С момента прекращения огня в американо-израильской агрессивной войне против Ирана, запрошенного американской стороной после того, как ей не удалось достичь ни одной из своих военных целей, прошел почти месяц.
На поле боя военная машина врага замолкла в значительной степени – не из-за сдержанности, а по необходимости. Полномасштабная военная агрессия, начатая в координации с сионистским режимом и региональными прокси 28 февраля, обернулась стратегической катастрофой.
Архитектура противовоздушной обороны Ирана остаётся нерушимой, его наступательные возможности были продемонстрированы вне всяких сомнений, а убийство Лидера Исламской революции лишь ещё сильнее сплотило иранскую нацию против высокомерного врага.
Однако, хотя военный фронт проигран, враг не угомонился. Напротив, машина психологической войны перешла на повышенные обороты в последние недели.
Быстрее, дешевле и маневреннее своего военного аналога, эта машина теперь действует с высокой интенсивностью – наводняя медиаплатформы, дипломатические каналы и социальные сети дезинформацией, ложными нарративами и искусственно созданными кризисами.
Цель проста – добиться за столом переговоров и в общественном мнении того, чего врагу не удалось достичь с помощью ракет, беспилотников и истребителей.
Но как рухнула стратегия на поле боя, так и психологическая атака обречена.
Иран, действуя с позиции силы, ясно дал понять – никаких уступок по его ключевым требованиям на любых будущих переговорах не будет. А Соединенные Штаты, истощенные, перенапряженные и дипломатически изолированные, ведут переговоры с позиции глубокой слабости.
Тишина на поле боя и шум пропаганды
В разгар активной военной конфронтации само поле боя служило наиболее эффективным опровержением вражеской лжи. Каждая неудавшаяся атака, каждый перехваченный беспилотник, каждая сбитая ракета и каждое отступление американских или израильских сил служили осязаемым, визуальным и немедленным доказательством неоспоримого и бесспорного превосходства Ирана на поле боя.
Даже с учетом ограничений на трансляцию некоторых изображений по оперативным причинам, существовало достаточно визуальных данных, чтобы подтвердить точность ответных ударов Ирана и масштаб провала врага, что было подтверждено расследованием CNN ранее на этой неделе.
Но в нынешней фазе прекращения огня – какой бы хрупкой она ни была – этот немедленный источник осязаемых доказательств иссяк. Поле боя затихло, и коварный враг агрессивно использовал этот вакуум.
При отсутствии транслируемых в реальном времени поражений, аппарат психологической войны заполнил пустоту сфабрикованными заявлениями, выборочно просочившимися «разведданными» и бесконечным потоком гипотетических сценариев, призванных изобразить Исламскую Республику как истощенную, изолированную или готовую вести переговоры с позиции слабости.
Всё это неправда. И Иран осознает, что пренебрежение воздействием этой психологической кампании несет последствия, потенциально более разрушительные, чем сама война. Материальные и духовные издержки игнорирования нарративной войны могут превысить таковые в открытом бою.
Война, управляемая обратной связью: стратегия прослушивания врага
Отличительной характеристикой психологических операций врага является непрерывный сбор обратной связи. Этот пропагандистский аппарат действует не вслепую, а тщательно отслеживает реакции внутри политического спектра Ирана и корректирует свою риторику, чтобы посеять раскол.
Вспомните недавнюю череду сфабрикованных деталей относительно якобы достигнутых ирано-американских соглашений по ядерной проблеме. Эти утверждения заведомо ложны. Никаких подобных переговоров не проводилось, и они не запланированы. Тем не менее враг сознательно распространяет эту дезинформацию с четкой целью: измерить реакции.
Как реагирует иранская общественность? Как комментируют чиновники? Как анализируют эксперты?
Это медийные переговоры без дипломатии — призрачный процесс, предназначенный для сбора данных, а не для достижения результатов. Враг не пытается заключить сделку — он пытается нанести на карту иранские «красные линии», выявить точки общественного давления и спровоцировать внутренний раздор.
Это типичная психологическая война, замаскированная под государственную деятельность.
Дипломатия в тишине: стратегическое терпение Ирана
Пока враг агрессивно развертывает психологическую войну для продвижения своих оперативных и дипломатических целей, дипломатический аппарат Ирана избрал противоположный подход: минимальное присутствие в медиа, намеренное молчание и действия вдали от глаз иностранных и внутренних наблюдателей. Это не слабость, а стратегическое терпение.
Иран не ведет переговоры публично, потому что Ирану нет необходимости заниматься позерством. Сила его военной позиции, доказанная выживаемость его руководящей структуры и сплоченность его общества говорят громче любых брифингов для прессы.
Враг, напротив, выступает перед собственной внутренней аудиторией – пытаясь создать видимость победы из обломков военного поражения.
Но не питайте иллюзий – молчание Ирана по тактическим вопросам не означает двусмысленности в отношении принципов. Условия для окончательного прекращения войны были четко определены и изложены, и они принципиально не подлежат обсуждению.
Пять не подлежащих обсуждению условий для прекращения войны
Первое — это Ормузский пролив, стратегическая водная артерия и яремная вена Ирана. На протяжении десятилетий Иран действовал добросовестно, обеспечивая всем судам — коммерческим, военным и любым другим — свободный проход через свои территориальные воды. Эта доброжелательность сохранялась даже после 12-дневной войны, навязанной иранской нации в июне прошлого года.
Но на этот раз враг пересек все красные линии. Стране была навязана полномасштабная война. Лидер Исламской революции и высшие военачальники были убиты. Целью было не что иное, как уничтожение и раздел Ирана.
При таких обстоятельствах Иран имеет не только право, но и экзистенциальный долг осуществлять эффективный контроль над своими территориальными водами. Ормузский пролив — не разменная монета. Он не продается, не сдается в аренду и не является предметом переговоров. Это суверенное право Ирана и постоянная необходимость для безопасности каждого иранского гражданина, сейчас и для будущих поколений.
Второе — это военный ущерб и репарации. Личность агрессора не вызывает сомнений. США и сионистский режим развязали неспровоцированную, зверскую войну против нации, которая все еще вела переговоры в добросовестном ключе. Атака произошла накануне следующего раунда переговоров.
Материальные разрушения, гибель тысяч невинных людей, ранения тысяч других и мученическая смерть высших руководителей требуют полной компенсации.
Неспособность настоять на репарациях была бы не только предательством жертв, но и создала бы катастрофический прецедент, сигнализируя всем агрессивным державам мира, что они могут нападать на суверенные нации без финансовых или юридических последствий.
Третье — это изгнание американских оккупационных сил из региона
На протяжении более сорока лет Америка содержала военные базы в регионе с полностью высказанной целью сдерживания, ослабления и окончательного уничтожения Исламской Республики.
Иран выжил в двух полномасштабных войнах за последний год, навязанных именно благодаря этому присутствию. Хотя вооруженные силы, возможно, даже ценят наличие этих баз в пределах досягаемости, когда придет время нанести ответный удар — как было доказано во время недавней войны — стратегический посыл должен быть недвусмысленным: победивший Иран не позволит побежденным вражеским силам слоняться возле своих границ. Это урок не только для Америки, но и для всех стран региона: защищайте свой суверенитет и никогда не принимайте у себя террористов, замаскированных под солдат.
Четвертое заключается в том, что завершение навязанной войны должно включать союзников Ирана по Фронту сопротивления.
Ливан, Ирак, Палестина, Йемен — эти страны и движения стояли с Ираном в трудные времена. Они отдали тысячи мучеников, особенно в Ливане.
Сила Ирана многократно возрастает благодаря этим группам сопротивления, а их сопротивление укрепляется благодаря непоколебимой и неизменной поддержке Ирана. Рациональные, стратегические, этические и религиозные принципы — все диктуют, что Фронт сопротивления не может быть брошен или рассматриваться как отдельный театр военных действий после завершения прямой войны Ирана.
Агрессия врага должна прекратиться для всех. Это ключевое требование.
Пятый пункт касается снятия грабительских санкций и отмены несправедливых резолюций Совета Безопасности ООН, что естественным образом последует за реализацией первых четырех условий, особенно установлением эффективного суверенитета Ирана над Ормузским проливом.
Без этих четырех условий, однако, возможность ослабления санкций практически равна нулю.
Ядерный отвлекающий маневр: доказательство слабости врага
Недавнее возвращение врага к ядерному вопросу само по себе является признанием провала.
Если бы США действительно уничтожили ядерную инфраструктуру Ирана, как они неоднократно заявляли во время и после 12-дневной войны, то не о чем было бы и говорить.
Тот факт, что Вашингтон теперь выдвигает ядерные требования за столом переговоров, является неопровержимым доказательством того, что его военные хвастовства были ложью.
Ядерный вопрос возрождается только по трем причинам: первая — чтобы создать нарратив о победе из проигранной войны; вторая — чтобы представить себя победившей стороной для внутреннего потребления; и третья — чтобы попытаться оправдать неоправданное — зверское убийство тысяч невинных иранцев и массовое разрушение гражданской инфраструктуры.
Ни одна из этих причин не представляет собой законную дипломатическую цель. Это реквизиты для психологической войны. И они потерпят неудачу, так же как провалилась их военная кампания.
Сила стоит против слабости
Соединенные Штаты, очевидно, истощены. Их казна опустошена. Их альянсы трещат по швам. Их внутреннее общественное мнение настроилось против очередной незаконной войны на Ближнем Востоке. Их армия унижена страной, чью мощь они недооценивали десятилетиями.
Исламская Республика Иран, напротив, вышла из последней навязанной войны с новым руководством, подтвержденной правильностью военной доктрины, сплоченным обществом и расширенной стратегической глубиной. Психологическая война врага провалилась по той же причине, по которой провалилась сама война: потому что он сражается против реальности.
Как уже было ясно заявлено, Иран не пойдет на компромисс по своим ключевым требованиям. Ормузский пролив не подлежит обсуждению. Репарации не являются опциональными. Изгнание американских сил — это не услуга, которую нужно запрашивать. Фронт сопротивления не будет оставлен.
Враг может продолжать запускать свою пропагандистскую машину на полную мощность. Но шум не меняет фактов. А факты таковы: Иран находится в позиции силы, в то время как США пребывают в полной растерянности. Война фактически окончена, и Иран является неоспоримым победителем.
Перевод с английского языка.