Серия «• #преодоление #инвалидность »

Но я рассуждала иначе. На работе можно переодеться в специальную одежду, а дома ходить чистой и нарядной. Не видела в этом никакой проблемы.

Юра тоже до конца не верил, что я действительно решилась на переезд. Несколько раз спрашивал:-Ты точно решила уезжать?

Видимо, ему казалось, что я ещё передумаю. Сам Юра тоже хотел уехать, причём с радостью. Ведь там была его родина, там он вырос, ему самому хотелось вернуться в родные места. Но я уже всё для себя решила, и Юра тоже написал заявление на увольнение.

Меня с работы отпустили без задержки, а вот Юру отпускать не торопились. Он работал помбуром, и с увольнением возникли проблемы. В конце концов мне пришлось самой идти к его начальнику и ругаться с ним. Кое-как, но заявление Юре всё-таки подписали.

Оставалось решить вопрос с квартирой. По тогдашним правилам я могла удерживать её за собой только полгода. Приватизации и купли-продажи жилья ещё не было, поэтому просто продать квартиру или распорядиться ею так, как это можно сделать сейчас, было нельзя.

На эти полгода я решила квартиру сдать. Мебель и вещи мы оставляли на месте, потому что перевозить их пока было некуда. Сначала нужно было самим устроиться на новом месте, а там уже решать, что делать дальше.

Юра когда был в деревне ,успел присмотреть дом , где мы могли пожить первое время. А потом, как мне обещали, должны были выделить хороший дом по переселению .

Мы собрали с собой самое необходимое: немного вещей , подушки, пуховые одеяла и кассетный магнитофон «Весна».Вот, собственно, и всё. Билеты купили заранее.

Странное было у меня тогда состояние. Казалось бы, впереди новая жизнь, переезд, деревня, о которой я столько думала. Но никакого особенного настроения не было. Мы просто делали то, что нужно: собирали вещи, решали вопросы, готовились к отъезду. Всё происходило словно на автомате.

Перед отъездом я всё-таки пошла к родителям. До этого мы с ними так и не разговаривали, но теперь обстоятельства заставили меня сделать первый шаг. Я сказала, что мы с Юрой уезжаем. Насовсем.

Родители очень расстроились. Они пытались меня отговорить, но решение уже было принято. Менять что-то было поздно. Утром мама пришла проводить нас. Перед самым отъездом она попросила оставить Алёнку у них на время, пока мы не обустроимся. Просила как-то тихо, осторожно, словно боялась, что я откажусь.

Сейчас зима. Куда ты повезёшь девочку на холод? Сначала сами устройтесь, а потом заберёшь.

Я согласилась. Мама была права: везти ребёнка зимой в неизвестность, когда мы сами ещё не знали, как устроимся на новом месте, было бы неправильно. Да и Алёнка обрадовалась, что пока останется с бабушкой и дедушкой.

Но у меня защемило сердце. Как же мне не хотелось расставаться с доченькой! Я понимала, что мама права, но от этого легче не становилось. Одно дело - принять решение головой, и совсем другое - оставить своего ребёнка и уехать без него. А вот Игорь хотел ехать с нами. Он был мальчиком, и ему было интереснее отправиться в дорогу вместе с нами, в новую жизнь, где всё должно было быть по-другому. Но я понимала, что сейчас главное - подумать о детях и о том, как им будет лучше. Сначала нам нужно было устроиться на новом месте, чтобы потом забрать доченьку к себе.

Так мы и решили. Алёнка осталась с родителями, а мы с Юрой и сыном отправлялись в дорогу. Впереди была малознакомая деревня и новая жизнь, к которой нам ещё предстояло привыкнуть.

Сейчас, когда я всё это вспоминаю и записываю, сама удивляюсь: откуда тогда брались силы на такие решения? Уволиться с работы, оставить квартиру, уехать с Сахалина в незнакомую деревню, начать всё заново...

Тогда я об этом не рассуждала. Просто решила, что так будет, и шаг за шагом шла к своему решению.

Мы уезжали с Сахалина. Впереди была новая жизнь, и какой она окажется, я ещё не знала.

продолжение следует ...

На Сахалине в конце октября уже вовсю хозяйничала зима. Когда мы уезжали, шёл снег. За две недели нашего отсутствия он, похоже, так и не растаял. Мы вернулись, а посёлок всё так же был заметён снегом.

Получалось, что осень мы почти не застали. Уезжали, когда уже шёл снег, и вернулись в такую же зимнюю погоду. Вот так на Сахалине осень порой быстро уступала место зиме.

За две недели мы хорошо отдохнули, но пора было возвращаться к привычной жизни. На следующий день дети пошли в школу, а я отправилась на работу.

Кстати, я ещё не писала, что во время нашего пребывания в деревне дети тоже ходили в школу. Алёнка училась во втором классе, так как пошла в школу с шести лет. Игорь тоже пошёл в школу в шесть лет, но в октябре ему исполнилось семь, и учился он уже в четвёртом классе.

Чтобы дети могли временно посещать деревенскую школу, я взяла справку в нашей школе на Сахалине. Так они продолжали учиться и во время поездки, а после возвращения снова пошли в свою школу, уже со своими впечатлениями о деревенской жизни.

«Юра прилетел через три дня. Что-то у него там не заладилось с матерью, поэтому он вернулся раньше. Мы снова были вместе, а вскоре мне предстояло принять решение, которое изменило нашу жизнь».

В коровнике я поговорила с бригадиром, расспросила, в чём заключается работа, и объяснила, что хочу попробовать себя в роли доярки.

Желание переехать в деревню у меня было серьёзное, и работать в совхозе я собиралась по-настоящему. Бригадирша смотрела на меня с нескрываемой настороженностью.

Ещё бы! Перед ней стояла я - вся разодетая: лисья шапка, дублёное пальто с воротником из ламы, золотые кольца на пальцах. Да и зубы сверкали золотым напылением. Вид у меня был такой, словно я приехала не коров доить, а проверять работу самого совхоза. И вот эта разодетая особа заявляет, что хочет стать дояркой! Вернее, пока только попробовать.

Позже женщины мне признались: Мы думали, какое-то начальство приехало. Такой у тебя был вид!

А я удивилась: Какое начальство? Я же дояркой хочу попробовать работать! Женщины засмеялись: В лисьей шапке? Ну даёшь! Теперь, вспоминая тот случай, я и сама улыбаюсь. Представляю, какое впечатление произвела на них.

Наверное, действительно выглядела довольно необычно для человека, который пришёл устраиваться в коровник. Единственное: я была с Сахалина, где люди одевались красиво, жили в достатке. Первый экзамен на прочность .

Для начала мне поручили поднять большой мешок с комбикормом, донести его до группы коров и покормить животных.

Вот тут-то и началась настоящая проверка! Мешок оказался тяжёлым. Кг на 50 тянуло .Я тащила его из последних сил, руки дрожали, спина гудела, но всё-таки донесла. Не бросила, не развернулась и не сказала, что передумала. Вроде бы ничего ужасающего в работе не оказалось. В коровнике трудились и молодые женщины, справлялись же они как-то!

Коровы дышали тёплым паром, их огромные бока были совсем рядом. Я всё ещё побаивалась этих животных, не привыкла к их размеренному мычанию, к запахам и шуму коровника. И постепенно приходило понимание: не боги горшки обжигают!

К тому же я рассуждала вполне практично. Работа в деревне - это ведь не только коровник. Это ещё и свежий воздух, движение, возможность постоянно бывать на улице.

Поневоле придётся выходить из дома, а не жить по привычной схеме: дом - работа - дом, как это было в посёлке. Мне казалось, что такая жизнь пойдёт мне на пользу, главное - я уже начала верить, что действительно смогу.

Свой дом - и новая жизнь Убедившись, что работа меня не испугала и что я готова попробовать, я отправилась к директору совхоза. Попросила выдать отношение для перевода на работу в совхоз - и для меня, и для Юры. который тоже поддержал мою идею переехать с Сахалина.

Значит, решаться предстояло уже не одной мне. Директор объяснил, что при переселении нас обеспечат домом. Кроме того, полагалась доплата в размере двух тысяч рублей. Две тысячи рублей! Да ещё собственный дом!

Мне эта перспектива казалась очень заманчивой. Свой угол, свой огород, работа, деревенская жизнь, простор вокруг. Казалось, вот она - возможность начать всё заново. Но родители Юры почему-то пытались меня отговорить. Шептали, что не стоит этого делать, что Юра шалопай и что в деревне ему жить нельзя.

Однако если у меня что-то загорелось в голове, остановить меня было практически невозможно. Увидев, что переубеждать меня бесполезно, родители в конце концов только махнули рукой и сказали, что мы с Юрой - два сапога пара. Что ж, возможно, в чём-то они были правы .

Я ещё попробовала настоящее парное молоко - прямо из-под коровы. До этого слышала, что оно очень полезно для организма. Вот и решила попробовать. Так, шаг за шагом, деревенская жизнь становилась для меня чуть ближе. Я уже не просто любовалась полями и туманами, а всерьёз представляла себя частью этого мира. Казалось, самое трудное решение принято. Оставалось только вернуться на Сахалин, закончить дела и начинать новую жизнь .

Но прежде мне предстояло пережить одно приключение в Биробиджане. И вот оно-то запомнилось мне надолго!

Продолжение следует…

Юра стал учить меня, как правильно ощипывать птицу. А я, вместо того чтобы поскорее закончить работу, любовалась каждым пёрышком. Какая же красота! Зелёные, красные, переливающиеся перламутром перья, а хвост украшали длинные перья в крапинку. Я никогда раньше не видела такой красоты. На Сахалине, где я жила, фазаны не водились, поэтому для меня эта птица была настоящей диковинкой.

Мне так понравились её перья, что я решила увезти несколько штук с собой на память. Самые красивые отбирала отдельно и аккуратно складывала в небольшую связку. Уж очень не хотелось расставаться с такой красотой!

Когда с фазаном было покончено, я решила приготовить суп с домашней лапшой. Пока остальные просыпались, у меня уже всё было готово: и полы вымыты, и на кухне порядок наведён, и суп сварен. Считай, утро только началось, а я уже успела переделать кучу дел!

Когда на кухню зашла Юрина мама, она остановилась и удивлённо ахнула:

Господи! Ты зачем полы мыла?

Я даже растерялась от такого вопроса. Для меня было совершенно естественно, что, если полы грязные, их нужно помыть. А оказалось, в деревенском хозяйстве были свои порядки.

Да мы здесь полы и не моем, - объяснила Юрина мама. - Мы же заходим обутыми!

Вот так! А я-то старалась, наводила чистоту, думала, что делаю доброе дело. Оказывается, мои старания были здесь совсем не обязательными.

Но ничего, подумала я, хуже от чистоты ещё никому не становилось!

Пока мы разговаривали я облокотилась на газ плиту и не поняла когда у меня на спине загорелся халат .Юрка быстро подскочил и оборвал мне горящий кусок - .это было пол спины Слава богу, что ожог я не получила. Меня это не очень удивило, что я загорелась , зная, что я обязательно куда-нибудь влезу.

К летней кухне примыкала небольшая пристройка, что-то вроде баньки, где можно было попариться. В деревенском доме всё было устроено просто, без особых удобств, но зато имелось всё необходимое для жизни. И мне постепенно начинало нравиться это непривычное хозяйство, где каждый уголок имел своё назначение.

Я узнала, что можно взять отношение на работу и переехать в деревню на постоянное место жительства. Правда, для этого нужно было устроиться дояркой ,Государство проводило организованное переселение в деревню. Чтобы переехать официально, получить жильё, прописку, подъёмные и сохранить трудовой стаж, нужно было «отношение» от принимающего совхоза.«Отношение» было гарантией: совхоз подтверждал, что берёт человека на работу и обеспечивает жильём ,льготами. Работник подтверждал, что едет на конкретное место.

Меня труд никогда не пугал. А вот коров я с детства побаивалась, да и доить их совершенно не умела. Что такое настоящая дойка, представляла себе разве что по фильмам.

Но чем больше я об этом думала, тем сильнее разгоралось любопытство: а смогу ли я?

Не попробовать - значит, так и не узнать.

Юрка позвал меня пробежаться по местному болоту - поохотиться на фазанов. Сам он был заядлым охотником и, когда жил в деревне, всегда приносил какую-нибудь дичь. Ну, как «охотником»... По правде говоря - браконьером, о чем сам мне частенько и рассказывал .

Для этой вылазки он вытащил откуда-то старую одностволку, внимательно её разглядел, что-то смазал и подкрутил. Дело серьезное! Я согласилась на эту авантюру, оставила детей под присмотром бабушки (Юриной мамы), и мы выдвинулись.

Началось самое веселое. Я шла за Юрой, еле-еле успевая, и всё ждала, когда же мы наконец выйдем к настоящему болоту. Дело в том, что в моем представлении, по сахалинским меркам, болото - это марь: бескрайняя, жутковатая, покрытая мхом топь. А тут мы пробирались по каким-то бесконечным сухим кочкам. Идти было дико неудобно, приходилось буквально перепрыгивать с одной кочки на другую.

Когда мы оттопали уже приличное расстояние, у меня кончилось терпение:

- Юра, а болото-то когда начнется?

Юрка обернулся и удивленно хмыкнул:

- Так это оно и есть! Мы по нему и идем.

Вот уж точно - приятное знакомство с местностью . Только я успела это переварить, как забрела на какую-то поляну, где камыш стоял стеной и полностью скрывал меня с головой. Кругом тишина, умиротворение, легкий морозец бодрит… И вдруг прямо за моей спиной раздается оглушительный, шумный всполох! Стая птиц размером с хорошую домашнюю курицу с яростным хлопаньем крыльев взметнулась в воздух.

От неожиданности я испуганно присела чуть ли не в эти самые кочки и закричала:

- Юра-а-а!

А Юра тем временем, не теряя секунд, начал палить из своей одностволки. Бабах! Бабах! В голове крутилась только одна мысль: «Господи, куда я попала?!»

Оказалось, я умудрилась зайти в самый центр места, где гнездились фазаны, и подняла целую стаю. Впрочем, Юрин браконьерский стаж в этот раз не помог - он никого не подстрелил. Стресс улегся, и мы, уже не спеша, побрели обратно к дому, привычно перепрыгивая по кочкам. Зато воспоминаний теперь на всю жизнь!