Обзор диких новостей Санкт-Петербурга и Ленинградской области с Каждой твари по паре / Павел Глазков Выпуск #236 (от 13 мая 2026 года)
А в Петербурге появился белый воробей. В исторической части города замечен воробей почти белого цвета. Подобная форма окраса у этого обитателя петербургских дворов — крайне редкое явление в природе. Это не альбинос. У животных альбиносов пигмента нет совсем, а у нашего воробья — просматриваются тёмные перья. Частичную утрату пигмента учёные называют лейкизмом — от греческого λευκός («лефкош»), что означает «белый». Получается, что наш воробей — лейкист. Его белизна — результат мутации в генах этой птицы. Есть вероятность, что его родители имели обычную окраску. Судя по серой шапочке на голове, это, вероятно, самец домОвого воробья — самого часто встречающегося вида воробьев в нашем городе. Порадовало, что сородичи к белому соседу относятся дружелюбно, более того, удалось даже снять как он собирал перья — явно, для гнезда. Так и есть! Со строительным материалом он юркнул под крышу соседнего дома. Интересно, передаст ли он своему потомству необычный ген окраса?
Под Петербургом удалось заснять стадо кабанов. Первым на поляне появился молодой самец с ирокезом на спине. Пока что он в стаде, но уже через считанные дни самки его прогонят. Ведь у кабанов в стаде царит жёсткий матриархат, и даже своих сыновей самки терпят только до двухлетнего возраста. Для безопасности кабаны держатся стадом. Пока малышей не видно. Но это временно. Со дня на день у кабаних начнутся роды. В этот момент они временно покинут стадо и вновь к нему присоединятся уже с потомством. Вечером на поляне появилась первая отсоединившаяся от стада самка. По округлившемуся животу видно, что она беременна. Да и поведение изменилось: самка явно взволнована и крайне осторожна. До родов остались считанные дни, а возможно, и считанные часы. Став многодетной мамой, она сразу вернётся в своё стадо. В матриархате ей будет и надёжнее, и спокойнее.
А у глухарей наступает кульминация брачного периода: скоро к поющим самцам начнут слетаться самки, глухарки. Каждую весну эти птицы собираются на строго определенном участке леса, который называется током. В Ленинградской области известны тока, которым больше пятидесяти лет. На рассвете самцы начинают исполнять свою знаменитую глухариную песню. Так они заявляют свои права на участок тока, где они и будут ждать самок, которые выбирают, кто станет отцом их потомства. Во время пения глухарь принимает особую позу. Хвост его раскрывается широким веером. С восходом солнца глухари спускаются с деревьев на землю, где продолжают токовать. Удалось заснять как одна из глухарок недалеко от места тока принимала ванну из песка. Таким образом с перьев уходит жир, что обеспечивает их чистоту. Невесте тоже надо выглядеть красиво: ведь скоро свадьба.
В Ленинградской области я нашёл поле гусей. Через наш регион продолжается массовый весенний пролёт птиц, в том числе и гусей. По дороге к основным местам гнездования в тундру и лесотундру птицы останавливаются ненадолго отдохнуть. В большие шумные стаи они объединяются, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чем больше скопление птиц, тем охотнее к ним подсаживаются другие: как одиночные гуси, так и целые стаи. На одном поле мне посчастливилось наблюдать одновременно несколько тысяч птиц! Гуси нередко останавливаются на отдых рядом с населёнными пунктами – значит, чувствуют себя в безопасности рядом с людьми. Если Вы увидели отдыхающих птиц, пожалуйста, не приближайтесь к ним. Птицы очень устали, и если их побеспокоить во время отдыха, это может стоить им жизни.
Вот и пришло время токовать глухарям. Сейчас попробую одного из них подманить сюда. На сымитированный мною голос бодро прибежал глухарь. Подумал, что на его территории появился конкурент. Для того чтобы казаться крупнее перед другими самцами и иметь более эффектный вид перед самками, глухари раскрывают веером хвост. В нём у птицы ровно 18 перьев, если, конечно, не повыщипывали во время драки соперники. И такое бывает. Распушив хвост и подняв вверх голову, глухари издают призывную брачную песню — токуют. Мотив состоит из двух колен: сначала птица издаёт щелкающие звуки, а затем брачная песня переходит в скрежет, который специалисты называют точением. Для того чтобы самки заметили жениха, глухари периодически высоко подпрыгивают. На демонстрационные прыжки и брачную песню могут прибежать и соседи-конкуренты. Между самцами периодически вспыхивают ожесточённые драки. Но бывает и так, что соперника пугает один только вид конкурента: тот испугался, а вот невеста наверняка заинтересуется. Самки на току пока не появляются. Выжидают.
А вот самцы остромордой лягушки, чтобы понравиться самкам в брачный период, меняют свою окраску и становятся небесно-голубыми. Основную часть жизни они проводят в лесах и только весной массово устремляются к воде, к нерестилищам, чтобы здесь, подобно рыбам, отметать икру. Таким эффектным цветом тела и характерным кваканьем, которое издают исключительно самцы, женихи привлекают к себе внимание невест. Самки после откладывания икры возвращаются в лес. А самцы остаются на нерестилище почти месяц, чтобы постоянно оплодотворять икру вновь прибывающих сюда самок – и самоотверженно охраняют здесь огромное количество икры.
У глухарей в разгаре ток — время продолжения рода. Для того чтобы казаться крупнее в глазах других самцов и иметь более эффектный вид перед самками, глухари раскрывают веером хвост. В нём у птицы ровно 18 перьев — если, конечно, не повыщипывали во время драки соперники... и такое бывает. Распушив хвост и подняв вверх голову, глухари издают призывную брачную песню — токуют. Мотив состоит из двух колен: сначала птица издаёт щелкающие звуки, а затем брачная песня переходит в скрежет, который специалисты называют точением. Для того чтобы самки заметили жениха, глухари периодически высоко подпрыгивают. На демонстрационные прыжки и брачную песню могут прибежать и соседи-конкуренты. Между самцами периодически вспыхивают ожесточённые драки. Но бывает и так, что соперника пугает один только вид конкурента: тот испугался, а вот невеста наверняка заинтересуется. Самки на току пока не появляются. Выжидают.
"Сейчас у глухарей брачный сезон. Самцы привлекают внимание: распускают хвост, вытягивают шею, громко кричат и прыгают. Между ними могут возникать стычки за право доминировать. Глухарь воспринимает любого чужака, в том числе человека, на своей территории как соперника".
В Средневековье про охотника как говорили? Знаток повадок и рисковый парень, вступающий в честный поединок с Матерью Природой. Не какой-то там голодный добытчик, а почти философ. Надо отдать должное, «правильные» охотники существуют и поныне. При этом рядом с ними выросла другая порода «добытчиков» — стрелков...
1. Как живётся, так и спится.
Охота на берлоге — показатель отсутствия спортивного духа, квинтэссенция трусости и жестокости. Могучий Михаил Потапыч, который летом заставляет дрожать всё живое, зимой превращается в абсолютно беззащитное существо. Медведь не спит в полном смысле слова, а переходит в анабиоз. Температура тела падает на 5–6 градусов, частота пульса снижается с 55–60 ударов в минуту до 8–9, а обмен веществ замедляется на 50–75%.
Медведь в берлоге не ест, не пьёт и не испражняется. Он слаб, дезориентирован и не способен к полноценной обороне.
Вломиться в «спальню» и выдать на орехи ничего не соображающему зверю — всё равно что напасть на больного в палате. Зачастую в берлоге находится медведица, которая именно зимой, в январе—феврале, приносит потомство. Истребив мать, «охотник» ставит крест на всём семействе.
Охота на медведя в берлоге запрещена. Пункт 62.10 «Правил охоты» гласит, что при осуществлении охоты запрещается «добыча медведей в возрасте менее одного года, самок с медвежатами текущего года рождения». А пункт 62.11 запрещает «охоту на медведей в соли, на берлогах». Это однозначная позиция: отстрел спящего, беззащитного зверя — не охота, а браконьерство.
2. Самого себя боится.
Всем в лесу известно, что заяц — сгусток нервов с хрустальным сердцем. Охота на лесного бегуна с собаками превращает процесс добычи в многочасовую погоню. Но если раньше у Косого был шанс перехитрить преследователей — «сдвоить» след, сделать «скидку» и затаиться, — то современные гаджеты сводят эти шансы к нулю. Использование GPS-ошейников на собаках в корне меняет суть процесса. Перед нами преследование беззащитного зверька сворой неутомимых хищников.
Гончие идут до последнего: пока Косой не упадёт от полного изнеможения. Учёные называют это „миопатией отлова“ — зверь погибает от внутреннего истощения ещё до того, как его схватят.
Охотник же наблюдает со стороны, пока собаки сделают за него всю работу. Многие участники «забавы» даже не скрывают, что мясо для них вторично. Главное — нагонять собак. Апогеем становится плач зайца... Пронзительный, высокий, как две капли воды похожий на человеческий. Акустический анализ показал, что частотный диапазон заячьего крика вызывает у большинства людей тревогу и дискомфорт.
Михаил Пришвин писал: «Рыбе — вода, птице — воздух, зверю — лес, степь, горы. А человеку нужна Родина. И охранять природу — значит охранять Родину». В его дневниках часто встречается мысль, что охота — это, прежде всего, «страсть к поиску и открытию». Отстрел беззащитного животного никак не вяжется с этой философией.
3. Дичь по каталогу.
«Загонная» охота превратилась в суррогат. Сейчас это услуга для тех, кому нужен гарантированный результат без лишних усилий. Никакого выслеживания, усталости и риска остаться с пустым багажником. Лисиц, кабанов и лосей выращивают в неволе, а затем выпускают в огороженный участок леса. Пред охотником открывается тир с доступными мишенями. Дело в том, что выросший в полуневоле зверь не обладает инстинктами дикого собрата и не боится человека так, как должен.
Есть такое понятие — «дистанция бегства». Минимальное расстояние, на которое зверь подпускает потенциальную угрозу. У вольерных животных из-за привыкания к человеку эта дистанция либо критически сокращена, либо отсутствует вовсе. Так вот, в назначенное время «клиент» выходит на подготовленную позицию и совершает выстрел в обречённое животное.
Иван Тургенев в своих «Записках охотника» создал образ охотника-наблюдателя, тонко чувствующего природу. Хотя он и описывает добычу, мотив его произведений — это единение с природой, а не доминирование над ней. Отстрел ради отстрела был ему чужд, что сквозит в его описаниях.
4. Глухая песня.
Весенняя охота на токующего глухаря или тетерева — тема ожесточённых споров. С одной стороны, разрешено. С другой, этическая сторона вызывает массу вопросов. Сторонники скажут: «Попробуй подойди! Это высшее мастерство скрадывания». И отчасти будут правы: подойти к поющему петуху, делая шаги только во время его «колена» физически непросто. Но сложность подхода не отменяет этического и биологического провала сего действа.
Ток — это брачный ритуал, самое сокровенное время в жизни многих птиц. Охваченный гормональным переполохом самец исполняет свою песню, привлекая местных красавиц-самок.
Если кто не знает, в момент пения глухарь ничего не видит и не слышит! Он физически «глохнет», полностью отдаваясь инстинкту продолжения рода. Во время исполнения «точения» мясистая складка перекрывает слуховой проход птицы. Фаза длится несколько секунд, и именно ей и пользуется охотник.
Главная проблема — отрицательная селекция. На току гибнут самые сильные, самые активные и генетически ценные самцы — те, кто выиграл турнир за право продолжить род. Зоологи называют это отрицательной селекцией — изъятием из популяции лучших производителей. Сегодня у охотника обед, а завтра в лесу генетическое оскудение.
Весенняя охота не запрещена полностью, но строго регламентирована. Разрешена охота только на самцов (селезней, самцов глухаря и тетерева) в строго определённые, короткие сроки. Отстрел самок весной категорически запрещён. Сам факт таких жёстких ограничений подчёркивает уязвимость популяций в этот период.
5. Отстрел часовых.
Охота на сурка ведётся, как правило, с большого расстояния, из мощной винтовки с оптикой. Сурки — животные оседлые, живут колониями и часами могут стоять «столбиком» у норы, выполняя роль часовых. Именно поэтому сурок представляет собой идеальную статичную мишень для охотника. Никакого выслеживания, никакого скрадывания и никакого поединка. Просто наведение перекрестья оптики на неподвижную цель и нажатие на спуск.
Перед нами проверка моторики рук и баллистики пули, а не охота.
Учитывая, что сурки — социальные животные с развитыми семейными связями, отстрел «часовых» вносит панику и стресс в жизнь всей колонии. Свист опытного сурка-часового слышен на расстоянии до 500 метров! А посему заставляет всех сородичей немедленно прятаться в норы. Отстрел «часового» лишает всю семью системы раннего оповещения.
6. Уставшие путники.
Охота на водоплавающую дичь во время миграции — ещё один пример использования уязвимости животных. Гуси, утки и другие пернатые совершают многотысячекилометровые перелёты к местам гнездования. Они летят стаями, придерживаясь своих маршрутов, и делают остановки в одних и тех же местах для отдыха и кормёжки. В эти моменты птицы измотаны, голодны и сконцентрированы на относительно небольших водоёмах.
Во время миграции некоторые виды, например белолобый гусь, могут терять до 40–50% своей массы тела! Организм работает на пределе физиологических возможностей...
Уставшие после долгого пути птицы становятся лёгкой добычей. Много где уже ввели запрет на весеннюю охоту, понимая, что бить птицу, которая летит давать новую жизнь, — не просто неэтично, но и губительно для популяции.
Сергей Аксаков, автор «Записок ружейного охотника Оренбургской губернии» воспевал не столько результат, сколько сам процесс. Знание природы, умение перехитрить зверя, выносливость. Вся его книга пронизана идеей о том, что охота — это страсть и искусство, а не «мясозаготовка». Для него выстрел по сидячей птице был скучен, а весь азарт заключался именно в трудности добычи.
7. В спину соседу.
Вся жизнь бобра — это труд. Он строит плотины, роет норы, валит деревья и создаёт экосистемы. При этом бобр, несмотря на заметные резцы, совсем не агрессивен и предпочитает решать вопросы мирным путём. Главное спасение любого бобра — это водоём. Благодаря особому строению кровеносной системы и высокому содержанию миоглобина в мышцах зверёк может задерживать дыхание на 12–15 минут! Завидев опасность, бобр громко шлёпает хвостом (предупреждает домочадцев) и ныряет на глубину.
Вопреки популярному заблуждению, европейский бобр не является вредителем. Наоборот, его деятельность полезна для ландшафта. Поэтому такая охота выглядит как циничная расправа над безобидным и полезным соседом.
К сожалению, именно привычка трудиться делает бобра лёгкой мишенью. Охотники подстерегают зверя в моменты его наивысшей уязвимости — во время кормёжки или ремонта хатки. Другие идут ещё дальше... Ставят капканы на путях следования бобра, превращая дорогу до работы в минное поле. Учитывая, что бобры — однолюбы, гибель одного из «супругов» становится горем для всей семьи.
8. Солдат ребёнка не обидит.
Добыча кабанихи с поросятами или лосихи с телёнком — поступок, за который в нормальной компании можно получить по шапке. Дело не в сентиментальности. Истребив мать, охотник обрекает её потомство на гибель. Почему выживаемость сирот в природе нулевая? Потому что мать не только кормит, но и обучает детёнышей навыкам БЖД. Поиск пищи, распознавание угроз, социальное взаимодействие. Без всех этих знаний потомки обречены!
С древних времён в мире охотников существует неписаный закон: не трогай самку с детёнышами. Увы, далеко не все промысловики придерживаются этого правила.
Не способные самостоятельно кормиться и защищаться, детёныши уйдут от голода, холода или зубов хищников. Увидев самку с молодняком, любой уважающий себя охотник молча опустит ружьё и уйдёт! Это не его добыча, а цветы жизни и будущее леса.
Охота на самок с детёнышами запрещена. Пункт 62.10 касается не только медведей. Запреты действуют и для других видов. Например, запрещена добыча лосих и оленух, имеющих телят текущего года рождения.
9. Железный конь.
Использование снегоходов, квадроциклов и, что совсем за гранью, вертолётов превращает охоту в технологическую расправу. Преследование на технике по глубокому снегу не оставляет животному никаких шансов. Энергозатраты крупного зверя, например лося, при передвижении по снегу глубиной 50–60 см возрастают в 5–10 раз по сравнению с бегом по твёрдой земле. При этом давление на грунт у Сохатого составляет около 400–500 г/см², в то время как у снегохода — всего 30–40 г/см². Зверь вязнет, а машина летит по поверхности.
Лось или кабан, проваливаясь по брюхо в снег, быстро выбивается из сил, в то время как «охотник» без труда догоняет и «добывает» в упор. По сути, зверь лишается своих главных преимуществ — знаний местности и возможности скрыться. Вепрь, Сохатый, Серый, Косой и Патрикеевна бегут по прямой, пока не падают от усталости. Если что, такая «охота» запрещена законом, но, к сожалению, процветает в среде браконьеров.
Охота с применением техники запрещена. Пункт 62.4 «Правил охоты» запрещает «применение механических транспортных средств и летательных аппаратов для преследования, выслеживания, поиска и (или) добычи охотничьих животных». Загон зверя на снегоходе до изнеможения — это грубейшее нарушение закона, которое карается огромными штрафами и даже уголовной ответственностью.
Иллюзия силы.
Современные охотоведы, биологи и журналисты охотничьих изданий в России единодушно осуждают неэтичные методы. На любом крупном охотничьем форуме можно найти десятки тем, где сами охотники клеймят позором тех, кто практикует подобные методы. Когда человек ставит себя в условия, где у зверя нет ни единого шанса на спасение, он перестаёт быть охотником и превращается в стрелка. Будь то медведь в спячке, ослеплённый любовью глухарь, загнанный заяц или выращенный в вольере лось...
Такой охотник не рискует, не преодолевает трудности и не использует свои знания. Он просто пользуется уязвимостью животного и своим техническим превосходством. Речь не о контроле популяции и не о добыче трофея. Перед нами попытка самоутвердиться и заглушить внутренние комплексы. В такой охоте теряется главное — самоуважение. Истинная охота — это честное состязание с природой, где есть место и удаче, и промаху.
