Новелла Грэма Макнилла «Ярость Магнуса» хронологически стоит между «Сатурнином» Абнетта и «Мортисом» Фрэнча. Это вторая новелла в серии «Осада Терры». Первой был «Сыны Селенара», тоже Макнилла. Но если «Сыны» – это яркая динамичная авантюра, которая на сюжет самой Осады вообще влияет (хотя влияет на сюжет Долгой Войны), то очередной виток истории Магнуса – это без преувеличения Черный Лебедь Осады. Собственно, об этом говорит сам Макнилл в Послесловии к новелле.

Теория Черного Лебедя разработана статистиком и трейдером Нассимом Николасом Талебом. Эта теория вводит определение Черный Лебедь для событий, которые соответствуют следующим критериям: а) они экспертно непредсказуемы, б) они имеют колоссальные последствия, в) в ретроспективе их можно рационально объяснить, как если бы они были ожидаемы.

Часть 1. Магнус прав

Начну с самого резонансного момента. Хотя, насколько я понимаю, резонанс он вызвал лишь потому, что значительная часть комьюнити строит свои представления о книжной вселенной Вархаммера на основании чего угодно, кроме самих книг. А в тексте «Ярости Магнуса» Макнилл дает всего пару действительно двусмысленных моментов и с Алым Королем они вообще не связаны.

Сюжет новеллы идеально прост – Магнус приходит к Золотому Трону и… уходит. Всё. В промежутках он успевает порефлексировать на фоне своих воспоминаний, пообщаться с Малкадором и потом с самим Императором. Проследим его путь по ключевым вехам.

До того, как Магнус оказывается во Дворце (строго по воле Императора, который свою волю передает через Сигиллита в обход Вальдора), с примархом Пятнадцатого есть один любопытный эпизод – в его походном шатре, куда он приглашает своих самых искушенных Корвидов. В действительности, здесь Макнилл применяет кольцевую схему, хотя сразу это неочевидно. Однако первый же эпизод новеллы с присутствием Магнуса в итоге оказывается зеркальным отражением последнего эпизода с ним.

Итак, Алый Король пригласил в шатер сыновей, которые чуть позже пойдут с ним во Дворец. Вот его мысли, когда он на них смотрит:

Все они были Корвидами: Ариман, Менкаура, Амон. Алые доспехи сверкали, грязь и пепел этого мира еще не тронули их звездные мантии. Верные воины все как один, и каждый предатель по-своему.

С Менкаурой все просто – в «Алом Короле» Макнилла он отрекся от миссии Аримана по поиску осколков Магнуса и вместо этого присоединился к Диону Прому, Главному Библиарию Ультрамаринов. Почему Амона примарх называет предателем тоже ясно – Амон отстранился от отца с того момента, как узнал, что тот убил Утизаара, хватившего лишку из памяти Магнуса. При этом фактически Амон все равно оставался всецело верен, он по приказу Алого Короля доставил Книгу Магнуса Ариману, а потом помог Азеку в поисках осколков.

Куда интереснее, почему Магнус считал и Аримана «по-своему предателем». Ведь именно Ариман сумел собрать все те осколки, которые составляли сущность Алого Короля к моменту Осады. Более того – Магнус в новелле прямо говорит, что как Корвид Ариман значительно лучше него самого. Примарх говорит об этом без зависти, он просто констатирует факт. И это тоже важный момент, ведь принято считать, будто Алый Король до последнего не понимал, что стало причиной его падения. В действительности, все он отлично понимал. В этом эпизоде, в шатре, он говорит своим сыновьям:

– Я всегда насмехался над Ангроном за утрату контроля над собой, за его звериную ярость. Я верил, что он слаб. Но когда я увидел, что натворил, то понял – я ничем не лучше своего брата. Я возомнил, что непогрешим, что знаю больше других.

Упоминание ангроновской ярости не случайно, но об этом позже. Сейчас важно, что Магнус осознает свою ошибку. Это не значит, что он избавился от высокомерия и тщеславия, нет. Однако Циклоп объективно оценивает причинно-следственные связи произошедших событий. Он понимает, что его вины здесь не меньше, чем вины Императора.

Но вернемся к Ариману. Позже Магнус скажет ему, что знает правду о Хатхоре Маате. Здесь примарх имеет ввиду сюжет «Алого Короля», где Азек фактически продал душу Маата демону Тзинча в обмен на знания. Это один из самых жестоких и беспринципных поступков Аримана, и на это Магнус говорит ему:

Я не осуждаю тебя, и искренне желаю, чтобы ты был избавлен от этого бремени.

А еще, возможно, Магнус видел, что Ариман сотворит с их легионом в будущем, но не был уверен в таком варианте развития событий. Эта мысль подтвердится их диалогом в Залах Ленга под Императорским Дворцом, когда Алый Король скажет, что видел смерть Атрахасиса. Последующий вопрос Аримана несложно предсказать, хотя ответ Алого Короля меня удивил:

– А остальные? – спросил Ариман. – Ты видел наши смерти?
– Нет, – солгал Магнус.

Очевидно, что Ариман спрашивает про себя, Менкауру и Амона. Амон позже станет Рубрикатором, что фактически приравнивается к смерти. Соответственно, если Магнус видел смерть Амона, он видел, как именно тот умрет, а значит – знал о Рубрике. Полагаю, это может стать реальной причиной, по которой Алый Король называет Азека «по-своему предателем», ведь он сам говорит, что не винит его в ситуации с Маатом.

Тут закономерно задаться вопросом – зачем Магнус продолжал держать этих троих рядом, если каждый дал повод усомниться в себе? Все просто – они его сыновья. Не спешите приводить Атрахасиса в качестве контр-аргумента, я еще не закончил с эпизодом в шатре. Когда Магнус смотрит на себя в зеркало, он касается того места, где находился глаз, отданный в залог Тзинчу за избавление от Перерождения Плоти, и произносит:

– Одним лишь усилием мысли я могу изменить свою внешность, стать богоподобным или земным, прекрасным или чудовищным, но этого... этого я не изменю.

Что касается Атрахасиса, он был четвертым, кто пошел с Магнусом во Дворец. И Магнус расщепил его на атомы, когда Атрахасис убил Аливию Суреку. Многие этот эпизод ставят в доказательство лицемерия Циклопа, который потом отказался от предложения Императора. А предложение заключалось в том, что оставшихся легионеров Пятнадцатого пускают в расход, Магнусу все прощается и он получает новый легион, свободный от проблемы Перерождения Плоти.

Вот только в ситуации с Атрахасисом Алый Король не убивал своего сына. Он убил солдата, который а) нарушил прямой приказ командира в боевой ситуации, б) убил ни в чем не повинного смертного, которого не было причин убивать. Ариман позже объясняет это тем, что Атрахасис «был раптором до мозга костей», а рапторы действительно порой плохо контролируют себя. Но это не отменяет субординации и убийства невинного. Вне поля боя это трибунал, на поле боя это казнь на месте.

Если командир не уверен в солдате, который сам решает, исполнять ему приказ или нет, и кого убивать, солдат начинает представлять опасность для своих братьев и командира. В боевой ситуации это недопустимо и требует кардинальных мер. Тем более, что Азек подтверждает нестабильность Атрахасиса. А сам Магнус позже именно так объясняет свои действия, хотя не обязан их объяснять. Но ему важно, чтобы сыновья понимали его мотивы. Они сами для него важны. Поэтому предложение Императора сначала шокирует Алого Короля:

– Я... я не могу бросить их, отец, – сказал он, сжимая кулаки. – Их судьба еще не решена. Я найду способ спасти их. Я должен.

Кстати, насчет «судьба не решена». Косвенно эта фраза подтверждает, что Магнус действительно мог видеть Рубрику. Но похоже, он надеялся не допустить этого. Его надежда справедлива, ведь будущее можно изменить, об этом в «Повелителе Человечества» Дэмбски-Боудена говорил сам Император. Однако же под Императорским Дворцом всего на мгновение Магнус засомневался:

И он вместе со своим отцом ведет своих новых воинов в новый крестовый поход, чтобы отвоевать звезды. На этот раз они не повторят ошибок прошлого. На этот раз они изменят галактику так, какой она и должна быть. Это было все, чего он когда-либо желал… И все же…

Этот миг сомнений становится главным Черным Лебедем в истории Алого Короля. Его ломает не осознание ошибочности своего пути – как раз с этим фактом он давно смирился, что наглядно демонстрирует уже упомянутый эпизод с зеркалом из шатра, где Магнус сначала признает, что ВОЗОМНИЛ себя всезнающим, а потом говорит, что в основе его многогранной души – ПУСТОТА. И ломает его не предложение Императора, немыслимое по своей жестокости. Ведь, несмотря ни на что, когда у Магнуса был шанс действительно убить отца, он сделал следующее:

Это мог быть смертельный удар, достаточно мощный, чтобы положить конец царствованию бога. Копье опустилось, голова упала на грудь, раскаяние грозило задушить Алого Короля. Ярость и сила, наполнившие клинок, готовый убить бога, погасли, как свеча на рассвете.
– Я любил тебя, как никто другой, – зарыдал Магнус.

Это происходит уже после того, как Алый Король отверг предложение Императора. И в этот момент, не возобладай его любовь к отцу, Циклоп изменил бы историю галактики единственным ударом. Но этот эпизод сложнее, чем кажется. Я уверен, что целью Императора было не сделать Магнусу то предложение, а поставить его перед Золотым Троном с колдовским копьем в руках. Поставить его перед последним выбором. Я сомневаюсь, что Император был уверен в решении сына, но он совершенно точно был уверен в том, что Магнус опустит оружие.

Давайте проследим эту цепочку. Император намеренно создает брешь в телеэфирной защите Дворца и пропускает Магнуса внутрь. Он подсылает к нему Малкадора, зная, что тот умрет. Это подтверждается словами Откровения, аватары Императора:

Магнус опустил голову от стыда.
– Я не хотел его убивать.
– Я понимаю. Но его смерть была жертвой, которую, как он знал, от него могут попросить. Он знал это и принял.

Затем Магнус проходит к Золотому Трону, который не охраняется Кустодиями. Да, там есть Вулкан, но он не рядом. Владыке Саламандр потребовалось некоторое время, чтобы добраться до Трона. И Повелитель Человечества все это допускает – намеренно оставляя себя абсолютно беззащитным перед сыном, доведенным до точки кипения. Но главное – перед сыном, у которого есть чудовищный изъян. На этот изъян Макнилл указывает трижды, в первый раз – в воспоминаниях самого Алого Короля:

Император всматривался через эфирные линзы, Он хотел показать Магнусу тайны рождения звезд, и с восхищением рассказывал о непостижимых пустотах между ними. Вместе они прокладывали маршруты будущих крестовых походов и смеялись, представляя себе кампании, которые однажды потянутся через бездонную бездну в другие галактики.
– Нет ничего невозможного для тех, кто пытается, – возразил его отец, когда Магнус заговорил о почти невозможности выйти за пределы звездного гало. – Никто из ныне живущих не станет свидетелем этого, но, когда человечество сможет летать, как летаем мы, когда сможет мыслить, как мыслим мы, тогда величайшая из всех наград окажется в его руках.
– Что может быть лучше, чем владычество над галактикой? – спросил Магнус.
Но отец оставил его без ответа и отвернулся, чтобы скрыть разочарование.

Второй раз изъян Магнуса проявляется в тот момент, когда Атрахасис нарушает его приказ:

Магнус позволил вырваться наружу ярости – огню, что полыхал в нем с тех пор, как он впервые появился на свет несколько веков назад и взглянул на мир, столь же прекрасный, сколь и пугающий, с сознанием, не похожим ни на чье другое.

Не зря он сравнивал себя с Ангроном, верно? Хотя ярость Магнуса, его величайший изъян имеет иную природу. О ней Макнилл прямо говорит нам в Послесловии к новелле:

И замечу, Магнус здесь не затем, чтобы хвастаться тем, как много он знает. Он здесь, чтобы поделиться тем, что он знает, и передать радость познания, при этом не давя на вас. Можно быть самым умным человеком в комнате, но быть самым любознательным – это нечто большее. Магнус здесь не только для того, что учить, но и чтобы учиться. Он хочет знать то, что знаете вы, хочет увидеть мир вашими глазами, потому что это поможет ему составить более полную картину Вселенной в своем сознании.

Тут мне нужно пояснить, что у слова «ярость» три значения. Первое нам хорошо знакомо – это доведенный до предела гнев. Второе значение – исключительная интенсивность проявления чего-либо. Третье значение – крайняя увлеченность в осуществлении задуманного. Макнилл говорит именно о третьем значении – Магнус не был «самым умным человеком в комнате», он был «самым любознательным». Он был яростен в этом, что и разочаровало Императора.

Алый Король хотел вместе с отцом править галактикой и вознести человечество до пси-активного вида в большей степени не потому, что считал это правильным. А потому что хотел узнать, какой окажется эта галактика будущего. Как говорит Макнилл, «он хочет увидеть мир вашими глазами». Вот, что кроется за теми его словами из воспоминания и за разочарованием Императора. И все же он позволил Магнусу подойти к Золотому Трону и едва не положить всему конец. Почему?

Потому что яблочко от яблони. Императором тоже движет ярость. Но в ее основе не желание знать, а желание изменить мир (о чем нам в «Сатурнине» Абнетта говорила Эрда). Повелитель Человечества готов сделать это любой ценой и ему нужны все фигуры на регицидной доске, поэтому ради попытки вернуть Магнуса он совершает этот безумный гамбит – жертвуя Сигиллитом и рискуя собой.

Его можно понять. В «Мортисе» Фрэнча хорошо показано, насколько тяжело Императору дается противостояние с Хорусом. Возможно, он даже понимает, что проигрывает. Магнус на стороне лоялистов мог бы все изменить, и довольно быстро. Поэтому Император идет ва-банк. Сначала он извиняется устами Малкадора:

– Не пойми меня неправильно, – продолжил Сигиллит. – Мы тебя подвели. Мы не сказали всего, что тебе нужно было знать. Мы дали тебе инструменты для создания твоей собственной реальности, но не уточнили, какова будет цена за пересечение определенных границ. Неудача полностью наша, моя и Императора, а не твоя. Но это не меняет того, где мы сейчас находимся. Важно то, что происходит здесь, прямо сейчас, в этот момент.

Затем он извиняется уже устами Откровения:

– Тебе говорили, – возразил Откровение. – Тебя предупредили. Но ты решил, что тебе лучше знать.
– Я знал только то, что ты мне сказал, – огрызнулся Магнус, и свет Моргенштерна замерцал по рукояти посоха.
– В этом мой просчет.

Полагаю, эти слова мы не можем трактовать иначе, кроме как признание своей вины за ошибку. Так Император раскрывает Магнусу все карты – он прямо демонстрирует свою беззащитность, прямо говорит, что нуждается в сыне. И наконец его предложение – по своей сути оно дублирует вышеприведенный фрагмент из воспоминаний Магнуса. Это действительно то, чего, как знал Император, искренне хотел его сын. Циклоп хотел покорять галактику с отцом и собственными сыновьями.

И это едва не сработало, что подтверждается в эпизоде, когда Алый Король перестает себя контролировать и начинает схватку с Вулканом. Его наполняет ярость:

Ярость от того, что отец поставил его перед этим ужасным выбором. Ярость от того, что Он верил, будто Магнус будет готов принять Его предложение. Но самое главное, это была ярость от того, что он, Магнус, почти был готов его принять.

Заметьте – Вулкан все отлично понимает, он не спорит со своим братом по поводу принятого им решения, это хорошо показано в финале их разговора за миг до начала поединка:

– А ты бы пожертвовал своими? Ты бы предал хотя бы одного из них ради собственных желаний?
– Я бы не смог, – глубокий голос Вулкана был наполнен горем, правая рука скользнула к Урдракулу на поясе.

Но ярость – не выбор Магнуса. Выше я процитировал строки, в которых говорится, что она была в нем с рождения. Выбор Магнуса в другом:

Если я должен быть проклят вместе со своими сыновьями, то пусть я буду проклят.

В этом просчет Императора. На третьем стриме про Повелителя Человечества я наглядно показал, что у него много выдающихся черт, но он никогда не был хорошим отцом. По всей видимости, он вообще плохо понимал концепцию отцовства. Зато Магнус ее понимал. Это можно было бы назвать лишь моей догадкой, если бы ее не подтвердил сам Макнилл:

В заключение, и это мой любимый момент в книге, Магнус поступает правильно, отказавшись бросить своих сыновей, как и положено любому отцу, обрекая тем сам себя на проклятие.

Справедливое замечание, с которым я не могу поспорить. Эта ситуация напоминает мне ситуацию с Руссом, когда он действительно мог убить Хоруса на «Мстительном Духе» (это я наглядно показал в стриме про Лемана), но братская любовь возобладала. Тогда Волк из-за сентиментальности позволил Хорусу жить, позволил продолжиться войне. Как и Магнус, который в тот момент, у Золотого Трона, мог принять предложение и все изменить, но его привязанность к сыновьям не дала этого сделать.

Уверен, что кто-то назовет эти поступки слабыми. Ваше право. В бэке лишь один персонаж понимал этих двоих – Лоргар, который, как показано в «Аврелиане» Дэмбски-Боудена, лучше других знал, что нанести удар – легко, куда сложнее – опустить оружие. А сломал Магнуса тот самый диссонанс, его Черный Лебедь, когда он был готов принять предложение, противоречившее его отцовской сути. После этого Алый Король изменился уже навсегда. Что подтверждает второй из двух зеркальных эпизодов, о которых я говорил. В финале Магнус снова в шатре перед расколотым зеркалом:

Примарх смотрел в зеркальные отражения себя, но там, где когда-то они показывали несметное множество его обличий, аспекты его души во всем ее разнообразном великолепии и безобразии, теперь он видел только одно лицо – то, которое стал носить, когда отверг предложение своего отца. В центре не хватало одного каплевидного осколка, и теперь его место заняло постоянно искривляющееся демоническое стекло, точно соответствующее зазору.

Этот эпизод тоже нужно понимать правильно. После поединка с Руссом душа Магнуса была расколота, и каждый из осколков действительно отражал какой-то его аспект. Это наглядно показано в «Алом Короле», например, Магнус-воин на Агхору, Магнус-искатель знаний в Кифероне, Магнус-философ на Просперо. В новелле Макнилла Сигиллит говорит Алому Королю, что все это не важно, что все лучшее никуда не делось. Но Регент лжет, в рассказе «Последний сын Просперо» между ним и Ханом происходит следующий диалог:

– Магнус мертв.
– Нет, Джагатай, он не умер. Ты знаешь это. Ты встречал его на Просперо.
– Я встретил лишь тень.
– Да, одну из многих. Алый Король разбился на части, разлетелся осколками, словно зеркало, брошенное на землю в гневе. Это началось с уничтожения оберегов Терры, и закончилось яростным ударом Волка. Магнус не мертв, Джагатай. Он стал легионом.

Причем в том же рассказе подтверждается, что в первый раз Алый Король раскололся еще на Терре, когда прибыл с предупреждением о предательстве Хоруса. Это Арвиде говорит осколок его отца, застрявший под Императорским Дворцом. Так что да, Магнус, который пришел на Терру за «осколком преданного сына», был лишь частью себя первоначального. Мы точно знаем о десяти осколках, и к моменту событий «Ярости Магнуса» собрано лишь пять из них, а два не вернуть уже никогда – один уничтожил Хан на Просперо, второй объединился с душой Арвиды и его тутеларием. То есть это Магнус лишь наполовину, буквально.

И все же он во много остается собой. С ним его яростная любознательность, но и его гуманизм. Когда он только вошел во Дворец под прикрытием чар, по Великой Обсерватории с беженцами нанес удар бомбардировщик «Карающий Огонь» класса «Беззаконие». Он выпустил три тысячи фосфексных бомб. Магнусу и его сыновьям ничего не угрожало и Ариман выкрикнул, что им нужно уходить. Но Алый Король отбросил маскировку и остановил бомбы, чтобы спасти смертных. Неудивительно, что Макнилл назвал Магнуса самым человечным примархом. Ведь даже будучи лишь половиной от себя, причем не лучшей половиной, Алый Король не мог допустить гибели невинных.

Но все это не объясняет, почему отражение Магнуса в зеркале собралось воедино, несмотря на то, что реально Алый Король был по-прежнему расколот. Как я уже сказал, Циклопа сломало предложение Императора, точнее – его неспособность принять это предложение. Алого Короля обуяло чувство вины, обуяло с яростью, потому что он всегда все делал с яростью. И когда примарх понял, что пути назад нет, он обрел целостность. Он сменил вину на гнев и гневом заполнил пустоту. Вместо Императора Магнус принял Тзинча. Но лишь потому, что тот обещал другие варианты будущего, а не только тот, где все сыновья Алого Короля мертвы.

Это одна из основных причин, по которой новелла Макнила мне понравилась. Она завершает историю Магнуса и для меня делает его образ как никогда трагичным. Ведь ему пришлось выбирать между светлым будущим человечества, которое он мог строить вместе со своим отцом, как всегда мечтал, и проклятым настоящим, в котором его сыновья обречены, но – еще живы. При этом Макнилл, следуя своей манере, вплетает в эту историю массу второстепенных, но не менее любопытных моментов.

Думаю, если не все, то многие смотрели «Ученик Чародея» с Николасом Кейджем. Помните, как он пытался объяснить магию на уровне физики? Вот эпизод из «Ярости Магнуса», где Алый Король поясняет, как скрывает себя и своих воинов на виду у защитников Дворца:

– Что ты видишь, мой господин? – спросил Менкаура.
– Я вижу свет. Отраженный свет, который касается сетчатки каждого вокруг нас. Удивительная сложность биологических механизмов человеческого глаза превращает фотоны в электрические сигналы, которые интерпретируются мозгом. При нормальных обстоятельствах, если бы мозг защитников правильно их считывал, они воспринимали бы наш истинный облик. Но я убеждаю мозг всех этих людей игнорировать поступающие импульсы. Мы видимы в формах, которые для их восприятия выбираю я.
– Некогда я совершал столь изощренный обман с одним человеком. – сказал Амон. – Но взломать нейрологику системы убеждений стольких душ одновременно...
– Эти мужчины и женщины совершенно измотаны. После нескольких недель постоянного ужаса их умственные способности сведены почти до уровня сервиторов. Все это облегчает манипулирование столь многими разумами, не привлекая психическое внимание сторожевых псов Внутреннего Дворца, хотя «легче» – громко сказано.

Искренне люблю Макнилла за такие вот моменты еще со времен «Тысячи Сынов». Кстати, в «Ярости Магнуса» он продолжает тему заимствований из учения Алистера Кроули. Наконец, человек, сваявший для нас Алого Короля, прямо указывает, чем вдохновлялся при разработке эзотерической системы, практикуемой Пятнадцатым легионом:

Одни называют ее Архитектурой Судьбы, другие – Акашей. Шаманы VI Легиона знали ее как вюрд. Провидцы Джагатая говорили о том, что оседлали поднебесную бурю. Для Магнуса это было просто Телема, древнее слово, которое означало «воля». Учения Корвидов стали попыткой просперианцев услышать ноты этой незримой музыки и изучить шаги танца, который она создает. Но знание того, что бывший Практик Аримана оказался поблизости, напомнило Магнусу, что даже он не знал музыку так хорошо, как думал.

«Телема» («θέλημα») с греческого действительно переводится как «воля». Так называлось религиозно-этическое учение, разработанное Алистером Кроули. Как я уже говорил на стриме про практики Тысячи Сынов, Грэм Макнилл многое взял у этого выдающегося оккультиста. Но лишь в «Ярости Магнуса» он впервые сказал об этом не косвенными отсылками. По-своему это тоже завершает образ Алого Короля и его легиона, а Макнилл расставляет последние точки.

Таких моментов в новелле немало, но упоминать другие я конечно не буду. Кому Макнилл, что называется, заходит, сами почитают и будут в восторге. Остальным подобные пересказы не нужны. Единственное, что отмечу в заключение этой части – при встрече с Малкадором Магнус называет его Сигиллит Терры. Довольно странная формулировка, не находите? Напомню, что форма «сигиллит» происходит от латинского слова «сигил» (sigillum), что означает «печать». Быть может, здесь Макнилл неожиданно приоткрывает нам некую тайну об истинном происхождении и предназначении Малкадора?..

Ютуб-канал

Группа ВК

Телега с анонсами и чатом