С Шикотаном вообще получилось дуалистично. В планах учета его не было – каланов тут видят нерегулярно, по 1-2 морде в месяц, а то и реже. Но на Малых Курилах было волнение, не особо подходящее под лодочную работу. Светлана не была в этих краях, а шикотанская часть экспедиции не горела желанием возвращаться домой, делая крюк через Кунашир, когда вот он родной остров.

Утро началось с рассвета в бухте Церковная, она же Церковка. Бухта отлично прикрыта от того, что творится в океане. В общем, по фотографиям видно.Часть утра потратилось на выяснение дальнейших планов. В итоге, шикотанцы и Светлана пошли на лодке вдоль берега, а мы на «Бодром» двинулись в сторону мыса Непокорный.

Так как я на Шикотане не был, то почти все время просидел на корме, на трапе, со своим старым фотоаппаратом, снимая пейзажи. Но, очевидно ощутив, что на смену крестьянской лошадке пришел казенный трактор, старый объектив решил покапризничать, и с фокусом все было не особо. Зато удалось заметить северного плавуна, мелькнувшего на несколько секунд!

В общем, в плане живописности берегов Шикотан будет помощнее. Но вот с точки зрения более практичной – лучше уж по песку Кунашира идти, чем карабкаться по крутым берегам, сложенным безумным архитектором-вулканизмом.

Дойдя до Непокорного, мы уткнулись в хорошую такую волну, соваться в которую даже на катере было неуютно. Что уж говорить про лодку! Благо, связь была – да и «Бодрый» не так далеко уходил от острова, чтобы не быть видным даже с такой неудобной точки наблюдения. Вернулись на несколько миль, где, взяв на буксир «Сивуча», пошли в бухту Димитрова, где и высадили шикотанцев. Примерно в девяти км от Малокурильского.

Высадив, легли на обратный курс – нужно было пройти океанскую сторону Юрия, благо погода наладилась, и океанский накат утратил былую разрушительную мощь.. А то висели незакрытым гештальтом, так сказать. На Юрии заодно, нужно было отснять мыс Ефремова, по возможности, как можно тщательнее – безымянный мыс не так давно получил название, и нужно было проиллюстрировать соответствующую статью на сайте.
Практически все время, я опять провел на палубе – снимал птиц (не для художественности, разумеется, а для статистики – когда сюда еще попадет человек, хоть мало-мальски заинтересованный в пополнении базы данных заповедника) и пейзажи. На удивление, не мелькнуло ни одного китообразного – наверное, из-за того, что тут довольно оживленная трасса. Или просто не грибной сезон.

Добивать пошли Дима и Света.

Сняв уходящую лодку, помахал им баффиком, напутствовав классикой про ихтиандров. Затем поднял коптер, отщелкав нужные кадры. И снова спустился в камбуз – готовить обедо-ужин. Качки практически не было, и к ограниченности пространства я привык. Можно было показывать уровень, чо!

На этом, по большому счету, все и закончилось. Ребята добили маршрут, мы затащили вторую лодку на палубу – народу много, техника отработана. И пошли домой. Надеясь, что вернемся на Малые Курилы в конце августа - начале сентября. А потом и повторим в 27-м году. Если, конечно, фашисты не высадятся.

Да, каланы ещё те симпатяги. Но попрошу заметить: они такие пушистые не для того, чтобы ими все умилялись, а потому что это жизненно необходимый эволюционный ход. Эти животинки выбрали жить в северных водах Тихого океана. У каланов самый плотный мех среди всех млекопитающих: от 100 до 160 тысяч волосков на 1 кв см! Для сравнения, у соболя густота шубки ~13–15 тысяч шерстинок на 1 кв см. Так что с таким меховым покровом можно и ветра не бояться, и намокнуть сложно. А держаться на воде можно спокойно, ведь воздуха между шерстинками много. Вот что значит продумать всё до мелочей! Но за такой шубкой нужен и косметический уход — это у морских выдр занимает примерно 10% времени от активности.

Давайте ещё поговорим про этих мордашек. Рациону их можно позавидовать. Морские ежи, моллюски, рыбка и ракообразные — вот залог хорошего питания и счастливой жизни. Вот и каланы так считают. Поймал ёжика, пристроился на волнах — и не спеша трапезничает.

А если не получается мяско достать из какой-нибудь ракушки, можно и потрудиться. Морские выдры используют камни, если не получается раскусить покровы добычи (зубки-то беречь надо, это же вам не шутки!). Они кладут камень на пузико, а лапками бьют об него моллюском. Мало кто из морских животных научился использовать орудия труда. Мало кто из животных вообще научился использовать орудия труда!

А помните, как иногда говорили в детстве: «Не встанешь из-за стола, пока не доешь!»? А вот каланы это правило обходят. Если не доели большого краба, то кладут остатки в кармашек, а после обеденного сна доедают. Кармашек у калана — это не отдельный орган, а складка свободной кожи под передними лапами, в районе подмышек. По одной с каждой стороны. Туда калан заталкивает добычу или любимый камень для колки раковин, прижимает лапой — и всё это держится, пока он ныряет за новой порцией еды или плывёт на поверхности.

Спящие каланы — отдельное умиление. Живут они большими группками. А когда спят — держатся лапками друг за друга, чтобы случайно слишком далеко течением не унесло в открытое море. Ещё можно себя «заякорить», укутавшись в водорослях, — и вот тебе а-ля одеяло.

А детёнышей мамы кладут на живот и обнимают лапками. Ну что за симпатяги! Первые полгода детёныши полностью зависят от мам, поэтому почти всё время проводят на животе родителя, который вычёсывает, кормит и обучает охоте. Только когда мама ныряет за добычей, её малыш ждёт на берегу.

А можно ещё к соседям заглянуть. Каланы — животины не конфликтные. Они часто селятся рядом с нерпами, тюленями и сивучами и часто пускают на свои лежаки ластоногих. Да и особей своего вида каланы принимают: иногда их группы могут насчитывать 100 особей, что весьма не хило. Возможно, их миролюбивость связана с особенностями выживания — небольшое повреждение может привести к нарушению целостности теплоизолирующего слоя меха, а это может стать смертельным.

А вот на суше от всей этой ловкости не остаётся и следа. Задние лапы у калана срослись в ластообразную структуру, заточенную под плавание, а не под ходьбу, так что на берегу он превращается в неуклюжего увальня, переваливающегося с боку на бок, — совсем не то, что шустрые речные выдры, которые бодро бегают и скользят по снегу. Живут каланы фактически полностью в воде: едят, спят, спариваются, рожают, растят детёнышей и чистятся — всё это происходит на поверхности океана или под водой. На берег вылезают редко и по конкретным поводам: переждать шторм, отдохнуть при высокой плотности колонии, иногда — погреться на солнце. Так что такие изобретательные и грациозные в воде каланы на суше становятся почти беспомощными.

В своё время люди успели воспользоваться и добродушным нравом этих животинок, и их славным мехом. А популяризация пушного промысла не обошла стороной. Каланы когда-то были желанным трофеем, и к началу XX века их почти полностью истребили — от некогда огромной популяции остались буквально тысяча-две особей, забившихся в самые дальние уголки своего ареала. Но с 1911 года охоту на них наконец запретили, и с тех пор каланы медленно, поколение за поколением, отвоёвывают обратно свои прибрежные владения. Далеко от берега они, впрочем, не уходят — вся их жизнь привязана к мелководью и зарослям ламинарии, километр-другой от суши для калана уже дальний поход. А ведь именно эти животные контролируют численность морских ежей, питающихся водорослями. Так что пушистики вносят колоссальный вклад в сохранение подводных лесов — без них ежи бы съели все ламинариевые заросли подчистую.

Источник.