлер был социологом и футурологом): то, что мы видим и то, что писал Э.Т., укладывается в динамику перехода от одной экономической системы к другой (традиционная - рыночная - (?) - ...). И, кстати, в прогнозы К.Маркса, как бы мы к нему ни относились. Нет, вопреки тому, что часто пишут, к постиндустриальной экономике мы ещё не перешли. (Если будет интересно, почему - скажите, разберём более подробно.)

Цивилизационные циклы длиннее, чем время существования капиталистической/рыночной системы, поэтому они стоят несколько особняком.

Следующими по продолжительности из наиболее известных являются циклы Джея Форрестера (математик, автор методов системной динамики). Именно его работы озадачили человечество экологическими проблемами: моделирование социально-экономических систем сначала им самим, а потом его учениками Донеллой и Дэнисом Медоуз даже при разных входных данных показывало к 2100-му году резкий спад и численности населения, и объёмов производства, в том числе вследствие исчерпания природных ресурсов и загрязнения окружающей природной среды.

Но вернёмся к циклам. Продолжительность циклов Форрестера - 150-300 лет (в среднем считается 200), в их основе лежит смена ведущих энергоносителей и основных материалов. К сожалению, я так и не смогла найти периодизации этих циклов, поэтому - не знаю, имеет ли смысл рассматривать их здесь.

Единственное, что могу сказать: нефть стала основным энергоносителем в результате изобретения бензинового двигателя внутреннего сгорания (1883 г., Готлиб Даймлер) и карбюратора (1883 г., Донат Банки). С того времени прошло чуть меньше 150 лет, и с учётом ускорения экономического развития плюс судя по количеству разговоров о необходимости альтернативных углеводородам источников энергии данный вид циклов тоже может создавать напряжённость "прямо сейчас".

Дальше идут циклы Джованни Арриги, или системные циклы накопления капитала. В первой части накапливается промышленный капитал, достигает пика. Дальше рост оказывается бессмысленным, т.к. отдача от каждой дополнительной его единицы становится практически равной нулю, и капитал начинает перетекать в финансовый, наступает вторая часть. Ведущую роль начинают играть фондовые и валютные рынки, основная масса денег сосредотачивается в банках. Именно в этот период надуваются пузыри на различных финансовых рынках. Дальше следует сжатие (падение) потребительского спроса, т.к. доля накопления в доходе растёт, доля потребления падает. Пузыри схлопываются, пирамиды рушатся - и цикл начинается сначала. С новыми технологиями, для которых раньше не было места. 🙂

Из любопытного: каждый такой цикл характеризуется наличием ядра (страны-гегемона) и периферии, за счёт которой и происходит накопление капитала. Новый цикл начинает формироваться ещё во время второй фазы предыдущего, но всегда - с ядром в другой стране.

Если мы посмотрим внимательно на текущую ситуацию, то мы как раз увидим все признаки близкого окончания Американского цикла (предыдущими считаются Голландский и Британский). Очень близкого окончания, потому что ядро в Азии в принципе сформировано. Если смотреть с чуть другой стороны, то этот цикл состоит из четырёх этапов: великие потрясения, революция мировых рынков, структурный кризис, технологическая революция.

Большинство авторов ставят "отсечку" на 2010-2020-е гг.

Добро пожаловать в великие потрясения.

Ещё мЕньшие по продолжительности, самые спорные и самые известные среди экономических циклов - это циклы Николая Кондратьева, или длинные волны конъюнктуры. Продолжительность - 40-60 лет.

Кондратьев связывал их со сменой "технологических комплексов", то есть ведущих отраслей промышленности. Волны - потому что у них есть "повышательная" и "понижательная" части. Всего выделяют пять прошедших волн. Предыдущая повышательная началась в 80-х гг. Окончание понижательной этой предыдущей - на финал 2010-х. Технологическая основа, "двигатель" развития экономики здесь - электроника, робототехника, лазер, телекоммуникации. Новая волна, по прогнозам, должна (была?) начаться в 2020-х.

Сам Н.Кондратьев говорил, что в начале повышательной волны всегда усиливается как напряжение внутри стран, так и между ними, и в этот период происходят войны/революции/проч.

Каждые две волны Кондратьева дают цикл Арриги.

И, как любые волны, наложение разных циклов друг на друга может как взаимно усиливать, так и взаимно сглаживать амплитуду колебаний.

То есть: примерно в "сейчас" (а начало и окончание любого цикла может смещаться во времени, это та ещё нечёткая математика) сходятся точки начала как минимум ТРЁХ долгосрочных циклов. Форрестер под вопросом, но и он возможен, и тогда - минимум четырёх. Каждый из которых и сам-то по себе сильно меняет облик цивилизации, а уж когда все вместе...

Итак. Любому производству, чтобы работать, нужны ресурсы. Если подняться с уровня предприятия на уровень экономики в целом, эти ресурсы становится возможным объединить в крупные группы, называемые "факторами производства". Традиционно в учебниках их указывают 4 (сейчас порой говорят о бОльшем количестве, но тут я побуду консерватором): труд, земля, капитал, предпринимательские способности. Три основных (их рынки существуют) и четвёртый дополнительный (рынка предпринимательских способностей не существует, потому что если наёмный управляющий - то это уже "труд").

Факторы производства - не просто сумма ресурсов. Они одновременно ещё и рамки, границы, в которых развивается хозяйство страны.

Труд - это и количество трудоспособного населения, и его территориальная/возрастная структура, и уровень квалификации.

Земля - всё, что связано с природными условиями. Количество и доступность (удобство добычи) природных ресурсов, климат, рельеф, т.д.

Капитал - всё, что сделано человеком. Добытые руды металлов, срубленный лес, построенные дороги и здания, станки и оборудование, наши еда и одежда. Деньги сюда же.

Предпринимательские способности - готовность к риску, умение строить системы и ещё ворох разного, что требуется для того, чтобы создать жизнеспособный "субъект рынка".

Два из трёх факторов (земля и предпринимательские способности) достаются стране вместе с её историей и практически неизменны.

Ещё два (капитал и труд) меняться могут, но процесс это очень не быстрый.

Каждая экономическая система (традиционная, где использование ресурсов регулируется обычаями; рыночная, в которой работает "невидимая рука"; плановая, где этот вопрос решается государством) имеет в основе своей один из основных факторов. А что в основе - то и является главным источником доходов.

В традиционной экономике главная ценность - это земля, причём пока ещё в форме плодородного слоя, потому что главная проблема этой экономической системы - еда. Землёй награждают за службу, чем больше земли - тем богаче и влиятельней человек.

В рыночной и плановой на первое место выходит капитал. У кого крупнее предприятие/больше денег (тут господин Дж.Сорос вспоминается), тот и влиятельнее/богаче. В плановой внешне вроде бы всё не так, но если заглянуть поглубже...

Общая черта обеих этих систем заключается в том, что человек здесь является расходным материалом. "Людишки" возобновляются сами по себе, их всегда достаточно. Купить труд вместе с носителем (рабовладельчество/феодализм) или без него (рынок), использовать, выбросить, купить нового.

И - нет, пенсии, пособия по безработице и больничные появились не из "заботы о человеке" вообще. Они появились из заботы о продажах, потому что если у человека нет денег - он не может покупать, падает спрос, разоряются предприятия, всем плохо.

Однако по мере развития технологий роль человека, который их использует для создания товара (услуга - это тоже товар), становится всё больше и больше. Нужно многое знать и уметь, и уже не получится, как прежде: выгнали/ушёл, взяли другого, обучили за пару дней, производство не пострадало, цикл нигде не прервался. В этом смысле даже между семидесятыми и две тысячи десятыми - пропасть, что уж говорить про "ещё раньше".

Кроме навыков, становятся ещё и всё более важными личные качества. И то, из-под палки ли работает человек или "с душой". "Когда труд - удовольствие, жизнь - хороша. Когда труд - обязанность, жизнь - рабство"(с)М.Горький.

Одновременно начинает снижаться рождаемость в развитых странах, а количество ресурсов, которые вкладываются в ребёнка, пока он растёт - быстро увеличиваться. И материальных (обувь-одежда-игрушки-обучение-...), и нематериальных (количество внимания взрослых, их вовлечённость в жизнь ребёнка, ...).

В результате возобновление труда (рабочей силы) стало крайне дорогим. На сегодняшний день по количеству ресурсов, затрачиваемых на возобновление единицы фактора производства, человеку нет равных. Капитал - дешевле, хотя привычно думать наоборот. Любую технику можно более-менее легко заменить. Человека, который умеет с ней хорошо работать, человека, который умеет хорошо работать с другими людьми, заменить крайне сложно.

В том числе потому, что разброс качеств на рынке труда очень велик: человек не холодильник, все параметры которого известны заранее.

Экономическая практика пока ещё не подстроилась под эту новую реальность, хотя кое-что уже достаточно хорошо видно: буквально за какие-то три года проблема безработицы стала проблемой нехватки работников. И если на "линейный персонал" могли повлиять заоблачные суммы денег, влитых в мировую экономику в пандемию (иногда сидеть на пособии оказывается выгоднее, чем работать на складе/официантом/продавцом/...), то аналогичную ситуацию в том же строительстве или IT так просто не объяснишь. Хотя у работодателей всё ещё часто встречается иллюзия легкодоступности качественной рабочей силы. Мышление инертно.

Собственно, в этом вот смещении фокуса с земли и капитала на труд и заключается основная причина невозможности прогнозирования будущего на основе прошлых данных из той точки, в которой мы находимся.

Как будет работать экономическая система, где труд является основным источником доходов? Чем, какими явлениями и инструментами она будет регулироваться? Как именно капитал будет становиться вторичным по отношению к труду? Какова здесь природа власти?

У человечества нет опыта функционирования таких структур. Есть только намётки, и те в микроэкономике, на уровне отдельных предприятий.

Поэтому любые попытки думать про будущее из прежних рамок (империи и колонии; авторитарные и демократические структуры управления; доминанта общественного/доминанта индивидуального; etc) могут оказаться частично - а скорее полностью - неверными.

Из 14 века немыслимо было представить, что какие-то люди без роду-племени, то ли торговцы, то ли ремесленники, не-пойми-кто, станут гораздо богаче и влиятельнее подавляющего большинства потомственных аристократов.

Нынешний переход - куда масштабней.

Но.

Начнём с того, что экономика - она, зараза, на самом деле от всякой математики с физикой не так чтобы уж далека. Если яблоко бросить вверх ровно над собой, а потом не двигаться с места - рано или поздно оно оставит на драгоценной макушке синяк или даже шишку. Поэтому яблоки для экспериментов лучше выбирать помельче и помягче. Если напечатать Очень Много Денег - однажды неожиданно обязательно случится инфляция. Если налоги взвинтить до небес - почему-то возникают сложности с собиранием этих самых налогов. И т.д. То есть некие законы-то в ней есть, и вовсе даже не субъективные: работа этой самой экономики от воли и желания людей не шибко зависит. Хотя и нюансы тоже есть, да... но о них - несколько позже.

Итак. Если слово "экономика" вслух произнести, то у человека, как правило, две ассоциации в голове возникают: "деньги" и "экономия". Обе с настоящей экономикой соотносятся как почвенный микроорганизм со всей экосистемой. И без них никуда, и глядя только на них леса не увидишь.

Потому как экономика - это хозяйственная жизнь общества раз, и наука об этой самой жизни - два. Сначала о первой. Откуда взялась и когда возникла? Версии, конечно, существуют разные. От "когда человек первое оружие орудие труда сделал и добычей обмениваться начал" до момента перехода от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству. Хотя по большому счёту - не принципиально и какая разница. Важно другое: экономика возникает, когда обнаруживается необходимость не просто брать из окружающей среды, а делать что-то самим. Потому что этого "чего-то" в окружающей среде либо нет, либо на всех не хватает. И вот когда человек свои умелые или не очень руки к существующему в природе приложил и взял на заметку, что так удобней, и в качестве опыта освоил и дальше передавать начал - тогда экономическое благо (как раз то, которого всем-сразу-не-достаётся-в-нужном-количестве) и возникло. А с ним и экономика как способ эти самые блага создавать, использовать, обмениваться, создавать снова... дальше уже - дело техники и сотен тысяч лет развития, чтобы от каменного топорика до компа и кто там знает, куда дальше.

Ну, а раз некое явление есть (никто не спорит с тем, что экономика существует как факт или у кого имеются варианты?), значит, рано или поздно появится и наука о нём. Азы её, как и много чего другого, в более-менее внятном виде возникают в античности. Потом период неумения думать своей головой "тёмные века" и рядом с ними, где всё в соответствии с одной большой книгой, а на практике - что вышло то вышло, на всё воля Божья, крестьяне сидели бы и молчали, их дело хлеб для высокорожденных растить неблагодарные сволочи, что бунтуют из-за медяков. И только потом - настоящие первые попытки осмыслить, что к чему. Потом возникновение политэкономии (спасибо А.Монкретьену и А.Смиту), Маркс, и дальше как снежный ком: конец XIX-две трети ХХ веков - период очень активного накопления знаний в данной сфере. Потом всё слегка застопорилось... очень нужен новый гений, пора количеству в качество переходить. А его (гения этого) нет и нет.

На сегодняшний день определений у науки море. Кто бы с предметом её определился окончательно: а то одни про богатство, другие про распределение ресурсов и создание благ, третьи про деньги (да-да, и такие есть), четвёртые... любой учебник открой и глаза от изобилия разбегаются. Я для себя выбрала целых три: философскую сущностную политэкономию, изучающую глубинные причинно-следственные связи в производстве, экономикс, направленный на изучение функциональных зависимостей в экономике, то есть поверхностных отношений (форм проявления тех самых глубинных связей), и экономическую теорию как синтез первого и второго - то, что мы собственно в вузах преподаём. Научное руководство к познанию экономической действительности без претензий на монопольную истину.(с)

Этим, собственно, и займёмся.

А пока - я тоже пить чай. 🙂

О! А вот тут и есть самое интересное.

Сам термин "экономическая теория" несколько... эклектичен.

После распада Союза что-то надо было делать с кафедрами политэкономии, существовавшими в каждом вузе. Совсем без экономического базиса ни гуманитариев, ни технарей не оставишь, но и как есть - ай-ай-ай.

"Экономиксом" не назовёшься. Во-первых, это всего лишь одно из направлений. Большое, сборное, базовое для американской школы, но - одно. Во-вторых, язык сломаешь это произносить и в расписание ставить. Может, и ещё какие причины были, из третьего десятка двадцать первого века теперь уже не видать.

Факт - что назвали теорией. Она как раз в основе, ей как раз методологическая функция органично подходит, а наполнение курса (и научное направление) собрали на основе того самого "Экономикс". В учебных планах появилась дисциплина "Экономическая теория". Рядышком с ней примостились история экономики и история экономических учений. И только на следующих ступеньках - весь ворох прикладных экономических и управленческих наук.

Политическая экономия же... кстати, а с чего она "политическая"? Потому что про власть?

И да, и нет.

Слово "экономия" - оно, считается, ещё у Ксенофонта возникло. В результате суммирования "ойкос" (дом, хозяйство) и "номос" (закон). "Правила управления домохозяйством", значит. (Тут следует напомнить, что само хозяйство было натуральным, то есть всё, что нужно, - производилось внутри него, торговля отсутствовала почти, а общенациональное производство - совсем.) Аристотель этот термин в употреблении закрепил.

Дальше - римляне, ещё дальше - Тёмные века... людей раз-два и обчёлся, т.к. Европа сильно пострадала от похолодания и эпидемий, объёмы производства небольшие, лишних ресурсов на то, чтобы учёных кормить - нет... да и религия в том виде не особо развитию науки способствовала. Обходились, в общем.

Какое-то время.

А там и Великие Географические Открытия, и рост численности населения, и разрастание городов... много чего интересного подоспело.

Медленно-медленно, но стало смещение происходить - от натурального хозяйства к товарному, когда то, что производится - предназначено не себе, а на продажу.

И, конечно, науки о ведении домашнего хозяйства стало не хватать. Тут-то и появляется господин Антуан Монкретьен с книгой "Трактат политической экономии", где анализ переводится с отдельного производителя=потребителя на уровень государства. Дело было в 1615 году, если верить сохранившимся данным. "Политика" - "искусство государственных дел".

То есть "политическая экономия" - что-то вроде "искусства управления хозяйственной жизнью страны".

Близко к экономической теории, но не совсем то.

Формально-то новое научное направление унаследовало от политэкономии довольно редкую функцию, идеологическую. По факту... не очень.

Без Идеи, однако, - не очень-то получается в практику.

Ау, философы!... и политэкономы (есть ещё, но эти двое в рамках нашего разговора приоритетны).

Так вот. Возвращаясь к началу поста.

Поскольку бОльшая часть того, что я делаю - как раз про смыслы, то и тэг - "с политэкономом", а не с "экономтеоретиком". 😉

Немного, пожалуй, громковато для препода провинциального вуза... но этот параметр можно счесть несущественным для ведения данных заметок._