Икона «Деисус (Седмица) с припадающими Зосимой и Савватием Соловецкими» происходит из Нижнего Тагила. Памятник первой половины XVIII века относится к невьянской школе.

На горнозаводском Урале этот иконографический тип нес особую идеологическую нагрузку. Письменные источники упоминают Седмицы работы знаменитых невьянских мастеров того периода. До конца XVIII века аналойные иконы данной композиции выполнялись по единой прориси, в XIX веке сюжет встречается реже.

К моменту поступления в собрание поля были разрушены, сохранив отверстия от гвоздей утраченного оклада. Для обеспечения физической сохранности без нарушения исторического облика разрушенные участки закрыты фрагментами басмы XVII века.

В центре — Иоанн Креститель со свитком и главой в чаше. Ему предстоит Собор святых: Косма и Дамиан, юродивые Василий Блаженный и Андрей Юродийский, Сергий Радонежский. Над ними — образ Троицы Ветхозаветной.

Основа из древесины с ковчегом укреплена торцовыми сквозными шпонками, коробление отсутствует. Первоначальный фон был серебряным или выполнен в технике двойника, но в XVIII веке покрыт поновительским золотом. Поля пострадали от металлической басмы: древесина была разрушена, перелевкасена и покрыта розовым слоем под новую позолоту.

Следы крепления оклада сохранились на торцах. Последнее обновление живописи произошло в 1870–1880-х годах, о чем свидетельствует надпись на верхнем поле. К этому времени басма уже была заменена полноценным окладом; чинка XIX века лишь обновила защитный слой.

Поля — узнаваемые: серо-голубая полупрозрачная опушь, как у всех икон этой мастерской.

Фоны, одежды, разделка трона — к сожалению, сильно замыты. Лики — крепкие, чистые, белильные наплывы не стёрлись даже за века.

И ещё важное: на невьянских иконах нет процарапанных надписей — ни о деревне, ни о заказчике, ни о цене. Никогда. Это не товар. Это — личный контакт мастера и верующего, без посредников. Икона не ходила по деревням. Она создавалась для конкретного дома, конкретной молитвы.

Обратите внимание на торцы досок — обработаны свинцовым суриком. Приём, который станет визитной карточкой Невьянска на весь XVIII век. И лучшие мастера XIX века его сохранят.

Всё в ней — по канону Невьянска первой половины XVIII века: трилистник на лузге, шрифт, детали свитка.

Когда-то на полях сияли шесть святых — но при старой реставрации их стёрли, поля перекрасили. Утеряно. Остались только следы.

Зато сохранилась роскошь цвета. Богоматерь Смоленская — на розовом фоне с растяжкой. Не просто розовый — а пять оттенков: от нежного до насыщенного. Позём: у кого-то — из тёмно-голубого в светлый, у кого-то — из серого в серебристый. Зато одежды — как праздник: жёлтый, розовый, сиреневый, фиолетовый, красный, бордовый — и везде — тонкая серебряная разделка.

И да — паркетирование и растяжка по цвету пришли от Оружейной палаты. Но дальше — своя дорога. Невьянские мастера-старообрядцы не шли на компромиссы: ни «подрумянки», ни розовых щёк, ни «слезничков» в глазах, ни намёка на «живоподобие». Только графика. Только чистота.