В Петербурге объявилась самая маленькая утка России. В Ленобласти барсук взбивает себе перинку из папоротника Для глухарей пришло время собирать камни!Обзор диких новостей Санкт-Петербурга и Ленинградской области с Каждой твари по паре / Павел Глазков Выпуск #251 (от 23 сентября 2026 года)
В Санкт-Петербург нанес визит знатный китайский вельможа.
На одном из водоёмов Северной столицы появилась красивая и очень редкая для России утка — мандаринка. Это самец, селезень. Его внешний вид напоминает одежды знатных китайских вельмож — мандаринов. Необычен у этой утки не только вид, но и голос: вместо привычного кряканья она издаёт тихий свист или попискивание. В нашей стране вид занесён в Красную книгу и обитает только на Дальнем Востоке. Откуда же здесь появилась эта экзотическая утка?
В XVIII веке мандаринок с востока привезли в Европу и стали разводить как декоративных птиц. Они адаптировались, стали сбегать от хозяев и успешно размножаться в городских парках. Всё чаще мандаринки залетают и в Санкт-Петербург. Красавцем интересуются местные утки. Ещё бы: и собой хорош и, несмотря на небольшие размеры, уже гоняет местных зеленоголовых селезней. Наш герой успел завоевать любовь петербуржцев: горожане специально приходят в парк, чтобы им полюбоваться. Скорее всего, с наступлением холодов он подастся в сторону юга — а пока своей красотой усиливает яркие краски петербургской осени.
Но не думайте, что в тайге был сплошной поток негативных эмоций, а мы с Юрой – два мазохиста из Москвы и Санкт-Петербурга, которые решили хапнуть горя в диких условиях. Тайга дарила многие радости, некоторые из которых недоступны на Большой земле.
Первая статья удовольствий – рыбалка. По осени – это спининг, а зимой – подледный лов. В тайге рыбы реально больше, не стоишь по часу ради пары поклёвок. Еще в тайге рыба она крупнее, щуки вообще по 3-5 кг. Но самое классное – выбор рыбы. Щук мы сами не ели, это для собак. Себе мы оставляли рыбу поинтереснее - ленков, хариусов, сигов. Зимой ловятся налимы. А уха из налимьей печени – это просто что-то божественное. В общем, кто ловил в тайге, тот понимает, что рыбалка на Большой земле отдыхает.
Ленки, пойманные на спининг
Вторым источником радости была охота на птицу или соболя из-под собаки. В тайге ты не ждешь добычу специально. Долгое ожидание меня напрягает, время еле тянется, начинаешь изводить себя сомнениями, а вдруг ничего не добудешь. А на ходовой охоте ты постоянно чем-то занят – чинишь ловушки, настораживаешь их, скачешь по кочкам на болотах, стараясь не упасть, ищешь тёс (засечки на деревьях, указывающие дальнейший путь) и т.д. – и вдруг доносится лай. Всегда неожиданно.
Услыхав собак, сразу оживляешься. Идешь на звук и пытаешься определить по громкости и азарту лая, на кого гавкают. Увидев среди деревьев собаку, проверяешь, куда направлен взгляд собаки – если вверх, значит там птица или соболь, а не медведь или лось, значит, можно подходить ближе. Поняв, на какое примерно дерево она лает, начинаешь подкрадываться. Стараешься наступать тихо и приближаться к нужному дереву так, чтобы от птицы или соболя тебя закрывали деревья. В этот момент находишься в состоянии нервного напряжения и какого-то азарта одновременно – непередаваемые ощущения.
Подойдя на достаточное расстояние, пытаешься разглядеть в кроне деревьев птицу или соболя. Редко, когда они сидят на открытом месте. Чаще они прячутся в густой листве, замерев, чтобы не выдать себя. Поиск их в кроне занимает от пары минут до пары часов, если попадётся матёрый соболь. Но это не напрягает, а наоборот, нравится, т.к. продляет удовольствие от процесса. Иногда приходится поменять угол обзора, чтобы осмотреть другие ветки деревьев, тогда ходишь вокруг нужного дерева, внимательно его осматриваешь.
Красавец-глухарь
Но вот птица (соболя получается обнаружить немного по-другому) найдена, в тот сезон чаще всего то были глухари. Подкрадываешься к нему на расстояние выстрела дроби – 30-40 м, желательно сбоку, чтобы при выстреле попасть в крыло. Вскидываешь ружье, прицеливаешься, задерживаешь дыхание, стреляешь. Если все сделал правильно, не поленился соблюсти определенный ритуал, о котором расскажу в другой статье, то глухарь либо камнем, либо кубырем летит вниз. Бежишь к нему, чтобы собаки не успели его разорвать. Тут же на месте отрезаешь лапки и даешь их собакам, чтобы вознаградить их за работу и замотивировать дальше искать птицу. Очень приятно нести увесистого глухаря (4-5 кг примерно) до рюкзака, который оставил на путике, а еще приятнее показаться с добычей напарнику, мол, не лопухнулся, добыл.
Третье большое удовольствие в тайге – это еда после «трудов праведных». Переходы от избы до избы по путикам (протоптанным и прорубленным от мелких деревьев и кустов тропам) у нас занимали в среднем 15 км, с учетом уходов с путика на полайки легко доходило до 20 км. Все это с приличным рюкзаком, который мы по неопытности нагрузили почем зря – много батареек для налобного фонаря, патронов, электронная читалка, запас еды (включая сало и сливочное масло), спальный мешок, туристический коврик, дачные тапки и мн. др. Раскольный потом над нами смеялся, приводя в пример знакомого старовера, который для облегчения веса даже ручку у алюминиевой ложки отпилил и на каждой избе делал ее из дерева. Плюс в рюкзаке может быть 1-2 птицы, пара соболей. На себе мы несли ружье, топор, сумку с привадой, на ногах охотничьи лыжи.
Переход с избы на избу у нас мог занимать от 8 и до 12 часов (один раз лоханулись и шли 23 часа!), энергии затрачивали очень много, в итоге успевали проголодаться просто зверски. В тайге я понял, что на Большой земле не испытывал настоящего голода, а значит не получал той радости от еды, которую может получить человек в тайге. По приходу на избу сразу растапливаешь печь, а пока согревается изба, открываешь бочку с продуктами, достаешь что-нибудь вкусное. После дневного перехода все рецепторы во рту настолько восприимчивы, что даже выпитая водка кажется сладкой. Простое юбилейное печенье, на которое в городе не стал бы смотреть, поедаешь понемногу, смакуешь каждый кусочек. Или нагреваешь на печке галету, мажешь джемом «Махеев» и вкушаешь по кусочку, закрывая глаза от удовольствия. А уж если приходишь на зимовье, где есть сохатиная (лосиная) печень, секунд по 30 обжариваешь с двух сторон куски сантиметровой толщины и дальше не могу подобрать слов, чтобы описать, насколько это вкусно. Ощущения такие, что боишься потрескаться от удовольствия. Но вот первая волна счастья от смакования еды позади, изба немного согрелась, можно раздеваться и приступать к готовке ужина.
Такие разминки чем-то сладким нисколько не перебивали нам аппетит. Ужины у нас готовил Юра, завтраки и кормежка собак были за мной. Чаще всего Юра натапливал приличное количество сала, обжаривал там нарезанную глухариную грудку или сохатину, добавлял гарнир (например, рис или макароны, но никак не гречка, которая «оттягивает вкус» от мяса). И мы на двоих не спеша съедали огромную сковороду мяса с гарниром, которое буквально плавало в сале. Затем выпивали по 3-4 кружки чая с печеньем, сгущенкой, джемом. Кстати, отдельный разговор про сгущенку. Обязательно Рогачевская, со старым советским вкусом, хотя и она испортилась. Даже банки 2012 года из старых запасов Андрея были вкуснее, чем вновь привезенные нами. За сезон мы уничтожили с Юрой больше 100 банок сгухи на двоих, исходя из нормы 1 банка на двоих за день. И это не считая меда, джемов, повидла, печенья, пряников и др. сладостей. В общем, пустые банки из-под сгухи отлетали как гильзы от автомата.
И вот даже после такого плотного ужина иногда сидели и думали, что еще небольшая добавка бы зашла легко и с удовольствием. Андрей, сын Раскольного, рассказывал нам, что в первые два года в тайге так наедался после путиков, что сидел минут 30 и не мог пошевелиться, даже прилечь. Потом, конечно, охотник привыкает и не ест так много. Но с непривычки организм просит еще и еще. И даже несмотря на такие пайки раз в неделю приходилось перестегивать ремень еще на одну дырочку туже.
После ужина мы переходили к четвертому нашему наслаждению в тайге – чтению. Так как мы были отрезаны от окружающего мира, рации у нас не было, то просыпался сильнейший информационный голод. Раскольный рассказывал, как завезя новые журналы Роман-газета на участок, он по 3 дня не мог оторваться от чтения и откладывал охоту, пока не дочитает какой-нибудь интересный роман. У нас с Юрой были электронные читалки у каждого, заряда которой хватало на целый круг по участку (до 2х недель), а на базовой избушке мы их подзаряжали от power-банков. Так вот, как то у меня разрядилась читалка за 2 избушки до базы, так я с удовольствием читал какой то завалявшийся на избе непонятный роман, который на Большой земле оказался бы в дачном туалете вместо туалетной бумаги. А что уж говорить про чтение какой-нибудь особенно интересной книжки. Я, например, в охотку читал сценарии роликов писателя Меняйлова, не забывая вспомнить его добрым словом за то, что благодаря ему мы познакомились с Раскольным и оказались в тайге.
Пятое удовольствие в тайге - шикарные виды природы. Чаще всего в тайге хорошая погода, светит солнце. И тогда даже равнодушного к природе человека тайга поражала своими красотами. Лучше один раз увидеть, поэтому выше было фото с зимним пейзажем с моего предыдущего сезона охоты, а ниже с осенним.
Повторюсь, в тайге все воспринимается как то острее, чем на Большой земле. Поэтому, несмотря на регулярные трудности, к которым мы относились по разному – то философски, то с матерком – вышеперечисленные регулярные крупные радости плюс куча мелких компенсировали все с лихвой. Тем более, что самый сложный наш период в тайге – подъем на участок – закончился через 12 дней. А на участке мы уже чувствовали себя более уверенно, чем в лодке.
Для Юры это был уже 4ый сезон (первый с охотником с 50летним стажем в тайге Раскольным, второй с охотником народа кето Сергеем Ивановичем, третий – самостоятельная охота на 4х избах под присмотром среднего сына Раскольного Андрея, который охотился рядом на 7 избах). А для меня это был 2ой сезон. Первый я охотился с уже упомянутым Сергеем Ивановичем, охотником из народа кето. Хотя у Сергея Ивановича был «таежный санаторий» - участок маленький, изб всего 2, путиков 5-6, переходы между путиками 5-7 километров. А постоянные подколы от Сергея Ивановича не давали скучать.
Здесь же у нас с Юрой было 10 изб на 2х кругах (Большой и Малый круги). Те 4 избы на Малом круге Юре были знакомы, он там и охотился в свою 3ю «ходку» в тайгу. Но вот Большой круг должен был увидеть впервые.
Примерная карта охотничьего участка, где мы с Юрой охотились
Впереди нас ждало еще много работы – найти путики (на GPS у нас были отмечены только избы и по нескольку капканов на путиках, треков путиков не было), отремонтировать ловушки на соболя, насторожить ловушки привадой, хотя бы по 2 раза проверить ловушки до возврата в деревню к Новому году. При этом надо было умудриться не разругаться в хлам с напарником, хотя дерьма из меня лезло в первый месяц изрядно. Я даже какое то время всерьез испугался, что по приезду на Большую землю Юра скажет нашим общим знакомым, что со мной дела лучше не иметь. Но об этом в дальнейших статьях…
Обзор диких новостей Санкт-Петербурга и Ленинградской области с Каждой твари по паре / Павел Глазков Выпуск #236 (от 13 мая 2026 года)
А в Петербурге появился белый воробей. В исторической части города замечен воробей почти белого цвета. Подобная форма окраса у этого обитателя петербургских дворов — крайне редкое явление в природе. Это не альбинос. У животных альбиносов пигмента нет совсем, а у нашего воробья — просматриваются тёмные перья. Частичную утрату пигмента учёные называют лейкизмом — от греческого λευκός («лефкош»), что означает «белый». Получается, что наш воробей — лейкист. Его белизна — результат мутации в генах этой птицы. Есть вероятность, что его родители имели обычную окраску. Судя по серой шапочке на голове, это, вероятно, самец домОвого воробья — самого часто встречающегося вида воробьев в нашем городе. Порадовало, что сородичи к белому соседу относятся дружелюбно, более того, удалось даже снять как он собирал перья — явно, для гнезда. Так и есть! Со строительным материалом он юркнул под крышу соседнего дома. Интересно, передаст ли он своему потомству необычный ген окраса?
Под Петербургом удалось заснять стадо кабанов. Первым на поляне появился молодой самец с ирокезом на спине. Пока что он в стаде, но уже через считанные дни самки его прогонят. Ведь у кабанов в стаде царит жёсткий матриархат, и даже своих сыновей самки терпят только до двухлетнего возраста. Для безопасности кабаны держатся стадом. Пока малышей не видно. Но это временно. Со дня на день у кабаних начнутся роды. В этот момент они временно покинут стадо и вновь к нему присоединятся уже с потомством. Вечером на поляне появилась первая отсоединившаяся от стада самка. По округлившемуся животу видно, что она беременна. Да и поведение изменилось: самка явно взволнована и крайне осторожна. До родов остались считанные дни, а возможно, и считанные часы. Став многодетной мамой, она сразу вернётся в своё стадо. В матриархате ей будет и надёжнее, и спокойнее.
А у глухарей наступает кульминация брачного периода: скоро к поющим самцам начнут слетаться самки, глухарки. Каждую весну эти птицы собираются на строго определенном участке леса, который называется током. В Ленинградской области известны тока, которым больше пятидесяти лет. На рассвете самцы начинают исполнять свою знаменитую глухариную песню. Так они заявляют свои права на участок тока, где они и будут ждать самок, которые выбирают, кто станет отцом их потомства. Во время пения глухарь принимает особую позу. Хвост его раскрывается широким веером. С восходом солнца глухари спускаются с деревьев на землю, где продолжают токовать. Удалось заснять как одна из глухарок недалеко от места тока принимала ванну из песка. Таким образом с перьев уходит жир, что обеспечивает их чистоту. Невесте тоже надо выглядеть красиво: ведь скоро свадьба.
В Ленинградской области я нашёл поле гусей. Через наш регион продолжается массовый весенний пролёт птиц, в том числе и гусей. По дороге к основным местам гнездования в тундру и лесотундру птицы останавливаются ненадолго отдохнуть. В большие шумные стаи они объединяются, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чем больше скопление птиц, тем охотнее к ним подсаживаются другие: как одиночные гуси, так и целые стаи. На одном поле мне посчастливилось наблюдать одновременно несколько тысяч птиц! Гуси нередко останавливаются на отдых рядом с населёнными пунктами – значит, чувствуют себя в безопасности рядом с людьми. Если Вы увидели отдыхающих птиц, пожалуйста, не приближайтесь к ним. Птицы очень устали, и если их побеспокоить во время отдыха, это может стоить им жизни.
Вот и пришло время токовать глухарям. Сейчас попробую одного из них подманить сюда. На сымитированный мною голос бодро прибежал глухарь. Подумал, что на его территории появился конкурент. Для того чтобы казаться крупнее перед другими самцами и иметь более эффектный вид перед самками, глухари раскрывают веером хвост. В нём у птицы ровно 18 перьев, если, конечно, не повыщипывали во время драки соперники. И такое бывает. Распушив хвост и подняв вверх голову, глухари издают призывную брачную песню — токуют. Мотив состоит из двух колен: сначала птица издаёт щелкающие звуки, а затем брачная песня переходит в скрежет, который специалисты называют точением. Для того чтобы самки заметили жениха, глухари периодически высоко подпрыгивают. На демонстрационные прыжки и брачную песню могут прибежать и соседи-конкуренты. Между самцами периодически вспыхивают ожесточённые драки. Но бывает и так, что соперника пугает один только вид конкурента: тот испугался, а вот невеста наверняка заинтересуется. Самки на току пока не появляются. Выжидают.
А вот самцы остромордой лягушки, чтобы понравиться самкам в брачный период, меняют свою окраску и становятся небесно-голубыми. Основную часть жизни они проводят в лесах и только весной массово устремляются к воде, к нерестилищам, чтобы здесь, подобно рыбам, отметать икру. Таким эффектным цветом тела и характерным кваканьем, которое издают исключительно самцы, женихи привлекают к себе внимание невест. Самки после откладывания икры возвращаются в лес. А самцы остаются на нерестилище почти месяц, чтобы постоянно оплодотворять икру вновь прибывающих сюда самок – и самоотверженно охраняют здесь огромное количество икры.
