Ангелы глупые скачут, шалят во святых временах.
Люди надменные плачут , скорбят о прошлых грехах.
Лучше, святоша, ты не кричи в этих древних стенах.
Клали ведь те кирпичи, те кто сражался в чужих племенах.
На кривых куполах нависают косые кресты.
Попы пред людьми загибают в кольцах персты.
Стол от блюд ломится, в самом разгаре святые посты.
Каждый до коликов кормится, тарелки и чашки пусты.
Плешивые черти считают до воздаянья часы.
Люди на рынках кидают за злато себя на весы.
Воск на затертом лице застывает во имя вечной красы.
Старая смерть не успевает, много работы для ржавой косы.
Иконы святые бликуют, их озаряют тонкие свечи.
Фанатиков толпы ликуют, внимают священные речи.
Божий суд заседает, распалены адские печи.
Палач топорище вздымает, окровавлены узников плечи.
Палач работать устал, тяжел его чистивый труд.
На свой последний пьедестал ползет придворный шут.
Пока читали приговор, он правдой сек, как будто жгут.
Кричал: "религия вся вздор, никого в раю не ждут!"
Внимая едкие слова, молчит безумная толпа.
Может вера неправа? Может зря все слушали попа?
Может бес сам инквизитор? Может ложь его борьба?
Может шут и есть тот идол и пророк его судьба?!
Голова лежит на плахе, еще теплое тело валяется рядом.
Люд замер во страхе, шут взирает на них страшным взглядом.
Разбредается в норы жалкий народ отчаянным стадом,
Рая из них никто не найдет, а жизнь является Адом.
