Серия «Импортозамещение по-нашему!»

Под заброшенным Домом Культуры «Энергетик» в промзоне Челябинска пахло сыростью, дешевым табаком и жженой резиной. Здесь, на дне высохшего бассейна, выложенного колотой синей плиткой, решалась судьба Земного Измерения.

Правила были просты: если бойцы Внешнего Рынка одержат десять побед подряд, их бригадир — криминальный авторитет Шао Кан — получит полное право приватизировать наш мир. Девять турниров мы уже проиграли.

На краю бассейна, сидя на продавленном кожаном диване из разорившегося кооператива, восседал смотрящий от Внешнего Рынка — Шан Цунг (настоящее имя Шага Цукидзе). Он был одет в длинный черный плащ, узкие глаза холодно блестели, а в руках он перебирал четки из человеческих зубов. Поговаривали, что он китайский колдун-челночник, который забирает души должников вместо денег. Многие гадали про его национальность, то ли казах, то ли цыган рожденный в Монголии и украденный ещё в младенчестве.

Нашу команду собирал дед Радион. Когда-то он был главным электриком на секретном оборонном заводе, но после удара в десять тысяч вольт просветлился. Теперь он носил тельняшку, выцветшую дачную панаму и мог прикуривать «Беломор», просто щелкнув пальцами, из которых вылетали синие искры. А ещё он называл себя богом, но только при своих, а то местные попы могли и стрелку забить за такие слова.

— Слушай мою команду, братва, — хрипло сказал Радион, оглядывая своих бойцов.

Слева разминался Лёха — пацан из местной качалки. Он выучил все приемы кунг-фу по затертым кассетам с Брюсом Ли, носил красную бандану поверх отросшей челки и черные треники «Адидас» с вытянутыми коленками. Справа стоял Женя Качалов — звезда провинциальных боевиков, носивший поддельные очки Ray-Ban даже в темноте. А между ними курила Соня — суровая оперативница РУБОП в кожанке, чьего напарника недавно замочили люди Шан Цунга.

Шан Цунг лениво поднял руку. Из тени за его спиной вышел первый боец. Это был Савелий, кличка — Мороз. Бывший спецназовец, участник секретной крио-программы в Сибири. Он носил синюю лыжную балаклаву и ватник. Вокруг него воздух мгновенно остывал, а изо рта вырывался пар, словно на улице было минус сорок.

— Я с ним разберусь, — Женя Качалов скинул джинсовку, поиграл грудными мышцами и спрыгнул на дно бассейна. — Сейчас покажу ему свой коронный удар в шпагате. Я за него премию на кинофестивале в Анапе получил.

Женя с криком бросился на Мороза. Он попытался сделать вертушку, но сибирский ниндзя даже не уклонился. Мороз просто выдохнул облако жидкого азота. Женя застыл в воздухе, покрывшись толстой коркой льда. Мороз небрежно щелкнул ледяную статую актера пальцем по лбу. Качалов с хрустом развалился на блестящие куски мяса и льда прямо на кафеле.

«Чистая победа. Фаталити», — прокомментировал гнусавый голос на фоне.

Соня вскрикнула и потянулась за табельным Макаровым, но дед Радион опустил руку ей на плечо.

— На турнире нет стволов, дочка. Только рукопашка и магия.

Внезапно температура в бассейне подскочила. Запахло серой и паленой резиной. Из вентиляционной шахты с жутким воем вырвался столб огня, из которого соткалась фигура.

Это был Саня Скорпионов. Он погиб в криминальной разборке в 89-м, но вернулся из преисподней ради мести. На нем была желтая строительная куртка-роба, а лицо скрывала маска сварщика.

Скорпионов посмотрел на Мороза. Именно Савелий когда-то «заказал» его бригаду. — ИДИ СЮДА, СУКА! — заорал Скорпионов нечеловеческим голосом.

Из его рукава со звоном вылетел ржавый строительный крюк на массивной цепи. Крюк пробил ватник Мороза и застрял в ребрах. Скорпион дернул цепь на себя, притягивая сибирского убийцу. В воздухе запахло жареным. Скорпион сорвал с себя маску сварщика — под ней оказался голый, пылающий огнем череп. Он дыхнул на Мороза струей напалма, превратив того в кучку пепла.

Скорпион надел маску обратно, мрачно кивнул Лёхе и исчез в огненной вспышке, оставив после себя лишь запах жженого асфальта.

Шан Цунг медленно захлопал в ладоши.

— Впечатляет. Но у меня есть еще один сюрприз. Выпускайте Горыныча.

Земля затряслась. Из железных ворот душевой вышел мутант. Он был плодом экспериментов с Чернобыльской радиацией и подвальными анаболиками. Ростом под три метра, лысый, в широких «варенках». И у него было четыре мускулистые руки, на каждой из которых красовались татуировки в виде куполов.

— Ну всё, приехали, — сплюнул дед Радион. — Лёха, твой выход. Вспомни, чему я тебя учил на теплотрассе.

Лёха снял олимпийку, оставшись в одной майке-алкоголичке. Он спустился в бассейн, издавая странные звуки высокого тона, имитируя Брюса Ли.

Горыныч зарычал и бросился на парня, размахивая четырьмя кулаками. Лёха уклонился от первого удара, скользнул под вторым и пробил двойной в печень. Горыныч лишь усмехнулся и схватил Лёху двумя нижними руками, начав сдавливать так, что захрустели кости. Двумя верхними руками мутант приготовился оторвать парню голову.

«Лёха, используй энергию Ци!» — крикнул с бортика Радион.

В голове Лёхи пронеслись кадры с затертой кассеты «Путь Дракона». Он сосредоточился, скопил всю дворовую ярость и ударил ногами в грудь Горыныча. Заработал легендарный прием «Велосипед». Лёха молотил кроссовками по мутанту с такой скоростью и силой, что броня из мышц не выдержала. Горыныч отшатнулся к краю бассейна.

— А теперь… — Лёха достал из кармана треников зажигалку Zippo и баллончик с лаком для волос «Прелесть», который одолжил у Сони. — Файербол!

Он нажал на клапан и чиркнул зажигалкой. Огненный шар врезался в Горыныча, и мутант, объятый пламенем, рухнул на дно бассейна, больше не шевелясь.

Шан Цунг вскочил с дивана, его лицо исказилось от ярости. Он вытянул руки, готовясь высосать душу из обессиленного Лёхи, но тут между ними ударила молния.

На дно бассейна спрыгнул дед Радион. Вокруг его панамы плясали электрические разряды, а глаза светились ослепительно белым светом. — Турнир окончен, коммерсант, — громыхнул голос Радиона, отдаваясь эхом в стенах Дома Культуры. — Земля остается нашей. Забирай свои манатки и вали в свой Внешний Рынок, пока я тебе фазы не замкнул.

Шан Цунг злобно оскалился, но магия Громовержца была слишком сильна. Колдун растворился в зеленом дыму, пообещав вернуться с бригадой покрупнее.

Лёха тяжело дышал, опираясь на колени. Соня подбежала к нему, накинув на плечи олимпийку.

— Нормально отмахался, пацан, первая стрелка за нами! — кивнул дед Радион, доставая помятую пачку «Примы». — Земля спасена. Пойдемте, я вас в ларьке пивом угощу. Заслужили.

Они уходили по темному коридору промзоны, оставляя за спиной разрушенный бассейн.

Экран телевизора снова замерцал белыми полосами. Изображение сменилось синим фоном с белыми буквами.

Гнусавый голос произнес: «Продолжение следует... Не забудьте перемотать кассету на начало».

Дядя Вова выскочил из кухни, размахивая импортным дробовиком.

— А ну пошел вон! Милицию вызову!

Гигант небрежно погнул ствол дробовика двумя пальцами, завязав его узлом, и басом прогудел:— Заткнись, Володя. Мальчик едет со мной.

Гигант повернулся к Игорю и достал из внутреннего кармана ватника помятый торт «Птичье молоко», на котором криво было написано глазурью: «С днюхой, Игорек!»

— Я Гриша, — сказал великан. — Завхоз Специального ПТУ №9 для аномально одаренных подростков. Ты, Игорек, экстрасенс.

— Кто? — пролепетал Игорь.

— Ну, маг. Телекинез, гипноз, порча на понос — вот это все. Собирай вещи, завтра в Москву на электричке поедем. На закупку.

— А я и запоры смогу лечить?

— Сможешь, если хорошо учиться будешь.

На следующий день они приехали на Рижский рынок. Но Гриша повел его не к палаткам с китайскими пуховиками, а вглубь заброшенных складов. Он постучал монтировкой по кирпичной стене в особом ритме, и та со скрежетом разъехалась, открывая вид на Теневую Горбушку.

Здесь торговали бандиты, бывшие сотрудники КГБ и цыгане-аномальщики. На прилавках лежали не видеокассеты, а заговоренные малиновые пиджаки (отражают пули 5.45), самонаводящиеся заточки и зелья в банках из-под майонеза.

— Перво-наперво, тебе нужен инструмент, — сказал Гриша, заведя Игоря в полутемный ларек с вывеской «Радиотехника от Оливандера».

За прилавком стоял седой армянин.

— А, Потапов… Помню, как твои родители покупали у меня свои первые антенны, — проскрипел он. — Давай попробуем эту. Телескопическая, от радиоприемника «ВЭФ», внутри — волос из хвоста радиоактивной крысы с Чернобыля.

Игорь взял антенну. Раздался треск, и лампочка под потолком лопнула.

— Нет, не то, — Оливандер достал пыльный футляр. — А вот это… кусок титановой арматуры со стройки Дворца Советов. Сердцевина — перо ворона-мутанта.

Игорь сжал холодный металл. На конце арматуры заплясали синие искры.

Оливандер побледнел:

— Удивительно. Ведь брат этой арматуры… оставил тебе этот шрам.

Гриша рассказал Игорю правду за шаурмой у метро. Его родители были сильными экстрасенсами-оперативниками. Но в 80-х объявился Авторитет, Которого Нельзя Называть — Вовчик Безносый. Он подмял под себя весь теневой мир, требуя рэкет даже с домовых. Родители Игоря отказались платить. Вовчик пришел к ним домой, «заказал» обоих, но когда попытался убрать годовалого Игоря, его аномальная заточка срикошетила от лба младенца. Вовчик потерял тело и исчез, а Игорь стал легендой. Мальчиком, который выжил в криминальной разборке.

В Специальное ПТУ №9 они ехали на пригородной электричке с платформы «9 и 3/4», которая находилась за гаражным кооперативом у Ярославского вокзала.

В тамбуре, насквозь прокуренном и изрисованном маркерами, Игорь познакомился с Ромкой — рыжим пацаном в застиранном спортивном костюме «Адидас», донашиваемом за старшими братьями. Позже к ним заглянула Света — круглая отличница с толстой косой, таскавшая в клетчатой челночной сумке огромные советские энциклопедии по парапсихологии.

Само ПТУ оказалось циклопическим недостроенным зданием НИИ из серого бетона, спрятанным в лесах Подмосковья. Вместо привидений по коридорам бродили фантомы репрессированных академиков, а на обед в столовой давали перловку, которая иногда пыталась сбежать из алюминиевых тарелок.

Директор, академик Духоборов, был старым диссидентом с бородой до пояса, постоянно курившим «Беломор». Он объявил, что правое крыло первого этажа закрыто:

«Если не хотите умереть в страшных муках от радиации и зубов мутантов — не суйтесь туда».

Конечно же, они туда сунулись.

В течение семестра Игорь, Ромка и Света выяснили, что в подвале ПТУ спрятана «Красная Ртуть» — легендарный советский артефакт, дающий бессмертие и способность превращать любой металл в доллары. И кто-то из преподавателей хотел ее украсть. Они подозревали мрачного трудовика Снегирева, который всегда ходил в черном кожаном плаще и ненавидел Игоря.

Но в ночь, когда троица спустилась в подземелья, миновав трехголового сторожевого пса породы алабай, они нашли там не трудовика.

Возле сейфа с Красной Ртутью стоял заикающийся препод по ОБЖ — товарищ Куракин.

Он всегда носил на голове шапку-ушанку, не снимая ее даже в помещении.

— Вы? — ахнул Игорь, сжимая в руке свою арматуру.

— Но Снегирев…

— С-с-снегирев просто к-к-козел, — перестал заикаться Куракин.

— А я служу истинному Авторитету.

Куракин медленно развязал тесемки и снял ушанку. Затем он повернулся к Игорю спиной.На затылке Куракина, прямо сквозь редкие волосы, проступало жуткое, бледное лицо без носа, с красными, как у наркомана, глазами.

— Игорек… — прошипело лицо на затылке. — Давно не виделись. Твои предки были фраерами. Отдай Красную Ртуть, и я сделаю тебя смотрящим за Москвой.

— Пошел ты, Вовчик, — процедил Игорь, доставая из кармана свою аномальную арматуру.

— Вали его! — заорал Безносый.

Куракин развернулся и выхватил из-под полы пистолет ТТ, из дула которого вырвался сноп зеленого плазменного огня. Игорь прыгнул за ржавую трубу теплотрассы. Зеленый луч расплавил бетон там, где он только что стоял.

Игорь выскочил и ударил арматурой по трубе. «Экспеллиармус!» — крикнул он слово, которое Света вычитала в запрещенном западном журнале.Из арматуры вылетела шаровая молния, ударив Куракина в грудь. Тот отлетел к стене, выронив пистолет. Игорь бросился на него. Когда его руки коснулись лица Куракина, тот внезапно закричал от невыносимой боли. Его кожа начала дымиться, как пластиковая бутылка в костре.

Материнская защита, древний славянский оберег, наложенный перед смертью, всё еще жил в крови Игоря. Прикосновение к нему было смертельно для Безносого и его носителя. Куракин рассыпался серым пеплом, оставив на бетонном полу только дымящуюся ушанку. Дух Безносого с воем вылетел через вентиляционную шахту, обещая вернуться.

Игорь очнулся в медпункте ПТУ, пропахшем хлоркой и мазью Вишневского. Рядом сидел директор Духоборов, лузгая семечки.

— Красная Ртуть уничтожена, Игорек, — сказал старик, стряхивая шелуху в железную утку. — Мы с братвой решили, что так будет безопаснее. Ты молодец.

Через неделю учебный год закончился. Игорь, Ромка и Света стояли на платформе «9 и 3/4».— Летом пересечемся! — крикнул Ромка, запрыгивая в отходящую электричку.

— Батя обещал достать приставку «Сега», будем в Мортал Комбат рубиться!

Игорь вышел за гаражи. У выхода его ждал дядя Вова на своей обшарпанной «девятке». Дядя выглядел злым, но стоило Игорю многозначительно похлопать по карману, где лежала титановая арматура, как тот нервно сглотнул и молча открыл перед племянником дверь машины.

Игорь улыбнулся. Лето в Балашихе обещало быть не таким уж плохим. Ведь теперь он был не просто мальчиком из кладовки. Он был аномальщиком с корочкой спец-ПТУ.

Спасибо за внимание!

Внезапно крыша «Волги» прогнулась с оглушительным скрежетом. В салон, пробив ржавый металл и чудом не задев Колю, рухнуло что-то в белых больничных бинтах.

Коля поперхнулся дымом и схватился за монтировку. На заднем сиденье, среди осколков пластика и старых газет, лежала девушка. Ее волосы были пронзительно-рыжего, почти неонового цвета. Она испуганно смотрела на Колю огромными глазами и что-то быстро лопотала на неизвестном языке, напоминающем помехи старого телевизора.

— Эй, подруга, ты счетчик-то видела? — хрипло спросил Коля, приходя в себя. — За крышу кто платить будет?

Девушка подняла руку, на запястье которой была вытатуирована странная аббревиатура.— По-жа-луй-ста… — с трудом выдавила она, коверкая звуки. — По-мо-ги. Лиля.

За окном взвыли сирены. Коля посмотрел в зеркало заднего вида. К его такси стремительно приближались два черных летающих «Гелендвагена» с правительственными мигалками. Внутри сидели хмурые типы в дешевых кожаных куртках и спортивных костюмах «Адидас». Коля знал этих ребят. Местные называли их «КГБшниками», но ходили слухи, что под кожей у них прячутся морды инопланетных наемников-мангалоров, крышующих рынки в Южном порту.

— Лиля, значит… — Коля сплюнул в окно, вдавил педаль грави-газа в пол и дернул штурвал на себя. — Держись, Лиля. Сейчас будет, как это… большой бада-бум.

«Волга» камнем рухнула вниз, в лабиринты теплотрасс и ржавых труб, уходя от погони.

Они укрылись в заброшенном подвале храма Христа Спасителя, который так и не достроили, превратив в склад контрабандных видеокассет. Здесь обитал отец Виталий — бывший диссидент, а ныне хранитель древних тайн ордена Мондошаван.

Лиля сидела на продавленном диване, жадно поедая растворимую лапшу «Доширак», пока отец Виталий перебинтовывал ей руку. Она уже успела посмотреть пару кассет с переводом Володарского и теперь вполне сносно изъяснялась.

— Она — Идеальное Существо, Николай, — шептал отец Виталий, поправляя рясу поверх свитера с оленями. — Пятый элемент. Только она может остановить Абсолютный Кризис, который поглотит Землю. Но для этого нужны четыре Камня Стихий.

— И где эти ваши булыжники? — скептически спросил Коля, проверяя обойму своего модифицированного пистолета Макарова.

— На орбитальном санатории «Ялта-2000». Их должна передать инопланетная оперная певица Полина Лагунина.

В это же время в пентхаусе башни «Москва-Сити», которая представляла собой нагромождение бетона и стекла, сидел олигарх Зоркин. На нем был малиновый пиджак, переливающийся защитным силовым полем, а на шее висела золотая цепь толщиной в палец.

Зоркин стоял перед огромным экраном, на котором пульсировала черная масса Абсолютного Кризиса.

— Господин, — прохрипел один из «КГБшников», чья человеческая маска немного съехала, обнажая зеленую чешуйчатую скулу.

— Девчонка ушла. С ней какой-то таксист.

— Идиоты! — Зоркин швырнул в наемника стакан с виски. — Мне нужны камни! Если вы не принесете их мне до того, как Кризис обнулит все банковские счета на планете, я пущу вас на шаурму у Казанского вокзала!

Достать билеты на экспресс до «Ялты-2000» помогли старые армейские связи Коли. Чтобы не вызывать подозрений, ему пришлось притвориться победителем лотереи «Спортлото-Галактика», а Лилю переодеть в лосины и джинсовую куртку с чужого плеча.

На борту орбитального санатория играла музыка техно, смешанная с шансоном. Повсюду ходили новые русские с других планет в обнимку с длинноногими киборг-моделями.

Ведущим вечера был Рурик Родионов — звезда галактического масштаба. Он носил леопардовый комбинезон, его волосы стояли дыбом, а в руках он держал микрофон-трость, который постоянно фонил.

— Ссууупер-пупер, Коля! — орал Рурик на весь зал, приобняв опешившего слесаря. — Мы в прямом эфире «Муз-ТВ Альфа Центавра»! Как тебе тут, а? Зелено?

— Уйди, мальчик, не мешай, — мрачно процедил Коля, отодвигая звезду в сторону.

Вечером в главном зале давала концерт Полина Лагунина. Она была огромной синей женщиной с щупальцами, но пела так, что даже у сурового Коли дрогнуло сердце. Ее голос, похожий на терменвокс, заполнял пространство, заставляя хрустальные люстры вибрировать.

Но концерт прервался взрывом.

Стену зала вынесло направленным зарядом, и внутрь ворвались «КГБшники» Зоркина. Они сбросили человеческие маски, оказавшись уродливыми клыкастыми гуманоидами, и открыли огонь из плазменных автоматов «Калашников-2050».

Началась паника. Коля нырнул за перевернутый стол из красного дерева, увлекая за собой Лилю.

— Жди здесь! — крикнул он.

— Коля, осторожно… — Лиля посмотрела на него так, что у него перехватило дыхание.

Даль выскочил из укрытия. Годы срочной службы на задворках Империи Ориона не прошли даром. Он двигался как тень. Выстрел из Макарова — первый пришелец падает. Перекат, удар монтировкой по колену второго, захват, бросок. Коля подобрал выпавший плазмо-АК и длинной очередью срезал люстру, которая рухнула прямо на группу наемников.

Но он не успел спасти Полину Лагунину. Синяя дива лежала на сцене, истекая светящейся кровью. Коля подбежал к ней.

— Камни… — пропела она слабеющим голосом. — Они внутри…Коля сглотнул, достал нож и, стараясь не думать о том, что делает, извлек из тела певицы четыре предмета. Это были четыре титановые матрешки.

В этот момент в зал вошел сам Зоркин. Его пиджак искрил от попаданий лазеров, в руках он держал огромную пушку.

— Отдай матрешки, пролетарий, — ухмыльнулся олигарх. — И я куплю тебе новый завод.

— Я не продаюсь, — ответил Коля.

Он бросил под ноги Зоркину дымовую шашку, схватил Лилю и бросился к спасательным капсулам. Зоркин в ярости начал стрелять вслепую, но попал в пульт управления системой самоуничтожения санатория. Олигарх с ужасом уставился на тикающий таймер, поняв, что его кооператив обанкротился окончательно.

Они вернулись на Землю в последний момент. Абсолютный Кризис был уже в атмосфере. Небо над Москвой стало черным, как деготь. Телевизоры в подвале отца Виталия шипели статикой.

— Ставь матрешки на постаменты! — кричал священник, перекрывая вой ветра.Коля расставил титановые фигурки вокруг центрального алтаря, на котором лежала обессиленная Лиля. От полета и ранений она едва дышала.

— Как их включить?! — заорал Коля.— Элементы природы! — крикнул отец Виталий. — Воздух, Вода, Земля, Огонь!

Коля подбежал к первой матрешке. Воздух. Он глубоко вдохнул и с силой подул на нее. Матрешка раскрылась, выпустив сноп света.Вода. Он плеснул на вторую остатками остывшего чая из кружки. Вспышка.Земля. Коля вытряхнул на третью матрешку землю из горшка с засохшим фикусом. Вспышка.Огонь. У него оставалась последняя спичка Балабановской фабрики. Руки дрожали. Он чиркнул раз, другой. Спичка сломалась.

— Да твою ж мать! — выругался Коля. Он достал свою зажигалку Zippo, купленную в ларьке у метро, и щелкнул ей. Огонь коснулся четвертой матрешки. Вспышка.

Все четыре элемента активировались, лучи света ударили в центр алтаря, но Лиля не реагировала. Она смотрела в потолок пустыми глазами. На экране старого телевизора шли новости: хроники бандитских разборок, войны, разруха, очереди за хлебом.— Зачем спасать? — прошептала она.

— Все… ломается. Все… умирает.

— Не все, — Коля упал перед ней на колени и взял ее за руку.

— Есть вещи, которые стоит спасать.

— Что? Я не знаю… этого слова.— Любовь, — сказал Коля Даль.

Он наклонился и поцеловал ее. Это был не голливудский поцелуй, а отчаянный, искренний поцелуй уставшего человека, который впервые за много лет нашел ради чего жить.

Тело Лили вспыхнуло ослепительным белым светом. Луч ударил вертикально вверх, пробивая бетонные своды подвала, пронзая серый смог Москвы и устремляясь в космос.

Свет столкнулся с черной массой Абсолютного Кризиса. На мгновение небо озарилось вспышкой, от которой перегорели все лампочки на районе. А затем тьма окаменела. Она превратилась в безжизненный серый спутник, новую Луну на орбите Земли.

Утром в Москве впервые за месяц выглянуло солнце. Оно освещало лужи на разбитом асфальте, ларьки с шаурмой и остывающую желтую «Волгу» без крыши.

В подвале храма, среди разряженных матрешек и пустых коробок из-под «Доширака», спали два человека. Коля Даль крепко обнимал Лилю. На его пейджер пришло сообщение от директора завода: «Кризис миновал. Завтра премия. Выходи на смену».

Но Коля этого не видел. Ему снилось, что они с Лилей летят на море. На обычном, не летающем поезде. И у них все хорошо.

Понравился формат? Ставь лайк и мы продолжаем!