Во время войны было создано больше сотни авиационных полков ночных бомбардировочных (АПНБ), среди которых только один был женский (знаменитый 46-й гвардейский ночной бомбардировочный, он же "Ночные ведьмы", бывший 588-й, о котором поёт Сабаттон).

Книга "Я дрался а ПО-2" – не авторский труд, а сборник интервью с ветеранами, сражавшимися на ночных бомбардировщиках. Верно поставленные вопросы, чёткие ответы. Изложено про всё: и как призывали, и как готовили, и как летали, и как лежали в госпиталях, и как подбивали, и как погибали.

Отдавая дань мужеству летчиц 46-го гвардейского авиационного полка, мы должны помнить, что во время войны было создано более сотни полков ночных бомбардировщиков, среди которых только один был женским. Именно на плечи мужчин, таких, как эти двенадцать человек, чьи воспоминания собраны в книге, легла основная тяжесть войны на маленьком самолетике, делавшем большие дела.

Колядин Виктор Иванович, Герой Советского Союза, летчик 597-го АПНБ:

— В то время вы знали про женский бомбардировочный полк?
— Да. Мы их уважали. Они воевали на юге. У них задания были попроще, чем наши. Мы встретились с ними, когда было расформирование нашего полка в Киржаче. Ходили нос кверху — они все герои, в орденах, не то что у нас: три-четыре ордена.

Михаленко Константин Фомич, Герой Советского Союза, летчик 901-го (45-го гвардейского) АПНБ:

Развернулся домой. А когда летел, этот чертов аварийный фал перехлестнул через стабилизатор, самолет стало валить. Я тянул, тянул — сил нет. Отстегнул ремень, пристегнул к ручке, держу… Прошел почти весь путь, а горючего мало, как бы не сесть на вынужденную. Потом вижу — горит ночной старт. Я сел, заруливаю, выключаю двигатель. Смотрю — одни бабы бегают: «Девушки, у вас заправиться можно?». — «Ты откуда?» — «45-й гвардейский ордена Суворова…» и так далее… Оказывается, сел в 46-й гвардейский полк. Я тогда знал, что есть женский полк. Знакомые по аэроклубу девки туда пристроились — Галя Докутович, Подина Гельман. Какое отношение к женскому полку было? Коллеги. Девчонки летали очень хорошо. На юге очень много налетали. Летали недалеко, но очень много. Героев им давали отнюдь не за красивые глаза. Кстати, ярких красавиц там, пожалуй, и не было…

Воробьев Василий Егорович, летчик 709-го АПНБ:

— Какое было отношение к летчицам из 46-го гвардейского полка?
— В основном они работали по передовой. У нас полеты были посерьезней, подальше. Потому мы вылетов меньше делали, чем они. Ну… девки есть девки — сделали не сделали, пусть поют.

Продолжаем нудные вторники.

Итак, «Яму» Куприна я дочитал аккурат к 22-му июня. Полагаю, никому не нужно объяснять, что это за дата. И как раз в этом году мне захотелось перечитать давным-давно купленную книгу Исаева и Драбкина.

В принципе, любую работу Исаева сейчас легко можно найти в Ютубе. Ну, не в формате книг, конечно же, а в виде цикла лекций, но иногда проще взять что-нибудь бумажное или электронное и почитать, а не послушать.

Вот и у меня был как раз такой случай.

О чём же повествует данная монография?

Как легко понять из названия – о первом дне Войны.

Автор проходится по всей советско-германской границе и даёт краткую, но весьма познавательную характеристику происходящих тогда событий.

Безусловно, в книге не нашлось места приграничным боям, безнадёжным сражениям июля, и уж тем более колоссальным котлам. Всем тем великим и страшным событиям лета 41-го, сожравшим миллионы жизней и большую часть бронетанковых войск СССР.

Но в этом нет ничего страшного. О всём вышеперечисленном всё у того же Исаева есть другие работы и мы, кстати говоря, ещё поговорим о них.

Здесь же можно узнать немало интересного о состоянии дел в военных округах и степени их готовности к отражению атаки.

Отдельная глава посвящена последнему предвоенному месяцу.

Немало времени автор посвятил вопросу соотношения сил и сторон. А то ведь до сих пор иногда находятся оригиналы (давайте скажем так), которые вещают про то, что эшелонированное построение советских войск – это прямо так круто, продуманно и почти гениально.

А так как книга писалась в соавторстве с Драбкиным, в ней хватает свидетельств непосредственных участников событий, что добавляет повествованию фактурности.

Мой томик, кстати, отпечатан на весьма неплохой бумаге и снабжён изрядным иллюстративным материалом (пускай и не на глянце, но всё-таки), что также работает на погружение.

Да, это, скорее, научно-популярная работа, нежели строгая историческая монография, но и в этом лично я не вижу никакой беды. Чем больше людей прочтёт эту книгу, тем лучше.

Строго рекомендую к ознакомлению!

Пост 2.

Прошлый пост, как я понял понравился, так что я продолжу.

Про клубничку, я отыскать с телефона не смог, в следующих постах выложу как найду. Тут три отрывка, из интервью, которые мне понравились.

Лоза Дмитрий Федорович,танкист,воеваший на М4 Шерман:

- Дмитрий Федорович, в каждом Шермане, приходившем в СССР было личное оружие для экипажа: автоматы Томпсона. Я читал, что это оружие разворовывалось тыловыми частями и до танкистов практически не доходило. Какое оружие было у вас: американское или советское?

- К каждому Шерману поставлялось два автомата Томпсона. Калибр 11,43 мм - здоровый такой патрон! Но автомат был дрянной. Было у нас несколько случаев. Ребята, на спор, одевали на себя пару ватников, отходили, в них стреляли. И в ватниках эта пуля застревала! Вот такой был автомат говенный. Вот немецкий автомат со складным прикладом (имеется ввиду пистолет-пулемет MP-40 фирмы Эрма - V_P) мы любили за компактность. А Томпсон здоровый - с ним в танке не развернешься.

- На Шерманах стояли зенитные пулеметы. Ими часто пользовались?

- Не знаю почему, но одна партия танков приходила с пулеметами, а другая - без. Этот пулемет мы использовали и против самолетов и против наземных целей. Против самолетов использовали нечасто потому, что немцы тоже не дураки были: бомбили либо с высоты, либо с крутого пике. Пулемет хорош был на 400-600 метров. А немцы бомбили, наверное, метров с 800 и выше. Он бомбу кинул и быстро ушел. Попробуй его, собаку, сбей! Так что использовали, но неэффективно. Мы даже пушку использовали против самолетов: ставишь танк на склон холмика и стреляешь. Но общее впечатление - пулемет хороший. Эти пулеметы нам очень помогли в войне с Японией - против смертников. Стреляли так много, что пулеметы раскалялись и начинали плеваться. У меня до сих пор в голове сидит осколок от зенитного пулемета.

...- Дмитрий Федорович, как вы относились к немцам? Как к фашистам и захватчикам или нет?

- Когда перед тобой, с оружием в руках, немец и стоит вопрос кто кого, то отношение было только одно -враг. Как только он бросил оружие или взяли его в плен, то отношение совсем другое. Я в Германии не был, а в Венгрии был такой случай. У нас имелась немецкая трофейная летучка. Мы прорвались колонной в тыл к немцам, ночью. Едем по шоссе, а наша летучка отстала. И тут к нам пристраивается точно такая же летучка с немцами. Колонна через какое-то остановилась. Я иду, проверяю колонну обычным порядком: "Все в порядке?" - все в порядке. Подхожу к последней машине, спрашиваю "Саша, все в порядке?", а оттуда "Was?" Что такое? Немцы! Я сразу прыгнул в сторону и кричу "Немцы!" Мы их окружили. Там водитель и еще двое. Обезоружили их, а тут и наша летучка подкатывает. Я говорю, "Саша, где же ты был?", он отвечает "А мы заблудились" Ну вот, говорю, тебе еще одна такая летучка!

Так что, пока у немца оружие - он мне враг, а безоружный, он такой же человек...

...В войну медицина работала хорошо, но был случай, за что медиков следовало бы просто повесить! Ребята, Румыния была просто венерическая клоака во всей Европе! Там ходила поговорка "Если есть 100 лей, то имей хоть королей!" Когда нам попадались в плен немцы, то у них у каждого в кармане было по несколько презервативов, штук по пять-десять. Наши политработники агитировали "Вот видите! Это у них, чтобы насиловать наших женщин!" А немцы были поумней нас и понимали, что такое венерическая болезнь. А наши медики хоть бы предупредили про эти болезни! Мы прошли сквозь Румынию быстро, но вспышка венерических болезней у нас была страшная. Вообще, в армии было два госпиталя: хирургический и ДЛР (для легко раненных). Так медики были вынуждены венерическое отделение открыть, хотя по штату это не было предусмотрено....

P.S. Ссылка на интервью, кому интересно прочитать полностью:

http://iremember.ru/memoirs/tankisti/loza-dmitriy-fedorovich...

P.P.S Это копипаста, какахи не кидать, на авторские права не покушаюсь.

И ссылка на 1 пост:

http://pikabu.ru/story/interesnoe_s_poley_velikoy_otechestve...

Всем привет!

То что опубликую, может для многих оказаться диким баяном.

Я искал в поиске, но таких постов не нашел. Если кому понравится, то выложу еще из того что начитал сам.

А так в комменты сброшу сайт, с которого все взято. Там много чего интересного,еще есть.

Отрощенков Сергей Андреевич,танкист:

...Ночью выхожу на улицу. Погода мерзкая, холодно, грязь, еще и снег выпал. Накинул шубу, была у меня мадьярская. Рядом с нашей штабной хатой стоит кухня. Часовой один стоит, перетаптывается, видно замерз. Сам в драном малахае, по форме редко кто зимой одевался, что найдем, то и носим. Я ему: - что, холодно? А он: - холодно, нихт ферштеен. Я опешил: - ну-ка иди сюда! Смотрю - немец с винтовкой за плечами! Зубами стучит, посинел от холода. Ружье я у него отобрал, завел в дом. Наши - ординария, штаб, спят все, кто по лавкам, кто на соломе, на полу. Устроил им разгон, начальнику штаба чуть в ухо не дал, говорю ему: - кто нас охраняет?

- Так там часовой.

- Какой часовой, твою мать, немец штаб стережет!

В общем, шум поднял. Что с немцем делать? Начштаба говорит: - давай его расстреляем.

- Сначала поймай, потом расстреливай. Накормить, чаю горячего дать, спать положить, утром разберемся. Устали все после боев, спать жутко хотелось. Утром стали немца допрашивать. В школе я учил немецкий, но, как многие, не очень прилежно. Отсидел урок и пошел. Если бы тогда знать, что пригодится. Но, кое-как, общими усилиями, используя свои скудные познания в немецком, наполовину общаясь жестами, выяснили, что немец этот, не строевой солдат, а автомобильный техник. Воевать не хочет, прятался где-то в степи, замерз, оголодал, в отчаянии пришел в деревню, хочет в плен. Спрашиваю: - Гитлер капут? Он с воодушевлением: - капут, капут!

После боев под Корсунь-Шевченковским в бригаде появилось много трофейных машин. "Бюссинги", "Ман-дизели". Наш зампотех, Сергиенко в технике здорово разбирался, но, все-таки с восстановлением трофейных автомобилей часто возникали проблемы. Направили немецкого техника ему в помощь. Надели на него наше обмундирование, только звезду с шапки убрали, и погоны с шинели. Ну, все, говорю, Ванькой будешь. Так его и прозвали, Иваном. Настоящее его имя я сейчас и не вспомню. Он остался в батальоне, работал, занимался восстановлением трофейной техники. И дальше пошел с батальоном. Как-то, мы уже приблизились к Румынии, я пошел проверять посты. Это была постоянная практика, что комбат, или замкомбата, или штабные офицеры ходят, проверяют посты. Постоянно, кто-то не спит, ходит патрульным порядком. Накануне наши хозяйственники поехали на трофейный склад, получать продукты, спиртное. Склады, хотя и трофейные, находились уже в ведении армии, имели охрану, заведующих, учет. Иду по расположению батальона, вдруг слышу: - хальт! Возле грузовика стоит Иван с винтовкой. Говорю ему: - Я тебе дам, "хальт", твою мать! Ты чего тут, почему с оружием? Открыл дверь, изнутри вываливаются начпрод и зампохоз, пьяные в дым, ничего не соображают. В кабине наблевано, дорвались до вина. Нахлестал им по щекам, отправил проспаться. Надо же, вооруженного немца поставили в охрану, сами перепились.

Подобные проступки, вне боевой обстановки случались, но за пределы батальона информация о них не уходила. Ребята свои, дело свое знают и делают хорошо, чего им жизнь портить. Если виноват, выругал его, в крайнем случае, дал по шее. Некоторым прямо говорил: - будут награды давать за операцию, я тебя не представлю. И не обижались люди, понимали, что дисциплина должна быть.

Нашего Ивана перед Яссо-Кишиневской операцией забрали из батальона. Контрразведка бригады знала, что он у нас, и первое время не возражала. Он был ценным специалистом. Потом контрразведчик пришел ко мне: - все, Сергей, немца нужно отправлять в тыл, дальше ему с нами идти нельзя.

В бригаде сделали ему удостоверение, справку о его работе у нас. Потом он был направлен в немецкую антифашистскую группу Отто Гроттоваля. Как сложилась судьба Ивана дальше, не знаю, не до него тогда было. А сейчас думаю, что зря не записал его имени, адреса. Интересно было бы встретиться, посмотреть друг на друга. Хотя, его может и не быть в живых, немец тогда был постарше меня...

P.S. Ссылка на интервью, кому интересно прочитать полностью:

http://iremember.ru/memoirs/tankisti/otroschenkov-sergey-and...

P.P.S Это копипаста, какахи не кидать, на авторские права не покушаюсь.