Серия «• #преодоление #инвалидность »

Здравствуйте, дорогие читатели моей хроники  событий, которые стали моей судьбой. Я обещала рассказать вам о том, что пережила, и о том, как выжила во время страшного землетрясения в посёлке Нефтегорск. Возможно, я несколько затянула с воспоминаниями о прошлом, но мне так хотелось донести до вас историю моего детства, рассказать о том, как я родила четверых детей, которые, , погибли в ту роковую ночь 28 мая 1995 года , и о том, как сама стала инвалидом, лишившись ног. А ещё  о чуде, о том, как спустя время я снова стала матерью и родила двоих детей будучи инвалидом 1группы 

Но, наверное, самым захватывающим будет рассказ о самом моменте трагедии и том, что последовало за ним. Дальше, я надеюсь, будет немного увлекательнее, а предшествующую жизнь я постараюсь изложить более сжато, чтобы не утомлять вас деталями, оставив лишь самое главное. В детстве я не была паинькой, дралась с мальчишками, бегала и попадала в разные истории .о которых я описала в предыдущих рассказах . Пришло время, когда я повзрослела. Именно тогда я и встретила своего первого мужа. Мне было всего семнадцать, на календаре стоял 1979 год. Свадьбу мы сыграли в июне, а расписали нас по справке, - к тому моменту я уже ждала ребёнка. И вот, 28 октября, я родила сына. Мы назвали его Игорем - в честь моего папы. А уже на следующий день, 29 октября, мне исполнилось восемнадцать. Так я стала мамой, ещё почти девочкой.

С рождением Игоря моя жизнь перевернулась. Я полюбила его так сильно и так нежно, как, наверное, может любить только мать. Эта любовь была уникальной  она вдруг наполнила всё моё существование глубочайшим смыслом. Я познала истинное счастье материнства, и оно оказалось сильнее всех моих прежних надежд.

Родители мои всегда были рядом. Они помогали мне во всём, терпеливо учили ухаживать за крохой. Особенно я благодарна маме , удивительно мягкой и трепетной женщине. Она каким-то незаметным, почти волшебным образом передала мне самое главное: чувство взрослой, осознанной ответственности за другого человека. И муж не подводил  он стал для меня надёжной стеной, моей опорой в те нелёгкие дни.

Сейчас, оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как мы справлялись. Ведь в те годы не было привычных нам сегодня памперсов или стиральных машин-автоматов. Все пелёнки мы стирали только руками, а потом обязательно кипятили и проглаживали раскалённым утюгом с обеих сторон. И муж, не жалуясь и не ропща, взял этот тяжёлый труд на себя. Я же кормила сына исключительно грудью, отдавая ему без остатка каждую каплю своих сил.

Но, видно, первые роды и тот колоссальный груз ответственности, что свалился на мои плечи, оказались для меня непосильной ношей. От постоянных тревог, бессонных ночей и полного истощения я начала таять на глазах. При росте 164 сантиметра я весила всего 46 килограммов - я чувствовала, как силы уходят из меня, словно я свеча, которую задувает ветер. Я ходила по врачам, искала спасения, но медицина была бессильна. Мне никто не мог помочь, а я всё болела и болела, чувствуя, что постепенно угасаю...

Окончательно же меня выбил из колеи случай, о котором написала жена моего брата из Хабаровска. Она сообщила, что у неё у Люды - умер брат, мой ровесник, которого тоже звали Игорь. Ему было всего восемнадцать лет, и он скончался от инфаркта.

Это казалось невероятным: Игорь только что поступил в лётное училище, где требуется пройти строжайший медицинский отбор, а тут ,внезапная смерть от сердечного приступа в таком юном возрасте. Люда описывала тот день так: утром Игорь весело подкидывал свою пятилетнюю племянницу, затем бегом спустился с пятого этажа и побежал в магазин. Встал в очередь за молоком. Вдруг к нему подошла его бывшая учительница и попросила купить что-то для неё. И в этот момент Игорь внезапно упал. Люди вокруг не сразу поняли, что молодому парню стало плохо, а пока вызвали скорую, он уже умер.

Для меня это известие стало настоящим ударом и сильно отразилось на моей нервной системе. Во мне поселился страх: я начала бояться, что подобное может случиться и со мной. Но больше всего я боялась за сына как я могу оставить его, если со мной что-то произойдёт? В общем, что-то во мне надломилось, смерть начала пугать меня по-настоящему.

Наши Нефтегорские юношеские вечера проходили в беседке на территории  одного из  детского сада. Там собиралась огромная толпа местных парней-«фазанчиков» (которые ездили учится в город Оха в ПТУ, где учились именно для нефтегазовой строительной отросли. ) и наша неразлучная девичья четверка: две Ирины, Надя и я.

Время летело незаметно. Мы вовсю дурачились и пели под гитару главные хиты 70-х - от «Венеры» и «Шизгары» до пронзительных «Лошадей в океане». Душой нашей компании был Сашка Минин по прозвищу «Дрын».

Почему его так прозвали - до сих пор не знаю, но без него все откровенно скучали. В те вечера мальчишки изредка умудрялись раздобыть спиртное. Мы немного выпивали для настроения и тепла, а потом наступало время общего ритуала - курения. Тогда это казалось  модным. Меня учить курить пытались всей толпой: я никак не могла сообразить, как правильно затягиваться, и просто сразу выпускала дым изо рта под дружный хохот друзей. Хорошие сигареты были жестким дефицитом. В ход шло всё, что удавалось достать: «Шипка», «Тракия», папиросы «Север» и ядрёный «Беломорканал». Если везло, курили болгарские «Ту-134», «Опал» или «Стюардессу». Для родителей моя тайная жизнь оставалась загадкой. Чтобы не попасться, я шла на хитрость: в подъезде, за дверным щитком, прятала заначку - лавровый лист, который должен был убить запах курево .  Тщательно разжевывала его перед самым порогом, и домашние ни о чем не догадывались. Зимой развлечений было мало. Каждую субботу и воскресенье мы обязательно ходили в клуб на танцы. Местный диджей ловко крутил катушки старого бобинного магнитофона, и мы отрывались по полной.

А вот в обычные зимние будни, когда на улице прижимал мороз и в беседке сидеть становилось невозможно, мы перебирались в подъезд ближайшего дома. Наша банда оккупировала сразу два лестничных пролета. Мы старались вести себя тихо и не шуметь. Сейчас я искренне удивляюсь, как жильцы терпели наше соседство и ни разу не выставили нас на улицу.

Как-то раз в один из таких вечеров Сашка «Дрын» пришел не один. С ним был старший брат Владимир, который только-только вернулся из армии. Мы, девчонки, затаив дыхание, ожидали увидеть статного, возмужавшего героя. Но Вовка пришел уже изрядно подвыпившим, вел себя шумно и развязно. Первого впечатления он на нас совсем не произвел. Старший брат"Дрына" тут же принялся активно знакомиться с девчонками, пытаясь быть в центре внимания. Вот только с памятью на имена у него в тот вечер из-за хмеля было туговато. Меня он почему-то упорно начал называть Леной. Я его поправляла, друзья хохотали, а Вовка продолжал твердить своё. Мы с девчонками лишь разочарованно переглядывались. Кто же знал тогда, чем обернется это нелепое знакомство...

Жизнь в нашем поселке Нефтегорск на Сахалине текла своим чередом, и молодежи было откровенно скучно. Пока подруга не устроилась в рабочую столовую. Я загорелась идеей работать вместе с ней. Путь через советскую бюрократию, первый позор перед отцом, крахмальный колпак из марли, разделка тяжелых рыбных туш и, конечно, первая «взрослая» зарплата, спущенная на дефицитную парфюмерию. Моя история о том, как закалялся характер.

. Жизнь в нашем поселке Нефтегорск в семидесятые годы текла своим чередом - молодежи было откровенно скучно. Моя подруга Ольга устроилась в местную рабочую столовую учеником пекаря. Я загорелась утроится в столовую на работу , но меня не приняли- мест уже не было, пообещали только сообщить, если что-то освободится.

По натуре я Скорпион: если мне что-то  загорелось ,меня остановить не возможно ,я буду идти до конца ,пока не достигну своей цели .

Была загвоздка: в СССР на работу брали с 16 лет, и то требовалось согласие родителей и разрешение исполкома.я уговорила папу поехать со мной в исполком .который находился в городе Оха  .Перед поездкой подруги «научили» меня: «Если не будут давать справку, скажи, что воровать пойдешь!» Желание работать так затмило здравый смысл, что я послушалась. Сидим в кабинете. Строгая женщина  качает головой: «Девочка, тебе еще рано работать». И тут я выпалила: «Мне что, воровать идти?!» У женщины и  бедного папы глаза на лоб полезли. Он строго отрезал: «Мы что, не в состоянии тебя обеспечить?!» Мне стало так стыдно, что я расплакалась. Разрешение нам всё же выдали

. Выходим из исполкома, папа смотрит на меня с удивлением: «Ну, дочь, ты даешь!..» Это стало уроком на всю жизнь: думать надо своими мозгами, а не слушать подруг. С тех пор людей я слушаю, но выводы делаю сама.А в мае меня вызвал директор столовой - освободилось место ученика повара!

Целый год мне стабильно платили по 70 рублей в месяц, а дальше я сдала экзамены и получила 3-й разряд повара .Зарплата моя прибавилась на 100рублей .

Мне выдали  форму для работы , это куртка и фартук ,научили как  сделать колпак из марли ,который надо было накрахмалить ,и началась трудовая жизнь

. Первую зарплату я потратила как настоящая женщина: купила дефицитные духи «Чарли» за внушительные 14 рублей и наш нежный «Лесной ландыш»

.Работали мы с 8:00 до 16:00, суббота тоже была рабочей. Кормили отлично и разрешали есть всё, а в месяц за питание высчитывали всего около 10 рублей (по 40 копеек в день). Меня поставили в цех полуфабрикатов. Работа была тяжелая: мы сами разделывали мясные и рыбные туши, крутили фарш, лепили котлеты, сырники и пельмени. Я хватала всё на лету и справлялась так ловко, что опытные повара даже ругали меня за то, что я без страха берусь за блюда 4-го разряда. Но я не обижалась, а просто училась . Наша Нефтегорская рабочая столовая считалась лучшей на весь Охинский район. Мы слышали только хорошие отзывы, и я гордилась, что в этом успехе есть и мой скромный труд.

 Прошло уже много лет, но до сих пор, я на миг возвращаюсь туда - в наши далекие, упрямые и такие счастливые семидесятые.