Был промозглый, пронизывающий до костей вечер на рубеже девяностых и нулевых. На Москворецкой набережной еще стояла во всем своем монументальном, бетонном величии исполинская гостиница «Россия» — та самая, где они когда-то делили на двоих тесный номер, смеялись до слёз, пока Рубик-джан танцевал «лезгинку», а Валико курил на лестнице, вспоминая родной дом и все те бесконечные дороги, что свели их вместе.

Теперь здесь пахло сыростью, выхлопными газами и холодной речной водой.

У парапета стоял Валико. Постаревший, с глубокими заломами у рта, в потертой дубленке, он курил сигарету и смотрел на темную воду Москва-реки. Радикулит от долгой бессонной ночи за штурвалом и годы глупого, гордого молчания давили на плечи тяжелее любого перегруза.

Шорох тяжелых шагов заставил его обернуться.

На набережной, тяжело переставляя ноги в стоптанных туфлях и кутаясь в потрепанный армянский тулуп, стоял Рубик-джан. Он постарел, поседел, задорные усы поникли, но стоило ему увидеть друга, как лицо расплылось в широчайшей улыбке.

— Вай, мато! Валик-джан! — Рубик-джан всплеснул руками и бросился вперед, едва не споткнувшись о бордюр. — Ты смотри на него, а! Я глазам своим не верю! Вай, дорогой мой человек, сто лет, сто зим! Ты как здесь вообще оказался, а? Я думал, ты уже на Марс летаешь, начальник!

Валико уронил сигарету, лицо его расплылось в счастливой, доверчивой улыбке, и он крепко, по-братски прижал к себе старого друга:

— Рубик-джан... Вай, брат мой! Какая Марс, слюшай... Спина болит, эта проклятая баранка всю душу вытрясла, а небо теперь... совсем другое стало. Ты-то как сам, живой? КрАЗ свой еще не развалил?

— Какой КрАЗ, Валик-джан! — отмахнулся Рубик-джан, шутливо хлопая его по плечу и шмыгая носом. — КрАЗ уже сам сыпется, как старый мандарин! Я теперь на такой «газели» езжу — утром заводишь, вечером молишься, чтобы до дома доехала! Вай, я же тебя искал, да! Телефон потерялся, блокнот сгорел, думал, всё, пропал мой летчик! А тут бац — стоишь, дымишь, как паровоз!

Они стояли посреди сырой московской набережной, обнявшись за плечи, и смеялись сквозь набежавшие слёзы, забыв про холод, про проезжающие мимо машины и про пролетевшие годы.

Но тут воздух вокруг них вдруг плотно затянуло озоном. Запахло горячей канифолью и машинным маслом. Из вечернего тумана бесшумно вырос Тёмыч — массивный, несокрушимый советский инженерный колосс. Он некоторое время молча стоял над ними, давая друзьям наговориться, а затем глухо качнул массивным плечом.

— Гражданин Мизандари. Гражданин Хачикян, — раздался раскатистый, глубокий баритон Тёмыча, от которого у прохожих за квартал отсюда заложило уши. — Реестр вашей дружбы прошел проверку временем на отлично. Но набережная — объект продуваемый. Радикулит лечить надо теплым чаем, а не сыростью.

Рубик-джан от неожиданности аж отскочил на шаг, вытаращив глаза на железного великана, и схватился за сердце:

— Вай, мама-джан! Это что за чудо-юдо железное, слюшай?! Валик, это твой новый второй пилот, да? Какой страшный, но красивый! Эй, железяка, ты на кого так смотришь, а? Мы тут с другом сорок лет не виделись, дай поговорить, не мешай да!

Валико расхохотался — звонко и молодо, так, как не смеялся уже лет двадцать. Он положил тяжелую руку на плечо Рубика-джана и посмотрел на Тёмыча с молчаливым уважением.

— Не бойся, Рубик-джан, это... свой человек. Точнее, свой робот, — подмигнул Валико.

Тёмыч чуть заметно кивнул своей массивной металлической головой, развернулся на тяжелых протекторах и бесшумно растворился в морозном вечернем тумане, оставив за собой лишь легкий шлейф машинного масла.

А два старых друга стояли рядом, прижавшись плечами, и Рубик-джан уже вовсю махал руками, задорно поднимая палец:

— Валик-джан! Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся... Вода в Москве — хорошая вода. Но в Дилижане... в Дилижане из крана течет, знаешь, какая вкусная вода?!

— Э-э-э, смешной ты, Рубик-джан! — отмахнулся Валико, увлекая друга в сторону ближайшей чайной. — Боржоми — самый лучший в мире! Пошли, я тебе за чай всё объясню!

- Лучше древне армянского кофе нет напитка. Сам пей свой чай - засмеявшись подчеркнул Хачикян

Российские военные уничтожили в зоне СВО очередного грузинского наемника, решившего защищать киевский режим. О страшной и бесславной смерти Бачо Бебия сообщают украинские и грузинские СМИ.

Дотанцевался

По информации прессы, Бебия родился в 1992 году в грузинской семье в Сухуми (Абхазия). После начала грузино-абхазского конфликта его родители вместе с ним перебрались на историческую родину — в город Зугдиди.

Позже семья будущего наемника перебралась в Одессу. Здесь он вырос, занимался боевыми и искусствами и танцевал в грузинском ансамбле. Русского мира боевик не принял — с начала СВО он добровольно присоединился к Вооруженным силам Украины (ВСУ).

Воевал грузин оператором дронов. Дослужился до звания старшего лейтенанта, за свои «подвиги» был награжден крестом «За храбрость». В частности, участвовал в боях за Артемовск (Бахмут), из которого вынужден был отступить вместе с украинскими частями.

20 апреля Бебия вместе с побратимами находился в расположении своего подразделения в Николаеве. Однако, место нахождения боевиков было вычислено российской разведкой. По зданию, где находились «легионеры» прилетела бомба. Вместе с грузином в ад отправились до 10 его «побратимов».

Мертвые генацвале

Российские военные Telegram-каналы сообщают, что в боях за киевский режим свою смерть нашли не менее 1200 «солдат удачи» из Грузии. И эта цифра постоянно увеличивается.

Так, в июле прошлого года в зоне СВО был ликвидирован грузин Валерий Бадзагуа. С началом СВО он мог спокойно покинуть «незалежную», но, одурманенный пропагандой, решил за нее воевать. На момент смерти «легионеру» едва исполнилось 23 года.

За несколько месяцев до этого на тот свет отправился офицер Вано Надирадзе. Он был главарем грузинских наемников в составе Сил спецопераций Украины, так называемого Грузинского легиона*. Боевик, который за годы жизни успел совершить множество военных преступлений, умер в Киеве от сердечного приступа. Но потом появились слухи, что его могли отравить.

Впрочем, иногда для уничтожения боевиков не требуется русская пуля. В феврале 2026 года свои же сослуживцы в Киевской области расстреляли Гиги Мамагулашвили, с которым конфликтовали. Убийц даже задержали, но довольно быстро выпустили под залог.

АиФ