По канону Невьянска


Всё в ней — по канону Невьянска первой половины XVIII века: трилистник на лузге, шрифт, детали свитка.
Когда-то на полях сияли шесть святых — но при старой реставрации их стёрли, поля перекрасили. Утеряно. Остались только следы.
Зато сохранилась роскошь цвета. Богоматерь Смоленская — на розовом фоне с растяжкой. Не просто розовый — а пять оттенков: от нежного до насыщенного. Позём: у кого-то — из тёмно-голубого в светлый, у кого-то — из серого в серебристый. Зато одежды — как праздник: жёлтый, розовый, сиреневый, фиолетовый, красный, бордовый — и везде — тонкая серебряная разделка.
И да — паркетирование и растяжка по цвету пришли от Оружейной палаты. Но дальше — своя дорога. Невьянские мастера-старообрядцы не шли на компромиссы: ни «подрумянки», ни розовых щёк, ни «слезничков» в глазах, ни намёка на «живоподобие». Только графика. Только чистота.
Живая летопись невьянской иконописи
Эта икона — как живая летопись невьянской иконописи.
Поля — по канонам первой половины XVIII века: верх — с имитацией фигурного ковчега, Спаситель, Солнце и Луна — в тех же облачках. Киотцы святых — с килевидными навершиями, с растяжкой по цвету, как в лучших традициях.
А цветы? Это — отзвук сольвычегодских эмалей XVII века — изящные, точные, будто сияют. Лики — более пятидесяти лиц святых, ангелов, страждущих.
Особое внимание — позёму: от почти белого через голубой к чёрному, с чёрно-красными «костровидными» кустами и тонкой серебряной разделкой.
Этот приём появится в Невьянске с 1762 года, будет жить до 1800-го — и исчезнет. Как и нежно-сиреневый, и нежно-голубой — их вернёт только школа Богатырёвых.
А ещё — паркетированная доска. Не просто украшение, а вызов: сложный и изысканный.
Когда-то я писала иконы и фрески в храме Иоанна Богослова в с. Красное Новой Москвы
Далее - Параскева Пятница, которую я из липы вырезала и, покрыв левкасом, расписала в иконописной технике. Покрыла олифой.
Выносной крест (плохо снято, к сожалению)
Далее - плохого качества фото и не очень удачные (не мои) барельефы, расписанные мной.
Казанская икона


Казанская икона — не просто образ. Это шедевр уральских мастеров. Та же рука, что писала знаменитую Египетскую. Та же белоликость, тот же рельефный лик, тонкая отборка белилами — фирменный почерк Невьянска.
Даже доска — идеал: отшлифована до блеска, без коробления. Так работать с деревом могли только на заводе, где умели делать и гигантские меха для домны, и резные сундуки, и кареты.
Мафорий — с двойной белильной обводкой, как в Оружейной палате. Светлые поля, голубая опушь, белильный трилистник в углах — всё точно, всё по канону.
Икона жила в доме старообрядцев-часовенных. Казанская — самый любимый сюжет на Урале. Здесь её писали чаще, чем любой другой.













