Серия «Am I the asshole?»

Во время этого разговора я была на грани слёз и в итоге просто бросила трубку. Он также отправил несколько гневных сообщений моей маме. А позже оставил мне голосовое сообщение: «У меня сейчас туго с деньгами, я совершенно на мели. Но ты же знаешь, что я тебя люблю, правда?» Я точно знаю, что это ложь: сводная сестра постоянно выкладывает в TikTok видео, где хвастается косметикой из Sephora и другими дорогими вещами, которые он ей покупает.

Наверное, я больше не буду пытаться что-то исправить. Некоторые из вас советовали попросить помощи у отчима. Я бы очень хотела, но когда я снова спросила маму, может ли он меня удочерить, она сказала то, что меня просто раздавило: оказывается, сам отчим считает, что ему не следует этого делать. Мой отчим — очень добрый и отзывчивый человек, но он совершенно не умеет конфликтовать. Ему кажется, что если он меня удочерит, это будет для Эрика всё равно что пощёчина.

Кстати, поскольку в комментариях к моему предыдущему посту возникла путаница: мои родители развелись из-за того, что отец изменил маме — но не со своей нынешней женой. Родители расстались, когда я была ещё совсем крохой. Эрик жил в Канаде, где постоянно менял девушек, а потом переехал сюда — и продолжил в том же духе. Когда мне было 12 лет, он познакомился с Алехандрой, она забеременела, и он на ней женился — причём рассказал мне об этом только через месяц после регистрации брака.

Ещё некоторые спрашивали, сколько мне лет. Мне пятнадцать. Кажется абсурдным, что в таком возрасте на меня свалилось столько стресса, а обсудить толком не с кем. С отчимом поговорить не получается: он вечно на работе, а видимся мы только в присутствии мамы. А с мамой я обсуждать что-либо не хочу — она постоянно твердит, что я ещё слишком мала, чтобы по-настоящему чувствовать то, что чувствую.

В последний раз, когда я попыталась поговорить с мамой о своём психологическом состоянии и спросила, можно ли мне начать ходить к психотерапевту, она заявила, что все психотерапевты — тупые, а если что-то не так, можно просто поговорить с ней или помолиться Богу. Я не особо религиозна, да и вообще, любые серьёзные разговоры с мамой вызывают у меня сильный дискомфорт. Не то чтобы я её не любила — всё-таки она моя мама, — но она человек очень напористый, даже пугающий.

Отец после того голосового сообщения больше на связь не выходил. Честно говоря, я вообще не хочу о нём вспоминать в ближайшее время. Если он когда-нибудь осознает, как сильно передо мной провинился, и извинится — возможно, я попробую наладить наши отношения. Что касается моего отчима — пусть он и не хочет меня удочерять, но всё равно называет меня своей дочерью (никогда не говорит «падчерица»), и я чувствую, что он по-настоящему меня любит. Его родителей я считаю своими родными бабушкой и дедушкой, да и вся его семья — очень тёплые и любящие люди. Возможно, я ещё напишу, если произойдёт что-то новое, а пока сосредоточусь на учёбе и книгах. Теперь, когда я поняла, что Эрику, по сути, до меня больше нет дела, я наконец-то смогу заняться завершением своей третьей книги.

Свою первую книгу я посвятила ему, и, честно говоря, ничуть об этом не жалею. Я посвятила её тому отцу, каким он был когда-то. Вряд ли он когда-нибудь её прочтёт — он ведь считает, что быть писательницей — затея не самая умная, — но мне всё равно. С меня хватит.

Спасибо всем, кто дал мне советы и поддержал, сказав, что я не была неправа. Мне стало намного легче после ваших слов. Спасибо вам.

Обновление № 3: 28 мая 2024 (девять дней спустя)

Всем привет. Прошло около девяти дней с последнего поста. Хочу поблагодарить вас всех за поддержку и советы. Многие задавали похожие вопросы — их было так много, что я немного растерялась и не смогла ответить каждому лично, поэтому отвечу здесь, прежде чем перейти к главной причине этого обновления.

Многие из вас советовали мне поговорить со школьным психологом или кем-то в этом роде. Дело в том, что я учусь дома (на «домашнем обучении» онлайн), а мама часто работает из дома, так что, честно говоря, мне просто страшно даже пробовать это сделать.

К тому же, даже если бы мне удалось поговорить с психологом так, чтобы мама не услышала, я совершенно не доверяю взрослым в таких вопросах — не уверена, что они смогут сохранить всё в тайне. Знаю, звучит глупо и параноидально, но вот так уж устроен мой мозг.

Многие также предлагали снова заговорить с мамой о психотерапии, но я точно знаю, что это бесполезно. Мама не верит в психотерапию; она считает, что молитвы Богу или её собственные проповеди по Библии могут решить любые проблемы. Что касается отчима — я люблю его как родного отца и считаю своим настоящим папой (даже несмотря на то, что он не хочет меня удочерять), но в вопросе с терапией он тоже не помощник: он всегда во всём соглашается с мамой, лишь бы избежать ссор.

Впрочем, сейчас у меня всё в порядке, и, честно говоря, мне кажется, что ситуация начнёт меняться к лучшему. А всё потому, что мама, похоже, наконец собирается подать документы на получение единоличной опеки и назначение алиментов через суд.

Стоит уточнить один момент: когда родители разводились, они сами договорились об опеке и алиментах. По этому соглашению я провожу выходные с отцом, а он выплачивает маме 100 долларов в неделю. Почти уверена, что отец придерживался этого соглашения только для того, чтобы сохранить «приличное лицо», пока не завершит процесс легализации в США — ведь сам он когда-то приехал из Канады. Как только он получил легальный статус, то перестал платить алименты и начал баловать свою новую семью.

В общем, в прошлые выходные я ездила к отцу. В этот раз мама меня не заставляла — я сама решила поехать, потому что хотела дать ему последний шанс. Он забрал меня из дома мамы, и мы не успели даже отъехать далеко, как уже начали ссориться. Я с воодушевлением рассказывала ему о своей бизнес-идее: делать подарочные наборы — книги в красивых коробках, дополненные украшениями ручной работы и закладками, расписанными под обложку книги. А он заявил, что моя идея глупая, убыточная, и что это пустая трата времени и денег.

Дорога до его дома заняла час, и по любому поводу он либо начинал рассуждать о политике, либо просто злился. Когда я упомянула, что в будущем планирую поступать в такие вузы, как Гарвард или Чикагский университет, он начал кричать об «опасных кубинских и мексиканских иммигрантах» в Чикаго. А про Гарвард сказал, что это пустая трата времени: мол, ничем не лучше любого другого колледжа, просто туда ходят «богачи», вот он и стал таким знаменитым. В какой-то момент я не выдержала и крикнула ему, что он не имеет права строить из себя невесть кого и смотреть свысока на иммигрантов неевропейского происхождения — ведь он и сам еще совсем недавно был иммигрантом. К тому же, я никак не могу понять: почему отец так предвзято относится к латиноамериканцам, если и моя мама, и его нынешняя жена — латиноамериканки?

Он разражался одной тирадой за другой. Мне это настолько надоело, что я — в отличие от обычного своего поведения — начала спорить в ответ. Из-за этого отец все выходные только и делал, что жаловался на мой «скверный характер». Я рассказала обо всем маме. Пожалуй, последней каплей, окончательно убедившей её добиваться единоличной опеки, стал мой рассказ о том, как отец рассуждал о «различиях между мужчинами и женщинами». В итоге я запомнила всё, что он наговорил, записала это и отправила маме. Я просила её не обсуждать это с ним, но она была на него ужасно зла.

Вот лишь некоторые из его высказываний: «99% женщин хотят пристроиться к богатым мужчинам», «Почти все женщины жадные и неверные», «Мужчинам не нравятся успешные и независимые женщины, потому что те слишком горделивые и любят командовать», «Для жены важнее уважать мужа, чем мужу — уважать жену», «Неправильно, когда жена зарабатывает больше мужа» — и всё в таком духе. А потом он улыбнулся и добавил: «Но ты — исключение, красавица».

В минувшие выходные произошло ещё много всего неприятного. Например, он заявил, что некоторые из моих друзей-парней — «ненастоящие мужчины» (потому что среди них есть геи). Ещё он пытался убедить меня, что моя летняя волонтёрская поездка в Доминиканскую Республику — плохая затея, мол, «там люди другие» — и это при том, что мои родственники по маминой линии как раз оттуда! Не буду перечислять всё, чем он меня вывел из себя — с меня хватит. Это был его последний шанс, и он его упустил. Скажу больше: мама, похоже, уже точно никуда меня не отпустит. Она всё утро искала моё свидетельство о рождении — видимо, оно понадобится ей для суда.

Она хочет добиться того, чтобы я жила с ней на постоянной основе.

Обновление № 4: 27 августа 2024 (три месяца спустя)

Всем привет. Прошло три месяца с последнего поста, и за это время произошло немало всякого дерьма.

Прежде всего, хочу поблагодарить всех, кто написал мне в личные сообщения и поддержал. Знаю, что многим не ответила — просто сообщений пришло больше 50, и мне стало немного не по себе от такого количества. Но я ценю каждого из вас. Особенно тех, кто поделился своими похожими историями. Вы все такие сильные, надеюсь, у вас всё хорошо.

Что касается новостей: мама так и не подала в суд на Эрика (моего биологического отца). Три дня я слушала, как они с мамой кричат друг на друга по телефону, оскорбляют друг друга; Эрик орал, что алименты — это глупость и правительственная афера. В итоге он перевел 200 долларов, чтобы мама заткнулась, и теперь время от времени присылает такую же сумму.

Мама солгала, когда обещала, что больше не будет заставлять меня видеться с ним. Помню, мы ехали в машине, когда в одну из пятниц позвонил Эрик и спросил, не хочу ли я приехать к нему. Возможно, я ответила довольно сухо, но когда сказала, что не хочу ехать, мама разозлилась. Я напомнила ей об обещании не принуждать меня, но в ответ получила порцию криков и манипуляций — меня заставили перезвонить Эрику и согласиться.

Те выходные прошли ужасно. Эрик пытался спорить со мной, навязывая свои сексистские взгляды; жаловался, что я слишком часто возмущаюсь его неуместными шутками и историями. А еще мы поссорились из-за женской спортивной одежды. Чтобы вы понимали: мы увидели в его районе пару на велосипедах, и Эрик заявил, что женщина, мол, «ищет приключений» — всё из-за того, что она была в легинсах и кроп-топе.

Я сказала ему, что она просто занимается спортом, а мужчина рядом с ней — скорее всего, её парень. К тому же, она была как минимум на 10 лет моложе Эрика, но он заявил: «Это не значит, что она не пытается подцепить других мужиков в такой одежде. Женщины надевают спортивную форму только ради того, чтобы привлечь мужчин и переспать с кем-нибудь». Я попыталась поспорить, но в итоге сдалась. Когда я спросила: «А если я надеваю спортивную одежду, чтобы тренироваться, худеть и стать здоровее — я тоже пытаюсь привлечь мужское внимание?», он ответил: «Да».

На этом всё. Если у меня и оставалось хоть какое-то уважение к этому человеку, то теперь оно окончательно испарилось. К тому же, все выходные он вел себя неуважительно по отношению к своей жене, постоянно оскорблял её. И хотя мне самой неловко находиться рядом с ней, я жалею, что не знала, какой мой отец на самом деле, еще три года назад — тогда я могла бы посоветовать ей уйти от него, пока была такая возможность. Ни одна женщина не заслуживает такого ужасного человека, как мой отец.

Наверняка кто-то из вас обратил внимание на то, что я написала в начале. Теперь мне кажется, что в моей жизни вообще не осталось человека, которого можно было бы назвать отцом, и вот почему. Несколько недель назад у нас с мамой зашел спор об усыновленных детях. Я сказала, что, когда вырасту, не хочу рожать сама, а предпочла бы усыновить ребенка. На что мама ответила, что не стоит приводить в дом «чужих, грязных детей», добавив, что ей было бы трудно полюбить внуков, которые на неё не похожи.

Знаю, довольно странный разговор для 16-летнего подростка (мне как раз исполнилось 16 этим летом), но так уж вышло. Когда я спросила мнения отчима, то, похоже, выяснила истинную причину, почему он не хочет меня удочерять. Он сказал, что, по его мнению, приемных детей невозможно любить так же, как родных. Он заявил, что приемные дети «менее достойны любви», и я поняла: несмотря на то, что он называет меня своей дочерью и говорит о том, как сильно меня любит, на самом деле он любит меня не так сильно, как своих биологических детей. К тому же, после минувших выходных я полностью утратила к нему уважение. В моей семье происходит много всего, о чем мама старается меня не оповещать, поэтому единственным источником информации для меня остаются двоюродные сестры. На выходных я виделась с двумя из них (одной 21 год, другой — 20) и выговорилась им по поводу того, что сказал мой отчим. В ответ они рассказали мне такое, от чего я испытала чувство глубочайшего отвращения и предательства — пожалуй, самое сильное в моей жизни.

Оказывается, несколько лет назад мой отчим изменил маме. А она осталась с ним. В свое время мама развелась с Эриком именно из-за его измен, но отчима она решила простить — и при этом ничего мне не сказала. Она позволила мне продолжать жить с человеком, который поступил точно так же, как когда-то Эрик. Измены Эрика разрушили мою жизнь, и теперь я просто не могу смотреть на отчима по-прежнему.

Еще совсем недавно, до этих выходных, мы с отчимом смеялись и проводили время вместе. Сейчас я даже рада, что мама отправила меня к бабушке: это дает мне время осмыслить всё произошедшее, прежде чем снова придется с ним встретиться.

Я сейчас в предпоследнем классе школы. Планирую активнее искать подработку в интернете, подавать заявки на стипендии — словом, делать всё, чтобы сразу после поступления в колледж вырваться из этой обстановки. Если произойдет что-то еще важное — напишу, а пока на этом всё. Знаю, что я здесь ни при чем и не виновата. Просто на мою долю выпало много несправедливого дерьма, с которым приходится как-то справляться.

Последнее обновление: 9 июля 2026 (спустя 22,5 месяца после предыдущего)

Всем привет. Прошло два года с момента моего последнего поста. За это время многое произошло — по большей части хорошего, но я просто хочу подвести черту и закрыть эту историю.

За последние пару лет многое изменилось, и, хотя перемены в основном к лучшему, мне хочется поделиться и тем, что радости не принесло.

Я вычеркнула из своей жизни. деда Вселенная — та еще больная и извращенная ублюдина: угораздило же меня родиться в семье, где почти каждый мужчина — мерзкий изменщик. Впрочем, должна признать: то, что творили Эрик и мой отчим — еще цветочки по сравнению с тем, что открылось сейчас.

Если вкратце: мой дед (который, как выяснилось, был учителем моей бабушки, когда она училась в старших классах — ему тогда было за тридцать) изменял ей на протяжении всего их более чем 50-летнего брака. С кем только не спал! А последней его пассией стала 24-летняя девица — и, к ужасу всей нашей семьи, именно она родила ему сына. Теперь у меня есть дядя, который младше меня на 14 лет. Меня просто тошнит от этого. Дед до сих пор живет с бабушкой, помыкает ею, ни во что не ставит и прямо в лицо заявляет, что хочет «быть со своей подружкой». Не спрашивайте, почему она его не бросает — мы сами пытаемся это понять. Моя версия: она просто ждет, когда он наконец отправится на тот свет, чтобы получить его страховку (так держать, бабуля!). Она ненавидит его сильнее, чем кто-либо из нас.

В общем, еще одна неприятная история случилась в мае, на моем выпускном. Мама настояла, чтобы я пригласила отца — мол, вдруг удастся вытрясти из него хоть какие-то алименты. Я ничуть не злюсь на нее за то, что она на этом настаивала. Честно говоря, за последние пару лет мама устала от выходок отца не меньше, чем я, и мы с ней стали гораздо ближе. В последнее время мне с ней комфортнее, чем когда-либо прежде.

Но вернемся к выпускному: отец пришел (кстати, с опозданием) и отказался садиться рядом с мамой, тетей и двоюродной сестрой — вместо этого он сел в ряд позади них. Позже двоюродная сестра (которая, по сути, мой лучший друг) рассказала мне, что он вел себя грубо, постоянно пытался рассуждать о политике и явно наслаждался звуком собственного голоса. А когда я получила диплом, он, судя по всему, ушел в туалет — и больше не вернулся.

После церемонии я не нашла его среди родных, а на звонки он не отвечал. В итоге мы ушли, и в тот вечер я его больше не видела. Позже, во время праздничного ужина, он позвонил и начал орать на нас с мамой — мол, почему мы его не нашли и не связались с ним. И это при том, что сам он ушел раньше нас, а мы пытались дозвониться до него несколько раз! Мне настолько надоели его выходки, что я просто положила трубку и продолжила наслаждаться вечером.

Что касается Эрика — я окончательно вычеркнула его из своей жизни, и на этот раз — навсегда. Он пригласил меня провести день с ним и моей единокровной сестрой в аквапарке. У меня теперь есть машина — симпатичная маленькая Kia Soul, которую я прозвала «Супернова» (Super Nova), — так что я приехала на ней на встречу. Первые десять минут все шло нормально. А потом он спросил про колледж — и тут началось самое интересное.

Для контекста: я очень много работала, чтобы добиться своего, и после летних каникул начинаю обучение в потрясающем частном университете (технической и естественно-научной направленности) в моем штате по специальности «биомедицинская инженерия» (при этом в свободное время я планирую продолжать писать книги). Мой университет тесно связан с НАСА, поэтому некоторые общежития там названы в честь астронавтов. Когда я упомянула об этом отцу, он начал разговаривать со мной так, будто я полная идиотка: заявил, что астронавты ни в какой космос не летают, а НАСА — это сплошной обман. А когда я попыталась сменить тему и рассказала, как мне нравятся мои соседки по комнате, он принялся оскорблять наши специальности, называя нас «рабами правительства» и всё в таком духе. Ещё он взялся поучать меня (в манере «менсплейнинга»), утверждая, что моя специальность — разработка медицинских технологий — на самом деле нужна для «создания биологического оружия, чтобы массово уничтожать людей».

Даже не знаю, что сказать. Этот человек не верит, что Холокост вообще был, так что я прекрасно понимаю, насколько он глуп и ужасен.

В общем, всё закончилось тем, что мы начали орать друг на друга из-за того самого случая на выпускном. Когда он перешёл на оскорбления в адрес меня и моей мамы, я не выдержала и просто ушла. Заблокировала его номер, удалила контакт и с тех пор с ним не общаюсь. На следующей неделе мне исполняется 18 лет — юридических обязательств друг перед другом у нас больше не будет.

Если оставить всю эту грязь в стороне, я горжусь собой: тем, сколько сил вложила в учёбу и — честно говоря — в собственное психическое здоровье.

Я стала здоровее — и физически, и эмоционально. Нашла полезные увлечения, которые помогают снимать стресс и справляться с трудностями. У меня появилось много друзей, которые поддерживали меня в самые непростые моменты, мотивировали двигаться дальше и создали то самое безопасное пространство, где я могу быть самой собой.

За последние пару лет я стала гораздо увереннее в себе, и я горжусь тем, чего смогла добиться.

Топ-комментарий с БОРУ:

Для человека, которого подвели все взрослые в её жизни, у неё всё складывается на удивление хорошо.

Моя комната и без того была крошечной, но теперь мой маленький матрас и три небольших пластиковых ящика для вещей задвинули в угол, чтобы освободить место для двухъярусной кровати и комода ее дочерей. Вскоре дошло до того, что мою кровать стали убирать в шкаф, а когда я приезжал в гости, часто забывали достать ее оттуда. Когда отец переехал в дом побольше, старшей сестре выделили отдельную комнату, а мне приходилось делить комнату с младшей сестрой каждые выходные. От моих трех ящиков остался только один — остальные два младшая забрала под свои игрушки.

Постепенно я стала все реже и реже навещать отца. А всё стало совсем плохо, когда женщина отца забеременела. Они поженились, а я узнала об этом только месяц спустя — он даже не удосужился мне сказать. О рождении младшей сестры по отцу я тоже узнала лишь спустя несколько недель после того, как её привезли из роддома. Пытаясь угодить своей новой семье, отец начал их баловать, а мне и маме перестал выплачивать алименты. Его жена — безработная охотница за деньгами: она только готовит, убирает и ходит по магазинам. Отец оплачивает учёбу её старшей дочери в колледже, а младшая — типичный пример юной бьютиголички [ориг. Sephora kid - дети, помешанные на косметике для взрослых]. Что касается моей сестры, то она ещё совсем маленькая, но уже явно избалована и терпеть не может слово «нет». Того уклада отношений, который был у меня с отцом, больше нет.

Что касается моего отчима, то он с мамой с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Оказывается (хотя я этого не помню), когда-то я назвала его «папой», из-за чего родной отец заявил мне, что я не должна любить этого человека как отца, ведь он мне не родной. Похоже, именно поэтому я начала вести себя так, будто ненавижу отчима. Я никогда не понимала, почему испытывала к нему такие чувства, ведь он всегда был ко мне добр, а в последние годы мы стали по-настоящему близки. Он — именно тот отец, каким должен был бы быть мой биологический отец.

Со временем отношение отца ко мне изменилось. Он постоянно изливает на меня свои политические взгляды и теории заговора — про инопланетян и всякую чушь. Ещё он хвастается своим новым бизнесом и новой семьёй, а если я пытаюсь рассказать что-то о себе, он раздражается, прерывает меня и продолжает свои истории. Такое чувство, что теперь он видит во мне приятеля, а не собственную дочь. Кроме того, именно в последние годы я узнала, что они с мамой развелись вовсе не потому, что не подходили друг другу, а потому, что отец изменил маме, когда ездил навещать своих родственников в Канаде.

Сейчас мне пятнадцать, и я стала совсем другим человеком — совсем не той, какой меня помнит мой родной отец. Я больше не люблю пляж или футбол — теперь я увлекаюсь музыкой, чтением и писательством. С 2022 года я написала и опубликовала две книги, а сейчас работаю над третьей частью своей серии. Отчим поддерживает мои мечты и так сильно меня любит, что хвастается мной перед друзьями и родными, называя меня своей дочерью. У него есть родная дочь — я люблю её как сестру, хотя она живёт на севере со своим парнем, и мы видимся нечасто. И всё же я люблю их больше, чем своего биологического отца и единокровную сестру, с которыми связана кровным родством.

Отец упрекает меня в том, что я никогда не звоню, но, учитывая, как он ко мне в последнее время относится, я не чувствую, что чем-то ему обязана. К тому же, теперь я могу месяцами не навещать его — мне больше некомфортно в том доме. Особенно если учесть, что кровать, на которой я там сплю, официально считается «гостевой». В доме родного отца я — гость.

Из-за всего этого я держу на отца обиду. Я никому об этом не рассказывала, поэтому никто не называет меня «мудачкой», но я задаюсь вопросом: может, я всё-таки ей и являюсь? Ведь мой отец счастлив со своей новой семьёй, а я… не могу порадоваться за него.

Я мудак?

Обновление №1: 18 мая 2024 (три месяца спустя)

Привет. Несколько месяцев назад я писала о том, что отец практически перестал относиться ко мне как к дочери — теперь у него новая семья. С тех пор мало что изменилось, но всё же вот новости:

С момента публикации того поста я была у отца в гостях всего один раз, и, честно говоря, чувствовала себя там не более чем незваным, «неудобным» гостем.

Стоит добавить: каждый раз, когда проходит несколько месяцев, а я всё не появляюсь у него дома, отец включает «невинность» — звонит по пятницам и спрашивает, когда за мной заехать. Я никогда не отвечаю, потому что он звонит именно тогда, когда я на занятиях или занята учёбой, поэтому он звонит маме. Но поскольку он никогда не предупреждает заранее, у меня на выходные обычно уже есть планы: встречи с кузенами, друзьями или работа над книгой (я сейчас пишу третью часть, а для этого требуется глубокая концентрация, которой у него дома просто не добиться).

Знаете, пожалуй, буду называть его просто Эриком. Честно говоря, как «отец» он для меня значит гораздо меньше, чем мой отчим.

В общем, именно мама решила, что мне стоит к нему съездить. Несмотря на то, что Эрик уже больше двух лет не платит алименты, а я терпеть не могу бывать у него дома, мама настаивает, чтобы я навещала его время от времени — мол, чтобы он не стал обращаться в суд. Она сама себе противоречит: то называет его безответственным человеком, то говорит, что он — любящий отец, заслуживающий уважения.

Впрочем, учитывая обстоятельства, я почти уверена, что ничего бы не изменилось, даже если бы я вообще перестала к нему ездить — ведь алименты он всё равно не платит. Как-то раз на Рождество он купил кучу новых подарков для своей семьи, красиво их упаковал — всё как полагается. Но за несколько недель до праздника, когда я гостила у него, мы поехали в Walmart за продуктами для его жены. Он сунул мне 200 долларов со словами: «Счастливого Рождества! Купи себе что-нибудь, а остальное пусть пойдет на алименты или еще на что-нибудь». Я купила две книги, но оставшаяся сумма — те самые «алименты» — была ничтожно мала по сравнению с тем, сколько он на самом деле должен.

Я говорила маме, что была бы счастлива, если бы его лишили родительских прав, а мой отчим усыновил меня. Но мама считает, что это слишком радикально, и твердит: «Он всё-таки твой отец. Он заслуживает твоего уважения и любви».

Что касается того самого визита: с той минуты, как Эрик забрал меня, он говорил только о своей новой семье. Рассказывал о старшей дочери и её парне, о младшей дочери и её походах по магазинам, о моей сестре, которая уже начала немного разговаривать. Всю дорогу я молчала, пока он не спросил что-то про мою школу. Стоило мне ответить, как он раздраженно начал нести какую-то чушь о теориях заговора. После этого я просто перестала его слушать.

Остаток выходных прошел не лучше. Старшая дочь, как обычно, заперлась в своей комнате и выходила только тогда, когда я уходила из дома или была в ванной — лишь бы не пересекаться со мной. А младшая дочь пригласила подругу, которая разбросала свои вещи на моей кровати и сидела на ней — оказывается, именно на этой кровати она спит, когда остается у них с ночевкой.

Жена Эрика даже не пыталась скрыть, как её тяготит мой визит. Бывало и такое, что она искренне удивлялась моему появлению: Эрик просто забывал предупредить её, чтобы она не успела возразить. Кроме того, большую часть выходных Эрик возил меня и мою сестру на детскую площадку, чтобы она могла побегать там с друзьями. Я сидела на скамейке с книгой, но побыть в одиночестве толком не удавалось: Эрик постоянно куда-то уходил, поручая мне присматривать за сестрой — а она ребенок очень непоседливый и капризный. Я не нянька; и хотя я неплохо лажу с детьми, это вовсе не значит, что мне нравится тратить свое личное время на присмотр за теми, за кого я не несу ответственности.

Два дня прошли либо в полнейшем хаосе, либо в дискомфорте. Я поговорила с мамой и сказала, что больше не хочу туда ездить. Она ответила, что всё в порядке и заставлять меня больше не будут, но, поскольку она уже говорила так раньше, я ей не верю. Мне не с кем обсудить всё это, а ситуация сильно давит на меня: я никогда раньше не видела отца таким счастливым, как сейчас, и порой мне кажется, что я должна радоваться за него.

Я не знаю, как быть, и буду рада любому совету. Все, кто прокомментировал мой предыдущий пост, сошлись во мнении, что я не мудак, а Эрик ведет себя совсем не так, как подобает отцу. И всё же он время от времени выходит на связь, называет меня своей «малышкой» и говорит, что любит меня. Честно говоря, каждый раз, когда он это произносит, я едва сдерживаю слезы — ведь это напоминает мне о том, как было раньше.

Может, я слишком много думаю об этом или чересчур остро реагирую? Что мне делать? И плохой ли я человек из-за того, что не могу порадоваться за отца?

Продолжение следует...

В этот момент одна из дочерей спросила, не снимала ли я золотую цепочку с шеи погибшего, ведь я первой оказалась рядом с ним. Я ответила, что, конечно, ничего подобного не делала, но цепочку могло сорвать тем самым столбом, который пробил стекло и его шею. Я умолчала о жутких подробностях — о том, что штакетина практически обезглавила их отца.

Они спросили, можно ли им поискать цепочку у меня во дворе, и я разрешила. Они искали около получаса, но так ничего и не нашли. Затем они поинтересовались, собираюсь ли я требовать возмещения ущерба от страховой компании их отца за разрушенный забор. Этот вопрос привел меня в полное замешательство, но я быстро ответила, что вряд ли. Мне хотелось поскорее забыть об этом кошмаре, да и забор — это всего лишь забор.

Перед уходом они спросили, можно ли оставить венок на том месте во дворе, где погиб их отец. Я была в шоке от такой просьбы, но ответила, что предпочла, чтобы они этого не делали, поскольку это моя частная собственность, и я не хочу, чтобы что-то напоминало мне о случившемся. Они расстроились из-за моего ответа и заявили, что я веду себя неразумно. Я снова твердо сказала, что не хочу видеть никаких венков у себя во дворе, и дала понять, что мне нужно заняться делами, чтобы они ушли.

Вернувшийся домой муж сказал, что я была неправа, и что эти люди просто хотели выразить свою скорбь так, как считали нужным. Я настояла на своем и объяснила, что вся эта ситуация стала для меня тяжелым потрясением, и я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

На следующее утро мы обнаружили, что они все-таки поставили венок у нас во дворе. Я пришла в ярость и пошла его убирать. Муж говорил, что пусть уж остается, раз его принесли, но я категорически не хотела видеть напоминание о случившемся.

В общей сложности они принесли четыре венка, и каждый из них я убрала. Теперь муж очень злится на меня: он считает, что я веду себя как бессердечная мудачка, мешая людям скорбеть, а я считаю, что мудаки — как раз они, раз не уважают мою волю. Я мудак?

Вердикт Реддита: не мудак

Разумеется, вместо того чтобы задуматься о поступках дочери или своих собственных, Карен возложила всю вину за разрыв на меня.

Примерно через два часа после того, как Марк уехал, я услышала яростный стук в дверь. Это была Карен. Она кричала во весь голос, колотила кулаками по двери и требовала, чтобы я немедленно открыла и «исправила устроенный мною бардак». Она орала, что я сломала жизнь сводной сестре, разрушила её семью, и что я должна немедленно позвонить в полицию и забрать заявление о крупной краже.

Через видеодомофон я сказала ей, что она незаконно вторглась на частную территорию и должна уйти, иначе я вызову полицию. Она окончательно вышла из себя: начала пинать входную дверь и дергать за ручку.

Я тут же позвонила в 911. Диспетчер слышал её крики на заднем плане, поэтому полицейские приехали уже через пять минут. Они застали её прямо на крыльце в разгар истерики — она всё ещё пыталась выбить дверь ногой. Я показала офицерам запись с камеры, и они тут же надели на неё наручники за незаконное проникновение и преследование.

Поскольку у меня уже было открыто дело о краже и порче платья, полицейские приобщили этот инцидент к материалам дела и вручили ей предписание, запрещающее приближаться к моему дому. Пока Карен оформляли в полиции, папа приехал ко мне домой один, и у нас наконец состоялся долгий, полный слёз разговор.

Он выглядел совершенно раздавленным. Сначала он горячо извинялся за то, как вел себя раньше: и за те слёзы на моем диване, и за попытку сунуть мне 500 долларов, и за стремление замять скандал вокруг выходок Карен. Он объяснил, что после смерти мамы до смерти боялся одиночества и потери еще одного близкого человека, поэтому годами позволял Карен собой помыкать. Ему казалось, что если он будет избегать конфликтов и потакать любым ее прихотям, то сможет сохранить семью.

Переломным моментом для него стало видео с дверной камеры: он увидел, как Карен стоит на моем крыльце в наручниках и орет на меня, словно безумная. Он сказал, что слова Карен о мамином платье (она назвала его уродливым старым балахоном) и то, как она фактически сорвала помолвку Лили, открыли ему глаза на ее истинную сущность. Он осознал: в отчаянной попытке удержать Карен он терял меня — свою родную дочь — и топтал память о маме. Он прямо сказал мне, что Карен — ужасный человек и настоящее чудовище.

Он собрал вещи и съехал из их общего дома. Папа сообщил, что в понедельник свяжется с адвокатом по разводам и полностью поддержит любые юридические шаги, которые я предприму против Карен из-за платья. Он даже предложил оплатить реставрацию (стоимостью 3500 долларов) из собственных сбережений — независимо от того, как будут развиваться события с полицией или судом по мелким искам.

Не скажу, что наши отношения тут же наладились, но для меня было невероятно важно услышать, что он наконец прозрел, взял на себя ответственность и встал на защиту памяти о маме.

Мой адвокат готовит гражданский иск против Карен, используя запись с дверной камеры, полицейские протоколы и показания Марка. Я все еще в шоке, но впервые за несколько недель чувствую, что могу свободно дышать. Обязательно сообщу вам, когда будут назначены даты судебных заседаний!

Вчера я без предупреждения заехала к отцу, чтобы занести почту. Войдя в гостиную, я увидела Лили в мамином платье.

Только это было уже не совсем мамино платье. Карен отнесла его портному: кружевную спинку полностью убрали, длинные рукава отрезали (сделав лиф без бретелек с вырезом в форме сердца), а шлейф отрезали, чтобы подогнать наряд под рост и вкус Лили.

Я застыла на месте, а Карен небрежно бросила: «Ой! Мы хотели сделать тебе сюрприз. Лили влюбилась в этот шелк, а поскольку ты даже не помолвлена, мы решили, что глупо давать хорошему материалу пропадать зря».

Я совершенно потеряла рассудок. Я велела Лили немедленно снять платье. Когда она его сняла, я схватила платье, упаковала его и заперла в своей машине. Карен начала кричать, что я веду себя совершенно неразумно, ведь «уже всё перешито», и платье теперь всё равно подогнано под Лили, так что забирать его обратно — это просто чистой воды вредность.

Теперь Лили рыдает, потому что примерка сорвана, а отец вчера вечером звонил мне и умолял просто отдать Лили это перешитое платье. Он предложил купить мне совершенно новое платье, когда придет мой черед выходить замуж, и сказал: «Что сделано, то сделано; ты просто портишь свадьбу сестре из-за куска ткани, который тебе всё равно уже не по размеру».

Я послала их всех к черту, заперла испорченное платье обратно в шкаф и заявила, что они для меня мертвы, если не оплатят восстановление платья до первоначального вида (если это вообще возможно).

Теперь вся родня заваливает меня сообщениями и звонками, обвиняя в бессердечности: мол, я держусь за платье, которое в нынешнем виде даже надеть нельзя, только чтобы наказать невесту.

Я мудак?

Комментатор 1: Даже представить не могу, что ты чувствуешь. Ты не мудак!!! Как твой папа мог позволить им так поступить с твоим платьем? Хочется плакать вместе с тобой.
ТС: Да, честно говоря, не думаю, что папа вообще понял, что это платье мамы — после всего, что она с ним сделала :/

Комментатор 2: «…Теперь вся моя родня заваливает меня сообщениями и звонками, обвиняя в бессердечности…»
А что говорят бабушка и дедушка со стороны мамы?? Не мудак.
ТС: Они на моей стороне. Злится на меня только семья моей сводной сестры.

Комментатор 3: Ты не мудак! Я бы на твоем месте всерьез узнала, можно ли подать на них в суд за порчу имущества. Они перешли все границы, и просто возмутительно, что твой папа не пресек это.
ТС: Да, похоже, придется так и сделать; они не перестают донимать меня требованиями забрать платье обратно.

ТС: Огромное спасибо всем за советы и поддержку. Эти сутки выдались безумными, но ваши ответы помогли мне взглянуть на ситуацию трезво. Сейчас я собираюсь проконсультироваться с юристом, чтобы понять, какие у меня есть правовые возможности, прежде чем предпринимать следующие шаги. Обязательно напишу подробный апдейт, как только поговорю с юристом и во всем разберусь! ❤️❤️

Обновление №1: 29 августа 2026 (два дня спустя)

Прежде всего, спасибо всем, кто оставил комментарии. Честно говоря, чтение ответов заставило меня взглянуть на ситуацию трезво: я была настолько потрясена случившимся, что даже не задумывалась о юридической стороне дела.

Вчера я отнесла платье в местную мастерскую, специализирующуюся на реставрации свадебных платьев, чтобы узнать, как оно будет выглядеть после ремонта. Новости оказались неутешительными. Портной, к которому обратилась Карен, фактически уничтожил внутреннюю конструкцию платья и срезал вставки из винтажного кружева, которые нельзя просто так пришить обратно. По оценке владельца мастерской, восстановление платья до состояния, максимально приближенного к оригиналу (с использованием подходящего винтажного кружева), обойдется примерно в 3500 долларов — и даже в этом случае оно не будет на 100% идентично тому, в котором выходила замуж моя мама.

Вчера вечером я позвонила отцу и Карен и заявила: у них есть время до следующей пятницы, чтобы внести задаток реставратору. Иначе я возьму документы, подтверждающие мои права на наследство мамы, и иду в полицию писать заявление о краже и порче имущества, а затем подаю на Карен в суд по мелким искам.

Карен тут же вышла из себя и начала кричать, что я пытаюсь упечь «собственную семью» (сводную семью) в тюрьму из-за «старой тряпки». Отец в панике умолял меня не делать этого, утверждая, что такой шаг сорвет свадьбу Лили и приведет их к финансовому краху.

Сегодня утром мне написала Лили. Она уверяет, что «понятия не имела», что Карен взяла платье без спроса, и думала, что мы о чем-то договорились. При этом она по-прежнему отказывается участвовать в оплате реставрации, считая себя непричастной к этой истории стороной.

Я твердо стою на своем: крайний срок — следующая пятница, 17:00. Если к этому времени реставратор не получит задаток, я прямиком отправлюсь в полицейский участок с переписками и фотографиями «до» и «после».

Меня тошнит от всей этой ситуации, но я понимаю: если я не обозначу границы сейчас, они будут вытирать об меня ноги всю оставшуюся жизнь.

Комментатор 1: Стойте на своем! То, что они сделали — просто ужасно. И как только платье восстановят (насколько это вообще возможно), больше никогда с ними не разговаривайте!
ТС: Да, после такого я точно больше не буду с ними общаться.

Комментатор 2: Каждый раз, когда они будут донимать тебя насчет платья, сокращай срок ожидания и говори: либо деньги на стол, либо дело дойдет до официального обвинения. Жаль, что они извиваются, как как черви в саду, полном малиновок. Они знают, что неправы, но не хотят в этом признаваться.
ТС: Оу, мне очень нравится эта идея.

Комментатор 3: А у портного осталась оригинальная ткань?
ТС: Нет, к сожалению, нет :/

Обновление №2: 4 сентября 2026 (шесть дней спустя)

Ситуация накалилась до предела. Честно говоря, почитав комментарии, я поняла, что ждать истечения срока бессмысленно.

Во вторник ко мне приехал папа, чтобы попытаться «вразумить меня». Под «вразумлением» имеется в виду, что он целый час рыдал на моем диване, рассказывая, что оплата реставрации (3500 долларов) будет означать изъятие денег из фонда свадьбы Лили. Он признался, что Карен угрожала уйти от него, если он заплатит, и буквально умолял меня просто взять 500 долларов наличными и «замять дело ради семьи». Я наотрез отказалась и выставила его за дверь.

А вчера всё приняло совершенно неожиданный оборот. Жених Лили, Марк, связался со мной напрямую. Марк был в ярости, потому что Лили сказала ему, будто я добровольно отдала платье Карен, чтобы та его перешила. Когда он увидел, насколько всё плохо, и понял, что Карен обманом заставила меня отдать вещь под предлогом «химчистки», они жутко поругались. Марк заявил, что пересмотрит вопрос о свадьбе, если она не возьмет на себя ответственность и не поможет всё исправить.

Карен слетела с катушек и прислала мне кучу безумных голосовых сообщений, обвиняя меня в том, что я «разрушаю отношения ее дочери», называя злой и мстительной.

Это стало последней каплей. В тот момент я поняла: они ни за что не заплатят ни цента за ремонт платья, а просто пытаются мной манипулировать. Вчера днём я встретилась с местным адвокатом. Он изучил документы, касающиеся наследства моей мамы, фотографии «до» и «после», а также переписку, в которой Карен призналась, что отнесла платье в ателье под ложным предлогом — уже после того, как я передала ей вещь для чистки. Адвокат подтвердил, что у меня на руках железные доказательства как для гражданского иска, так и для возбуждения дела о краже в особо крупном размере и порче имущества (учитывая стоимость платья и нанесённый ущерб).

Вчера вечером, сразу после визита к адвокату, я пошла в полицейский участок и подала официальное заявление на Карен.

Отец полностью перестал выходить на связь, а Карен паникует, узнав, что в дело вмешалась полиция. У меня до сих пор дрожат руки от пережитого стресса, но я наконец-то твёрдо отстаиваю свою позицию. Буду держать вас в курсе того, как будут развиваться события с полицией и судом.

Комментатор 1: Поздравляю! Это важный шаг: ты показываешь семье, что с тобой нельзя так обращаться. Никогда не позволяй им внушить тебе, что проблема в тебе или что ты сама виновата в последствиях их действий.
Я горжусь тем, что ты смогла постоять за себя, а также отстоять интересы и волю своей мамы. Искренне надеюсь, что однажды ты всё же сможешь как-то использовать её платье.
ТС: Да, возможно, я перешью его во что-нибудь другое — так оно не пропадет зря, и у меня останется частичка ее души❤️.

После этого я написала жене брата, что, на мой взгляд, она могла бы отнестись к этому чуть более тактично, учитывая то, через что сейчас проходит наша мама, и что ей не помешало бы хотя бы рассмотреть другие варианты — например, купить дополнительное место или посмотреть, можно ли маме лечь рядом с братом. Она ответила, что я несправедливо прошу её отказаться от того, что они с моим братом запланировали для себя и своих детей.

Признаюсь честно, что не разбираюсь в вопросах захоронения и тому подобном, но для меня то, что мама будет рядом с братом, кажется таким простым делом… Я не понимаю, в чём проблема, особенно когда они могли бы просто рассмотреть возможность добавления ещё одного участка к тому, что у них уже есть.

Брат ведет себя раздражающе, держится в стороне и просто говорит: «Это дело между вами двумя». Я *думаю*, что он хочет, чтобы мама была похоронена рядом с ним, но жена брата неоправданно упрямится по этому поводу. Ведь мама не умирает завтра, она просто напугана и хотела получить поддержку. Мудак ли я в том, что хочу этого для мамы?

Вердикт Реддита: МУДААААК

Путь сестры сложился совсем иначе. Она так и не смогла полностью устроиться в жизни. За эти годы она перепробовала несколько разных работ, но ни на одной не задержалась надолго. Кажется, всегда возникает какая-то новая проблема, какая-то причина, по которой у неё ничего не получается. Родители снова и снова приходили ей на помощь: помогали с арендой, оплачивали счета, когда она задерживала платежи, и давали ей деньги, чтобы она могла дотянуть до конца месяца.

Долгое время я убеждала себя, что не стоит вести подсчёты. Я думала, что, возможно, так и должно быть в семье — помогать тому, кто в этом больше нуждается. Но несколько дней назад, когда мы все собрались этим летом, они затронули тему, которая выбила меня из колеи.

Родители попросили поговорить с нами обеими об их планах на будущее. Они стареют, а здоровье у них не самое лучшее, поэтому они начали приводить в порядок все юридические документы. Во время этого разговора они сказали нам, что большая часть их имущества, включая дом и сбережения, достанется моей сестре. Они мотивировали это тем, что без такой поддержки она не сможет справиться сама.

Затем, почти сразу, они сказали мне, что хотят, чтобы именно я занималась всем остальным: принимала медицинские решения, управляла финансами, оформляла документы — в общем, следила за тем, чтобы все было в порядке, если с ними что-то случится.

Не думаю, что когда-либо раньше испытывала подобное тихое негодование. Дело даже не в деньгах. Дело в том, что я всю свою взрослую жизнь доказывала, что могу стоять на своих ногах, а в итоге от меня ожидают, что я буду нести на себе и всех остальных.

Я пыталась объяснить, насколько это меня задело, но они продолжали говорить, что я должна быть более понимающей.

С тех пор во мне что-то изменилось. Я звоню не так часто. Я не спешу на помощь, как раньше. Когда на прошлой неделе папа попросил меня зайти и помочь разобраться с документами, я сказала ему, что не могу, и что, может быть, сестре стоит взять на себя часть этой ответственности. Ему это не понравилось.

После мне позвонила сестра, она говорила неловко и извинялась, хотя она ни в чём не виновата. Я сказала ей, что не злюсь на неё, но меня ранит то, что наши родители относятся к нам по-разному. Теперь всё кажется напряжённым. Любое общение кажется осторожным и натянутым.

Я чувствую вину за то, что бросаю их, но это несправедливо, что мне достанется ответственность, а моей сестре все остальное. Я мудак?

Вердикт Реддита: не мудак

Обновление: 23 июня 2026 (на следующий день)

Прочитав все советы и сообщения, я поняла: чем раньше я отстранюсь от этой ситуации, тем лучше для меня.

Сегодня я позвонила родителям и попыталась объяснить, что я чувствую. Часть меня всё ещё надеялась, что они, может быть, поймут, хотя я и знала, что, скорее всего, нет. Я привела конкретные примеры: как я сама обеспечивала себя с тех пор, как поступила в колледж, и ни разу не просила у них финансовой помощи, в то время как они постоянно выручали мою сестру, когда у неё возникали трудности.

Я затронула и тему наследства. Мне было неприятно слышать, что большая часть их имущества достанется ей, потому что она «нуждается в этом больше», в то время как от меня ожидают, что я возьму на себя всю ответственность — медицинские решения, финансы, бумажную волокиту — когда дела пойдут плохо. Мне показалось, что моя роль в семье определяется тем, с чем я могу справиться, а не тем, насколько меня ценят как их дочь.

Они толком не дали мне договорить. Они постоянно перебивали меня и повторяли, что я «независимая» и «способная», а моя сестра — нет, поэтому так и должно быть. Когда я сказала, что мне это всё равно кажется несправедливым, они заняли оборонительную позицию и сказали, чтобы я ничего от них не ждала. В какой-то момент они даже сказали, что если бы мне действительно было не все равно, то я должна была бы больше помогать с уходом за мамой. Именно в этот момент во мне что-то щелкнуло. То, что я способная, не означает, что у меня нет границ, и не означает, что я должна брать на себя всё. Я сказала им, что не могу смириться с ситуацией, когда меня лишают поддержки, но при этом ожидают, что я возьму на себя всю ответственность.

Я сказала, что им следует полностью исключить меня из завещания и лишить меня любых полномочий, таких как исполнителя завещания или доверенного лица по медицинским вопросам. Я ничего не хочу от них — ни в финансовом, ни в каком-либо другом плане. Я также сказала им, что им следует соответствующим образом все спланировать — будь то найм помощников или другие меры, — потому что я больше не готова брать это на себя.

Разговор закончился плохо. Было много криков и слёз, и в конце концов я повесила трубку. Но после этого я почувствовала то, чего давно не испытывала — облегчение. Как будто наконец-то исчез груз, который я даже не осознавала, что несу на себе.

У меня хорошая жизнь. У меня есть поддерживающий меня партнер, стабильный дом, и я готовлюсь к поступлению в аспирантуру. Мы даже говорим о том, чтобы завести семью. Впервые я чувствую, что могу сосредоточиться на своём собственном будущем без этого постоянного чувства долга. Я не знаю, что будет дальше с моими родителями, и я уверена, что ситуация ещё некоторое время будет оставаться напряжённой. Но пока что я чувствую себя спокойно благодаря установленным мной границам.