Cycle 9. The Gamma Buzz: Gluing by Oscillations in the Waking Brain
Binding by Time in a Decentralized Egalitarian Brain (перевод см. ниже)
...The roots of the ideas behind the temporal binding model can be traced back to the notion of “synchronicity,” coined by Carl Gustav Jung and Wolfgang Pauli. After his mother’s suicide in 1927, a failed brief marriage to a cabaret dancer, and being routinely thrown out from every cafе́ in town for drunken behavior, Wolfgang Pauli fell into a deep, personal crisis and consulted the already famous psychoanalyst Carl Jung. Their relationship began as a 2-year phase of doctor–patient connection, but their dialogue continued for many years at a higher intellectual level. As a physicist, Pauli searched for a unified field theory, whereas Carl Jung was looking for a unifying principle behind meaningful coincidence, individual consciousness, and the totality of space and time. The concept of “synchronicity” was born from reviewing more than 400 of Pauli’s dreams. After several years of discussion, they defined synchronicity as “the coincidence in time of two or more causally unrelated events which have the same or similar meaning.” Synchronicity describes some striking and apparently inexplicable “meaningful coincidences” or “significantly related patterns of chance” when, for example, the contents of a dream are paralleled in a pattern of seemingly unconnected external events. In their use of the term, synchronicity corresponds to an “an acausal connecting principle,” as apposed to causality (see Cycle 1), which is “the modern prejudice of the West.” * Perhaps realizing the difficulty in separating synchronicity from chance coincidence, Pauli later preferred to speak of meaningful correspondences (Sinnkorrespondenzen) or holistic order (ganzheitliche Anordnung).

* Pauli was never formally Jung’s patient, and the doctor–patient relationship was mainly confined to analysis of Pauli’s dreams. Their joint book (Jung and Pauli, 1954) is a result of many years of discussion. However, the real flavor of the debate between these two intellectual giants, arguing from different sides to find mutual enlightenment, is better documented by their long exchange of letters from 1932 to 1958, published first in German in 1992 and translated recently into English (Meier, 2001). The phrase “acausal connecting principle” reflects Jung’s struggle with the Aristotelian logic and deduction. Emergence and circular causation as explanations arrived many years after Jung and Pauli thought about these issues.

Дьердь Бузаки (1949-) "Ритмы мозга". Издательство Оксфордского университета, 2006
Цикл 9. Гамма-гул: связывание посредством колебаний в бодрствующем мозге
Связывание во времени в децентрализованном эгалитарном мозге
..Корни идей, лежащих в основе модели временной привязки, можно проследить до понятия “синхронность”, введенного в обиход Карлом Густавом Юнгом и Вольфгангом Паули. После самоубийства своей матери в 1927 году, неудачного кратковременного брака с танцовщицей кабаре и того, что его регулярно выгоняли из всех кафе города за поведение в нетрезвом виде, Вольфганг Паули впал в глубокий личный кризис и проконсультировался с уже известным психоаналитиком Карлом Юнгом. Их отношения начались как двухлетний этап общения врача и пациента, но их диалог продолжался в течение многих лет на более высоком интеллектуальном уровне. Как физик, Паули искал единую теорию поля, в то время как Карл Юнг искал объединяющий принцип, лежащий в основе значимых совпадений, индивидуального сознания и целостности пространства и времени. Концепция “синхронности” родилась в результате анализа более 400 снов Паули. После нескольких лет дискуссий они определили синхронность как “совпадение во времени двух или более причинно не связанных событий, которые имеют одинаковое или сходное значение”. Синхронность описывает некоторые поразительные и, на первый взгляд, необъяснимые “значимые совпадения” или “существенно взаимосвязанные закономерности случайности”, когда, например, содержание сновидения совпадает с чередой, казалось бы, не связанных между собой внешних событий. В их понимании синхронность соответствует “принципу акаузальной связи”, применяемому к причинности (см. Цикл 1), который является “современным западным предрассудком”. * Возможно, понимая трудность отделения синхронности от случайного совпадения, Паули позже предпочел говорить о значимых соответствиях (Sinnkorrespondenzen) или целостный порядок (ganzheitliche Anordnung).

* Формально Паули никогда не был пациентом Юнга, и отношения между врачом и пациентом в основном ограничивались анализом сновидений Паули. Их совместная книга (Юнг и Паули, 1954) является результатом многолетних дискуссий. Однако подлинный характер дискуссии между этими двумя интеллектуальными гигантами, выступавшими с разных сторон в поисках взаимного понимания, лучше всего раскрывается в их продолжительном обмене письмами с 1932 по 1958 год, впервые опубликованном на немецком языке в 1992 году и недавно переведенном на английский (Meier, 2001). Фраза “принцип акаузальной связи” отражает борьбу Юнга с аристотелевской логикой и дедукцией. Эмерджентность и круговая причинность как объяснения появились много лет спустя после того, как Юнг и Паули задумались над этими проблемами.

Ссылка

Phy6 в тг

Данная статья относится к Категории: Построение научных теорий

1. Хотя эта работа носит исторический характер, речь в ней пойдёт не о простом перечислении фактов из истории науки и, в основном, не о признании заслуг великого естествоиспытателя. Исторические примеры понадобятся нам лишь для того, чтобы проиллюстрировать определённую точку зрения на возникновение и развитие естественнонаучных теорий. При этом перед нами откроется возможность остановиться более подробно на том значении, которое имеет для современной науки проблематика, отчётливо выявившаяся в рассматриваемую нами конкретную эпоху - в XVII в. В отличие от чисто эмпирической точки зрения, согласно которой законы природы практически с достоверностью могут быть извлечены из одних лишь данных опыта, многие физики в последнее время вновь стали подчёркивать ту роль, которую играют направленность внимания и интуиция в идеях и понятиях, как правило, далеко выходящих за рамки чистого опыта и необходимых для построения системы законов природы, т. е. естественнонаучной теории. При таком не чисто эмпирическом подходе, к которому присоединимся и мы, возникает вопрос: каким должен быть мост, устанавливающий вообще хоть какую-нибудь связь между чувственным восприятием, с одной стороны, и логическими понятиями - с другой.

Все последовательные мыслители приходят к выводу, что чистая логика принципиально не в состоянии установить эту связь. Наиболее удовлетворительный выход заключается, по-видимому, в том, чтобы вместо попыток установления подобной связи ввести постулат о порядке во Вселенной, не зависящем от нашего произвола и отличном от мира явлений. Говорят ли об «отражении вещей в идеях» или же о «сущности метафизических, т. е. существующих в себе, вещей», - связь между чувственным восприятием и идеей остаётся следствием того, что и душа познающего, и познанное им в ощущениях подчинены некоему порядку, который считается объективным.

Любое неполное познание этого порядка, господствующего в природе, приводит к формулировке утверждений, с одной стороны, соответствующих миру явлений, а с другой - выходящих за его пределы, поскольку в них используются общие логические понятия, «идеализирующие» этот мир. Процесс познания природы - так же, как ощущение счастья, испытываемое человеком при познании, т. е. при усвоении его разумом нового знания,- основывается, по-видимому, на соответствии, совпадении предсуществующих, внутренних образов человеческого мышления и внешних вещей и их сущностей. Как известно, подобные взгляды на познание природы восходят к Платону и, как мы увидим, отчётливо выступают у Кеплера. Действительно, Кеплер говорит об идеях, предсуществующих в божьем духе и передаваемых при акте творения человеческой душе как подобию Бога.

Эти прообразы, которые душа может воспринимать с помощью врождённого инстинкта, Кеплер называет первообразами. Первообразы Кеплера во многом совпадают с введенными в современную психологию К. Г. Юнгом «стихийными образами», или архетипами, выступающими в роли «инстинктивных представлений».

Современная психология, доказав, что познание представляет собой длительный процесс, начинающийся в области бессознательного задолго до рациональной формулировки предмета познания, привлекла внимание к досознательной, «архаической» ступени познания. На этой ступени вместо ясных и чётких понятий на первый план выступают образы, насыщенные ярким эмоциональным содержанием, которые не мыслятся, а созерцаются наглядно и непосредственно. Поскольку эти образы являются «выражением предчувствуемой, но ещё непознанной сущности», их, в соответствии с введенным К. Г. Юнгом определением символа, можно назвать символическими. В этом мире символических образов архетипы действуют как упорядочивающие операторы и формирующие факторы, и одновременно исполняют роль того самого искомого моста между чувственным восприятием и идеями. Поэтому они и являются важными предпосылками возникновения естественнонаучных теорий. Однако следует ещё позаботиться о том, чтобы перенести априорное знание в область сознательного и установить его связь с рационально формулируемыми идеями.

2. Рационалистическое умонастроение, распространившееся среди естествоиспытателей, начиная с XVIII в., привело к тому, что скрытые процессы, сопровождавшие развитие естествознания, хоть они происходили всегда и неизменно оказывали решающее влияние, по существу, не принимались во внимание, т. е. оставались в области бессознательного. С другой стороны, в средние века и вплоть до начала нового времени никакого естествознания в нашем смысле не было. Всё находилось лишь на уже упоминавшейся донаучной ступени магико-символического описания природы. Примером такого описания, как известно, может служить алхимия; её психологическая интерпретация составляет предмет подробных исследований К.Г. Юнга. Поэтому моё внимание будет направлено на XVII в., когда в результате колоссальных духовных усилий из материнского тела магико-анимистического подхода к изучению природы выросло (в те времена ещё совершенно новое) естественнонаучное мышление. Я считаю, что для иллюстрации связи между архетипическими представлениями и ественнонаучными теориями особенно подходит фигура Иоганна Кеплера (1571-1630), чьи идеи знаменуют важный промежуточный этап между прежним магико-символическим и современным количественно-математическим описанием природы.

Многое из того, что позднее было критически отделено друг от друга, в те времена ещё составляло единое целое: мировоззрение ещё не делилось на религиозное и научное».

Вольфганг Паули, Влияние архетипических представлений на формирование естественнонаучных теории у Кеплера / Физические очерки, М., «Наука», 1975 г., с. 137-139.

Источник — портал VIKENT.RU

Изображения в статье

Вольфганг Эрнст Паули — швейцарский физик-теоретик, открыл спин и принцип запрета Паули / CC BY 4.0

Image by Jorge Guillen from Pixabay

В начале 50-х годов в Нью-Йорке Вольфганг Паули (1900-1958) изложил перед коллегами свой новый вариант универсальной теории строения материи. Была оживленная дискуссия, многие физики сочли теорию ошибочной, Нильс Бор, подводя итоги обсуждения, сказал:

"Мы все считаем, что ваша теория безумна. Единственно, что нас беспокоит, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной". Физик Лев Ландау похожим образом отзывался о самом Боре: «У него была абсолютная безбоязненность нового, пусть самого невероятного и фантастического на первый взгляд…"

Сам Ландау скептически относился к "сенсациям". Известен случай, когда Ландау случайно попал в аудиторию, в которой ожидалось выступление известного профессора о его "сенсационном открытии". В аудитории были даже журналисты и фотокорреспонденты, готовые запечатлеть триумф.

Профессор бодро доложил о своём открытии, записал на доске свои выводы и под гром аплодисментов сошёл с трибуны.

Тут в аудитории раздался голос Ландау, пробиравшегося к доске: "Прошу прощения !"

Аудитория затихла, а Ландау, чиркая мелом по доске, продолжал:

"Если эту задачу решать правильно, эффект данной работы сводится к нулю. Работы как таковой вообще нет, здесь есть математические ошибки. И тут же на доске привел правильный расчет решения". Положив мел, Ландау ушёл, а "виновник торжества" простонал:

"Кто, кто его сюда пустил ?!"

Вольфганг Паули.

Нильс Бор.

Лев Ландау.

Когда будущий нобелевский лауреат по физике Вольфганг Паули в возрасте 23 лет приехал в Копенгаген в "институт Бора", его отец выразил надежду, что тот не только получит у Бора знания по физике, но и научится у него хорошим манерам. Однако это так и осталось надеждой. Довольно часто можно было наблюдать такую беседу между Нильсом Бором (1885-1962, Нобелевская премия 1922 г.) и его молодым коллегой. Паули во время обсуждения какой-нибудь научной проблемы.

Паули: "Замолчите! Не стройте из себя дурака!"

Бор, пытаясь объяснить свою точку зрения: "Но, Паули, послушайте..."

Паули: "Нет. Это чушь. И ни слова больше".

Однажды госпожа Бор застала Паули в ужасно подавленном состоянии и поинтересовалась у него причиной его удрученного состояния. Паули на это горячо воскликнул:

"Разумеется, я несчастен! Я не могу разобраться в аномальном эффекте Зеемана (Питер Зееман – голландский физик, 1865-1933, Нобелевская премия 1902 г.)".

Несовместимость Паули с экспериментальными установками быстро стала элементом  научного фольклора и получила название "эффекта Паули".
Однажды несколько итальянских физиков на научной конференции решили продемонстрировать "эффект Паули" в действии. Они соорудили хитроумное приспособление, которое должно было остановить часы, как только Паули откроет дверь и войдет. Однако этого не произошло — когда Паули вошёл, неожиданно отказало реле. Паули, на досаду шутников заявил, что его коллеги продемонстрировали типичный "эффект Паули" в реальной ситуации, но не с часами, а с реле.

Однажды в лаборатории Джеймса Франка в Гёттингене сложный экспериментальный прибор для изучения атомных явлений по совершенно необъяснимой причине вышел из строя. Франк написал о случившемся Паули в Цюрих. В ответ пришло письмо, в котором Паули писал, что он ездил проведать Нильса Бора, и во время загадочного происшествия в лаборатории Франка поезд, в котором ехал Паули, как раз совершил остановку в Гёттингене.

Вольфганг Паули (1900-1958, Нобелевская премия 1945 г.) с детства обладал выдающимися математическими способностями. Когда Паули было 19 лет, в университете прочитал лекцию по теории относительности Альберт Эйнштейн. Едва он закончил свою лекцию, Паули попросил слово и начал так:

"Знаете ли, то, что рассказал нам господин Эйнштейн, вовсе не так уж глупо..."