Примерно так я сейчас уехал от мусоров
Был даже трезвым, просто полиса ОСАГО нет на эту машину.
Просто я в этом городе жил, когда этих ментов и в планах у их родителей не было.
Был даже трезвым, просто полиса ОСАГО нет на эту машину.
Просто я в этом городе жил, когда этих ментов и в планах у их родителей не было.
Восемьдесят пять лет назад начались массовые расстрелы в Бабьем Яре — овраге на северо-западе Киева, ставшем одним из главных символов холокоста на территории СССР. Двадцать девятого и тридцатого сентября 1941-го нацисты и их украинские пособники уничтожили там десятки тысяч мужчин, женщин, детей и стариков еврейской национальности. Это была не "депортация", как обещала жертвам немецкая пропаганда, а заранее организованная акция массового убийства. О событиях тех страшных дней в материале.
Немецкие войска заняли Киев 19 сентября 1941-го. Тянуть с "окончательным решением еврейского вопроса" не стали. В конце месяца оккупационные власти велели евреям собраться у кладбища возле товарной станции, взяв с собой документы, деньги, ценности и теплые вещи. Обещали переселение. Люди поверили и шли на сборный пункт целыми семьями — с детьми и стариками. Сопротивления никто не оказывал. На деле же их выводили колоннами к Бабьему Яру, отбирали вещи и документы, а затем расстреливали у края оврага.
Бабий Яр — место массовых расстрелов гражданского населения и советских военнопленных во время гитлеровской оккупации на Украине в годы Великой Отечественной войны 1941-1945
Массовые убийства проводила зондеркоманда 4а айнзатцгруппы "С" под командованием штандартенфюрера СС Пауля Блобеля. Ей помогали 45-й и 303-й батальоны полиции, а также местные формирования. По официальным немецким данным, за два дня, 29 и 30 сентября, фашисты убили 33 771 человека — практически все еврейское население Киева. Этнический геноцид в масштабах крупнейшего города.
В Бабьем Яре расстреливали и позднее: евреев, цыган, советских военнопленных, пациентов психиатрических больниц, партизан, участников сопротивления. Общее число жертв, по разным данным, — от 70 до 120 тысяч человек.
Бабий Яр показал, как нацистская машина уничтожения могла работать буквально в чистом поле: расстрел у заранее выбранного оврага позволял убивать тысячи в течение суток. Людей подводили небольшими группами, заставляли сдать вещи, раздеться и лечь на дно оврага или на тела уже убитых. И открывали огонь. Следующие партии укладывали прямо на трупы. Такой метод экономил время. Те самые немецкие практичность и щепетильность.
"Я видела, как в течение всего дня к Бабьему Яру проследовали десятки грузовых машин, которые были переполнены еврейским населением — мужчинами, женщинами и детьми, — вспоминала после войны местная жительница Надежда Горбачева. — Некоторые женщины держали на руках малышей. Немцы заставляли привезенных раздеваться и приказывали бежать вдоль яра, расстреливая их из автоматов и пулеметов. Я лично видела, как немцы бросали малышей в овраг. В нем находились не только расстрелянные, но и раненые, и живые".
От свидетельств очевидцев и сегодня кровь стынет в жилах. Лагеря смерти в оккупированной Польше появились позже. Нацистский геноцид начался не в газовых камерах, а в оврагах, лесах и на окраинах восточноевропейских городов.
Ответственность за организацию расстрелов лежит прежде всего на гитлеровской Германии: на руководстве СС, айнзатцгруппах, полиции и военной администрации. Однако в расстрелах самое активное участие принимали местные коллаборационисты, в том числе служащие в украинской вспомогательной полиции.
"Наряду с немецкими кадрами (СС, СД, полицией правопорядка и другими) к подготовке расстрелов приложили руку и украинские националисты — в составе карательных частей. Воспряли все городские антисемиты, принявшиеся истово выявлять и даже убивать евреев и коммунистов, — рассказал историк Павел Полян. — Они охотились по всему городу за мужчинами призывного возраста: забирали и гражданских, и окруженцев, и беглых военнопленных, а потом искали среди них евреев и комиссаров".
По словам историка, украинские коллаборационисты должны были лишь помогать немцам в поисках жертв и конвоировать обреченных к месту казни. Однако немцы, увидев, какое рвение проявляют бандеровцы, очень быстро поставили перед ними новые задачи. Штандартенфюрер СС Блобель приказал создать из полицаев расстрельные команды. Как вспоминал его подчиненный обер-лейтенант Бингель, украинцы убивали "с удовольствием, словно занимались главным и любимейшим делом своей жизни".
Жестокость коллаборационистов отмечали все. Михаил Сыдько тогда был ребенком. Бандеровец на его глазах средь бела дня убил девочку: "Полицай догоняет ее — бах по голове сверху, она упала. Он каблуком ее — бац на грудь — задавил! Потом застрелил ее маму. Все два с половиной года, что я жил в оккупированном Киеве, я немцев не так боялся, как полицаев".
Далеко не все киевляне поддерживали оккупантов. Некоторые укрывали евреев под страхом смерти, помогали беглецам. Позже их признали в Израиле Праведниками народов мира. Но участие украинских националистов в массовых расстрелах — документально подтвержденный факт. Факт, о котором в сегодняшнем Киеве вспоминать не любят.
По оценкам историков, 29-30 сентября в Бабьем Яре находилось от тысячи до 1200 украинских полицаев. Общее число коллаборантов, конечно, гораздо больше. И многим удалось уйти от ответственности.
После войны за зверства в Бабьем Яре судили в основном немцев. Так, командира зондеркоманды 4а Пауля Блобеля приговорили к высшей мере наказания и казнили в 1951-м. При этом ни один советский гражданин не был осужден именно за эти преступления. Палачи как ни в чем не бывало продолжали жить на территории СССР, кто-то уехал за границу.
Сегодня мы наблюдаем прямые последствия излишнего милосердия советского руководства к побежденным предателям. На Украине открыто чествуют нацистских пособников, садистов и палачей. Кости их главарей привозят из Европы, чтобы с пафосом захоронить на мемориальном кладбище, их именами называют улицы и воинские подразделения, посмертно отмечают высшими государственными наградами. Все те, кто сегодня героизирует этих нелюдей или просто молчаливо соглашается с происходящим, — на стороне нацистских расстрельных команд Бабьего Яра.
Краткая предыстория. Не секрет, что в Беларуси давно пытались приструнить тунеядцев.
- Вы когда работать будете?
А тем пофигу. В конце концов, государству эта свистопляска надоела, и с октября коммуналка считается так: если жилое помещение принадлежит полностью или в какой-то части тунеядцу, то начисляется по полной программе. И разбирайтесь там между собой, как хотите.
Мое мнение - давно пора. Одни пашут, платят налоги, а другие только ноют, что им плохо, при этом детки в садиках и школах бесплатно, коммуналка льготная и т.д.
Какой ор поднялся!
Особенно старается беглая белорусская оппозиция во главе со "всенародно избранной" резиденткой из президенции, простите - президенткой из резиденции Светой Тихановской. Котлетная полицайка и ее свора загадили весь интернет.
А в Тиктоке мой любимый персонаж, рупор полицаев, Толстомордый
тоже не подвел:
- Вот, что творит диктатура. Жителю Минского района за однушку пришел счет почти на 1700 рублей. Это как?
Соглашусь, почти 600 долларов за месяц - много. Но в своем ролике, гневно потрясая щечками, он забыл маааааленькую деталь:
мужик очень долго не подавал показания воды, а в октябре сразу подал почти 118.6 куба.
Повторю - 118.6!
И только горячая вода обошлась больше, чем в 900 рублей . Вот и получилась такая чудная сумма.
Так кто виноват, что мужик тупо забил на своевременную подачу показаний счетчиков? Лукашенко? Или хозяин квартиры?
Но беглым полицаям этого не объяснишь.
Им надо погавкать.
И кстати. Да, есть ошибки, где-то неправильно рассчитано. С этим разберутся. А в остальном меня поражает одно.
До какой степени нужно быть ленивым или не иметь мозга, чтобы не найти какую-то официальную подработку на четверть ставки, на десятую ставки, но официально. Все! Ты занят в экономике, какие проблемы. Отдал день в неделю родине и свободен.
- Так мало платят, на руки, 200 рублей, а то и меньше, - возмутится кто-то.
Мало 200 рублей? Тогда плати 700 и не жалуйся.
Привет тунеядцам
Товарищ из ОМОНа рассказывал.
22 год, они заняли один из населённых пунктов. Для поддержания правопорядка, ну а в дальнейшем им пришлось прикрывать отступление наших войск, выходили они последние (но это совсем другая история).
В самом населенном пункте (в дальнейшем просто НП, на всякий случай не буду говорить название) местные в основном относились положительно, не все, конечно...
И чем ближе был сентябрь 22-го и отступление наших войск, тем меньше приходило гуманитарки, а следовательно, хуже положение мирных.
Товарищ говорил, отдавали свои сухпайки местным.
Хорошо начал общаться с местной учительницей, отдавал ей свой сухпай. Вместе пили чай с галетами. Обменялись телефонами, продолжили общение в «Телеграме».
Когда уходили, местные по большей части решили остаться. Как и та учительница...
Когда зашли ВСУ, буквально в этот же день начались чистки. Хлопцы решили научить местных родину любить.
Сначала просто избивали тех, кто сотрудничал с российской администрацией и военными. Потом на калитках домов и дверях квартир добрые люди начали мелом подписывать, что тут живут «зрадники». Этих людей куда-то уводили, возвращались не все. Некоторых из таких «зрадников» до сих пор не могут найти родственники.
Последнее сообщение в «Телеграме» от учительницы:
«Неделю уже не выхожу из дома. Продукты приносят соседи. Солдаты вчера и сегодня забрали несколько человек из моего подъезда...
Просто жду, когда уже придут за мной...»
Еврейские полицаи, еврейские мстители... Вам список русских коллаборационистов привести?
Цитата из той же книги:
"...К тому времени относятся первые акции возмездия в гетто, на первых порах в основном против продажных тварей. Был убит Лейкин, один из величайших подлецов, служивших в еврейской полиции, прославившийся во время облав и вывоза людей на Umschlagplatz. Вскоре после этого наши еврейские мстители привели в исполнение смертный приговор некоему Фирсту — связному между еврейской администрацией и гестапо. Шпиков в гетто впервые охватил страх.
Постепенно ко мне возвращались бодрость духа и желание жить. Поэтому наступил момент, когда я решил обратиться к Майореку с просьбой позвонить из города моим знакомым: пусть они меня как-нибудь отсюда вытащат и спрячут. С бьющимся сердцем я ожидал его возвращения. Наконец, во второй половине дня он вернулся, но с плохими новостями: знакомые ответили ему, что не могут рисковать, пряча у себя еврея. Ведь в конце концов, за это грозит смерть! — объяснили они с негодованием, не понимая, как им вообще посмели предложить что-либо подобное. Да. Здесь ничего не поделаешь. Эти сказали «нет», но, может, другие будут более благосклонны. Главное — не терять надежды..."
Были полицаи. Моего деда полицай с пулемёта (на стогу с сеном засел) ранил. В дедовой деревне. Мать кажух ему пошила, чтобы в лесу полегче было. Их трое было. Одного убили, второму каблук в керзаче оторвало, а деду прилетело в жопу, локоть и куда то в спину. Когда в бане в детстве спину ему мочалкой тер, спина мягкая, рёбер не было. Немцы боялись к партизанам подходить, потому что редко в плен сдавались, боялись пыток,собак травили. Он одну убил и потерял сознание. Провезли по деревне в санях, чей сын? Мать с сестрой посмотрели, не наш. Иначе всех бы расстреляли.Дед сказал, что парашутист, из за новенького кажуха поверили. Он говорил, что не дал убить француз, пожалел.
Полицай отсидел 20 или 25 лет, точно не знаю. Откинулся, дед хотел его убить ,охотник, 3 ружья дома.С бабкой пасли коров, рассказывала, всю ночь в ногах валялась, трое детей как я одна без мужика! Полицай работал в совхозе на тракторе, деду всегда пахал огород. Звали его люди гут. Если у нас начнут сносить памятники погибшим, как на Украине, лично я на это безучастно смотреть по телевизору не буду. Этого сделать я не позволю. Мои оба деда воевали, имеют награды. На второго деда пришла похоронка, его заочно похоронили, а он объявился через полгода. У меня грузовик, объездил всю Беларусь. У нас вся страна в памятных знаках, табличках, памятниках. Практически в каждой семье были погибшие, инвалиды, угнанные в Германию и пр. Все не перечислить. Даже милицию в полицию переименовать, не нужно.
Тема война в Беларуси болезненная.