• 500 000 уникальных пользователей;

• 7 игровых сезонов;

• запустили второй сервер, а первый закрыли;

• выпустили полноценную браузерную версию;

• начали работать с международной аудиторией.

Как устроена игра

Жанр классический: ММО-стратегия. Отстраиваешь замок, тренируешь войска, воюешь с другими игроками.

Дальше игрок выбирает путь. Можно играть в одиночку и сражаться в PvP. А можно вступить в клан и участвовать в клановых войнах и осадах форпостов.

Мы с самого начала делали ставку на кланы. В ММО-стратегиях люди остаются надолго не из-за механик, а из-за людей, с которыми играют.

Решение №1: раса выбирается навсегда

В игре три расы: люди, эльфы и демоны.

Расу нельзя поменять. Никогда.

Мы долго спорили, не слишком ли это жёстко. Но в итоге оставили: когда выбор нельзя отменить, игроки относятся к нему серьёзнее. А ещё внутри рас появляется своя идентичность и даже своё комьюнити.

Решение №2: карта мира

Долгое время игра жила без общей карты. Каждый игрок видел только свой замок и списки противников.

Недавно мы добавили карту мира. На ней видны все игроки и форпосты, а в реальном времени видно, как идут твои войска и войска соклановцев. Замок можно перенести: ближе к своим, чтобы держать оборону вместе, или ближе к врагу.

И это сильно поменяло поведение игроков. Когда люди видят, кто где стоит, они начинают договариваться, планировать атаки и строить союзы. Из «нажми кнопку атаки» игра превратилась в настоящую стратегию.

Решение №3: общая цель для всех

Главный вопрос любой ММО: зачем игроку возвращаться каждый день?

Наш ответ — внутриигровая валюта WAR-поинты. Её зарабатывают в сражениях, и раз в месяц на неё можно обменять редкие предметы.

Так у сервера появился общий ритм. Весь месяц игроки копят поинты, а к концу месяца активность заметно растёт.

Что дальше

Сейчас самое интересное для нас — выход на международную аудиторию. Другие игроки, другие привычки и, уверены, другие ошибки, которые нам ещё предстоит совершить.

Рассказать всё в одном посте невозможно. Поэтому вопрос к вам: что разобрать в следующий раз?

• разработку и техническую часть;

• маркетинг и продвижение в Telegram;

• работу с блогерами;

• экономику и баланс.

Пишите в комментариях, самые популярные темы разберём первыми.

Спасибо, что дочитали! 🙏

Сегодня мы представляем очередную миссию британской кампании — «Тобрук», входящую в главу «Операция „Компас"». Автор сценария и игрового дизайна — ведущий разработчик Александр Жиляев (Tyrion). Миссия создана на основе ранее разработанной карты немецкой кампании и адаптирована под британскую перспективу с сохранением исторической достоверности.

6 января 1941 года 6-я австралийская пехотная дивизия начала осаду итальянской крепости Тобрук — ключевого портового города в Киренаике. Итальянский гарнизон насчитывал около 25 000 человек, располагал 220 орудиями, 20 танками и 45 танкетками. Численность защитников Тобрука была почти вдвое меньше, чем гарнизон Бардии, а моральное состояние войск оставалось низким после серии поражений в ходе операции «Компас».

21 января 1941 года австралийские части при поддержке тяжёлых танков «Матильда» из 7-го Королевского танкового полка начали штурм укреплённого района. Британские войска без существенных затруднений прорвали внешний оборонительный периметр Тобрука и устремились к городу.

В ходе наступления был захвачен форт Пиластрино, а командующий обороной крепости генерал Питасси-Маннелла попал в плен. После потери аэродрома и выхода британских частей к гавани итальянские войска начали уничтожать склады боеприпасов и топлива, чтобы предотвратить их захват противником.

Утром 22 января 1941 года гарнизон Тобрука капитулировал, и бойцы 6-й австралийской пехотной дивизии вошли в город. Генерал Аннибале Бергонцоли («Электрическая борода»), ранее сумевший покинуть Бардию, вновь избежал пленения и достиг Дерны.

Мы продолжаем уверенно двигаться к релизу игры, но специалистов по 2д и 3д-графике по прежнему не хватает. Поэтому мы ищем помощи у тех, кто владеет навыками работы в фотошопе и 3д-редакторах. Если вы обладаете необходимыми навыками или знаете того, кто обладает, то свяжитесь с нами любым способом, можете сразу писать в личку руководителю сообщества (https://vk.com/gzm_game).

Что такое GZM сейчас и с чем его едят?

GZM - путь длиною в 20 лет

Где скачать GZM 11, где пообщаться с сообществом GZM и как сыграть по сети?

Серия постов про проект GZM 1945

ФАТАЛЬНЫЙ ПРОСЧЕТ РАЗВЕДКИ И МИФ О «КОЛОССЕ НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ»

22 июня 1941 года началась операция «Барбаросса». На восток двинулась крупнейшая армия вторжения в истории человечества: свыше трех миллионов немецких солдат, тысячи танков, самолетов и артиллерийских орудий. На бумаге и в отчетах немецкого Генерального штаба это была идеальная военная машина, за плечами которой стояли молниеносные победы над Польшей, Францией и всей Западной Европой.

В Берлине почти никто не сомневался в быстром успехе. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер уже на двенадцатый день войны записал в своем дневнике знаменитую фразу:

«Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна за 14 дней».

Однако этот иллюзорный замок начал рушиться намного быстрее, чем ожидали в Берлине. Почему же армия, считавшаяся лучшей в мире, проиграла стратегическое планирование еще до того, как был произведен первый выстрел?

Главная причина неготовности Вермахта кроется в том, что немецкое руководство готовилось к совершенно другой войне. Вся военная доктрина Третьего рейха строилась на концепции Блицкрига — молниеносной войны. Схема казалась отработанной до автоматизма: провести решительное сражение в приграничной полосе, окружить и уничтожить основные силы противника, парализовать государственное управление и заставить страну капитулировать за два-три месяца.

Гитлер и высшее командование Вермахта были искренне убеждены, что Советский Союз — это «колосс на глиняных ногах», или как сейчас модно говорить "Бумажный тигр", который рассыплется от одного мощного удара. Но эта убежденность базировалась не только на нацистской идеологии. Она опиралась на выводы военной разведки. Отдел Генерального штаба «Восточные армии» (ФХО), отвечавший за сбор данных по СССР, совершил просчет, который историки сегодня называют одним из крупнейших провалов разведки двадцатого века.

Немецкие аналитики оценили постоянный состав Красной Армии примерно в триста дивизий. В цифрах они не сильно ошиблись — именно столько сил было у СССР в западных округах и ближайших резервах. Главная фатальная ошибка заключалась в другом: немецкая разведка полностью проигнорировала мобилизационный потенциал Советского Союза.

Берлин искренне считал, что после уничтожения кадров регулярной армии советская система рухнет, а формировать новые части будет просто не из кого и нечем. На практике же советская система мобилизации сработала сокрушительным для немецкого штаба образом. За первые полгода войны, вопреки всем немецким расчетам и таблицам, СССР сформировал, вооружил и отправил на фронт свыше восьмисот дивизий и бригад!

Немецкие генералы физически не успевали уничтожать советские соединения — на месте одной разбитой армии тут же вырастала новая. Уже в августе 1941 года тот же Франц Гальдер с удивлением и тревожными интонациями писал в дневнике:

«Мы рассчитывали примерно на 200 дивизий противника. Сейчас мы насчитываем их уже 360. Эти дивизии не так хорошо вооружены и обучены, но они есть. И когда дюжина их разбита, русские выставляют новую дюжину».

Германия готовилась к короткому спринту, но неожиданно для себя оказалась на марафонской дистанции, к которой ее военная машина была не готова.

ЛОГИСТИЧЕСКИЙ ТУПИК: МИФ О ТОТАЛЬНОЙ МЕХАНИЗАЦИИ

В массовом сознании Вермахт образца 1941 года представляется полностью моторизованной армией, где каждый солдат едет на бронетранспортере или грузовике. Этот образ активно создавала нацистская пропаганда, а позже подхватил кинематограф. Но реальность была совершенно иной: тотальная моторизация Немецкой армии — один из главных мифов Второй мировой войны.

На самом деле механизированными в Вермахте были только танковые и моторизованные дивизии. А это всего лишь от 16 до 20 процентов от общей численности сухопутных войск! Остальные 80 процентов — обычная пехота, которая продвигалась по дорогам Советского Союза исключительно пешком, преодолевая по 30–40 километров в день в полном обмундировании.

А как же снабжение и артиллерия? Снабжение Вермахта в 1941 году критически зависело от лошадей. В операции «Барбаросса» со стороны Третьего рейха принимало участие свыше шестисот тысяч лошадей! Немецкая армия зависела от конной тяги в степени, мало отличавшейся от времен Наполеона или Первой мировой войны.

И вот эта армия столкнулась с советскими географическими пространствами и инфраструктурой. Расстояние от границы до Москвы — это более тысячи километров. Чем дальше на восток продвигались танковые клинья, тем сильнее растягивались коммуникации. Если в плотной, заасфальтированной Европе снабжение войск не представляло проблем, то в СССР логистическая система Вермахта быстро начала задыхаться.

Второй и, возможно, самый мощный удар по снабжению нанесла советская железнодорожная сеть. Немецкие стратеги знали, что ширина колеи в СССР составляет 1520 миллиметров, в то время как в Европе — 1435. Но они катастрофически переоценили свои возможности по перешивке путей. Немецких инженерных батальонов не хватало, а советский подвижной состав при отступлении либо эвакуировался, либо уничтожался.

В итоге образовался так называемый «транспортный разрыв»: немецкие поезда с боеприпасами и топливом доходили только до определенных станций далеко в тылу, а дальше грузы нужно было везти автотранспортом за сотни километров. И тут проявилась следующая катастрофическая проблема — разнородность автопарка.

Перед войной Германия реквизировала автомобили со всей захваченной Европы. В Вермахте одновременно эксплуатировались сотни различных марок и моделей грузовиков: немецкие, французские, бельгийские, чешские, итальянские. У них не было никакой стандартизации! Поломка одной банальной детали могла вывести грузовик из строя на недели, потому что запчастей для конкретной французской марки в полевых условиях Восточного фронта просто не существовало.

К осени 1941 года из-за износа, плохих дорог и отсутствия запчастей немецкий автопарк потерял до половины своей техники. Снабжение наступающих частей патронами, горючим и продовольствием сократилось до критического минимума. Танки вставали без топлива не из-за того, что его не было в Германии, а потому что его физически не могли довезти до передовой.

ЭКОНОМИКА: ШТУЧНОЕ ПРОИЗВОДСТВО ПРОТИВ КОНВЕЙЕРА

Неготовность Вермахта к войне на истощение напрямую вытекала из состояния немецкой экономики. Вплоть до 1942 года Германия вообще не переводила свою промышленность на рельсы тотальной войны. Гитлер опасался социального недовольства внутри страны и стремился сохранить высокий уровень жизни немецкого населения. В то время как Советский Союз с конца 1920-х годов проводил форсированную индустриализацию и затачивал всю народно-хозяйственную систему под войну на выживание, Германия летом 1941 года работала в режиме «мирного времени с военными заказами».

Немецкая военная промышленность отличалась высочайшим качеством, но катастрофически уступала в масштабах. Германский подход к производству техники строился на академическом инженерном перфекционизме. Танки Panzer III и IV собирались с огромной долей ручного труда, высочайшими требованиями к обработке деталей и использованием сложных конструктивных решений. Это были великолепные, эргономичные и эффективные машины для своего времени, но их невозможно было производить тысячными сериями в короткие сроки.

Советский Союз же сделал ставку на максимальную технологичность и конвейерную массовость. Легендарный Т-34 и тяжелый КВ-1 проектировались с четким пониманием: армия в масштабной войне будет нести неизбежные большие потери, а значит, технику нужно восполнять максимально быстро и в любых условиях. Советские конструкторы сознательно жертвовали эстетикой, культурой обработки и вторичными деталями ради простоты сборки.

В результате, когда летом и осенью 1941 года начались кровопролитные бои, Германия оказалась не в состоянии восполнять потери техники на передовой. За весь 1941 год немецкая промышленность произвела всего около трех тысяч восьмисот танков и штурмовых орудий всех типов. Советский Союз, даже теряя заводы, сырьевые базы и эвакуируя промышленность за Урал, смог произвести за тот же 1941 год почти пять тысяч танков, а уже в 1942 году выдать колоссальные двадцать четыре тысячи бронемашин!

Кроме того, Третий рейх испытывал острый дефицит стратегического сырья. У Германии фактически не было собственной нефти — топливо получали из Румынии и путем сложного, дорогостоящего синтеза из угля. Не хватало цветных металлов, легирующих элементов для брони, меди и каучука. Расчет немецких стратегов был прост и незамысловат: быстро захватить советскую нефть на Кавказе, хлеб на Украине и уголь Донбасса, чтобы питать свою экономическую машину за счет оккупированных территорий. Но советская стратегия «выжженной земли» и организованная в кратчайшие сроки эвакуация фабрик сорвали эти расчеты. Немецкая экономика осталась один на один с жестким дефицитом ресурсов в условиях затяжного конфликта.

ГЕОГРАФИЯ, КЛИМАТ И ОТСУТСТВИЕ ПЛАНА «Б»

Говоря о причинах краха немецкого наступления под Москвой, часто упоминают знаменитые суровые морозы и осеннюю распутицу. В историографии эти факторы нередко возводились в абсолют. Но с военной точки зрения главный вопрос звучит иначе: почему суровый климат и география стали для немецкого командования полной неожиданностью? Ответ прост: Вермахт не готовился к зиме, потому что по плану «Барбаросса» война должна была завершиться еще до наступления первых холодов. В Главном командовании сухопутных сил существовал запрет на масштабную отправку зимнего обмундирования в фронтовые части на первом этапе войны, чтобы не подрывать моральный дух солдат сомнениями в быстроте победы.

В итоге, когда в ноябре 1941 года температура опустилась ниже нуля, миллионы немецких солдат оказались на фронте в тонких летних шинелях и подбитых гвоздями сапогах, а массовые обморожения начали выбивать людей из строя не менее эффективно, чем советская артиллерия. Но мороз ударил не только по живой силе.

Немецкая техника оказалась абсолютно не адаптирована к русской зиме. Обычные моторные масла и смазка в орудиях замерзали и превращались в густую массу, из-за чего под двигателями танков приходилось разводить костры, а оптика прицелов и биноклей покрывалась льдом. В отличие от советских Т-34 с их широкими гусеницами, немецкие Panzer III и Panzer IV имели узкие гусеницы и порой беспомощно буксовали в глубоком снегу.

Осенняя распутица в октябре и ноябре окончательно добила немецкую логистику: многотонные грузовики увязали по самые кузова, а лошади массово гибли от истощения в бесконечной грязевой каше. Вермахт потерял драгоценный темп именно тогда, когда до советской столицы оставались считанные десятки километров.

Но главным стратегическим провалом немецкого Генерального штаба было полное отсутствие альтернативного плана действий. В немецких штабах просто не существовало ответов на вопросы о том, что делать, если Москва не падет в октябре, а Красная Армия не капитулирует после потери Смоленска и Киева. Немецкое руководство стало заложником собственной гордыни, предыдущих легких успехов в Европе и иллюзии собственной непобедимости, оказавшись без Плана «Б» перед лицом затяжной войны.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И ХАРАКТЕР ВОЙНЫ

Наконец, важнейшим фактором, который немецкие стратеги полностью вынесли за скобки, стал человеческий фактор и сам характер начавшейся войны. Немецкое командование рассчитывало провести привычную европейскую кампанию по образцу французской. В Париже правительство капитулировало, когда армия еще сохраняла способность к сопротивлению, а население в целом смирилось с оккупацией. Берлин полагал, что советская система, истощенная репрессиями и коллективизацией, рухнет при первом же мощном ударе, а население встретит Вермахт если не с радостью, то с полным равнодушием.

Однако расистская идеология нацизма, рассматривавшая народы СССР как «недочеловеков», с первых же дней предопределила крайнюю жестокость оккупационного режима. Директива об особых юрисдикциях, приказ о комиссарах и сознательное уничтожение миллионов советских военнопленных в первые месяцы войны наглядно показали советскому человеку: это война не за территории или политический режим, а война на тотальное выживание. В результате Вермахт получил не смирившееся население, а бескомпромиссное и народное сопротивление.

Попавшие в окружение советские части не только массово сдавались, как рассчитывали немцы, но и продолжали упорные бои в тылу, сковывая целые дивизии и ломая график наступления. На оккупированных территориях быстро разгоралось партизанское движение, наносившее сокрушительные удары по и без того хрупкой немецкой логистике. А на передовой советские солдаты демонстрировали уровень стойкости, с которым немецкая армия никогда ранее не сталкивалась. Нацистское руководство своими же руками превратило конфликт в Великую Отечественную войну, исключив для СССР любую возможность капитуляции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог, можно сказать: Вермахт был идеальным инструментом для локальных, краткосрочных войн против отдельных европейских государств. Это была армия, заточенная под быструю, элегантную и сокрушительную победу в рамках одного оперативного сезона.

Но к БОЛЬШОЙ ВОЙНЕ — войне глобальных пространств, миллионных армий резерва, тотальной перестройки экономики и бескомпромиссного сопротивления народов — Вермахт оказался катастрофически не готов. Немецкий Генеральный штаб совершил смертельную ошибку: он перенес свой опыт побед в Западной Европе на совершенно иной масштаб, переоценил собственные силы и глубоко недооценил противника.

Когда в декабре 1941 года Красная Армия перешла в контрнаступление под Москвой, миф о непобедимости Вермахта был окончательно разрушен. Блицкриг провалился. Наступила затяжная война на истощение — война, победить в которой у нацистской Германии уже не было никаких шансов.

А как вы считаете был ли у Вермахта шанс на победу на Восточном фронте? Напишите об этом в комментариях!