Попросили отдельным постом.
Он не совсем зря причитает: ядро проблемы реальное. Но пост заметно драматизирован, а пара тезисов там просто неточные.
Сейчас в РФ действительно есть несколько зарегистрированных российских препаратов эпинефрина — «Эллара», «Биохимик», «Эндофарм», «Гротекс» и др., но это в основном раствор в ампулах, а не готовые ручки. В реестре на 2026 год такие препараты есть.
При этом автоинъектор у нас уже был. Препарат «Эпиджект» зарегистрировали в России ещё 28 февраля 2017 года: 0,3 мг эпинефрина, пружинный автоинъектор, можно было колоть через одежду. Но производитель был иностранный — MEDA, и регистрация закончилась 28 февраля 2022 года и не была продлена. То есть тезис «Россия никогда не могла такое зарегистрировать» — неправда; могла и регистрировала.
А вот действующего российского аналога именно в формате эпинефринового автоинъектора я сейчас в реестре не нахожу. И вот это действительно странная дырка.
Но техническая причина совсем не такая, как пишет автор: «ой, сложно разработать запатентованный пружинный механизм». Пружина и пластмассовая ручка — вообще не главная проблема. Россия делает куда более сложные автоинъекторы для других лекарств. Например, отечественные препараты уже выпускаются в автоинжекторах.
Сложность в том, что ты продаёшь не просто шприц. Ты продаёшь комбинацию лекарственного препарата и устройства, которое должно после полутора лет таскания в сумке гарантированно ввести очень конкретную дозу за несколько секунд человеку без медицинского образования.
И вот тут начинается настоящая инженерка:
эпинефрин химически довольно капризный: свет, кислород, температура, материалы контейнера; даже старый «Эпиджект» имел срок годности всего 20 месяцев и требовал хранения при 15–25 °C;
нужно гарантировать точный объём введения и скорость;
игла должна достаточно глубоко попасть в мышцу у разных людей, в том числе через одежду; причём в инструкции «Эпиджекта» отдельно был риск, что у человека с толстым слоем подкожного жира игла до мышцы не дойдёт;
устройство нельзя случайно активировать в сумке;
но ребёнок, учитель или перепуганный родственник должны суметь его активировать;
оно должно одинаково работать после падений, вибрации, жары/холода в допустимых пределах;
нужно отдельно делать как минимум взрослую и детскую дозировку;
каждую серию надо стабильно производить стерильно и с очень низкой вероятностью механического отказа.
То есть сделать прототип на столе — несложно. Можно, грубо говоря, за несколько месяцев собрать работающую ручку. Сделать миллион устройств, у которых вероятность осечки настолько мала, что Минздрав разрешит доверить им жизнь, — уже дорого.
Но и это вполне решаемо. Тут скорее экономика рынка, чем технологическая невозможность. Адреналин в ампулах стоит копейки. Российские цены на упаковки ампул исчисляются буквально десятками–сотней рублей. А автоинъектор надо производить, регистрировать, обеспечивать отдельной линией, потом огромную долю произведённых ручек выбрасывать неиспользованными после окончания срока годности. Для здорового человека это устройство «купи две штуки и надеюсь, никогда не воспользуешься».
То есть бизнес-кейс сам по себе не прекрасный. В США/Европе рынок создаётся тем, что врачи массово выписывают такие ручки пациентам группы риска, школы обязаны/привыкли их иметь, страховки оплачивают, существуют большие программы снабжения. Если в России просто сказать фармзаводу: «вложи несколько сотен миллионов, зарегистрируй и потом как-нибудь продай аллергикам», он вполне может выбрать десятый дженерик какого-нибудь популярного препарата.
Где автор, на мой взгляд, прямо перегибает — это «1460 человек в год, которых можно было бы спасти одним ударом». Российские клинические рекомендации 2025 года прямо пишут, что систематизированных российских данных по частоте и смертности от анафилаксии нет. В современной российской научной статье говорится то же самое: официальной статистики смертности от анафилаксии в РФ нет. Международная оценка смертности — менее 3 случаев на миллион населения в год, с довольно широким разбросом исследований.
Даже если механически взять верхние оценки из зарубежных исследований и умножить на население РФ, нельзя затем написать «вот столько россиян погибает и всех их спас бы EpiPen». Часть анафилаксий происходит уже в медучреждениях, часть фатальна несмотря на лечение, часть причин смерти вообще плохо кодируется.
А вот медицинская мысль поста правильная и важная: внутримышечный эпинефрин — препарат первой линии при анафилаксии, и задержка его введения — плохая история. Поэтому возможность человеку из группы риска мгновенно воспользоваться заранее отмеренной ручкой объективно гораздо лучше сценария «ампула + шприц + сообрази дозу в панике». Российские данные тоже показывают проблему с применением эпинефрина: например, в московском детском регистре на этапе скорой его получили только 54% детей с анафилаксией.
Так что мой вывод: проблема настоящая, но причина не “мы технически не способны сделать пружинку”. Скорее никто пока не собрал вместе государственный заказ/гарантированный рынок + производителя препарата + производителя инъекционной платформы и не довёл продукт через регистрацию. С инженерной точки зрения для российской фармы это совершенно подъёмный продукт.