Армянский шарм!
Подсмотрено в ТГ "Женские мемы" - добро пожаловать в наш клуб!
P.S. Подарок другу или шефу - сделай его "Человеком года!"
0 просмотренных постов скрыто
Ответ на пост «Армянская проблема»2
Любимый анекдот нашего, к сожалению, уже давно умершего друга семьи, дяди Валеры Саркисяна (сами угадайте национальность):
"Почему грузины не едят бутерброды с салом? Потому что нос сало сдвигает с хлеба."©
Может ли человек в одиночку, работая только вручную, создать большое подземное сооружение в скале? Оказывается, может
Редактор нашего аккаунта на "Пикабу" в пещере Левона
«Волшебная пещера Левона» — подземный музей в селе Ариндж рядом с Ереваном. Это искусственное сооружение построено в одиночку Левоном Аракеляном. Работа велась 23 года, только ручными инструментами. Недавно редакция Антропогенез.ру посетила это удивительное место. Спасибо фотографу Александру Патрину, который был в пещере с нами, за замечательные снимки!
Сооружение представляет собой настоящий лабиринт в скальной породе глубиной до 21 метра, украшенный резьбой и скульптурными композициями, с продуманной системой вентиляции. Площадь помещений 280 м². В 1985 году жена Тося попросила Левона выкопать под домом погреб для картошки. Мужчина загорелся этой идеей... Сначала он пробивался через слой базальта, а затем «врубался» в скалу из туфа. Первое время освещение создавалось керосиновыми лампами, позднее Аракелян провел в подземелье электричество.
Левон Аракелян посвятил проекту всю жизнь. Выработка составляла 7-10 сантиметров туннеля в день. На это уходило до 18 часов. В итоге было создано 7 помещений, соединенных лестницами. Левон Аракелян ушел из жизни в 2008 году в возрасте 67 лет, на второй день после того как полностью достроил свою пещеру. Одна из дочерей вспоминает Левона как мудрого, талантливого и честного человека. "Он знал, что после себя оставит такое чудо, что весь мир придёт сюда. Никто не верил. Все смеялись над нами и папой. Но папа всегда повторял, что смеётся тот, кто смеётся последним", - рассказала нам дочь Левона.
Жена Левона, Тося Гарибян
Наверху сейчас располагается небольшой музей, где в том числе можно увидеть те самые инструменты, которыми велась работа.
Дочь Левона, которая вела для нас экскурсию
Сегодня это один из самых посещаемых музеев Армении. Место действительно популярное, там даже снимали кино, в том числе фильм ужасов.
Нам подземелья «пещеры Левона» напомнили катакомбы Александрии. Впечатляет.
Показать полностью
14
Часть 6. Москворецкая набережная. Встреча или Братство без срока давности
Встреча постаревших героев фильма «Мимино» с советским роботом Тёмычем.
Был промозглый, пронизывающий до костей вечер на рубеже девяностых и нулевых. На Москворецкой набережной еще стояла во всем своем монументальном, бетонном величии исполинская гостиница «Россия» — та самая, где они когда-то делили на двоих тесный номер, смеялись до слёз, пока Рубик-джан танцевал «лезгинку», а Валико курил на лестнице, вспоминая родной дом и все те бесконечные дороги, что свели их вместе.
Теперь здесь пахло сыростью, выхлопными газами и холодной речной водой.
У парапета стоял Валико. Постаревший, с глубокими заломами у рта, в потертой дубленке, он курил сигарету и смотрел на темную воду Москва-реки. Радикулит от долгой бессонной ночи за штурвалом и годы глупого, гордого молчания давили на плечи тяжелее любого перегруза.
Шорох тяжелых шагов заставил его обернуться.
На набережной, тяжело переставляя ноги в стоптанных туфлях и кутаясь в потрепанный армянский тулуп, стоял Рубик-джан. Он постарел, поседел, задорные усы поникли, но стоило ему увидеть друга, как лицо расплылось в широчайшей улыбке.
— Вай, мато! Валик-джан! — Рубик-джан всплеснул руками и бросился вперед, едва не споткнувшись о бордюр. — Ты смотри на него, а! Я глазам своим не верю! Вай, дорогой мой человек, сто лет, сто зим! Ты как здесь вообще оказался, а? Я думал, ты уже на Марс летаешь, начальник!
Валико уронил сигарету, лицо его расплылось в счастливой, доверчивой улыбке, и он крепко, по-братски прижал к себе старого друга:
— Рубик-джан... Вай, брат мой! Какая Марс, слюшай... Спина болит, эта проклятая баранка всю душу вытрясла, а небо теперь... совсем другое стало. Ты-то как сам, живой? КрАЗ свой еще не развалил?
— Какой КрАЗ, Валик-джан! — отмахнулся Рубик-джан, шутливо хлопая его по плечу и шмыгая носом. — КрАЗ уже сам сыпется, как старый мандарин! Я теперь на такой «газели» езжу — утром заводишь, вечером молишься, чтобы до дома доехала! Вай, я же тебя искал, да! Телефон потерялся, блокнот сгорел, думал, всё, пропал мой летчик! А тут бац — стоишь, дымишь, как паровоз!
Они стояли посреди сырой московской набережной, обнявшись за плечи, и смеялись сквозь набежавшие слёзы, забыв про холод, про проезжающие мимо машины и про пролетевшие годы.
Но тут воздух вокруг них вдруг плотно затянуло озоном. Запахло горячей канифолью и машинным маслом. Из вечернего тумана бесшумно вырос Тёмыч — массивный, несокрушимый советский инженерный колосс. Он некоторое время молча стоял над ними, давая друзьям наговориться, а затем глухо качнул массивным плечом.
— Гражданин Мизандари. Гражданин Хачикян, — раздался раскатистый, глубокий баритон Тёмыча, от которого у прохожих за квартал отсюда заложило уши. — Реестр вашей дружбы прошел проверку временем на отлично. Но набережная — объект продуваемый. Радикулит лечить надо теплым чаем, а не сыростью.
Рубик-джан от неожиданности аж отскочил на шаг, вытаращив глаза на железного великана, и схватился за сердце:
— Вай, мама-джан! Это что за чудо-юдо железное, слюшай?! Валик, это твой новый второй пилот, да? Какой страшный, но красивый! Эй, железяка, ты на кого так смотришь, а? Мы тут с другом сорок лет не виделись, дай поговорить, не мешай да!
Валико расхохотался — звонко и молодо, так, как не смеялся уже лет двадцать. Он положил тяжелую руку на плечо Рубика-джана и посмотрел на Тёмыча с молчаливым уважением.
— Не бойся, Рубик-джан, это... свой человек. Точнее, свой робот, — подмигнул Валико.
Тёмыч чуть заметно кивнул своей массивной металлической головой, развернулся на тяжелых протекторах и бесшумно растворился в морозном вечернем тумане, оставив за собой лишь легкий шлейф машинного масла.
А два старых друга стояли рядом, прижавшись плечами, и Рубик-джан уже вовсю махал руками, задорно поднимая палец:
— Валик-джан! Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся... Вода в Москве — хорошая вода. Но в Дилижане... в Дилижане из крана течет, знаешь, какая вкусная вода?!
— Э-э-э, смешной ты, Рубик-джан! — отмахнулся Валико, увлекая друга в сторону ближайшей чайной. — Боржоми — самый лучший в мире! Пошли, я тебе за чай всё объясню!
- Лучше древне армянского кофе нет напитка. Сам пей свой чай - засмеявшись подчеркнул Хачикян
Показать полностью
Теплое о советской Армении
В командировках я объездил из Ленинграда чуть ли не весь Советский Союз, но нигде не чувствовал большей безопасности, чем в армянском Степанаване. В любое время суток в горах можно подойти к незнакомой группе людей, армян или азербайджанцев, у которых всегда заготовлена любезность для приезжих русских. Ни разу не было случаев насилия над отдыхающими на турбазах женщинами…
Моей задачей в Степанаванском СЗВЧЭО в 80 х годах было систематическое курирование серийного производства разработанных в Ленинграде установок воздушно-плазменной резки металла АПР404 и УПРП201.
Вообще-то в Степанаване семьи в основном были патриархальные. Классическая самоутверждающая фраза: «Попросила денег у мужа, и он разрешил сходить на рынок купить зелени».
Когда я впервые приехал на Завод, было очень дискомфортно от общения с женским инженерным персоналом - никак не возможно встретиться взглядом. Исключения допускались лишь, когда я уж очень доставал. Тогда дама делала идиотскую улыбку по детски разводила руки и, чуть присев и с ужасом глядя в один мой глаз своими красивыми округлено-удивленными глазами, произносила спасительное убийственное слово: «Чка!». В вольном переводе на русский это означало, что необходимого мне документа у нее нет, она не знает, где он, ее это совершенно не интересует, и она очень сомневается в моих умственных способностях. Тем не менее, эволюция общительности вершилась стремительными темпами.
Вероятно, это связано с просмотром российских телепередач и любимых индийских фильмов. А вот российские фильмы в кинотеатрах местной властью дозировались, да и смотреть их было тяжело. Дело в том, что кинотеатр в этом случае на 90% заполняли молодые женщины (мужчины ходили обычно на американские боевики), которые в значительной степени из-за языкового барьера не понимали смысла фильма и в нем искали лишь наглядные проявления женской эмансипации. Приходили в долгообсуждаемый восторг, когда, например, по ходу фильма русская сажала в свой автомобиль незнакомого мужчину, давала ему пощечину, а уж когда еще до свадьбы сближалась с ним, в зале возникали долгие шумные дискуссии.
Но вот в течение каких то нескольких лет на моих глазах верхушка армянских ИТР-овок существенно эволюционировала. Во-первых, она существенно продвинулась профессионально, то есть каждая дама на своем рабочем месте научилась производственным навыкам, грамотной бюрократической деятельности и поэтому, во-вторых, многие из них вдруг стали самодостаточны, уважаемы и даже труднозаменимы. И вот уже по всем техническим делам я общаюсь, если не с главным инженером или с талантливейшим наладчиком Гагиком, то с одной из умных армянок, некоторые из которых могли шаловливо позволить многозначительный взгляд, который в Ленинграде от незнакомой женщины можно было получить лишь на Московском вокзале. Правда, помимо взгляда, никогда не больше!
Сложнее оказалась ситуация на заводе с мужской частью ИТР. В отличие от женщин, многим служащим мужчинам особо трудиться считалось западло. Не привыкши в отличие от круто вкалывающих на заводе работяг и технарей. По их мнению, мужчина не должен суетиться: вышел на дорогу, поднял руку, если ты мужчина – машина остановится. Вальяжность допускает игру в шахматы на работе, но уж никак не вникание в болячки производства.
Поэтому довольно быстро почти все заводское хозяйство, как и домашнее, оказалось в нежных руках армянок…
И вот однажды директор предложил мне провести цикл занятий по ликбезу в электротехнике и схемотехнике плазменных установок среди ИТР завода. Я, конечно, быстро согласился: не так часто предлагают халявный приработок. Это уж позже выяснилось, что к каждому занятию надо готовиться, причем желательно быть понятым большинством. Количество занятий – около 15, слушателей –около 20. Помню, какое всеобщее одобрение получило объяснение особенностей работы тиристора на модели сливного туалетного бачка …
У большинства женщин во время лекций не сходила с лица доброжелательная улыбка: не так часто им не возбранялось много и в упор смотреть на русского мужчину. О чем они мыслили – велика тайна есть, но уж не о тиристорах - точно. На лицах мужчин – кисло-пренебрежительная усталость.
И вот, когда я уже провел большинство занятий, вызывает меня директор с сообщением, что я, оказывается, должен еще принять у слушателей экзамен, да и выставить каждому оценку, которая будет основополагающей при его карьерной аттестации. Ну типично армянская хитрость: иначе не будут платить. Как я не изворачивался от этого щепетильного дела, пришлось согласиться.
Все же выбор формы приема экзамена мне удалось оставить за собой. И вот я заранее объявил слушателям, как он будет проходить.
Наступил экзамен. Зачитываю вопрос, кто знает ответ - поднимает руку. На первый вопрос подняли руки только женщины. Вызываю одну из них, не самую умницу, и ко всеобщему удовлетворению ставлю ей отлично. На второй вопрос и все последующие опять поднимают руки только дамы. Что делать? - спрашиваю у мужчин. Молчание! Вдруг один из них, нарочито коверкая слова, объяснил, что они плохо говорят на русском языке и не всегда понимают мои вопросы! Мне ничего не оставалось, как принять соломоново решение. Быстренько благополучно опросив дам, я стал задавать мужчинам общие вопросы, затем тех, кто их понял, просил ответить однословно: да или нет? Если экзаменуемый угадывал, я ставил ему четверку, если нет - задавал другие вопросы, пока тот не угадывал. Так я и деньги заработал и не нажил смертельных врагов.
: Петр Новыш
Санкт-Петербург
Показать полностью