1. Почти все современные духи это смеси синтетических и натуральных ингредиентов, и даже всякие дорогие современные Шанели с Герленами хорошо если содержат процентов 15 натуральных ингредиентов в композиции. Всякая дешевка типа Тома Форда или всякие копии известных духов это почти всегда чистая синтетика. Раньше бывало больше натуральных ингредиентов, и 40%, и 60%, но это давно кончилось.
2. Не бывает никаких терапевтических эфирных масел, всё это чушь, чтоб делать деньги на лохах. Они могут обладать местным действием, типа бальзама "Звездочка", но не более того. Нет никакой ароматерапии, нет никакого смысла пить их внутрь.
3. Стойкость у духов такая, как считает нужным парфюмер при создании композиции. Можно взять вещества со стойкостью 400 и более часов на бумажке, вопрос выбора. Я как-то раз смотрел дореволюционный альбом фабрики Брокара, напечатанный ароматными красками, так вот он приятно пахнет более чем через сто лет. Египетские мумии некоторые тоже приятно пахнут смолами, которые использовались при бальзамировании.
4. Нет никаких феромонов, парфюмерных наноматериалов и прочей херни. Единственное вещество, которое вроде бы является известным человеческим феромоном, пахнет вонючей мужицкой подмышкой и кабаном, и на женщин производит только отпугивающий эффект.
Волею судеб, в одной солнечной стране, в 2025 году довелось познакомится с руководителем компании, реализующей в России эфирные масла. Схема простая, она закупает масла в разных странах - Грузии, Сербии, Боснии и Герцеговине, странах Азии, разливает в 10 мл. пузырьки и продает со своей наценкой. Человек она воодушевленный (то ли эфирные масла так влияют, толи увлечение энергопрактиками, не суть), на вопрос о том, кто она по специальности, ответила, что ученый. Ну ладно, думаю, пусть так.
По своим свойствам эфирные масла являются очень летучими, то есть удержать запах на долгое время не получится, а в парфюмерии используются активно. Поэтому предположила, что ученый именно в направлении исследования свойств эфиров. Она вручила мне презент - маленький пробник известного парфюма, в составе которого имеются те самые терапевтически полезные эфирные масла. Честно воспользовалась им пару раз, на большее меня не хватило. Дико стойкий запах, когда его наносишь на кожу и он долго не выветривается, через какое то время начинает от него тошнить. Зачем такая стойкость - непонятно.
Так вот, если запах используется для оставления шлейфа или терапии, он должен давать короткий эффект, а не врезаться в мозжечок, создавая эффект "спутанного сознания". От "подарка" пришлось избавится, но как-то после этого заметила, что стала очень чувствительно реагировать на нефтехимию, а также на стойкие парфюмы известных марок (самое интересное старые духи, которые покупала более 10 лет назад, такого "эффекта" не дают).
P.S.: В ноябре 2024 года решением Совета ЕЭК № 114 внесены изменения в технический регламент Таможенного союза "О безопасности парфюмерно-косметической продукции" (ТР ТС 009/2011), согласно которому при государственной регистрации парфюмерно-косметической продукции в целях последующего ввоза на территорию ЕАЭС, заявитель в том числе обязан предоставлять копии документов, содержащих сведения о содержащемся в составе продукции наноматериале. В частности: размер частиц, физические и химические свойства. Также в соответствии с Правилами классификации медицинских изделий (реш. коллегии ЕЭК № 65): медицинские изделия, в состав которых входит наноматериал, относятся к классу 3. Если наноматериал находится в изолированном или связанном состоянии, исключающем его попадание в организм пациента или пользователя, такое медицинское изделие относится к классу 1.
Учёные из University of California, Berkeley и Lawrence Berkeley National Laboratory обнаружили необычное свойство хорошо известного материала — диоксида титана TiO₂.
В обычном объёмном состоянии TiO₂ является диэлектриком и не демонстрирует классического сегнетоэлектрического поведения. Но всё меняется, если уменьшить толщину материала до нескольких нанометров.
Исследователи изготовили плёнки TiO₂ толщиной от 1 до 10 нм методом атомно-слоевого осаждения — ALD. Когда толщина опустилась ниже примерно 3 нм, кристаллическая структура начала терять центральную симметрию и переходить в полярное состояние.
И самое необычное — эффект не исчезал при дальнейшем уменьшении материала.
Сегнетоэлектрическое состояние сохранялось даже при толщине около 1 нанометра — приблизительно двух элементарных ячеек кристалла. Более того, по мере уменьшения толщины структурное искажение становилось сильнее.
Обычно у сегнетоэлектриков происходит обратное: при уменьшении толщины поляризация ослабевает и в конце концов исчезает. Здесь же именно переход к атомарным масштабам фактически создаёт новое состояние материала.
Исследователи проверили эффект несколькими независимыми методами, включая рентгеновскую спектроскопию, second-harmonic generation и электрические измерения переключаемой поляризации. Работа опубликована в журнале Science под названием Ferroelectricity in atomic-scale titanium dioxide dielectric films.
Почему это интересно для электроники?
Сегнетоэлектрики способны сохранять направление собственной электрической поляризации даже после отключения питания. Два устойчивых состояния можно интерпретировать как 0 и 1, что делает такие материалы потенциально интересными для энергонезависимой памяти, логики и новых вычислительных архитектур.
При этом TiO₂ уже хорошо знаком полупроводниковой индустрии.
Экспериментальные плёнки удалось выращивать методом ALD при температуре ниже 400 °C, причём эффект сохранялся как на кристаллическом кремнии, так и на аморфных подложках. Это делает материал потенциально совместимым с существующими процессами изготовления микросхем.
Но до появления памяти на таком TiO₂ ещё далеко.
Предстоит проверить ресурс переключения, стабильность хранения информации, масштабируемость производства и поведение материала уже внутри реальных транзисторов и массивов памяти.
Главный результат пока фундаментальный: уменьшение материала до атомарных размеров может не просто сохранить его свойства — оно способно создать свойства, которых у исходного материала вообще не было.
И возможно, именно такие фазовые переходы станут одним из путей к памяти и логике после современной кремниевой электроники.
Китайские исследователи из Сианьского университета Цзяотун разработали новый жаропрочный сплав на основе тантала, способный сохранять значительную механическую прочность даже при экстремальных температурах до 2400 °C. Результаты опубликованы в журнале Nature.
Главная проблема обычных металлических материалов заключается в том, что при приближении рабочей температуры примерно к 50–60% температуры плавления резко ускоряются диффузионные процессы и перестройка микроструктуры. Из-за этого традиционные механизмы упрочнения перестают эффективно работать, а металл начинает быстро терять способность выдерживать нагрузку.
Команда решила эту проблему необычным способом. Исследователи создали танталовый сплав, внутри которого равномерно распределены наночастицы оксида гафния HfO₂ диаметром около 50 нанометров. Бор концентрируется вокруг этих частиц и препятствует их укрупнению при экстремальном нагреве, помогая микроструктуре сохранять стабильность.
В испытаниях новый материал показал предел текучести около 200 МПа при 2000 °C и около 100 МПа при 2400 °C. Авторы работы отмечают, что ранее металлические конструкционные сплавы практически не обеспечивали сопоставимой несущей способности в диапазоне 2000–2400 °C. При этом материал не становится хрупким при обычных условиях.
При комнатной температуре его предел прочности превышает 800 МПа, а относительное удлинение до разрушения составляет примерно 35%. Именно сочетание пластичности при комнатной температуре и высокой прочности при сверхвысоких температурах исследователи называют главным достижением работы.
В перспективе такие сплавы особенно интересны для гиперзвуковых аппаратов, ракетных двигателей и новых ядерных реакторов — систем, где отдельные компоненты должны выдерживать огромные тепловые и механические нагрузки.
Однако до массового применения ещё далеко. Исследователям предстоит подтвердить долговременную стабильность материала, его поведение при многократных циклах нагрева, технологичность изготовления крупных деталей и экономическую целесообразность производства.
Станет ли этот танталовый сплав одним из ключевых материалов будущей гиперзвуковой и космической техники?
Чтобы победить бактерии, устойчивые к антибиотикам, российские учёные разрабатывают материалы нового поколения, которые становятся надёжным щитом против инфекций. О последних достижениях науки для антимикробной защиты рассказывает директор центра «Неорганические наноматериалы» НИТУ МИСИС, д.ф.-м.н. Дмитрий Штанский.
Директор центра «Неорганические наноматериалы» НИТУ МИСИС, д.ф.-м.н. Дмитрий Штанский
По данным крупнейшей международной базы научных публикаций Scopus, только в 2025 году по тематике антибактериальной активности опубликовано свыше 23 тысяч статей. Во многих из них речь идёт не о поиске «универсального антибиотика», а о принципиально иной стратегии – поверхностной функционализации медицинских изделий, чтобы они сами по себе были активными участниками борьбы с патогенами. Такой подход к антимикробной защите подходит, к примеру, для ортопедических и дентальных имплантатов, урологических катетеров, раневых повязок, масок для дыхания, фильтров для контура аппарата искусственной вентиляции легких, пищевой упаковки, а также для формы медицинского персонала.
Учёные создают всё больше сложных наноматериалов с заданными свойствами, получая более сильный и управляемый антибактериальный эффект. Совершенствуют способы поверхностной обработки, меняют морфологию и топографию их поверхности и, наносят многофункциональные бактерицидные покрытия. Создают гидрогели нового поколения – мягкие материалы, которые помогают тканям заживать и при этом защищают рану от инфекции. Активно развиваются такие подходы, как высвобождение бактерицидных ионов металлов (серебра, меди и цинка), контролируемая доставка лекарственных веществ, подавление формирования микробных биоплёнок и контактное разрушение бактериальной клетки за счёт особенностей поверхности. Среди наиболее перспективных решений – фотокаталитические системы на основе оксидов титана, цинка и меди, а также модифицированные наноструктуры, способные эффективно генерировать активные формы кислорода. Такие высокореакционные радикалы повреждают клеточную стенку бактерий и запускают в них разрушительные окислительные процессы. Отдельное направление – создание гибридных покрытий, сочетающих сразу несколько механизмов действия антибактериальной защиты, так как комплексный подход снижает вероятность, что бактерии адаптируются к одному конкретному фактору. При этом учёным важно контролировать не только эффективность антимикробного эффекта, но и его управляемость.
Одна из неочевидных проблем при масштабировании подобных разработок заключается в разнящихся получаемых результатах. Это объясняется сложностью биологических процессов, ведь на активность антибактериальной защиты влияет не только её выверенный механизм действия, но и условия среды: механические нагрузки, иммунный ответ организма, присутствие смешанных микробных сообществ. Поэтому параллельно с разработкой новых материалов идёт пересмотр подходов к их тестированию.
В целом разработка антибактериальных материалов всё больше смещается от метода проб и ошибок к осознанному проектированию медицинских изделий с заранее заданными свойствами. Сейчас в центре внимания учёных – многофункциональные и адаптивные системы, способные реагировать на изменения среды и работать локально там, где возникает очаг инфекции.
Следующий рубеж исследований антимикробной защиты находится на пересечении микробиологии, инженерии поверхностей и машинного обучения: с помощью компьютерного моделирования учёные смогут прогнозировать эффективность материалов ещё до их синтеза, ускоряя путь от лабораторных экспериментов к практическому применению в условиях растущей устойчивости бактерий.
Более подробно с исследованиями антимикробных биоматериалов можно ознакомиться в обзоре, опубликованном в журнале «Успехи химии» (Q1).
Иллюстрация наконечника микроскопа, который одновременно измеряет четыре свойства материала.
Физики из Лейденского университета разработали микроскоп, способный одновременно измерять четыре ключевых свойства материала с наноразмерной точностью: температуру, магнетизм, структуру и электрические характеристики. Это открывает новые возможности для исследования целых квантовых чипов и ускоряет разработку технологий следующего поколения. Результаты работы опубликованы в журнале Nano Letters.
«Это почти как обладать сверхспособностью. Вы смотрите на образец и видите не только его форму, но и электрические токи, тепло и магнетизм внутри него», — говорит аспирант Маттиас Родж, один из авторов проекта.
Руководитель исследовательской группы Каве Лахаби подчеркивает, что новый прибор устраняет экспериментальные барьеры, долгое время мешавшие изучению квантовых материалов: «Он работает с реальными системами, которые мы действительно хотим понять. Чувствительность наших измерений впечатляет коллег».
Почему это важно?
Квантовые материалы, такие как сверхпроводники, демонстрируют свойства, которые можно объяснить только законами квантовой механики. Их особенность в том, что квантовые эффекты проявляются не только на атомном уровне, но и в макроскопических масштабах — до миллиметра. Однако из-за сложного взаимодействия магнитных, электронных, тепловых и структурных свойств понять их работу крайне трудно. Новый микроскоп позволяет напрямую визуализировать эти взаимосвязи, что поможет раскрыть фундаментальные секреты таких материалов и усовершенствовать квантовые устройства.
Измерение гетероструктуры медь–кобальт: результаты показаны на четырех графиках.
Преимущества подхода.
В отличие от большинства существующих микроскопов, которые работают только с плоскими образцами, разработка лейденских ученых не имеет таких ограничений. «Он может исследовать неровный фрагмент так же легко, как и идеальный кристалл, — объясняет Родж. — Это критически важно, поскольку многие интересные эффекты возникают на границах материалов».
Создание микроскопа «Тортилья»
Разработка прибора, получившего неофициальное название «Тортилья» (техническое название — TM-SOT), началась в 2021 году. Изначально ученые использовали детали, найденные на университетском чердаке, но вскоре поняли, что требования к конструкции настолько специфичны, что почти каждый компонент пришлось проектировать и собирать самостоятельно. В создании микроскопа участвовали инженеры и technники университета, а также эксперты по микроскопии. «Каждый кабель был спаян нами, каждый винт вкручен вручную. Это результат интенсивного сотрудничества», — отмечает Родж.
Коммерческое будущее!
Технология уже коммерциализируется: компания QuantaMap, соучредителем которой является Лахаби, разрабатывает микроскоп как продукт для квантовой диагностики. «Одной из главных проблем в квантовых вычислениях является невозможность точно определить, почему чип работает некорректно, — говорит генеральный директор QuantaMap Йоханнес Йобст. — Наш микроскоп решает эту задачу, что может ускорить квантовую революцию».
Исследователи уверены, что их инструмент откроет ранее недоступные возможности для изучения квантовых материалов и поможет решить множество научных и технологических задач.
Изображение с помощью сканирующей электронной микроскопии (СЭМ) искусственного хирального магнита на основе никеля, изготовленного в EPFL CMi; Определение характеристик СЭМ выполнено в EPFL CIME.
В физике и материаловедении "спиновая хиральность" — это несимметричное расположение спинов (внешнего вращения) частиц в магнитных материалах. Из-за этой асимметрии могут появляться особые электронные и магнитные свойства. Они важны для спинтроники — устройств, которые работают с вращением электронов и зарядом, чтобы обрабатывать или хранить информацию.
Создавать материалы с нужной хиральностью в большом масштабе долго было сложно. В новой статье в Nature Nanotechnology учёные из Федеральной политехнической школы Лозанны (EPFL), Института химической физики Макса Планка и других мест предложили способ кодировать хиральность прямо в материалах. Они делают это, проектируя геометрию на наноуровне.
Доктор Мингран Сюй, первый автор, рассказал в интервью: "Мы с Дирком вдохновились архимедовым винтом и подумали о магнонном аналоге. Магноны — это коллективные возбуждения спинов, и мы хотели создать устройство, которое может их 'накачивать'."
Сначала они думали о хиральных кристаллических магнитах, но они работают только при низких температурах или с внешними полями. Поэтому команда создала искусственную платформу, где хиральность записана в геометрии на наноразмере.
Работа основана на старых исследованиях бывших аспирантов EPFL Марии Кармен Джордано и Хуэйсина Го. Они разработали методы для изменения формы материалов на наноуровне, чтобы добиться нужных магнитных свойств.
"В EPFL мы смогли реализовать идею архимедова винта в реальном устройстве — хиральном магнонном диоде," — сказал Сюй.
Учёные спроектировали крошечную трубку в форме штопора с помощью компьютера. Затем напечатали её шаблон на полимере методом двухфотонной литографии (лазерная 3D-нанопечать на наноуровне).
Дирк Грундлер, старший автор, пояснил: "Мы изменили законы физики для магнитохиральной анизотропии (MChA). С учётом неколлинеарных спинов мы создали правила дизайна магнонов в ферромагнитных структурах."
Так они сделали структуру с MChA: сопротивление материала меняется в зависимости от направления электрического тока, без внешнего магнитного поля. Это создаёт невзаимные эффекты, где ток идёт легче в одном направлении — полезно для спинтроники.
"Наш метод позволяет массовое производство и лёгкую интеграцию в электронику. MChA реализована для микроэлектронных устройств с высокой плотностью," — добавил Сюй.
Этот подход поможет создавать магнитные материалы с заданной хиральностью для спинтронных или магнонных устройств. Они могут лучше обрабатывать данные, собирать информацию и направлять сигналы.
"Традиционно свойства материалов определяла кристалличность и симметрия. Мы показали, что нано-геометрия даёт альтернативу: меняя форму, как у поликристаллического никеля, получаем новые возможности," — сказал Сюй.
В будущем другие инженеры смогут использовать этот метод для новых материалов. Команда планирует улучшать подход: 3D-печать изогнутых ферромагнитных решёток для программируемых состояний с магнитными полями. Это создаст метаматериалы для микроволновых схем.
Сюй сейчас делает больше материалов с уникальной геометрией для других свойств. "Я хочу преодолевать ограничения кристаллов, создавая формы с симметрией, которую трудно достичь в обычных кристаллах," — заключил он.
Всю карьеру я был заинтригован тем, как ведут себя материалы, когда их размер сокращается до наноуровня — всего нескольких нанометров. При этом привычные законы физики начинают ломаться. Особенно интересно это в теплопроводности, где тепло переносится "фононами" — колебаниями атомов. Фононы очень чувствительны к ограниченному пространству.
Пару лет назад моделирование показало странную штуку: в ультратонких пленках кремния (толщиной 1–2 нанометра, как несколько слоев атомов) теплопроводность достигает минимума, а затем снова растет при еще меньшей толщине. Это противоречило традиционным теориям, которые предсказывали, что тепло будет ухудшаться по мере истончения пленки из-за меньшего места для движений фононов.
В своей новой статье в журнале Applied Physics я исследовал это с другой стороны. Вместо обычных моделей я посмотрел на ограничение с точки зрения геометрии. В обычных материалах фононы занимают шар в "обратном пространстве" (сфера Дебая). В тонкой пленке длинноволновые фононы исчезают, создавая "дыры" в этом шаре, как пустые зоны.
По мере истончения пленки эти дыры растут, искажая шар и смещая колебания к низким частотам. Это меняет "плотность состояний" — количество возможных колебаний. Теперь доминируют низкочастотные моды, которые хорошо переносят тепло. Моя модель точно совпала с данными моделирования без подгонки параметров.
Этот случай показывает, что в наноразмерных материалах нужно переосмысливать основы: простые геометрические ограничения могут объяснить странное поведение, а не только экзотика.
Последствия шире: похожие эффекты могут быть в проводниках, устройствах и даже двухмерных материалах. Это важно для электроники, где размер всё меньше, и для квантовых технологий, где тепло может нарушить работу. Я уже думаю о расширениях: от новых материалов до применения в суперведения и квантовых устройствах. Каждый сюрприз открывает двери к новой физике и технологиям.
(Автор — Антонио Закконе, профессор в Миланском университете. Ранее преподавал в Мюнхенском ТУ и Кембридже. Награды: серебряная медаль ETH, премия Геттингенской академии, стипендия Королевского колледжа, грант ERC. Работал над аналитикой переходов, упаковкой частиц и термоактивируемыми реакциями.)
