- Тухачевский, Каменев и многие другие - их да, расстреляли - но не только за то, что они дворяне, хе-хе. Потомки некоторых выжили, вопреки мероприятиям по семьям врагов народа (хотя никаких репрессий же не было, солженицын выдумал, сволочь эдакая).

Из людей попроще (десятки и сотни тысяч) тоже в живых осталось достаточно потомков дворян. В довоенном советском бардаке легче лёгкого было поменять фамилию, уехать в соседний город и затеряться. Просто представьте себе, что основным документом, удостоверяющим личность человека, была какое-то время.. ТРУДОВАЯ КНИЖКА, которую на любом заводе заводили без проблем. Без фотографии причём. Да и паспорта с фотографиями внедрили не сразу.

А потом чуть подросшему, например, будущему телеведущему Н.Дроздову родители рассказывали, откуда у него такая вроде бы простая фамилия... Хотя он и не прямой потомок, а сам знаменитый митрополит Филарет Дроздов изначально дворянином не был, но мать Н.Н.Дроздова - точно из дворян фон Дрейлингов ))))

Короче, кругом котёл и зрада

Революция в 1917 году разрушила всё. И всё, что мы видим сейчас, это банальное продолжение той истории. Разделять 1917 год и происходящие ныне события на пост-имперской территории = глобально недооценивать произошедший в 1917 году и в период с 1918 по 1923 годы пиздец.

Отречение Императора по задумке предложивших такой вариант должно было успокоить волнения в армии и среди гражданских элит. Ведь Николай не просто отрекался, он отрекался в пользу своего брата, который отказался принимать титулы и распорядился о проведении всеобщих выборов, создании высшего совещательного органа и определении дальнейшего государственного устройства России. Так произошла мартовская революция, и вот эту революцию нужно праздновать, чтить, помнить, холить и лелеять как дату освобождения от абсолютизма и сковывающих Россию древних традиций. К этому вели практически все выдающиеся экономические и политические деятели той эпохи с самого 1861 года. Любопытства ради рекомендую почитать тот самый манифест об отмене крепостного права, равнодушным точно не останетесь. Полный текст находится в открытом доступе без переводов и редакций. Этот документ должен был трансформироваться в конституцию и перейти в разряд священных.

Революция же ноябрьская (большевистская) носила характер исключительно государственного переворота, который в конечном итоге привёл к массовой эмиграции, гражданской войне, голоду и эпидемиям. И вместо «освобождения от рабства» большевики ещё сильнее заковали народ в кандалы, попутно истребив и выгнав всех, кто мог бы этому процессу хоть как-то препятствовать.

Резюмируя, русофобами следует называть большевиков и всех тех, кто одобряет и(или) мечтает вернуться к большевистко-коммунистическому строю, который по факту не принёс России ничего хорошего, и стал лишь грандиозным обманом, в который по чистой случайности и человеческой глупости до сих пор продолжают верить.

Отдельный штрих - кухаркины дети. Когда государство не просто не вытаскивает низы наверх, а ещё и заботливо объясняет, что детям лакеев, поваров и прачек нечего делать в гимназиях. Поэтому 7 ноября так неудобно вспоминать. Революция - это вообще не курорт с минеральной водой, а историческая мясорубка, к которой шли полсотни лет. Это не большевики с марса высадились.

Но один факт от этого не исчезает: именно 1917 год добил сословную Россию. Что одни рождаются для власти и образования, а другие за редким исключением - для кухни, поля и благодарного молчания.

И здесь отдельно забавны белые русофобы. Они вроде бы очень переживают за настоящую Россию, но почему-то эта настоящая Россия у них почти всегда начинается с усадьбы, мундира, гимназии, офицерского собрания и благородного происхождения. А три четверти страны — крестьянская, бесправная, малограмотная, задавленная выкупами, общиной, податями и сословной стеной - как будто не Россия, а неприятная массовка за окном кареты.

Поэтому чужое рабство осуждать приятно. Особенно американское: далеко, безопасно, морально безупречно. А вот свое сословное прошлое вспоминать неудобно. Потому что выясняется неприятное: некоторым не свободы не хватает, а места поближе к барскому крыльцу.