Любовный стеб. Доярка и миллионер. Часть 1

Прошла неделя.

За это время Глаша успела вымыть трижды весь дом, дважды потеряться в библиотеке, случайно заблудиться в зимнем саду.

В пятницу вечером Эрик вернулся домой непривычно хмурым, бросил ключи на стол и тяжело опустился в кресло.

— Что-то случилось? — осторожно спросила Глаша.

— Через неделю благотворительный бал.

— Это хорошо.

— Нет.

— Почему?

— На нем будут все миллиардеры страны.

Глаша уважительно кивнула.

— Много вас…

— Я должен прийти с невестой.

— Так возьмите Чанг.

Эрик устало потер переносицу.

— Чанг улетела к родственникам в Таиланд и вернется только через месяц.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, потом Эрик посмотрел на Глашу очень внимательно. Глаша сразу поняла, что сейчас произойдет нечто неприятное.

— Вы пойдете со мной.

— Я?!

— Да

— Но я домработница.

— Ничего страшного!

— У меня нет платья.

— Купим.

— У меня нет туфель.

— Купим.

— У меня нет украшений.

— Купим.

— У меня нет…

— Все купим.

Глаша тяжело вздохнула, она когда-то читала сказку про Золушку. Через час они уже стояли в самом дорогом бутике Москвы, где продавщицы улыбались Эрику так широко, мечтая стать следующей главной героиней этой истории.

— Моей спутнице нужно платье, — спокойно сказал он.

Через секунду вокруг Глаши уже бегали пять консультантов, семь стилистов и один мужчина с сантиметровой лентой на шее, который смотрел на девушку с таким восторгом, словно именно о ней последние двадцать лет мечтал весь мировой подиум.

— Потрясающая фигура!

— Идеальная талия!

— Какая естественная красота!

— Какие… карие глаза!

Глаша смущенно покраснела.

— Спасибо… Это потому что я в детстве много морковки ела.

Благотворительный бал проходил в самом дорогом отеле столицы, где собирались исключительно миллиардеры, мультимиллионеры и несколько человек, которых никто не знали, но боялись. Стоило Эрику войти в зал под руку с Глашей, как музыка неожиданно стала громче, люстры засверкали ярче, а все присутствующие одновременно повернули головы в их сторону, потому что законы любовных романов запрещают главной героине появляться незаметно.

— Кто эта девушка? — шептались гости.

— Новая наследница нефтяной империи?

— Европейская принцесса?

— Дочь арабского шейха?

Глаша смущенно поправила платье.

— Они, наверное, думают, что я официантка.

Эрик ничего не ответил, потому что именно в этот момент заиграл медленный вальс.

— Потанцуем.

Это был не вопрос, Глаша молча вложила свою руку в его ладонь, и через секунду они уже кружились по залу так красиво, словно всю жизнь только этим и занимались, хотя еще неделю назад девушка танцевала исключительно с ведром, пока мыла коровник.

— Вы прекрасно танцуете, — тихо сказал Эрик.

— Спасибо… У нас в деревне это очень помогает во время сенокоса.

— Сенокоса?

— Конечно. Если быстро не увернешься, граблями получишь по кукушке.

Эрик неожиданно улыбнулся, и в этот момент между ними пробежала искра. Настоящая, потому что неисправная люстра над танцполом коротко замкнула.

Оба одновременно вздрогнули.

— Кажется… это судьба, — прошептал Эрик.

— Нет, — честно ответила Глаша, посмотрев наверх. — Это электрика.

Когда праздник закончился, на улице уже шел сильный дождь. Эрик и Глаша побежали к машине, промокнув за несколько секунд так сильно, словно дождь заранее прочитал сценарий и решил помочь развитию романтической линии.

Платье прилипло к фигуре Глаши, как и рубашка Эрика. Они одновременно посмотрели друг на друга, несколько долгих секунд никто не произнося ни слова.

— Вы промокли, — наконец сказал Эрик.

— И вы тоже.

— Надо скорее домой.

Они быстро сели в машину, и всю дорогу молчали, потому что именно в такие моменты герои любовных романов обычно молчат, многозначительно смотрят в окно и думают друг о друге, хотя на самом деле оба сейчас думали исключительно о том, что дома обязательно нужно переодеться в сухую одежду.

Когда машина остановилась возле дома, дождь только усилился, и до крыльца им пришлось бежать, держась за руки. Иначе на мокрой плитке кто-нибудь обязательно растянулся.

Глаша первой вбежала в холл, торопливо сняла промокшие туфли и уже собиралась незаметно исчезнуть в своей комнате под лестницей, когда Эрик неожиданно окликнул ее.

— Глаша…

Она обернулась.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и тишина становилась все более романтической, потому что именно так всегда происходит после совместного бега под дождем.

— Спасибо, что поехали со мной, — тихо сказал Эрик.

— Да не за что… Мне даже понравилось. Я, правда, никогда раньше не видела столько миллиардеров сразу. У нас в деревне столько людей не живет.

Эрик улыбнулся. Совершенно неожиданно для самого себя он сделал шаг вперед, осторожно взял Глашу за плечи и притянул к себе, словно боялся, что она сейчас снова убежит мыть окна.

Их дыхание постепенно участилось, между ними вспыхнула неудержимая страсть…. И оба еще не успели отдышаться после забега под дождем.

— Глаша… — почти шепотом произнес Эрик. — Скажи мне честно…

Она подняла на него свои необыкновенно карие глаза.

— Ты… девственница?

Глаша задумалась.

— Конечно.

Эрик облегченно выдохнул.

— Правда?

— Потомственная.

— Это как?

— Очень просто. Бабушка говорила, что была девственницей. Мама тоже так говорила. Теперь и я.

Эрик окончательно перестал что-либо понимать.

— Но… разве так бывает?

— Конечно бывает.

Он еще несколько секунд молча смотрел на нее, пытаясь осмыслить услышанное, а потом вдруг совершенно серьезно кивнул. Главные герои любовных романов редко задают уточняющие вопросы когда они были бы особенно полезны.

— Я рад.

Глаша тепло улыбнулась.

— И я.

Потому что именно в этот момент оба были абсолютно уверены, что прекрасно поняли друг друга, хотя на самом деле каждый говорил о чем-то своем.

Утром Эрик проснулся совершенно счастливым и впервые за много лет проспал свою обязательную десятикилометровую пробежку, что финансовые аналитики наверняка сочли бы тревожным сигналом для мировых рынков, если бы вообще знали о существовании этой пробежки. Глаша уже сидела на краю кровати, смущенно теребя край одеяла.

— Глаша… — тихо сказал Эрик. — Выходи за меня.

Она просияла так, словно именно этого предложения ждала всю жизнь.

— Конечно!

Эрик облегченно улыбнулся.

— Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете.

— Спасибо огромное! И мои семнадцать детей от разных мужчин наконец-то будут жить в нормальном доме.

Улыбка медленно исчезла с лица Эрика.

— Прости… сколько?

— Семнадцать.

— От… разных мужчин?

— Конечно. От одного у нас в деревне не принято.

Эрик почувствовал, что начинает терять связь с реальностью.

— Но… ты же сказала, что ты девственница…

— Да.

— Тогда откуда семнадцать детей от разных мужчин?

Глаша удивленно посмотрела на него.

— Так с тобой же первый раз. Значит, относительно тебя я девственница.

Эрик несколько секунд молча смотрел в одну точку, пытаясь понять, то ли он чего-то не знает о деревенских традициях, то ли любовь действительно лишает человека способности мыслить логически.

— Бабушка всегда так говорила, — уверенно добавила Глаша. — Новый мужчина — новая девственность.

Эрик медленно закрыл глаза.

Кажется, впервые за всю свою карьеру владельца международной сети массажных салонов самообслуживания он столкнулся с задачей, которую не мог решить даже при помощи денег.

Спустя месяц Эрик и Глафира сыграли самую роскошную свадьбу в истории современной России, на которой плакали гости, плакали журналисты, плакали официанты и даже Чанг, прилетевшая из Таиланда исключительно для того, чтобы эффектно сказать: «Я всегда знала, что вы будете вместе».

После свадьбы Эрик официально усыновил всех семнадцать детей Глаши от разных мужчин, причем так и не уточнив, откуда они все-таки взялись, некоторые тайны лучше оставить неразгаданными.

Через несколько лет у них родилось еще семнадцать общих детей.

Все тридцать четыре ребенка выросли невероятно талантливыми, красивыми и, что особенно удивительно, уже к двадцати годам стали миллионерами, открыв собственные сети массажных салонов самообслуживания.

А Эрик до самой старости каждое утро любовался необыкновенно карими глазами своей жены. Глаша же каждый день смотрела на его длинный нос и думала, что красивее мужчины не существует.

И жили они долго и счастливо. Потому что именно так заканчиваются все хорошие любовные романы.

Все события и герои вымышлены, все сходства случайны.

Глафира Петровна Кукушкина родилась в далекой северной деревне, что даже навигатор не показывал путь. В деревне проживали пятьдесят семь человек, четырнадцать коров, три козы, два гуся и председатель, который по праву считался самым образованным человеком, потому что однажды сумел зарегистрироваться на Госуслугах без помощи внука. С раннего детства Глаша не знала отдыха. Пока другие дети бездельничали в песочницах, она успевала подоить коров, накормить свиней, вскопать огород, собрать три ведра картошки, прополоть морковь, принести воды из колодца, наколоть дров, приготовить ужин на тринадцать человек и помочь младшим братьям и сестрам сделать домашнее задание. Братьев и сестер у нее было всего десять, по сельским меркам семья считалась небольшой. Несмотря на тяжелую жизнь, Глафира окончила школу с золотой медалью. Но Глаша мечтала вовсе не о ферме, она мечтала стать актрисой. Каждый вечер, закончив доить коров и уложив спать десятерых братьев и сестер, она закрывалась в сарае и репетировала монологи перед самым благодарным зрителем на свете - козлом Борисом, который никогда не перебивал артистку и лишь изредка задумчиво жевал декорации.

— У тебя получится, доченька, — вздыхала мама, вытирая слезы уголком фартука. — Ты у нас самая талантливая.

— И самая работящая, — добавлял отец, поправляя вилы. — В Москве таких любят.

На семейном совете было принято тяжелое решение - продать кабана. Кабан сопротивлялся, но искусство, как известно, требует жертв. Через неделю родители, собрав все накопления семьи, торжественно вручили дочери билет до Москвы, пакет пирожков с капустой, трехлитровую банку соленых огурцов и наказ обязательно звонить хотя бы раз в неделю.

Поезд медленно тронулся. Плакала мама, папа, братья и сестры. Даже проводница прослезилась, но больше от  сезонной аллергией.

Так начался путь девушки, которой было суждено навсегда изменить жизнь самого богатого мужчины России.

Поезд прибыл в Москву ровно в шесть утра. Глафира вышла на перрон, крепко прижимая к груди клетчатую сумку, в которой лежали все ее вещи, банка соленых огурцов и мечта стать великой актрисой. До театрального института она добралась за час, дважды заблудившись и один раз случайно присоединившись к экскурсии.

Конкурс составлял двести человек на место, но Глаша не боялась. В деревне однажды выбирали лучшую доярку, и там конкурс был жестче.

— Следующая!

За длинным столом сидели пять преподавателей с лицами, лично снявшими  “Войну и мир”.

— Представьтесь.

— Глафира Петровна Кукушкина.

— Что будете читать?

— Монолог Катерины.

— Начинайте.

Глаша вдохновенно начала… через минуту ее остановили.

— Спасибо.

— Но я только начала…

— Мы уже все поняли.

— Тогда, может, Есенина?

— Не надо.

— Я еще корову могу подоить…

— Следующая!

Через десять минут Глаша уже сидела на лавочке возле института и впервые за долгое время заплакала, не потому что не поступила. Потому что в кошельке осталось двести восемьдесят рублей.

— Работу ищешь? — спросила проходившая мимо женщина.

— Да.

— Что умеешь?

— Доить коров. Колоть дрова. Готовить. Убирать. Стирать. Гладить. Воспитывать десятерых братьев и сестер. Принимать роды у козы.

Женщина секунду помолчала.

— Кажется, я знаю идеальную вакансию.

Через десять минут Глаша уже сидела в кадровом агентстве, а менеджер изучала анкету.

— Домработницей пойдете?

— Конечно.

— Дом две тысячи квадратных метров.

— А сколько человек живет?

— Один.

Глаша спокойно кивнула, после десятерых братьев и сестер ее вообще трудно было чем-то напугать.

Через два часа Глафира уже стояла перед коваными воротами огромного особняка, который агентство почему-то назвало обычным загородным домом молодого предпринимателя, хотя ей казалось, что если убрать забор и посадить вокруг картошку, то внутри вполне могла бы поместиться вся ее родная деревня вместе с жителями, коровами и сельсоветом. Ворота открылись совершенно бесшумно, они были очень дорогими, а навстречу девушке вышел высокий молодой человек в белой рубашке, дорогих брюках и с серьезным выражением лица, купившим еще 3 бизнеса.

— Эрик, — коротко представился он, пожав Глаше руку, после чего сразу направился к дому, совершенно не сомневаясь, что она последует за ним.

Особняк оказался именно таким, каким и должен был быть дом двадцатилетнего миллионера, заработавшего состояние на сети массажных салонов самообслуживания, смысл существования которых Глаша так и не смогла понять. Зато успела насчитать две гостиные, библиотеку, домашний кинотеатр, бассейн, зимний сад, тренажерный зал, винный погреб, гараж для автомобилей, гараж для велосипедов и отдельный гараж для самокатов, после чего окончательно перестала запоминать комнаты и просто шла следом, стараясь не потеряться.

— Здесь будете убирать, — спокойно говорил Эрик, открывая одну дверь за другой так буднично, словно показывал не дворец, а двухкомнатную квартиру.

Наконец они остановились возле маленькой двери под лестницей.

— А здесь будете жить.

Глаша осторожно заглянула внутрь и увидела узкую кровать, тумбочку, маленький шкаф и крошечное окно почти под потолком, через которое можно было наблюдать исключительно ноги проходивших мимо людей, однако именно в этот момент она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Впервые в жизни у нее появилась собственная комната, в которой не спали две сестры, младший брат, кот Василий и козленок Семен, имевший странную привычку среди ночи забираться на кровать и считать себя домашним животным.

— Спасибо большое, — искренне сказала она, заплакав.

Эрик удивленно посмотрел на каморку, затем на Глашу и немного растерялся, потому что до этого момента все его домработницы, увидев эту комнату, почему-то увольнялись до подписания договора.

— Вам… правда нравится?

— Конечно! — счастливо ответила Глаша. — Тут даже дверь закрывается.

Эрик медленно кивнул, окончательно убедившись, что новая домработница была очень странной девушкой.

И именно эта мысль, как любой опытный читатель уже наверняка догадался, должна была стать первым шагом к большой и совершенно неизбежной любви.

Утром Глафира проснулась раньше будильника, потому что привычка вставать в пять утра вырабатывается в деревне с рождения. Быстро нашла кухню, приготовила завтрак и даже успела испечь пирог, решив, что хозяину наверняка будет приятно начать день с домашней еды.

Первой на кухню вошла молодая длинноногая блондинка с идеальной укладкой, идеальным макияжем и настолько идеальной фигурой, что складывалось впечатление, будто природа сначала долго тренировалась на других людях, а создала совершенно.

— Я Чанг, невеста Эрика, — представилась девушка таким тоном, словно сообщала о своем назначении королевой мира.

Глаша приветливо улыбнулась.

— А я Глаша.

Чанг сделала глоток кофе и тут же недовольно поморщилась.

— Ужас… Пересолено.

Потом попробовала омлет.

— И это пересолено.

Затем отломила кусочек пирога.

— И пирог пересолен.

Глаша растерянно посмотрела на стол.

— Странно… Дома никто не жаловался.

— Правда?

— Конечно. Я у нас каждый день мешанку для хрюшек варила, так они всегда с удовольствием ели.

Чанг медленно поставила чашку на стол.

— Вы сейчас сравнили мой завтрак с кормом для свиней?

Глаша испуганно замахала руками.

— Что вы! Для свиней я намного вкуснее готовлю.

Глаша уже собиралась налить Чанг вторую чашку кофе, когда девушка резко вскочила из-за стола.

— Это невозможно! — воскликнула она, театрально прижав ладонь к груди. — В этом доме меня пытаются отравить! Кофе пересолен, омлет пересолен, пирог пересолен, воздух наверняка тоже пересолен!

— Воздух не солят, вообще-то, — честно призналась Глаша.

— Эрик! — закричала Чанг таким голосом, что ее наверняка услышали даже в Таиланде, откуда она когда-то прилетела покорять российский высший свет и сердце самого молодого миллионера страны. — Немедленно иди сюда!

Через несколько секунд на кухню вошел Эрик, в штанах и с голым торсом.

— Что случилось?

— Попробуй это! — Чанг сунула ему тарелку. — Оно ужасно!

Эрик спокойно отрезал кусочек омлета, попробовал, затем взял пирог, сделал еще один кусок, после чего запил все кофе и задумчиво кивнул.

— Вкусно.

Чанг недоверчиво посмотрела на жениха.

— Что?

— Очень вкусно.

— Но оно же пересолено!

Эрик пожал плечами.

— Не знаю… Мне нравится.

Он повернулся к Глаше.

— Спасибо. Давно не ел домашней еды.

Чанг медленно опустилась на стул, глядя на жениха так, словно только что застала его за изменой.

Глаша смущенно улыбнулась.

— Наверное… это потому, что хрюшкам тоже всегда нравилось.

Эрик едва заметно улыбнулся.

— Значит, я в хорошей компании.

После завтрака Чанг уехала по своим очень важным делам, которые, судя по количеству пакетов с логотипами дорогих бутиков, были не менее важны, чем управление международной корпорацией, а Глаша наконец осталась одна и с удовольствием принялась за уборку дома, искренне решив, что сегодня обязательно помоет хотя бы 3 этажа.

Примерно через час хлопнула входная дверь, и в просторном холле появился Эрик в спортивном костюме, который выглядел так, будто только что пробежал десять километров ради удовольствия.

— Я в душ.

Через несколько минут девушка домыла второй этаж и, вооружившись ведром и шваброй, решила продолжить в хозяйском крыле, потому что именно так поступают все самоотверженные героини любовных романов, еще не подозревая, что судьба уже приготовила им очередное совершенно случайное совпадение.

Пол возле ванной комнаты оказался настолько идеально отполированным, что мог быть катком, и стоило Глаше сделать один неосторожный шаг, как ноги предательски разъехались в стороны, ведро улетело вперед, швабра куда-то назад, а сама девушка, вскрикнув от неожиданности, проскользнула прямо в распахнутую дверь ванной комнаты. Через мгновение она уже сидела на мокром кафеле, в воде, крепко вцепившись обеими руками в ногу совершенно ошарашенного Эрика, который меньше всего ожидал встретить в душе новую домработницу. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Эрик вдруг заметил ее глаза. Карие. Не просто карие, а очень карие. Настолько карие, что за свои двадцать лет он почему-то никогда раньше не видел настолько карих глаз.

Глаша тоже внимательно смотрела на хозяина. Вернее, на его нос - он был длинный, очень длинный. Девушка неожиданно подумала, что никогда раньше не встречала настолько благородного, мужественного и удивительно длинного носа.

— Простите… — наконец прошептала она, торопливо отползая к двери. — Я случайно…

— Я тоже, — машинально ответил Эрик, хотя совершенно не понимал, что именно произошло случайно с его стороны.

Когда дверь закрылась, он еще несколько секунд неподвижно стоял под струями воды, пытаясь понять, почему никак не может выбросить из головы эти необыкновенные карие глаза.

А Глаша, выбежав в коридор с пылающими щеками, только крепче прижала к груди швабру и счастливо улыбнулась, потому что была совершенно уверена: если у мужчины такой красивый нос, значит, и сердце у него обязательно доброе.

Любовный стеб. Доярка и миллионер. Часть 2

Ответ на вопрос:" почему выбрал вилку" вероятно "за базар" ответил :)

Aif

Царьград