user12242533

3 часть тут.

Брат хотел продать кий и уйти из бильярда. Я сказал: нет. И сел за компьютер выигрывать деньги на Питер. Часть 4.

В 2014 году я зарабатывал сто долларов в месяц. Настолько всё было печально с игрой. У брата было ещё хуже.

Это было начало лета. Брат стал ходить на рыбалку на Валя Морилор — бывшее Комсомольское озеро. Каждый день он приносил рыбу и жарил её сам, либо мама. И вот этой жарёной рыбой мы и питались всё лето. Плюс салат.

Это был уровень всей рекламной стратегии брата с 2010 года и моего покерного успеха.

Я не смог убедить его в 2010-м, перед уходом из «Багриса», что ему нужен свой сайт. В сети нет ни одного упоминания, что Крыжановский — его ученик. Ни одного. Брат отмахивался: «Какой сайт, нафига мне это нужно. В Молдавии все и так знают, что я тренер Крыжановского».

По иронии судьбы, в 2014-м у брата не было ни одного ученика. И мы питались жареной рыбой с озера.

Брат подошёл ко мне и спросил — продавать ли ему кий. Он хотел уходить из бильярда.

Я сказал: продавать кий нельзя. И уходить нельзя. У тебя есть долг перед бильярдным сообществом. Ты тренер по бильярду. Это твоё жизненное предназначение. Так и сказал.

Я знал единственное средство переломить судьбу. Ученик брата Крыжановский стал чемпионом мира в Питере. Значит, брат обязан быть там, где ковалась эта слава.

Но у него не было денег. Я зарабатывал сто долларов. Он рыбачил. И мы ели жареную рыбу.

Я знал единственный способ, как ему туда попасть. Я должен был выиграть эти деньги в турнире.

Деньги нужны были большие. Единственный турнир, который давал большие деньги без вложений — всего за один доллар — был 3x Turbo 60k Guaranteed на PokerStars. Смена уровня блайндов каждые пять минут. Быстрее, чем гипер.

Проблема была не только в том, что я понятия не имел, как играть в турнирный покер. Поле составляло тридцать тысяч человек. Шансы при таком раскладе равнялись нулю.

Но я играл каждый день. Четыре месяца подряд. На авось. Только с жёстким, непреодолимым желанием выиграть. Это было как знамение. Чистая сила намерения по Кастанеде, по учению дона Хуана.

У меня был хороший друг в России. Он одинаково хорошо играл и в турниры, и в кеш. И он сказал мне: «Поговорим, только когда окажешься за финальным столом».

Через четыре месяца — сам не знаю как — я оказываюсь за финальным столом. Я позвонил другу. Он сказал, что присоединится на финалке. И присоединился. Он открыл базу данных, посмотрел, что мой соперник — кэш-игрок. И начал его разматывать. Вслепую. Я играть не умел. Это был гостинг, за который покер-румы блокировали аккаунты. Я знал, на что иду. Но мы играли не ради покера. Мы играли ради большой цели.

Я выиграл второе место и восемь с половиной тысяч долларов.

Я разбудил брата. Позвал в комнату к компьютеру. Показал баланс. И мы в пять утра обнимались и прыгали, приговаривая, что мы едем в Питер.

Я не просто поставил свои деньги. Я мог нанять себе покерного тренера. Поднять уровень понимания игры. Повысить лимиты. Играть умнее. Но я этого не сделал. Я ушёл из покера в 2020-м и после этого месяц работал садовником у богатого дяди.

Я принёс свою судьбу в жертву. Ради того, чтобы открыть талант мирового уровня бильярдному миру.

Почему я так говорю и имею ли на это право?

Я брал видео с интервью нескольких известных снукерных тренеров и переводил брату. Вопрос за вопросом. Я знал, какой ответ я получу. Я знал, кто передо мной сидит.

В ответ я не слышал ни секунды возвышения. Ни смеха. Я слышал сосредоточенность и глубокое внимание. Я видел мыслительный процесс на лице. Брат отвечал почти мгновенно. А я бы поспорил. И он начинал объяснять, по какой причине.

Я слушал, вникал, подтверждал свою и так имевшуюся уверенность. Переводил следующий вопрос. И опять получал такую же спокойную реакцию с глубоким ответом.

Где-то на пятом вопросе я понял: Александр Кражевский, известный в бильярдном мире как Кража, всё понял сам.

Я не спрашивал ничего. Я и так знал. И теперь брат тоже это знал.

Ему это было не важно. Он никогда не хотел публичности. Он не пиарщик. Он не публичная персона. И то, что я делаю, он об этом даже не знает. Надеюсь, узнает не скоро.

И что, вы думаете, изменилось после этого вечера с братом?

Он не изменился абсолютно. Он был таким же простым парнем, тренером. Он искренне любит своё ремесло и сосредоточен на процессе, а не на результате.

1998.Бар.ул.Пушкина Кишинев.

Часть 2. Кража.

В 1990 году я пошёл в первый класс школы номер 37 имени Гоголя. Туда же, где за два года до меня закончил восемь классов брат. Фотографию первого класса у памятника Ленину в центре Кишинёва я не нашёл. Жалко. Сам памятник сейчас стоит на «Молдэкспо», вместе с бюстами Димитрова и Маркса.

Учился я так себе. Ничего особо не увлекало. Литература — и то потому, что учительница была красивая. Татьяна Ивановна Барановская. Я был в неё влюблён с пятого по девятый класс. Сейчас она преподаёт в Иваново, в России. Историю я не любил. Ничего точного меня не цепляло.

Самое приятное время — школа, друзья. Много самостоятельного чтения. Первая серьёзная книга, которая увлекла, — «Салимов удел» Стивена Кинга. Потом у меня была коллекция его книг, сорок две штуки.

А брат в это время уже вошёл в бильярд.

Кличку ему дали в школе. Кража, от Кражевский. Тот самый Каля — Калибаба — и дал. Они вместе ходили в ту самую бильярдную на Буюканской горке в начале девяностых. Я ходил с ними. Рядом с бильярдной был тир с пневматикой, там работал ещё один друг, Юра. Я часто приходил туда и выравнивал пульки, чтобы стрелять по второму разу. Тир стоял прямо рядом, в маленьком круглом здании. Сейчас там пиццерия.

В девяностые брат играл на деньги. Тогда так жили многие. Бильярд был не спортом, а способом заработать. Он ездил по клубам, играл с мужиками, выигрывал. Это была его школа.

А в 1998-м он устроился управляющим в бар на улице Пушкина. Небольшое помещение, бильярдная стойка, пара столов — русский и пул. Столы там стояли, и он, думаю, тоже играл. Но времени на это почти не было — он много чем занимался в баре. Он часто забирал меня из школы к себе на работу. Я сидел там, смотрел.

И вот там, в этом баре, началось его тренерство. Он стал учить друзей тому, что умел сам. Помню его ученика — душу компании, Павлика по кличке Шушундра. В том же году Павлик уехал студентом в Америку и остался там.

Федерация бильярда тогда только зарождалась. Никакой системы, никаких турниров толком. Просто мужики, которые любили игру. Брат был среди них лучшим. В русский бильярд в Молдавии тогда ему не было равных.

Он был компанейским человеком. У него было много друзей и товарищей. Его любили.

А потом наступил 2001 год. Я тогда был студентом первого курса. В том году открылась федерация бильярда Молдовы. И были проведены первые официальные турниры — двенадцать, по одному каждый месяц.

Все двенадцать выиграл мой брат. Кражевский Александр. Он же Кража.

Двенадцать турниров подряд. За один год. Первый официальный чемпионат Молдовы — и он взял всё.

Дело даже не в двенадцати. Дело в том, как это выглядело. Каждый месяц он выходил в финал. Оставался один на один с противником — и не был один. Вокруг стола стояли зрители, прислонившись к бортам. Человек двадцать. Они смотрели за его игрой. А он исполнял для них самые невероятные и красивые шары.

Тогда брат был известен своими ударами. Французом по борту. Дозатягиванием шара с середины борта в лузу — по дуге. Каждый такой удар заканчивался аплодисментами. Тогда хлопали в ладоши, а не щёлкали пальцами. Брат купался в лучах славы и исполнял всё более невероятные шары.

И так двенадцать раз подряд за год.

Это не была просто братская любовь. Это было восхищение. Всех, кто стоял у стола. И это был первый год федерации. Первый год, когда бильярд в Молдавии стал официальным спортом.

А брат стал его первым чемпионом.

Edit