[ARCANUM SYSTEMS: ПОДТВЕРЖДЕНО]
Право собственности пережило сердце, лёгкие и мозг. Отец мог бы гордиться качеством договора.
Появился звук: один высокий писк, настолько тонкий, что он скорее резал мысль, чем воспринимался слухом. За ним поднялся низкий гул серверов. Кассий различил пульсацию насоса, щелчки реле, шипение жидкости в трубках. Мир собирался вокруг него не из света, а из механизмов.
[ИНИЦИАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ВОЗРОЖДЕНИЕ»]
Он попытался отвернуться от цифр. Отворачиваться было нечем.
— Невероятно дурной сервис, — сказал он.
Фраза не прозвучала. Просто оформилась и исчезла.
[РЕЧЕВОЙ КАНАЛ: НЕДОСТУПЕН]
— Благодарю за уточнение. Без него я бы не догадался.
Раздражение пришло раньше страха. Это обнадёживало. Раздражение было старым, привычным, безупречно его. Отец называл его неспособностью принимать обстоятельства. Кассий предпочитал считать последней формой хорошего вкуса.
[СИНХРОНИЗАЦИЯ ПАМЯТИ: 48%]
Память открывалась комнатами, в которых погасили свет. Он знал, что внутри есть сад, столовая, бокал, лицо Марка Вейна, но находил только углы предметов. Не всё. Не сразу. В одном месте отсутствовала целая стена. За ней двигалось что-то холодное и быстрое, сортируя обломки.
[ПОСТОРОННЯЯ АКТИВНОСТЬ: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА]
Строка мигнула и стёрла сама себя.
Кассий удержал её в памяти. Или решил, что удержал. Без тела даже уверенность не имела веса.
Холод коснулся одной точки: ладонь, определил он. Слово породило форму: пальцы, суставы, ногти. Потом холод появился на второй руке, на затылке, вдоль позвоночника. Точки соединялись, очерчивая тело изнутри. Он лежал в густой жидкости. Гель давил на кожу. Кожа докладывала о каждом пузырьке, каждом волоске, каждом движении вещества вокруг.
Боль включили следующим пунктом.
Сотни игл вошли разом. Не глубоко, но повсюду. Кассий попытался дёрнуться. Намерение ушло вниз и не нашло мышц.
— Какая трогательная последовательность, — прохрипел чужой голос.
Он почувствовал вибрацию в горле. Голос был его лишь по праву пользования: ниже прежнего, с металлическим отзвуком.
Гель хлынул в рот. Кассий закашлялся, но лёгкие не ответили. Грудь осталась неподвижной. Паника пришла мгновенно, вся сразу, без аристократического достоинства. Он рванулся, ударился лбом о стекло и снова вдохнул жидкость.
[ЛЁГОЧНЫЙ КОНТУР: ПЕРЕХОДНЫЙ РЕЖИМ]
В груди щёлкнуло. Рёбра раздвинулись с ощущением плохо смазанных шарниров. Первый вдох принёс не воздух, а горечь геля. Кассий закашлялся сильнее. Желчь поднялась к горлу, хотя желудок должен был быть пуст. Значит, оставили. Щедрость корпорации не знала границ.
Зрение вернулось вспышкой.
Красное. Белое. Серое. Перед лицом выгнулось стекло капсулы, запотевшее снаружи. За ним стояла высокая женщина в чёрном экзоскелете. Карбоновые пластины обнимали тело без украшений, каждый шарнир был прикрыт, каждый провод спрятан. Лицо закрывала маска из хирургической стали; из неё смотрел один живой глаз. Второй скрывался за тёмной линзой.
Женщина наблюдала, как он захлёбывается, и вносила данные в планшет.
Кассий ударил ладонью по стеклу. Она не вздрогнула.
— Если это медицинская помощь, — выдавил он, — вынужден сообщить, что её гуманитарная часть требует доработки.
Женщина коснулась панели. Крышка отъехала с пневматическим шипением. Гель ушёл вниз, и холодный воздух лёг на мокрую кожу так плотно, словно с него сняли один слой тела и тут же надели другой.
— Гуманитарная часть не входит в протокол, — сказала она.
Голос был ниже, чем ожидал Кассий, ровный, модулированный. Не бесчувственный. Бесчувственность всё ещё принадлежала человеку. Этот голос просто не признавал чувства рабочей категорией.
Его перегнуло через край капсулы. На пол вырвалась чёрная желчь, гель и несколько нитей крови. Колени ударились о металл. Боль вспыхнула в каждой кости.
[МОТОРНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: 36%]
Женщина отступила на полшага, чтобы не испачкать ботинки.
— Кто ты? — спросил Кассий, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Оператор восстановления Миракс. Твой текущий куратор.
Она не сказала «меня зовут». Имя прозвучало должностью, ещё одним устройством в комнате.
— Текущий предполагает возможность другого.
— Предполагает возможность прекращения текущего состояния.
— В первую очередь твоего.
Кассий поднял голову. Механическая половина её рта была неподвижна, человеческая тоже. Улыбка существовала только в форме маски и потому не требовала повода.
— Где я? — Миракс провела пальцем по планшету, не ответив. Вместо ответа над капсулой загорелся интерфейс.
Номер не удивил. Номер уже был. Продажа уже случилась. Отец уже выбрал сумму, а Арканум маршрут. Повторять унижение вслух не имело смысла; корпорации любили дублировать записи именно потому, что каждая копия выглядела как подтверждение истины.
— Я спросил о месте, а не о названии процедуры.
— Реконструкционный блок PainGrid, нижний производственный уровень комплекса Арканума.
— Почему я не остался мёртв?
— Неверный вопрос для определения твоего текущего положения в системе.
— И кто здесь утверждает вопросы?
— Экономическая целесообразность. Она же утверждает ответы.
Миракс повернула планшет. На экране стояли три суммы: стоимость восстановления, прогнозная стоимость функционирующего актива и нижняя граница доходности. Первая была меньше второй. Этого хватало.
— Выгодная разница, — сказал Кассий.
— А если бы не была достаточной?
Миракс сухо кашлянула. Кашель прозвучал неожиданно живым и оттого неуместным.
— Капсула получила бы следующего кандидата, а твой слепок перевели бы в архив до снижения стоимости процедуры.
— Значит, бессмертие тоже зависит от сезона скидок.
— Восстановление не является бессмертием. Нейронный слепок создаётся периодически. Всё, что происходит между синхронизацией и смертью, может быть утрачено. При повреждении ядра утрата становится окончательной. При снижении прогнозной стоимости восстановление не проводится.
Она сообщила ровно столько, чтобы он не принял новую жизнь за гарантию. Ни слова больше.
Кассий посмотрел на свои ладони. Они выглядели человеческими. Правая была шире прежней, на левой линия жизни обрывалась у основания большого пальца и начиналась снова под другим углом. Чужая кожа или плохо восстановленная своя. Он сжал кулак. Пальцы закрылись с небольшой задержкой.
— Сколько во мне осталось оригинального материала?
— Достаточно для устойчивой биометрической преемственности.
— Процент не поможет тебе определить личность.
— Позволь мне самому решить, что мне поможет.
Живой глаз Миракс сместился к показаниям над капсулой.
— Шестьдесят три процента биологической массы совпадают с последним профилем. Двадцать один процент составляют синтетические замены. Остальное донорский или выращенный материал.
Кассий провёл ладонью по груди. Сердце билось слишком ровно. Под правыми рёбрами тянулся свежий шов. Левая коленная чашечка была чуть крупнее правой.
— У органа имени не было.
— У человека, у которого вы её взяли.
— Происхождение донорского фонда обезличено.
— Как удобно. Всё, чему не оставили имени, можно объявить вещью.
— Вещи тоже имеют идентификаторы.
Миракс произнесла это не как шутку. Кассий оглядел её экзоскелет: ни царапины, ни лишней детали. На воротнике возле шеи выступал едва заметный крепёж. Миракс поправила его двумя пальцами. Кисть дрогнула. Сразу сжалась в кулак и опустилась.
— Я ещё не закончил задавать вопросы.
— Они не влияют на последовательность калибровки.
— На мою последовательность влияют.
— Здесь калибруют тело, а не твоё чувство порядка.
Она бросила ему полотенце. Грубая ткань легла на плечо. Кожа взвыла от каждого волокна. Кассий сорвал полотенце.
— Выключи чувствительность.
Короткое слово прозвучало первым сбоем в её выверенной речи. Но лицо осталось неподвижным.
— Это доставляет тебе удовольствие?
— Твоя реакция подтверждает проводимость болевого контура. Удовольствие не относится к измеряемым параметрам.
— Не всё измеряемое важно для того, кого вы измеряете.
— Здесь важно всё, что можно продать.
Кассий спустил ноги на пол. Холод металла ударил в подошвы.
[ТЕМПЕРАТУРА ПОВЕРХНОСТИ: 15,8°C]
— Это не забота. Уведомление.
— Я начинаю различать ваши оттенки нежности.
Левое колено подломилось. Миракс поймала его за плечо. Под перчаткой была не ладонь, а металлическая опора: холодная, сильная, неподвижная. Она удержала его ровно столько, сколько требовалось, и отпустила раньше, чем он восстановил равновесие. — Ещё раз.
— Во второй я предпочту сделать это самостоятельно.
— Предпочтения не меняют гравитацию.
— Зато меняют того, кого я буду винить.
Он выпрямился. Ноги дрожали. В правом бедре под кожей работало что-то маленькое и быстрое, подтягивая мышцу импульсами. Кассий перенёс вес вперёд. Первый шаг. Второй. На третьем правая стопа опоздала, и он ударился бедром о капсулу. Боль вошла до зубов.
— У вашей мебели выдающиеся диагностические способности.
— В отличие от тебя, она уже полностью откалибрована.
Кассий посмотрел на Миракс. Человеческий глаз не изменился. Возможно, это тоже не было шуткой. От этого стало смешнее.
Он прошёл до зеркальной стены. Отражение двигалось вместе с ним, но не убедило.
Лицо сохранило основные черты: высокий лоб, прямой нос, тяжёлая линия рта. Только кожа на левой скуле была натянута иначе. Над виском темнел порт нейродоступа. Правый глаз — карий, с неровным тёмным кольцом — узнавался. Левый казался чуть светлее. Кассий наклонился. Отражение наклонилось. Оно старалось.
— Я не задавал биометрического вопроса.
— Другой тип ответа невозможно проверить.
— Значит, если проверка невозможна, вопрос не существует?
— В системе он не создаёт полезного результата.
Кассий коснулся порта у виска.
— Нейродоступ для диагностики, связи и аварийного вмешательства.
— В моторный и сенсорный контуры.
— Ты можешь выключить моё тело.
Миракс не приняла его формулировку.
— Я могу остановить актив при критическом отклонении от протокола.
— Вот и первая граница между нами. Я называю это телом.
— Ты можешь называть собственность корпорации как угодно. Право управления от этого не меняется.
Кассий опустил руку. В зеркале мужчина сделал то же самое. Не человек, не вещь. Хорошо собранный спор.
На поверхности вспыхнула схема его тела. Органическое обозначалось красным, синтетика белым, донорская ткань серым. Белая секция позвоночника. Два серых ребра. Серое пятно печени. Левая часть таза белая. Голова преимущественно красная, если не считать порта и тонкой сетки вокруг титановой пластины.
В затылке что-то щёлкнуло.
На одно мгновение поверх схемы возникли другие линии: угол падения тела, точка опоры на капсуле, траектория руки Миракс к поясному отсеку. Затем исчезли. Кассий моргнул.
— Что ты увидел? — спросила она.
Слишком быстро. Она следила не только за глазами.
— Крайне неудачную работу вашего портного.
— Ложь вызвала отклонение нейронной активности на четыре процента.
— Тогда запиши, что я солгал из эстетических соображений.
Миракс коснулась планшета. Не стала настаивать. Отказ от вопроса был ответом другого рода: она тоже что-то увидела и решила оставить себе.
Калибровочный отсек напоминал примерочную, построенную мясниками.
Четыре манипулятора висели на потолочных рельсах. В полу были утоплены пластины давления. На стене ждали метки роста, размаха рук и центра тяжести. Кассий встал в обозначенный круг, а Миракс закрепила датчики на его груди и висках.
Он посмотрел на серую одежду, которую успел надеть минуту назад. На груди уже был напечатан номер. Не открытие. Просто очередное напоминание, что Арканум быстрее производит ярлыки, чем людей.
— Ваш распорядок проявляет странную нерешительность.
— Форма была нужна для проверки мелкой моторики.
— Пуговицы вместо личности. Экономно.
Он подчинился, потому что отказ оставлял ему лишь возможность стоять одетым в холодной комнате до тех пор, пока Миракс не решила бы вопрос иначе. Достоинство, обнаружил Кассий, часто сводилось к выбору момента капитуляции. Красные линии прошли по телу.
[МЫШЕЧНАЯ МАССА: 76% ОТ БАЗОВОГО ПРОФИЛЯ]
[НЕЙРОННАЯ СВЯЗНОСТЬ: 93%]
[РЕПРОДУКТИВНАЯ ФУНКЦИЯ: ОТКЛЮЧЕНА]
Кассий поднял голову. — Верни последнюю строку.
— Она не относится к текущей задаче.
— Она относится к телу, в котором мне предстоит жить.
— Восстановление вторичных функций признано экономически необоснованным.
Несколько секунд он слушал движение манипуляторов. Один подстроил высоту. Другой выпустил иглу и взял кровь. Мир продолжал работать, не заметив, что у него забрали ещё одну возможность и назвали её вторичной.
— При достаточном финансировании.
— На текущем балансе — нет.
— Как хорошо, что даже моё потомство сумело избежать семейных долгов.
Миракс поправила датчик на его груди. Пальцы не дрогнули.
— Подними руки. — Кассий поднял их над головой.
— Повернись. — Он повернулся к манипуляторам спиной.
— Не двигайся. — Он замер, затем всё-таки посмотрел через плечо.
— Ты замечала, что ваши самые страшные решения всегда выражены самыми короткими фразами?
— Короткая команда быстрее исполняется.
— И не оставляет места для возражения.
— Возражение не входит в моторную функцию.
Манипулятор коснулся порта на виске. Зрение мигнуло. Правая рука сама собой опустилась.
Кассий посмотрел на неё. — Я не приказывал своей руке двигаться.
— Проверка внешнего управления.
— Предупреждение считается излишней роскошью?
— Предупреждение исказило бы результат.
Он попытался поднять руку. Та не двинулась. Пальцы Миракс работали над планшетом. Её взгляд оставался на показаниях, словно перед ней не было голого человека, запертого внутри неподвижной конечности.
Рука ожила. Слишком резко. Кассий едва не ударил себя по бедру.
— Сопротивление внешней команде выше расчётного. Показатель перспективный.
— Ты сохранил способность задавать вопрос после вмешательства. Можешь считать это преимуществом.
Кассий надел форму. Воротник царапал шею. Это раздражение принадлежало ему, и потому он не стал поправлять ткань.
Начались двигательные тесты. Прямая линия. Поворот. Приседание. Удержание равновесия на одной ноге. Захват падающего цилиндра. Первый он уронил. Второй поймал слишком сильно и смял тонкий металл. На третьем рука остановилась за мгновение до касания, будто кто-то заранее рассчитал траекторию.
[ИСТОЧНИК: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН]
Миракс закрыла строку прежде, чем Кассий успел прочитать повторно.
— Почему ты убрала результат?
— Он не относится к текущей калибровке.
— Сегодня всё самое интересное не относится к текущей задаче.
— Интерес не является основанием для доступа.
Её речь не сократилась. Значит, попал не туда или недостаточно глубоко.
— Страх является реакцией на неопределённый ущерб. Здесь ущерб измеряется.
Миракс могла управлять его рукой, скрывать данные, назначать процедуры. Но теперь ей пришлось выбрать вопрос, на который она не ответит. Пока это было единственным, что Кассий сумел у неё отнять.
Память проверяли в комнате без зеркал.
Миракс задавала вопросы, не поднимая глаз от планшета. Дата рождения. Академия. Последний адрес. Цвет двери столовой. Имя матери. Кассий отвечал. Иногда память открывалась сразу. Иногда вместо неё приходила белая полоса, и приходилось обходить пустоту по краю.
— Что стояло на рояле в главной гостиной?
Он знал, что рояль был. Чёрный, старый, всегда расстроенный на одну ноту. Предмет сверху не появлялся.
[ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ: ФРАГМЕНТАРНА]
Пальцы над клавишами. Лица нет. Несколько нот, которые вот-вот сложатся в мелодию, и пустота. — Не помню.
Миракс записала ответ. Ни сочувствия, ни торжества. Только ещё один процент.
— Опиши последнюю миссию по сохранённой последовательности событий.
— Она уже известна тебе и находится в деле.
Кассий посмотрел на неё. — Нет.
— Отказ будет отмечен как нестабильность памяти.
— Отметь как отказ повторять сведения, которые уже находятся в деле. Ты проверяешь мою память или обучаешь меня заново произносить корпоративную версию собственной жизни?
Миракс подняла глаз от планшета. — Я проверяю, совпадает ли твой внутренний рассказ с сохранённым профилем.
— А если мой рассказ не совпадёт с вашей записью?
— При значительном расхождении профиль считается повреждённым.
— Кто получает право решить, какая версия повреждена?
— Та, что зафиксирована раньше, имеет приоритет.
— Даже если она составлена теми, кому принадлежит архив.
— Особенно в этом случае запись получает приоритет над рассказом.
Приоритет принадлежал не его памяти, а записи Арканума. Кассий посмотрел на поле «повреждённый профиль» и отказался произносить корпоративную версию миссии.
— Имя? — спросила Миракс.
— Назови свой статус в действующей юридической классификации.
— Принудительно восстановленный человек.
— Такой юридической категории нет.
— Теперь есть один экземпляр.
— Теперь дай полное самоописание для поля идентификации.
— Это только имя, а не требуемое полное описание.
— Ни одно полное описание человека не помещается в поле вашей формы.
— Значит, система сократит его самостоятельно.
— В этом и состоит её любимый вид убийства?
Миракс не ответила. Сухо кашлянула и перевела страницу.
Она достала электрод из поясного отсека. Маленький, с двумя тёмными контактами и витым проводом к запястью.
— Я не давал согласия ни на одну часть сегодняшнего мероприятия. Хотелось хотя бы отметить традицию вслух.
Миракс приблизилась. Кассий отступил на шаг. За спиной была стена. Разумеется. Комнату проектировали люди, которые заранее знали направление любого отказа.
— Определить порог, скорость восстановления и защитную реакцию.
— Ты могла бы снизить чувствительность программно.
— Тогда тест измерял бы программу.
— А ты хочешь измерить меня.
— Я хочу измерить пригодность актива.
— Нет. Ты хочешь, чтобы это были синонимы.
Электрод коснулся предплечья.
Белая вспышка прошила руку, плечо, зубы. Кассий дёрнулся. Колено ударилось о стену. Воздух вышел из лёгких коротким стоном.
[ЗАЩИТНАЯ РЕАКЦИЯ: ЗАДЕРЖКА 0,8 С]
Миракс посмотрела на цифры.
Она подняла электрод. В затылке щёлкнуло, и Кассий увидел не руку, а траекторию: запястье Миракс, провод, слабое натяжение у локтя, расстояние до сустава. Мир на мгновение стал углами. Его ладонь двинулась раньше решения.
Он ударил Миракс по руке: не в лицо, не в горло, а точно по запястью. Электрод вылетел, описал короткую дугу и ударился о пол. Миракс сделала полшага назад. Воротник экзоскелета сместился. Пальцы потянулись поправить его и остановились.
В комнате остался гул вентиляции.
Кассий ждал, что тело отключится. Что рука снова перестанет принадлежать ему. Что Миракс вызовет охрану.
Она посмотрела на электрод, затем на него. — Защитная реакция: ноль целых двадцать две секунды, — произнесла она. — Координация выше моторного профиля на девятнадцать процентов.
— Ты прервал болевой стимул минимальным усилием.
— Тебе не кажется, что в этой фразе пропущен человек?
— В ней описан результат.
Кассий посмотрел на свою ладонь. Она дрожала. Не от боли. По коже двигалось остаточное электричество. Где-то внутри холодный процесс ещё держал схему удара, сравнивал её с возможными вариантами, сохранял.
— Ты видела это раньше? — спросил он.
— Уточни, какую именно аномалию ты называешь траекторией.
— Не притворяйся. Траекторию.
Миракс подняла электрод и смотала провод дольше, чем требовалось. — Тест завершён.
