Уже не первый раз обнаруживаю таких странных людей.оставить самое вкусное мясо на хрящиках, что наесться можно. Странные люди, оставляют столько, ещё и самого вкусного.

По скольку это было то, что мой парень хотел выкинуть, а не левый чел, то доесть за ним мне не брезгливо, с аппетитом обглодала их сама. Но вообще для меня странно, когда люди покупают и едят мясо с костью и не обглодать ее. Тогда лучше филе покупать.

Ночь опустилась на город, и только на кухне горел приглушённый свет — словно маяк для всех голодных душ в доме. Соплежуйка, взлохмаченная после лежания на диване и в своей неизменной мятой футболке, стояла у распахнутого холодильника. В руках у неё были два сокровища: лоточек творожного сливочного сыра с вкраплениями зелени и аппетитный куриный окорочок, от которого исходил соблазнительный аромат.

У её ног уже собралась вся местная «армия» — каждый со своими методами давления на хозяйку:

• Айрис, гордая кошка тайской породы, сидела в трёх шагах от хозяйки, выпрямив спину и высоко подняв голову. Её ярко‑голубые глаза неотрывно следили за сырком, усы слегка подрагивали, а хвост размеренно покачивался из стороны в сторону. Она не издавала ни звука — полагая, что её царственного присутствия достаточно, чтобы получить желаемое.

• Рядом с ней, но заметно ближе к хозяйке, суетился Саймон — пушистый котёнок, сын Айрис. Он то подпрыгивал, пытаясь заглянуть в лоточек, то тёрся о ногу соплежуйки, то принимался громко и настойчиво мяукать: «Мяу! Мяу‑мяу! Ну дай, ну пожалуйста, ну хоть капельку!» Его глаза были широко раскрыты, а ушки торчали в разные стороны — воплощение щенячьего восторга (хотя он и был котом).

• Луна, роскошная чёрно‑белая хаски, выбрала другую тактику. Она устроилась прямо у ног хозяйки, подняла свои выразительные глаза и уставилась на Соплежуйку с таким видом, будто всю жизнь мечтала только об этом кусочке сыра. Периодически она тихонько вздыхала, слегка шевелила пушистым хвостом и чуть наклоняла голову — классический приём «я самая несчастная собака на свете, если не получу угощение».

Соплежуйка окинула взглядом эту троицу, хмыкнула и громко произнесла:
— Что, сброд, сырку захотели?

Айрис ответила ей долгим, многозначительным взглядом, в котором читалось: «Разумеется. И не только сырку. Но начнём с него». Саймон, услышав голос хозяйки, удвоил усилия: он подпрыгнул особенно высоко, едва не зацепив футболку Соплежуйки когтями, и замяукал с удвоенной энергией. Луна же, уловив момент, осторожно ткнулась холодным носом в руку хозяйки — мол, «я тут, я хорошая, я заслужила кусочек, правда‑правда».

Хозяйка покачала головой, поставила продукты на стол и начала церемонию раздачи.

Когда угощение было роздано, троица расположилась неподалёку:

• Айрис грациозно улеглась на подоконнике, лениво вылизывая лапу.

• Саймон, слегка осоловевший от сытости, примостился рядом с матерью и начал умываться, периодически поглядывая на лоток с сыром — вдруг ещё что‑то перепадет?

• Луна растянулась во весь рост, блаженно закрыла глаза и изредка шевелила ушами, прислушиваясь к звукам ночи.

Соплежуйка налила себе чашку горячего чая, села за стол и посмотрела на эту картину. На её лице появилась улыбка.
— Ну и компания у меня, — пробормотала она. — Аристократка, энерджайзер и актриса в одном флаконе. И все мои.

Айрис лениво подмигнула ей, Саймон замурлыкал, как маленький моторчик, а Луна во сне дёрнула лапой — видимо, гоняла виртуальных белок. За окном тихо падал снег, а на кухне царили тепло, уют и сытое счастье.