К сожалению, бомбить Европу (их заводы и порты) Россия не может. Из-за Калининграда. Если начнётся замес (взаимный ракетный обстрел) с Европой - Калининграду пиздец. Людям там нашим придётся очень плохо. Территория будет быстро оккупирована НАТО и утрачена навсегда (захват будет легитимизирован каким-нибудь гаагским или стокгольмским судом 😶), население будет частично уничтожено, а в массе - депортировано в Россию по соглашению. В общем, именно Калининград сейчас удерживает Россию от жесткой ответки Европе. Европейцы это знают - поэтому действую нагло и спокойно, их Россия не тронет. Калининград их козырная карта, которую России крыть нечем.
Детского отдыха в Крыму не будет, я так понимаю, что и взрослого:«Прошу отнестись с пониманием к установленным ограничениям. В сложившейся ситуации данные меры необходимы для обеспечения общественной безопасности», – написал Аксенов https://www.rbc.ru/society/22/06/2026/6a38ee1f9a7947204b74d6...
А Захар Прилепин говорил что надо принимать меры: ,,События последнего месяца недвусмысленно говорят нам: украинская сторона стремительно переходит в область, что называется, запредельного.
Момент, когда они начнут в постоянном режиме перерезать глубоко тыловые, глубоко мирные, не имеющие, по сути, никакого стратегического значения трассы в большой России и массово долбить не по частям и нефтяным заводам, а по жилым домам и заправкам где угодно - при дверях.
Мне чем-то Прилепин напомнил Левшу, который кричал, что ,,Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся"...
А следом читаю новость, что: ,,Британский министр обороны заявил о грядущих поставках киевскому режиму 150 тысяч беспилотников.Также Украина получит 350 ракет для ПВО. Все поставки будут осуществлены до конца года за счет доходов от замороженных российских активов." https://www.ntv.ru/novosti/2988855/ И это только Британия, а есть ещё США и ЕС.
Проект о речах, которые вели нашу страну к Победе в Великой Отечественной войне, и людям, которые их произносили — от маршалов до директоров заводов. Проект приурочен к 80-летию Победы.
Финалисты
Актерская студия Вадима Верника
Проект об артистах и их опыте в профессии. Вадим Верник ведет разговор с ведущими актерами и режиссерами театра и кино. Вопросы им задают студенты творческих вузов.
Захар+
Проект о культуре, литературе, истории и политике. В выпусках обсуждают влияние литературы на общество, биографии писателей, современную поэзию, Z-культуру, кино, музыку и формирование образа национального героя.
Как это было
Подкаст с настоящими героями СВО, которые в откровенном разговоре рассказали, как боролись за жизнь и страну. Сейчас они дома и готовы применить все свои навыки и умения, чтобы сделать мирную жизнь лучше.
Про нас
Масштабный диалог о настоящем и будущем страны, в центре которого стоит человек. Автор проекта - Анатолий Кузичев ведет глубокие, вдумчивые беседы с самыми разными людьми: от ученых и врачей до блогеров, спортсменов, пенсионеров и стримеров, помогая и гостю, и зрителю разобраться в сложных темах: от глобальной политики и экономики до повседневных вызовов, и найти в них личный смысл. Это разговор про нас и для нас.
Захар Прилепин: «Договариваться с Европой можно только тогда, когда она прекратит невероятные поставки вооружения, военных специалистов и наёмников на Украину» / Кирилл Зыков / РИА Новости
Писатель, подполковник Захар Прилепин рассказал aif.ru, что увидел в штабе в Купянске, почему на Украине перестали подпевать Розенбауму, как Запад работает по раскачиванию ситуации в стране и почему нам придется забыть про свое хочу.
«Им плевать на убийство детей»
Даниил Тарабукин, aif.ru: В Европе вовсю говорят об их участии в переговорах с Россией по Украине, обсуждают, кто может быть их представителем и т. п. А нам есть что обсудить с ними?
Захар Прилепин: Договариваться с Европой можно только тогда, когда она прекратит невероятные поставки вооружения, военных специалистов и наёмников на Украину. Об этом надо сообщать прямым текстом. Пока же поток только увеличивается.
Так что о какой разрядке мы говорим, если происходит вертикальный рост средств, вкладываемых в украинскую военщину и в пропаганду?
— И в откровенное расчеловечивание россиян.
— Да. Украинцы и европейцы закрывают глаза на Старобельск, на атаки пассажирских автобусов, на убийство детей и подростков. Они в гробу все это видали, им на это совершенно плевать, они про это не пишут, не замечают. У них ситуация полнейшего расчеловечивания стала неотъемлемым элементом пропаганды, а мы работаем даже не в половину от этого.
Мы думаем, что Европу охватил какой-то морок и она немножко захворала. Мол, ситуация неприятная, болезненная, но завершится, как насморк. Нет, как насморк, она не пройдет. И она никак не кончится в ближайшей перспективе.
К концу советской власти Украина была русифицирована гораздо в большей степени, чем в 1897 году, когда по итогам царской переписи три четверти назвали своим родным языком украинский.
— Но и украинцы тоже недалеко ушли. Как так получилось, что они старательно «забыли», как мы жили в одном общем доме?
— Я напомню, большая часть Украины приняла советскую власть по итогам гражданской войны. И тогда же мы смогли перебороть украинский сепаратизм, нашли волшебные слова для того, чтобы объятую сепаратистскими течениями Украину переубедить и стремительно разогнать всю петлюровскую сволочь.
Захар Прилепин с сыном Игнатом. Фото: из личного архива Захара Прилепина
К концу советской власти Украина была русифицирована гораздо в большей степени, чем в 1897 году, когда по итогам царской переписи три четверти назвали своим родным языком украинский.
При империи Украина была сельской территорией, где в деревнях и станицах жители говорили на малороссийском наречии, на суржике, а еще считали себя наследниками хохлачей, запорожцев, черкасов. Советская власть их последовательно русифицировала через Одесскую киностудию, радио, телевидение, школы и все остальное. Она сделала их русскими.
Проект стремительного вываривания из украинцев русско-советской идентичности медленно развивался с 1991 года по 2014 год. А в 2014 году он развернулся в полную силу.
— Украина, была вполне русифицирована до 2013 года. Есть множество видео, где Иосиф Кобзон, Александр Розенбаум или любой другой русский музыкант патриотического направления выступает там, а весь зал подпевает.
Проект стремительного вываривания из украинцев русско-советской идентичности медленно развивался с 1991 года по 2014 год. А в 2014 году он развернулся в полную силу. В итоге молодое поколение точно смогли доварить до нужной им кондиции. В этом есть минусы — у молодых выварили мозги. Но есть и плюсы. Если конфорка работает в течение 10 лет и даёт такие результаты, значит, если включить её в обратную сторону, она даст обратные результаты.
И я это говорю не исходя из своих гипотетических предположений, а потому, что я заходил в марте 2022 года в Херсон, в Запорожье и на иные территории. В Купянске у меня был свой штаб, стояли мои подразделения, и там мы начали работать. За год произошли стремительные видоизменения. Вполне себе украинизированное население, включая молодых людей и людей 30–40 лет, начало возвращаться обратно к русской идентичности.
Так что на этом нельзя ставить крест, но это можно делать только в тех местах, где находятся российские вооружённые силы и где российская администрация. Конкурировать на территории Украины, пока там неонацизм, мы не можем никак. Потому что Украина находится в заложниках.
Попытка построить в России однокомнатную русскую национальную квартиру, отменив автономии республики и все иные формы национального представительства, чревато кромешной гражданской войной.
— В вашей последней книге «Чужецарствие» вы говорите о противостоянии внутри Росси. Но неужели нам сейчас до того, когда враг в прямом смысле на пороге?
— Вы апеллируете к здравомыслию противоборствующих сторон и предполагаете, что и те, и другие любят Россию. Но надо предполагать другие вещи. Есть определённые интересанты, вкладывающиеся в радикально правое движение в России с определёнными целями. Они выдают на это деньги и помогают разрастись радикальной ксенофобской силе совершенно с другими целями.
Те молодые ребята, которые в это включены, могут думать, что они за Россию воюют, что они ради России все это делают. Но мы, как взрослые люди, должны понимать, что попытка построить в России однокомнатную русскую национальную квартиру, отменив автономии республики и все иные формы национального представительства, чревато кромешной гражданской войной.
И когда нашим правым радикалам пытаешься объяснить, что не надо этого делать, те говорят: «У нас уже распался Советский союз, больше никаких автономий». То есть у них эта нехитрая мысль вбита в башку, и они не способны ее передвинуть или осмыслить.
Мало ли чего хочет население. Население хочет выдохнуть, население хочет не рожать детей, не работать. Может быть, оно хочет, чтоб был праздник бесконечный.
В качестве примера, в Китае 42 нации, включая русских, прописаны в конституции, там есть автономии, там есть какие угодно нации. И его что, ожидает распад? В Индии та же ситуация. Там есть множество автономий и наций. Ее тоже распад не ожидает. Даже Российская империя не была национальной однокомнатной квартирой. Вся Россия состояла из самых разных форм. Но объяснить им это невозможно.
Те люди, которые в это вкладываются и поддерживают наш праворадикальный движ, прекрасно знают, с какой целью они это делают. И самое удивительное, что это все прописано в разнообразных аналитических программах, которые готовят США или Европа. Там везде прописано прямым текстом, что надо не допустить восстановления в любой форме Советского союза, Российской империи. Никаких добрососедских отношений между Россией, Узбекистаном, Казахстаном, Арменией, Азербайджаном, Грузией, Молдавией не должно быть, а должен быть огромный бетонный забор и постоянный конфликт. И внутри страны тоже нужно раскачивать все эти ксенофобские настроения и поддерживать всех тех, кто хочет в России сделать однокомнатную национальную квартиру. Это прямо прописано в американских методичках.
Так почему же наши радикалы и американская и английская разведки делают одно и то же? Кто-нибудь мне объяснит, почему у них одно и то же на уме?
И, к несчастью, эта опасность не осмысляется. По большому счёту про это даже не принято говорить. Только президент однажды сказал, что с любого национализма начинается нацизм. В ответ наши националисты ужасно обиделись на президента и начали говорить: «Он что-то не понял, он какие-то термины не те взял, национализм — это хорошо, а нацизм — плохо». Президент, я думаю, в отличие от наших досужих граждан, знает реальную аналитику и прекрасно понимает, кто и с какой целью кормит наши разнообразные сообщества. Люди, вскармливающие национализм — враги России, чей бы национализм этот ни был.
Позиция неучастия не гарантирует ничего, кроме потери геополитического влияния на пространстве планеты.
— А почему мы людей сбрасываем со счетов? Не кажется ли вам, что население сейчас хочет выдохнуть, а не готовиться к новому противостоянию?
— Мало ли чего хочет население. Население хочет выдохнуть, население хочет не рожать детей, не работать. Может быть, оно хочет, чтоб был праздник бесконечный. Но это не отменяет задач, стоящих перед русской цивилизацией.
И во времена Петра I, и во времена Екатерины II, и во времена Сталина, и кого угодно люди хотели чего-то другого, но приходилось готовить Россию к великим свершениям, и они их совершили.
Фото: Личный архив Захара Прилепина
С чего мы взяли, что с нас эта задача снята? В прошлом мы искренне поверили, что если мы не будем ни на что претендовать и начнем спокойно жить отдельно, то нас никто не тронет. Нам наши либеральные демагогии лет 30 доказывали, что просто не лезьте никуда, и все будет хорошо. Мы искренне этому поверили, оставили мягкую силу, Латинскую Америку, Африку, Глобальный Юг. Все.
Вот только выясняется, что 30 лет идут цветные революции по всем окраинам страны, а русскоязычное население гнобят в бывших союзных странах. И теперь всем нормальным людям в стране ясно, что позиция неучастия не гарантирует ничего, кроме потери геополитического влияния на пространстве планеты. Мы вынуждены участвовать.
— А люди-то готовы к этому?
— Вопрос целеполагания. Надо про это прямо сообщить гражданам. Русский народ восприимчивый. Когда стране говорят, что у нас есть противник и есть дорога к светлому будущему, которой мы пойдём, то большая часть страны, как и было в более чем тысячелетней истории России, скажет: «Ну, хорошо, значит, мы идём туда». Мы двигались к социализму, потом двигались к либерализму, до этого двигались в рамках идеи «Москва — третий Рим».
Жители России — люди больших проектов. Им нравится, когда их воспринимают за равных, а власть видит в них своих соратников, а не электорат, который надо окучивать поближе к выборам.
Но если целеполагания нет, а людям про это никто не сообщает, то они говорят: «Ну, нам не сообщили, мы в этом не участвуем, нам не надо. Да, есть те, кого мобилизовали, ещё есть военные, росгвардейцы. И они там воюют. Ну, пусть они воюют, это их дело». Но «Работайте, братья» должна говорить вся страна. Если они братья, значит, мы на них должны работать. У нас общее пространство беды, и мы все внутри этого пространства находимся.
«Игнат — такелажник в диверсионно-штурмовом подразделении. Они с парнями несут грузы по 5–10 километров, а обратно вытаскивают раненых. И это всё при абсолютно чёрном от дронов небе», — рассказывает писатель, подполковник Захар Прилепин о службе своего сына.
Aif.ru встретился с офицером и обсудил, что он празднует в День России, почему вернулся из зоны СВО и как россиянам придётся менять свои взгляды на происходящее.
Моя маленькая Россия
Даниил Тарабукин, aif.ru: 12 июня страна отмечает День России. А что отмечаете вы?
Захар Прилепин: У меня день рождения сына Игната, я его отмечаю. Скрывать не стану, я не очень понимаю смысл праздника. Да и вообще ельцинские праздники стараюсь не праздновать. День независимости России отмечать в распавшейся империи так себе история. Но если другие празднуют, то хорошо. Чем больше патриотических праздников, тем лучше.
— Уже 5-й год идёт СВО, там сражаются люди разных национальностей со всех регионов страны. Может быть, смысл праздника меняется?
— Если люди чувствуют, что это день их единства, то я ничего против не имею. Просто как частный человек и как гражданин, переживший распад Советского Союза как личную трагедию, которая в моём случае непреодолима, имею право 12 июня отмечать день рождения своего сына. Вот он у меня есть, моя маленькая Россия. Он сегодня проходит службу, поэтому вот такой у меня праздник — 12 июня.
— Как отреагировали на его решение отправиться на СВО?
— Когда отпускал, тяжело не было. Тяжело стало, когда я понял, что он попал на один из опаснейших участков фронта и находится в зоне катастрофического риска. Все его боевые задания я переносил и переношу с очень тяжёлым, трудным отцовским чувством.
Он такелажник в диверсионно-штурмовом подразделении. Они с парнями несут грузы по 5–10 километров, а обратно вытаскивают раненых. И это всё при абсолютно чёрном от дронов небе. По степени физической нагрузки и риска это невероятная работа. Их знают на всём участке фронта. Это одно из самых «отмороженных» подразделений вообще. Туда боятся идти даже люди с огромным опытом.
— Вы всё-таки опытный ветеран. Наставления давали ему?
— Когда встречаемся в его увольнения, то, бывает, мы по 3–4 часа говорим. За 20 лет мы никогда так много не разговаривали. И нас это по-другому сблизило. Наши разговоры касаются многого: от мужского общения до сугубо военных вещей.
Игнат и Захар Прилепины. Фото: Личный архив Захара Прилепина
— Если не секрет, на какой срок у него заключён контракт?
— Полугодовой. Он зашёл на месяц позже меня, поэтому через месяц он заканчивается.
— Как, кстати, прошла ваша командировка на фронт? Была ли она последней?
— Конечно, ничего такого ещё не решил. Но я всё-таки впервые заметил, что возраст и девять переломов, включая перелом позвоночника, сказываются (6 мая 2023 года на Прилепина было совершено покушение — прим. ред.). Пока я занимался гражданскими делами до командировки, то чувствовал, что восстановился. А когда надел броник и снаряжение, понял, что здоровье уже не то. И это надо учитывать.
Так что, если будет новый контракт, то буду искать форму, соразмерную здоровью. Я изначально пошёл на капитанскую должность в штурмовое подразделение, но позже меня оттуда перевели, потому что физическое состояние не то, что было даже лет 10 назад.
В этом году, кстати, у меня весной был 30-летний юбилей службы. Я ведь начал свою военную карьеру в 1996-м. Тогда в марте (уже не помню, какого числа) мы заехали в Грозный. Тот март я встретил, когда был сержантом. А март этого года — подполковником. Забавно.
— Украина расширяет географию ударов и переходит к террору. Раньше вы говорили о том, что в войну включена не вся страна. Сейчас ситуация меняется?
— Обратите внимание, что произошло это буквально за последние месяцы. Кстати, я это заметил в Донбассе. В ноябре я заключил контракт на полгода, и у меня было много разъездов. Тогда большинство дорог там были более-менее проездные. Но в последние 1,5 месяца все они стали приближаться к статусу «Дорога смерти». Если раньше шанс, что тебя грохнут, был 1%, то потом стал 10–20%, а сейчас уже 50 на 50.
То же самое стало происходить в городах. Раньше у нас атаковали то один город, то другой. А сейчас у нас то на столицу прут по 100–150 БПЛА, то на Санкт-Петербург, да и на любой другой город России идёт бессчётное количество дронов, и оно будет увеличиваться.
В этом смысле пора поговорить с населением страны. Сказать: друзья мои, понятно, что вы лично могли быть против войны, что вам это не нравилось, что вы пребывали в состоянии: «Зачем всё это затеяли?» Но всё это ничего не отменяет, ведь убивать будут вас. И никто не спросит, какие у вас убеждения. Поэтому вам придётся за свою жизнь, за свой дом встать. И понять, что Украина вам в данной политической конфигурации не друг. И вам придётся защищать хотя бы вашу личную безопасность, чтобы у вас не обрушился потолок и не загорелся завод рядом с вами.
Всё, как в песне Высоцкого: «И плевал я, здоровый трёхлетка, на воздушную эту тревогу! Да не всё то, что сверху, от Бога — и народ „зажигалки“ тушил. И как малая фронту подмога, мой песок и дырявый кувшин». И лучше раньше этому научиться, чем позже. Патрули на крышах, на дорогах, антидиверсионные патрули, антидроновая работа — понимание, как всё это делается, должно стать нашей обыденной жизнью.
— Как считаете, атаки Украины на мирных жителей злят народ? Есть какая-то общественная реакция?
— Общество долго раскачивается. Миллионы людей 4 года просто живут вне этого контекста, не желают о нём знать и надеются, что их это никогда не коснётся. Без информирования и пропаганды, которая просто начнёт капать гражданину на мозги, надеяться на самосознание населения невозможно и бессмысленно. Людей, которые пляшут в ресторанах и в гробу видели весь этот Донбасс и Новороссию, в России, условно говоря, половина страны. И эта цифра уменьшаться не будет.
В Советском Союзе накануне Великой Отечественной войны власти работали с людьми, и это дало результаты.
— Но в Советском Союзе готовились к войне, наверное, лет 15...
— На самом деле, страна готовилась с гражданской войны, да. У нас же в России готовились к другому: к дружбе и торговле с Западом. Да и по-прежнему многие пребывают в ощущении: «Ну, сейчас ещё немножко, и всё вернётся как было».
Страна никак не сообщит гражданам, что не будет как было, не будет ни Запада, ни Америки. Фактически общество слышит: «Мы с Западом рано или поздно договоримся. Поэтому можно и не беспокоиться». Но у Запада другая позиция. У них все политики пишут, что надо готовиться к войне с Россией. У меня много знакомых в Польше, в Германии, и они говорят, что невозможно слушать европейскую пропаганду: она абсолютно русофобская, зверская. Власти просто накачивают население стран пропагандой.
А у нас в это время страна смотрит на Запад, который вкладывает миллиарды в убийство русских, который уже убил, ранил или покалечил сотни тысяч людей. И при этом такая: «Ну, ничего, ну всякое бывало с Европой». Вот это меня бесит. И любой человек, который произносит сегодня, что мы — часть белой христианской Европы, меня раздражает. Потому что не время для этих слов. Когда победим, тогда и будем это обсуждать.
Из памятника Екатерине II отлили награду за сожжение одесситов 2 мая.
На ней выгравировано: «Одесса, 02.05.2014» и изображена горящая бутылка с коктейлем Молотова.
«Помним. Гордимся» — указано под бутылкой...
Надо вручить подобные почетные медали и нашим тоже: они ж тоже старались - галкин-палкин, антоша долин, митя глуховский, окси и прочие узники совести. Мазанные одним адом."
Свидетельство о регистрации СМИ: ИА № ФС 77-63062 от 10 сентября 2015 года, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Памятник литературному Кисе Воробьянинову в Одессе ещё стоит, а в Харькове в 2024 году снесли скульптуры героев романа «Двенадцать стульев». Коллаж АиФ
Писатель рассказал aif.ru, как, по его мнению, должна выглядеть такая награда, кто на самом деле наши друзья и враги и почему Киев учит ненавидеть русский язык.
«Будут репрессировать»
Даниил Тарабукин, aif.ru: Вы говорили о создании премии «мирового большинства». А как вы это видите технически?
Захар Прилепин: Награждать будут за лучшие литературные произведения, а определять победителей будет совет экспертов стран-участниц. Они же решат, нужны ли нам номинации (проза, драма, поэзия) или достаточно одного лауреата. Так, как это происходит в случае с Нобелевской премией. Я за последний вариант: обилие лауреатов размывает и смысл, и наградной фонд. Премия должна весить, а не множить сущности.
Луганчане и дончане в городах говорили на безупречном русском. В селах, особенно пожилые люди, порой говорили на русифицированном суржике, но чаще тоже на русском. Они с тех пор не менялись никак и верны себе.
— Помимо Нобелевской премии по литературе, существуют еще Букеровская и Пулитцеровская премии, целый ряд национальных премий. Их недостаточно, нужна альтернатива?
— Если не считать эмигрантов из числа «профессиональных борцов с тиранией и деспотией», то много русских, иранцев, кубинцев, ливийцев, китайцев стали лауреатами этих (Букеровской и Пулитцеровской — прим. ред.) премий? Таким образом эмигранты из прекрасного далёка видят свое Отечество, будь то Россия или Иран. За то их и награждают.
— Наша «нобелевка» сможет заменить сушествующую? Московский кинофестиваль (ММКФ) в свое время не стал заменой Оскару, хотя достойно вписался в пул международных премий.
— Честно подойдем к работе — сможет. К тому же речь идёт не про очередную «московскую» награду с базой в Москве. Я хотел бы видеть эту историю мировой — с перемещающимся местом вручения премии, подобно, скажем, спортивным олимпиадам.
— При упоминании олимпиады, сразу подумал: не будет ли Запад репрессировать номинантов новой премии?
— Будет, конечно. Настоящая литература — вообще опасное дело.
В целом, поток добровольцев к нам иссяк. Увы, мы сами не слишком им помогали. Люди ехали на свой страх и риск, пробиваясь через бесконечные бюрократические препоны.
— Недавно на Украине бурно обсуждали, что русский — язык агрессии. Мол, приезжают русские дети во Львов, и их сверстники начинают говорить на русском, а не наоборот. Бесятся, потому что не в состоянии перевести на мову даже малых детей?
— Не будем преувеличивать их сложности. Во-первых, половина Украины точно уже перешла на мову. Замечу, что украинизация произошла уже после 1991 года. К 1991 году Украина была на 99% русифицирована советской властью, советской школой и советским кино. В то время как в 1897 году три четверти Украины, согласно царской переписи, называли родным украинский язык. Напоминаю вам, что Библию переводили при Романовых на украинский. И даже царский указ об отмене крепостного права переводили, чтоб малороссам было понятнее.
Во-вторых, Украина, если мы не вернёмся в Киев, сможет поддерживать должный уровень русофобии, даже говоря на русском. Поверьте, им это не помешает нас убивать.
— При этом они говорят, что русский язык в их картине мира вертикальный, а мова — язык горизонтальный.
— Помните, Рильке говорил, что все народы общаются друг с другом, а русские — непосредственно с Богом. Какой для этого нужен язык? Конечно, вертикальный. А Украина общается со своими западными хозяевами. Им горизонтального достаточно.
— Вы сейчас сражаетесь в Донбассе и много общаетесь с местными. Люди там поменяли свое отношение к языковому вопросу с 2014 года?
— Не очень понимаю, о каких именно местных вы говорите. Луганчане и дончане в городах говорили на безупречном русском. В селах, особенно пожилые люди, порой говорили на русифицированном суржике, но чаще тоже на русском. Они с тех пор не менялись никак и верны себе.
В отвоеванных населенных пунктах — если там остаются люди — та же картина. Люди переходят на русский. Языковая проблема — последнее, что волнует людей в тех населенных пунктах, что берут примерно по году.
Мы никому ни на что глаза не откроем, если в странах Запада не придут к власти откровенно антиамериканские, антибританские, антиизраильские силы. Чаще всего это, кстати, местные левые, социал-демократы, коммунисты.
— Вы рассказывали aif.ru, что в Донбассе занимаетесь работой с иностранными добровольцами. С ними общий язык, в прямом смысле слова, находить удается?
— Я давно не работаю с ними. К сожалению, нам крайне сложно привлекать добровольцев из других стран и континентов. Это всё труднее с каждым годом. Большинство стран под давлением США и Европы отслеживают и перекрывают любые возможности для своего населения перебраться в Россию и уйти добровольцами.
При этом отправка добровольцев на Украину во многих странах тайно поощряется. Но едут всё меньше. Потому что порядка 80% не возвращаются вообще, даже ранеными.
В целом, поток добровольцев к нам иссяк. Увы, мы сами не слишком им помогали. Люди ехали на свой страх и риск, пробиваясь через бесконечные бюрократические препоны. Теперь собирающихся в Россию чаще всего берут в стране вылета в аэропорту. На том их служба и завершается.
— Мы писали про добровольца Великобритании Бена Стимсона, который семь лет отсидел дома в тюрьме за то, что воевал за нас, но опять вернулся в Россию, на СВО. У европейских обывателей стали открываться глаза на происходящее?
— Это исключительный пример. Мы никому ни на что глаза не откроем, если в странах Запада не придут к власти откровенно антиамериканские, антибританские, антиизраильские силы. Чаще всего это, кстати, местные левые, социал-демократы, коммунисты.
У нас практически не рассказывают населению, что коммунистические партии США, Англии, Италии, Греции и так далее в 2022 году приняли сторону России. Мы с ними не работаем и в целом даже знать о них не хотим.
Другой прорусской силой в Европе могли бы стать огромные мусульманские общины этих стран — с традиционно высоким в данной среде уровнем русофилии. Но с ними мы тоже не работаем. Мы предпочитаем рассказывать, что они дикари.
Тут одна проблема: средний уровень образования в данной среде, может, и невысок, зато убивают русских людей или активно способствуют этому как раз белые европейские господа с высоким уровнем образования.
Так что, знаете ли, тут вопрос приоритетов. Мы хотим дружить с европейцами больше, чем жить? Если хотим жить — надо реальными друзьями заниматься. Помогать им, растить их.
Надо уметь вовремя разглядеть будущую классику. Даже с политической точки зрения это небесполезно. Не одних же политологов слушать.
— У вас, между тем, в декабре вышла книга «Чет-нечет». Как вы сами замечаете в аннотации, в ней вы создаете «панораму современной русской литературы». Почему именно сейчас вы решили поговорить о том, как выглядит русская литература?
— В литературе, если оглядываться назад — в начале XX века, в начале XIX века, — все тенденции и прогнозы можно было считать заранее. Спустя сто или двести лет остаётся только поражаться прозорливости наших литераторов. И сейчас тоже можно. Просто надо поменьше — ради разбухшего самоуважения — произносить все эти благоглупости вроде «Раньше был Толстой и Чехов, а сейчас их нет».
Уверяю вас, что самодовольные люди произносили ровно то же самое, когда были живы и Толстой и Чехов. Просто они их в упор не видели. А ранее они то же самое произносили при Пушкине. Не различая Пушкина.
Надо уметь вовремя разглядеть будущую классику. Даже с политической точки зрения это небесполезно. Не одних же политологов слушать.
«Тума» — роман о России XVII века. Но, когда вглядываешься в ту истории внимательно, видишь, как мы отражаемся в той эпохе с поразительной точностью. Это не «история» потому что. Это мы.
— Вы выпустили уже два больших обзора, говорящих о современном литературном процессе. «Чет-нечет» описывает книги 2013-2025 годов. Вышедший в 2012-м «Книгочет» говорит о 1999-2012 годах. На ваш взгляд, что за это время произошло с нашей литературой?
— Она наконец-то разделилась на враждующие лагеря, чему я в целом рад. У меня нет никакого желания верить в то, что мы с Акуниным*, Глуховским* и Улицкой* занимаемся «одним делом». Нет, у нас разные дела. Примерно, как у командиров моего подразделения и у тех командиров, что стоят с той стороны линии соприкосновения.
— Слышал, что по вашей книге «Тума» планируется спектакль. Можете приоткрыть нам, кто занимается постановкой и на каком этапе она сейчас находится? Вы сами принимаете участие в работе над ней?
— Да, получая раз в месяц распоряжение о возможности выехать в большую Россию на три дня, я обязательно приезжаю в театр на Ордынке, возглавляемый Эдуардом Бояковым. Садимся в большой круг с артистами, музыкантами и колдуем. Верим, что спектакль сбудется и удивит.
«Тума» — роман о России XVII века. Но, когда вглядываешься в ту истории внимательно, видишь, как мы отражаемся в той эпохе с поразительной точностью. Это не «история» потому что. Это мы. Воевавшие тогда 12 лет за то, чтоб присоединить Левобережье. И если вы думаете, что мы с поляками воевали, то вы ошибаетесь. Ляхи были, конечно. Шведы были. Но воевали мы по большей части с теми малороссами, которые хотели «в Европу».
Генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен Шахназаров на заседании Совета по культуре, которое проводит президент РФ Владимир Путин в режиме видеоконференции. / Сергей Фадеичев / РИА Новости
Президент России Владимир Путин поддержал идею писателя Захара Прилепина создать премию, альтернативную Нобелевской премии по литературе, премию «мирового большинства». Он отметил, что поставит соответствующие задачи МИД РФ и «поработает напрямую».
«Безусловный политический инструмент»
Предложение Прилепина было озвучено во время заседания Совета при Президенте по культуре. Писатель отметил, что в последние десятилетия Нобелевская премия по литературе стала политическим инструментом. «Это можно было видеть во время начала СВО, когда порядка 20 ее бывших лауреатов подписали антивоенное письмо, в то время как огромное количество литераторов из Латинской Америки, Африки и даже Европы безусловно понимают смысл происходящего в России», — отметил он и подчеркнул, что Нобелевская премия по литературе в текущем виде — постколониальная премия, которая используется как политический инструмент .
И раз так, то, подчеркнул Прилепин, в этих условиях нужно создать новую мировую литературную иерархию, венцом которой будет премия мирового большинства. А ее Россия в силах создать вместе с Китаем, Индией, Латинской Америкой и Африкой.
Причем, отметил писатель, «пробный шар» уже был. Так, еще в прошлом году была проведена Литературная премия БРИКС, в которой приняли участие все друзья России со всех континентов. А раз так, то, считает Прилепин, на базе российской премии «Слово» можно поэтапно создать новый международный инструмент.
«Не для того, чтобы уесть нобелевскую премию, а просто для того, чтобы у мировой литературы была своя разумная иерархия», — завершил он.
Президент идею поддержал
Владимир Путин одобрил идею, он отметил, что те писатели, которые в прошлом осудили СВО, вероятно, вообще не сказали ни слова о том, что сейчас происходит на Ближнем Востоке.
«Совершенно очевидно, что эти вещи явно связаны с политической конъюнктурой. И понятно, что у людей должны быть альтернативы. У талантливых людей, добивающихся выдающихся результатов, показывающих эти результаты и нашей стране, да и всему читающему мировому сообществу. Надо это сделать, обязательно поработаем. Я с коллегами тоже поработаю напрямую. И МИДу поручу это сделать», — отметил Путин.
«Задача — получить авторитет»
В беседе с aif.ruрежиссёр, сценарист, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен Шахназаров отметил, что согласен с идеей о создании новой международной литературной премии: «На мой взгляд, последние выборы Нобелевской премии по литературе были очень странные. Однако при всех ее современных недостатках она сохраняет какой-то авторитет. И новой премии будет сложно получить именно этот международный авторитет. Однако я за то, чтобы она была. Нужно пробовать. В принципе, это идея правильная. Но я должен подчеркнуть, что это очень непростое дело».
