Неудачный обмен

Я всегда учился в университете хорошо. Не потому, что было легко, а потому что было невероятно интересно. Пока однокурсники порой просыпали пары после ночных гулянок, я был эталоном сознательности. Исключение за все пять лет учебы было лишь одно, единственное. Рядом с нашим факультетом стоял кинотеатр «Салют» — место для меня знаковое. Как раз на третьем курсе, осенью, в его афише появился нашумевший «Турецкий гамбит». А на факультете у нас появился новый преподаватель. Он, как это часто бывает у новичков, сразу начал грозить карами небесными за прогулы, суля несдачу экзамена. Но мы выяснили один нюанс: зимой экзамена по его предмету не будет, а принимать его летом будет наш старый, добрый знакомый. Этот стратегический секрет нам открыла дочка замдекана, учившаяся с нами на курсе. Именно это знание и стало роковым. Соблазн оказался слишком велик: новый, разрекламированный фильм вместо скучной лекции. Мы решились. Помню, как я стоял на крыльце факультета, испытывая целую бурю противоречий. Чувство стыда и неловкости боролось с щемящей тревогой от возможных последствий. Но шаг был сделан. Фильм и правда оказался классным, мы вышли из зала в полном восторге и долго его обсуждали. Однако та тревога, что поселилась внутри, не отпускала и полностью перечеркивала всё удовольствие, делая его почти мучительным. Я не мог расслабиться вплоть до следующей пары. Как оказалось позже, наши опасения были напрасны. Наше отсутствие никто даже не заметил. Никаких последствий не последовало. Но этот урок я усвоил на всю жизнь. Из всех пар за пять лет я пропустил лишь одну — ту самую, что была безвозвратно обменяна на «Турецкий гамбит». И больше — никогда.

«Лейтенант» по случайности

По понедельникам у нас была традиция — играть в волейбол. Начинали в семь, когда в школе заканчивались уроки, а заканчивали уже в девять. Зимой к этому времени на улице стояла кромешная тьма. Дорога домой была отдельным приключением. Транспорт ходил из рук вон плохо. Долгое ожидание автобуса, его медленное передвижение до конечной остановки «микрорайон Заречный» у железнодорожной платформы «Площадка ВИЗ», а дальше — пешком. Путь лежал через заросшие кустарником тропинки вдоль путей, потом — к дому через перекидной мост, если пути были загромождены вагонами, или напрямик, с насыпи вниз, в небольшой частный сектор. В дожди там была непролазная грязь, в которой, если идти, точно испачкаешь ботинки, а то и штаны по колено. Сейчас эту опасную тропу перекрыли забором, а тогда… В тот вечер я приехал на 43-м автобусе до конечной. Со мной вышел еще один пассажир, и мы вдвоем двинулись по узкой, протоптанной в сугробах тропинке, чтобы перебраться на другую сторону железной дороги. И тут откуда ни возьмись нам навстречу выскакивает мужчина. Одет прилично, но глаза бешеные. Может, выпил, а может, чего похлеще… Гадать было некогда. Он схватил нас за рукава курток и сиплым, заплетающимся голосом прохрипел: «Полиция! Ваши документы!» Спутник мой начал возмущаться: «Да кто ты такой? Отпусти!» А я в это время лихорадочно соображал. С собой два «документа»: студенческий и читательский билеты. Студика жалко — без него не будет работать проездной, а на учебу ездить надо. И я полез за читательским. Он у меня, чтобы не помялся в сумке, был бережно упакован в кожаную обложку. Не простую, а с тиснением «МВД России». Чтательского давно нет, а обложка та до сих пор жива, служит теперь моему рабочему удостоверению. А тогда другой просто не нашлось, а эта — идеально подошла по размеру. Я достаю свою «корочку». Мужик бросает взгляд на обложку, его хватка мгновенно ослабевает, и он, бормоча: «Извините, товарищ лейтенант…», — отпускает меня. Я молча, стараясь не выдавать потрясения, убираю читательский билет в сумку и иду дальше, не оглядываясь. Минут через пять меня догоняет тот самый попутчик, запыхавшийся и бледный.

— Как ты выкрутился? — спрашиваю я.

— Да просто вырвался и бегом оттуда! Иногда самый случайный, незначительный предмет может стать твоей лучшей защитой и оградить от ненужных проблем.