Сегодня я покажу вам четыре знаковых розы из этого региона, каждая из которых хранит память о жарких противостояниях в Национальном дивизионе: от главного исторического гранда Кишинёва до самобытных клубов, ставших частью футбольной истории.
ФК «Шериф» (Тирасполь): Главная витрина приднестровского футбола.
Основанный 4 апреля 1997 года приднестровским холдингом «Шериф» на базе любительской команды «Тирас», клуб мгновенно взлетел на вершину. В первый же сезон команда выиграла Дивизион «Б», в 1999 году завоевала свой первый Кубок страны, а с 2001 года установила тотальное доминирование в чемпионате. Но главная сказка случилась в сентябре 2021 года, когда тираспольчане на «Сантьяго Бернабеу» нанесли поражение самому мадридскому «Реалу» (2:1).
ФК «Зимбру» (Кишинев): Столичная классика, зародившаяся еще в 1947 году, кишиневский клуб прошел через советскую школу Высшей и Первой лиг, а с обретением независимости Молдавии в 1992 году стал ее главным гегемоном на целое десятилетие. Золотая эра «зубров» пришлась на 90-е: 8 чемпионских титулов, яркие перформансы в Лиге чемпионов (первыми из молдавских клубов дошли до 3-го квалификационного раунда) и выход в 1/16 финала Кубка УЕФА в сезоне 1995/96. Несмотря на то, что в XXI веке лидерство перехватил «Шериф», противостояние Кишинева и Тирасполя до сих пор остается главным, самым принципиальным и горячим «Эль-Класико» региона.
ФК «Дачия» (Кишинев): Созданная в 1999 году, «Дачия» совершила стремительный марш-бросок из низших лиг и уже в 2002 году дебютировала в элитном дивизионе. «Желтые волки» сразу зарекомендовали себя как гроза авторитетов, регулярно отбирая очки у признанных грандов и пробиваясь в еврокубки, где играли с такими клубами, как немецкие «Шальке 04» и «Гамбург». Главная вершина покорилась кишиневцам в сезоне 2010/11, когда они единственный раз в своей истории сенсационно выиграли золото чемпионата Молдовы. Кроме того, клуб 7 раз становился серебряным призером страны. Несмотря на то, что в 2018 году взрослая команда прекратила свое существование, «Дачия» навсегда осталась в памяти болельщиков как один из самых волевых и ярких коллективов региона.
ФК «Тирасполь»: Этот самобытный коллектив начал свой путь в 1992 году в Кишинёве под именем «Конструкторул», успел завоевать чемпионство (1996/97) и два Кубка страны, а в 2002 году окончательно переехал в Тирасполь, обретя новое имя. Команда долгие годы являлась прочным и грозным бойцом Высшей лиги и брала Кубок Молдовы в 2013 году, но в мае 2015 года, к огромному сожалению болельщиков, прекратила своё существование.
За команду «Bagris» Александр выступал до 23 декабря 2010 года.
Владелец клуба, Андриан Тимотин, был поклонником русского бильярда и спонсировал поездки команды на чемпионаты — на Украину, в Беларусь. Также он спонсировал поездки Сергея Крыжановского, тогда ещё совсем молодого. Кражевский был играющим тренером и именно ему отец Сергея Руслан выписывал доверенность на сына. Адриана Тимотина можно назвать одним из немногих, кто болел за русский бильярд и вкладывался в него. Просто федерация ничем не помогала. Федерация не участвовала в бильярдной жизни Молдавии. Всё держалось на руках Кражевского. Помню, Кражевский подошёл к руководству федерации и попросил спонсировать поездку Крыжановского или выделить квоту. Они отказали. Причём невежливо.
На съёмках передачи «Мир бильярда» на Матч ТВ, проходившей в VIP-зале клуба Т-35 в Санкт-Петербурге, я присутствовал. Стоял возле камеры и оператора. И даже в один момент сказал оператору включить камеру — что он и сделал. Было.
Матч тв "Мир Бильярда"
Ведущий до съёмок общался минут десять на бильярдные темы. Слушал внимательно. А когда пришло время снимать и он попросил рассказать на камеру что-то из озвученного, брат отказался по этическим мотивам. Брат и на съёмках сказал, что бильярда в Молдавии нет. Ведущий удивился. Александр не стал объяснять. Кражевский не мог сказать, что весь молдавский бильярд и все его успехи держатся исключительно на его учениках и на нём как на тренере. Это выглядело бы как самопохвальство. Да и выглядело бы слишком невероятным.
Я не зря привёл пример с Федерацией и Крыжановским. Когда Крыжановский стал показывать результаты, Гетманец стал печататься в спортивных журналах и говорить, что Крыжановский — заслуга федерации бильярда Молдовы. На деле же и бильярдные успехи Крыжановского, и его появление были вопреки федерации, а не благодаря.
То самое интервью с маленьким Крыжановским и его тренером Кражевским было организовано Тимотиным Андрианом. Именно Андриан хотел распиарить Кражевского, и кейс с Крыжановским должен был стать стартом этой кампании.
Но не всё было спокойно в «Bagris». Как-то Андриан хитро сказал Кражевскому, что было бы неплохо, если бы Александр записал свои знания в тетрадку. Брат рассмеялся и сказал, что тетрадка у него в голове.
В итоге именно 23 декабря произошёл конфликт с Андрианом Тимотиным, и Александр был вынужден сменить тренировочную базу.
Но к моменту ухода Александр имел много успешных и известных своей игрой учеников. Это и Семён Унтилов, ставший бронзовым призёром командного чемпионата мира в паре с Крыжановским. До этого Семён становился чемпионом Молдавии. Кстати, Семёна Унтилова брат тренировал 2.5 года, кто бы что ни говорил, совершенно бесплатно — по доброте душевной.
И Арап Руслан ставший мастером спорта Молдавии уже в 2015 году.И Артур Морарь ставший мастером спорта в 2011 году.
Командный чемпионат мира по свободной пирамиде.
Бауров предлагал и Семёну Унтилову, и Арапу Руслану представлять «Легенду». Посчитаем это за комплимент Кражевскому.
Бильярд в Молдавии никак не освещался в конце 2000-х. В интернете был всего один популярный блог о бильярде — российский billiard-online с небольшим количеством активной публики. Я его читал тогда. Кражевский хотел, чтобы за него как за тренера говорили его ученики — результаты. По этой причине он и не нуждался в личном сайте. Сайта тренера в рунете, не было ни у кого. Кража полагался на сарафанное радио, которое работало очень хорошо. Кстати, отец Крыжановского именно по этой причине подошёл познакомиться с Кражевским на турнире в Одессе — за Александром была слава спортивного тренера. Если хочешь стать сильным игроком — только к Кражевскому.
Со временем, к 2014 году, сарафанное радио успокоилось. Такого количества учеников, как в «Bagris», у него больше не было. Многие разъехались. Бильярд сместился в интернет.
После завершения работы в «Bagris» Кража обосновался в клубе «Graff». С Крыжановским они с тех пор больше не пересекались.
В «Bagris», кстати, у брата тренировалась девушка Александра. Её отзыв о тренировках был записан через шесть лет. И оказался ещё более ярким, потому что был записан по прошествии времени. Она была профессиональным игроком. Именно при ней Алёна Иванова сказала при других спортсменках, что через пару лет, если она продолжит заниматься, делать в бильярде им будет нечего.
Послесловие
Брат не знает, что я это написал. Он не просил. Я сделал это сам.
Потому что историю, которую никто не рассказывает, надо рассказать. Вот и всё.
Брат хотел продать кий и уйти из бильярда. Я сказал: нет. И сел за компьютер выигрывать деньги на Питер. Часть 4.
В 2014 году я зарабатывал сто долларов в месяц. Настолько всё было печально с игрой. У брата было ещё хуже.
Это было начало лета. Брат стал ходить на рыбалку на Валя Морилор — бывшее Комсомольское озеро. Каждый день он приносил рыбу и жарил её сам, либо мама. И вот этой жарёной рыбой мы и питались всё лето. Плюс салат.
Это был уровень всей рекламной стратегии брата с 2010 года и моего покерного успеха.
Я не смог убедить его в 2010-м, перед уходом из «Багриса», что ему нужен свой сайт. В сети нет ни одного упоминания, что Крыжановский — его ученик. Ни одного. Брат отмахивался: «Какой сайт, нафига мне это нужно. В Молдавии все и так знают, что я тренер Крыжановского».
По иронии судьбы, в 2014-м у брата не было ни одного ученика. И мы питались жареной рыбой с озера.
Брат подошёл ко мне и спросил — продавать ли ему кий. Он хотел уходить из бильярда.
Я сказал: продавать кий нельзя. И уходить нельзя. У тебя есть долг перед бильярдным сообществом. Ты тренер по бильярду. Это твоё жизненное предназначение. Так и сказал.
Я знал единственное средство переломить судьбу. Ученик брата Крыжановский стал чемпионом мира в Питере. Значит, брат обязан быть там, где ковалась эта слава.
Но у него не было денег. Я зарабатывал сто долларов. Он рыбачил. И мы ели жареную рыбу.
Я знал единственный способ, как ему туда попасть. Я должен был выиграть эти деньги в турнире.
Деньги нужны были большие. Единственный турнир, который давал большие деньги без вложений — всего за один доллар — был 3x Turbo 60k Guaranteed на PokerStars. Смена уровня блайндов каждые пять минут. Быстрее, чем гипер.
Проблема была не только в том, что я понятия не имел, как играть в турнирный покер. Поле составляло тридцать тысяч человек. Шансы при таком раскладе равнялись нулю.
Но я играл каждый день. Четыре месяца подряд. На авось. Только с жёстким, непреодолимым желанием выиграть. Это было как знамение. Чистая сила намерения по Кастанеде, по учению дона Хуана.
У меня был хороший друг в России. Он одинаково хорошо играл и в турниры, и в кеш. И он сказал мне: «Поговорим, только когда окажешься за финальным столом».
Через четыре месяца — сам не знаю как — я оказываюсь за финальным столом. Я позвонил другу. Он сказал, что присоединится на финалке. И присоединился. Он открыл базу данных, посмотрел, что мой соперник — кэш-игрок. И начал его разматывать. Вслепую. Я играть не умел. Это был гостинг, за который покер-румы блокировали аккаунты. Я знал, на что иду. Но мы играли не ради покера. Мы играли ради большой цели.
Я выиграл второе место и восемь с половиной тысяч долларов.
Я разбудил брата. Позвал в комнату к компьютеру. Показал баланс. И мы в пять утра обнимались и прыгали, приговаривая, что мы едем в Питер.
Я не просто поставил свои деньги. Я мог нанять себе покерного тренера. Поднять уровень понимания игры. Повысить лимиты. Играть умнее. Но я этого не сделал. Я ушёл из покера в 2020-м и после этого месяц работал садовником у богатого дяди.
Я принёс свою судьбу в жертву. Ради того, чтобы открыть талант мирового уровня бильярдному миру.
Почему я так говорю и имею ли на это право?
Я брал видео с интервью нескольких известных снукерных тренеров и переводил брату. Вопрос за вопросом. Я знал, какой ответ я получу. Я знал, кто передо мной сидит.
В ответ я не слышал ни секунды возвышения. Ни смеха. Я слышал сосредоточенность и глубокое внимание. Я видел мыслительный процесс на лице. Брат отвечал почти мгновенно. А я бы поспорил. И он начинал объяснять, по какой причине.
Я слушал, вникал, подтверждал свою и так имевшуюся уверенность. Переводил следующий вопрос. И опять получал такую же спокойную реакцию с глубоким ответом.
Где-то на пятом вопросе я понял: Александр Кражевский, известный в бильярдном мире как Кража, всё понял сам.
Я не спрашивал ничего. Я и так знал. И теперь брат тоже это знал.
Ему это было не важно. Он никогда не хотел публичности. Он не пиарщик. Он не публичная персона. И то, что я делаю, он об этом даже не знает. Надеюсь, узнает не скоро.
И что, вы думаете, изменилось после этого вечера с братом?
Он не изменился абсолютно. Он был таким же простым парнем, тренером. Он искренне любит своё ремесло и сосредоточен на процессе, а не на результате.
В 1990 году я пошёл в первый класс школы номер 37 имени Гоголя. Туда же, где за два года до меня закончил восемь классов брат. Фотографию первого класса у памятника Ленину в центре Кишинёва я не нашёл. Жалко. Сам памятник сейчас стоит на «Молдэкспо», вместе с бюстами Димитрова и Маркса.
Учился я так себе. Ничего особо не увлекало. Литература — и то потому, что учительница была красивая. Татьяна Ивановна Барановская. Я был в неё влюблён с пятого по девятый класс. Сейчас она преподаёт в Иваново, в России. Историю я не любил. Ничего точного меня не цепляло.
Самое приятное время — школа, друзья. Много самостоятельного чтения. Первая серьёзная книга, которая увлекла, — «Салимов удел» Стивена Кинга. Потом у меня была коллекция его книг, сорок две штуки.
А брат в это время уже вошёл в бильярд.
Кличку ему дали в школе. Кража, от Кражевский. Тот самый Каля — Калибаба — и дал. Они вместе ходили в ту самую бильярдную на Буюканской горке в начале девяностых. Я ходил с ними. Рядом с бильярдной был тир с пневматикой, там работал ещё один друг, Юра. Я часто приходил туда и выравнивал пульки, чтобы стрелять по второму разу. Тир стоял прямо рядом, в маленьком круглом здании. Сейчас там пиццерия.
В девяностые брат играл на деньги. Тогда так жили многие. Бильярд был не спортом, а способом заработать. Он ездил по клубам, играл с мужиками, выигрывал. Это была его школа.
А в 1998-м он устроился управляющим в бар на улице Пушкина. Небольшое помещение, бильярдная стойка, пара столов — русский и пул. Столы там стояли, и он, думаю, тоже играл. Но времени на это почти не было — он много чем занимался в баре. Он часто забирал меня из школы к себе на работу. Я сидел там, смотрел.
И вот там, в этом баре, началось его тренерство. Он стал учить друзей тому, что умел сам. Помню его ученика — душу компании, Павлика по кличке Шушундра. В том же году Павлик уехал студентом в Америку и остался там.
Федерация бильярда тогда только зарождалась. Никакой системы, никаких турниров толком. Просто мужики, которые любили игру. Брат был среди них лучшим. В русский бильярд в Молдавии тогда ему не было равных.
Он был компанейским человеком. У него было много друзей и товарищей. Его любили.
А потом наступил 2001 год. Я тогда был студентом первого курса. В том году открылась федерация бильярда Молдовы. И были проведены первые официальные турниры — двенадцать, по одному каждый месяц.
Все двенадцать выиграл мой брат. Кражевский Александр. Он же Кража.
Двенадцать турниров подряд. За один год. Первый официальный чемпионат Молдовы — и он взял всё.
Дело даже не в двенадцати. Дело в том, как это выглядело. Каждый месяц он выходил в финал. Оставался один на один с противником — и не был один. Вокруг стола стояли зрители, прислонившись к бортам. Человек двадцать. Они смотрели за его игрой. А он исполнял для них самые невероятные и красивые шары.
Тогда брат был известен своими ударами. Французом по борту. Дозатягиванием шара с середины борта в лузу — по дуге. Каждый такой удар заканчивался аплодисментами. Тогда хлопали в ладоши, а не щёлкали пальцами. Брат купался в лучах славы и исполнял всё более невероятные шары.
И так двенадцать раз подряд за год.
Это не была просто братская любовь. Это было восхищение. Всех, кто стоял у стола. И это был первый год федерации. Первый год, когда бильярд в Молдавии стал официальным спортом.
Пишу воспоминания о своём старшем брате. Он стал известным бильярдным тренером, а я — просто младшим, который всё это видел. А началось всё с того, что он таскал меня на санках.
Каскадная лестница у Комсомольского озера, 1970-80-е
Мы жили в центре Кишинёва, в старом доме во дворе на пять-семь семей. Школа номер 37 имени Н. В. Гоголя — в квартале от дома. Рядом Парк Пушкина, Парк Победы, Комсомольское озеро — сегодня Валя Морилор. Развлечений для подростков было мало, но скучно нам не было никогда. Всё детство проходило на улицах города, поблизости от дома. И родители никогда даже не интересовались, где мы находимся весь день.
В эти годы я почти всегда был рядом со старшим братом. Он старше меня на десять лет. Наш отец погиб в автокатастрофе в 1985-м, и брат стал мне вместо отца. Он и сейчас мне вместо отца.
Первое, что помню совсем ранним — санки. Брат привязывал санки верёвкой, сажал меня и бежал. Не с горки — просто по улице, по накатанной пешеходной дорожке. На бегу он резко дёргал верёвку вбок. Санки уходили в занос. Я вжимался в санки, пытаясь сохранить равновесие, переносил тело в бок и, смеясь, кричал брату, чтобы он остановился — я знал, чем это закончится. На третьем-четвёртом заносе санки опрокидывались, и я вылетал на тротуар. Брат смеялся. Я кричал, чтобы он перестал так делать. Он продолжал. Постоянно. Каждую зиму всё повторялось.
Ну бывает, чего уж там.
Второе воспоминание — совсем обрывочное. Брат привязал меня к себе проволокой в обмотке и полез на высокое здание с угловатыми пирамидами у нынешнего американского посольства. Я болтался на высоте второго этажа, а брат с друзьями карабкался наверх. Непередаваемое ощущение. Мне было года четыре, я больше ничего из того дня не помню — только это. Весёлое было детство с моим братом. И опасное, ничего не скажешь.
Брат часто брал меня с собой на стадион «Динамо», тоже в квартале от дома. Они играли в футбол, а я собирал бычки и устраивал из них маленький костёр. Копался в мусоре, лазил туда-сюда. Один раз меня, совсем малого, поставили на ворота в игре со старшими пацанами — на стадион собиралась своя компания с окрестных дворов. Мне со всей силы зарядили мячом в лицо. Я расплакался, лицо сильно болело. Но быстро успокоился — я же мужик. Ну, такое бывает.
Брат брал меня и в компанию своих друзей — во двор у 37-й школы, к бывшему Дому пионеров, где в центре двора стоял фонтан с русалкой. Позже в этом здании был офис ПКРМ. Мы сидели то у фонтана, то на скамейках у подъездов. Я играл в стороне, неподалёку, а брат с друзьями-подростками курил. Это был наш секрет. Я никому не рассказывал о нём года три. Хранил тайну брата.
Потом появились видеосалоны. Билет — рубль с человека. Один был в Доме молодёжи на улице Букурешть, на одном из этажей. Там у стены стоял небольшой телевизор, а перед ним — пятнадцать-двадцать стульев. В коридоре всегда было накурено. Залы всегда были полные. Тогда в жизнь советского человека вошло голливудское кино.
Показывали много чего. «Зловещих мертвецов». «Ох, уж эта наука» — про двух друзей с лифчиками, повязанными вокруг головы вместо касок. Они построили машину времени, комедия, мы тогда очень смеялись.
Мне было около пяти лет, когда в том самом Доме молодёжи мы посмотрели «Терминатора». Были в восторге, под впечатлением. Выходим после сеанса, смотрим на афишу — «Киборг-убийца». Понятно, надо смотреть. Брат купил билеты. Через пару минут, на титрах, мы поняли, что только что смотрели этот фильм. Это снова был «Терминатор», просто под другим названием.
А в кинотеатре возле нынешнего ресторана «Ла Саркис» я помню сериал «V» — «Визитёры». Про ящеров-пришельцев в облике людей, которые прилетели на Землю и оказались захватчиками и плотоядными ящерами, заготавливающими человеческие тела в качестве пищи. Жуткое зрелище. Несколько серий подряд смотрелись как отдельные фильмы.
В тридцати метрах от кинотеатра, прямо у ступенек, что спускались к Комсомольскому озеру, стоял парк аттракционов ещё советского образца. Парк на склоне, сбоку от ступенек. Там была карусель «Ромашка» — пластиковые сиденья на цепях, прикреплённые к большому колесу, которое крутилось и несло тебя по кругу в воздухе под наклоном градусов семьдесят. Потому и «Ромашка».
Рядом — «Центрифуга». Во время движения мы отпускали руки, и они повисали в воздухе. Это было здорово.
Были машинки. Каждая с длинной балкой сзади и проводом, который соприкасался с сеткой под потолком. От движения провод тёрся о сетку, потрескивал от тока и испускал искры. Мы любили сталкиваться: по кругу был приклеен резиновый бампер, и при столкновении тебя вжимало в спинку, потом отбрасывало на руль.
С другой стороны лестницы, что шла к озеру, был зал игровых автоматов. «Морской бой», «Охота», автодром с маленькой машинкой, которой ты управлял. Комсомольское озеро было притяжением для подростков того времени. Всегда можно было найти себе развлечение.
Но было ещё одно место. Более злачное.
Бильярдная на склоне Буюканской горки — там, где сейчас стоит церковь. Сбоку, на вершине, у края холма. Вершина горки ещё Центр, а спуск уже переходит в Буюканы. Бильярдная стояла как раз на границе. Пять-семь столов с покоцанными шарами из кости или пластика, точно не скажу. Шары все в сколах и ямках, с отколовшимися кусочками. При входе во двор — тир.
Бильярдная была прокуренной. Маленькие столы русского бильярда. Брата привёл сюда его друг — Каля, от фамилии Калибаба. Именно он открыл брату эту дверь. Кали нет в живых уже около десяти лет. Но без него не было бы ни этой истории, ни всего, что после. Брат играл здесь ещё подростком, в конце восьмидесятых. А я был рядом и кидал шары в борта. Кий был для меня тогда огромным. Так что большую часть времени я просто смотрел, как мой брат Саша играет.
У каждого стола на стене висела небольшая доска, и на ней белым мелом писали цифры. Во что играли посетители, я не помню.
Брат тогда уже курил несколько лет. Мама каким-то образом узнала. В один из вечеров, когда брата не было дома, а я был, мама отлупила меня и заставила отвести её туда, где брат играл в русский бильярд. Я ничего не смог сделать и выдал секрет брата.
Мама сказала, что хотела посмотреть, с каким наслаждением брат курит. Она увидела — сквозь окно. Чем это закончилось, я не помню, но был скандал. Мама знатно попортила брату имидж в тот день.
Вот такие воспоминания о месте, в котором началась карьера Александра Кражевского в русском бильярде. 1988–1989 год. Вот и всё, что я, пяти-шестилетний мальчик, запомнил из тех времён.
Бильярдной давно нет. Она сгорела. На форуме старожилов Кишинёва до сих пор спорят, из-за чего — одни говорят, что подожгли жёны проигравшихся офицеров, другие сомневаются. Но это уже легенда. Осталось только то, что из неё выросло.
Школа номер 37 имени Гоголя. Годы спустя в неё поступит ещё один мальчик. Он тоже придёт в бильярд. Но это уже другая история.
