Он сел в проклятую машину, включил зажигание и поплыл по зеркальной глади дороги. Он выехал за город. Шоссе было пустым. Небо было чистым. Он хотел включить радио, но не решился, в радиоволнах могла прятаться Талиса. Его побег начался. Но куда ехать? По обочинам шоссе лишь нескончаемый лес и местами дачные домики, автозаправки, а впереди горизонт. Он так давно не выезжал за город, что уже и не помнил куда вообще ведет это шоссе. Может в другой город? Нет, вроде нет. Тогда может к морю? Нет, море в другой стороне. Он старался вспомнить, но не мог. А значит это шоссе вело в никуда, просто по этой дороге можно было убежать от понедельника. Значит, побег начался удачно. Небо все такое же чистое. Радуги сегодня не жди.
На панели, возле руля висела крохотная иконка. Ее подарила мама. Он вдруг вспомнил о маме, и подумал, что давно не навещал ее. Они виделись редко, и она ему всегда казалась молодой и подтянутой, а месяц назад он навестил ее и удивился тому как она быстро постарела. Она перестала красить волосы и стала седой, он спросил ее почему она не красит больше волосы, а она ответила, что не видит в этом смысла, что ее мужа, его отца давно нет в живых, и ей не для кого красить волосы. Раньше его мама готовила много разной стряпни, но когда он навестил ее в последний раз она лишь зажарила блинчики, он спросил ее почему она приготовила так мало, она ответила что внучка не навещает ее, и нет желания готовить. Его мама больше никогда не увидит внучку.
Он подумал о Кристине, Кристина – это сногсшибательная блондинка которая, работала с ним в офисе. Он представил ее в роли матери, не своей конечно, а вообще в роли любящей супруги какого-нибудь счастливчика, у которого ослепительная улыбка, и у них дети. Двое. Нет, трое. Они очень счастливы, и возможно так и было бы с Кристиной если бы ее ум соответствовал ее внешности. В идеале она должна быть простой… ну такой не очень умной… т.е. глупой… короче она должна была быть тупой блондинкой, но почему-то она окончила школу с золотой медалью, потом окончила университет с красным дипломом, и пока что работала на неважной работке. Она была умной, и это пугало мужчин, а еще их пугала ее фигура и лицо, она имела внешность фотомодели и одевалась как фотомодель. Ни мужа, ни парня у нее не было. Мужчины опасались с ней знакомиться, и даже не решались с ней заговаривать. Глядя на нее сильная половина человечества считала, что у Кристины есть какой-то крутой любовник, который оторвет голову любому, кто хотя бы как-то не так на нее посмотрит. Так она и жила, одна, обожаемая всеми, но ненужная никому. Однажды он и Кристина остались в офисе, когда все разошлись, им вдвоем надо было доделать совместную работу. Кристина предложила отвлечься и выпить чаю:
- Жизнь никогда не останавливается, даже если ты умер, – сказала она.
- Мы умираем, а вокруг все продолжает жить не замечая нашей смерти, и когда мы живем и радуемся кто-то умирает рядом с нами, а мы не замечаем этого.
Тогда он не на шутку перепугался. В голове зароились мысли о головорезе-любовнике, который хочет отпилить нашему герою голову. Наверное, она нажаловалась своему отморозку, что этот тип с работы (т.е. наш герой) пялится на ее зад когда она набирает воду с кулера. Он хотел пообещать Кристине, что больше не будет пялиться на ее зад, но решил выждать ее следующих слов.
- Ты никогда не думал о том, что проживаешь свою жизнь не в первый раз? – спросила она глядя прямо в его глаза. Он засмущался.
- Как будто ты уже жил когда-то тем же человеком что и живешь сейчас, ощущение что ты уже проживал эту же жизнь?
- Я не думал об этом, – признался он. – А как это может быть.
- Я пока не могу понять. Мне кажется что я проживаю эту жизнь в третий или в четвертый раз, мы виделись с тобой и раньше, и в той жизни ты был другим. Ты был лучше.
- А сейчас я чего? Хуже что ли? – Он все понял – она сошла с ума. Наверно для красоток это нормальное явление.
- Не обижайся, но в понедельник у тебя, как правило, на лице написано как ты проводил выходные.
- В той жизни ты был занят дочкой, и ты был нашим директором, – промурлыкала Кристина.
- Приятно слышать. – Он подмигнул ей. Он был рад что она просто сумасшедшая и не собирается натравливать своего любовника-головореза. – Скажи Кристина, а почему так получается…
- Наверно я неправильно проживала предыдущие жизни, возможно, я должна сделать что-то такое…
О чем они говорили дальше, он не помнил. Но почему-то вспомнил об отце. Его отец был хорошим человеком. Что еще можно о нем сказать? Пожалуй, больше ничего, он просто был хорошим человеком, разве этого мало? А еще его отец любил высказывать всякие изречения:
«Только отказавшись от всего, ты понимаешь, что нужно тебе на самом деле».
«Порой нам нужны молчаливые дни, чтобы мы могли услышать самих себя».
«Люди пьют потому что они хотят выговориться, но боятся быть откровенными. Быть откровенным сейчас не модно, а когда напиваешься, то меньше говоришь. И бокал вина ставит точку в твоих попытках».
«Нет ничего лучше, чем летом, в солнечный день, просто лежать в тени куста красной смородины и читать стихи».
«Лучшие запахи в мире, это запах свежевыпеченного хлеба и запах свежевысушенного белья».
Что-то едва различимое зависло в небе, над горизонтом. Что-то тяжелое. Он прищурил глаза. Это были тучи. Дождевые тучи. И хотя они были далеко, но теперь он мчался навстречу темным облакам, что были налиты чистой августовской водой, и деваться было некуда.
На асфальте он заметил тень птицы. И решил, что птицы видят многое, птицы видят водопады с высоты. Интересно, подумал он, о чем думают птицы когда проносятся над водопадом?
Затем, почему-то он представил свою бывшую жену, он представил, что она сидит сейчас здесь, с ним. А еще он представил как на заднем сиденье сидит еще один его коллега из затхлого офиса. Коллега этот был тучен, весил килограмм под сто двадцать, всегда совал во все дела свой влажный мясистый нос, любил давать советы всем и каждому, и учил жизни всех и каждого. И ел этот коллега катастрофически много, и дышал он тяжело, и пахло изо рта у него дерьмом. Но сам себе этот коллега нравился, такие как он всегда довольны собой, они думают, что мир вокруг строится и расширяется для них, ради них и такими же как они: умными, порядочными, честными и очень, очень, очень правильными. Наш герой про себя дал прозвище своему очень порядочному коллеге: Дуст. Почему Дуст? Потому что наш герой представлял (разумеется просто в шутку представлял) себе, что внутри «порядочного» живет что-то наподобие маленького такого, мерзкого такого карлика с очень низким и хриплым голосом, по имени Дуст, которой заставляет этого здоровяка постоянно чего-то жрать, и карл этот так и говорит хозяину:
«Какого черта ты мне мозги делаешь?!!!! Купи уже этот гребаный эклер!»
«Хватит стоять как баран и пялиться на помпушку!!! Открой хлебало и закинь ее туда, оболтус!!!»
«Ты доведешь меня когда-нибудь!!!!!! Посмотри на соседа за столиком, он уже второй шашлык доедает, а ты как олух царя небесного сидишь и не можешь проживать еще первый!!!!»
«Ну кто? Кто тебя делал и в каком состоянии? А? Тебе, калеке, предложили нормальный кнедлик! А ты что творишь, чмырь? На хрена отказываешься??!!»
А еще у Дуста была жена. Наш герой видел ее лишь один раз. И все, пока больше не видел. И слава богу что не видел, и еще б сто лет не видел. Как-то раз Дуст с женой предложили нашему герою вместе пробежаться по магазинам после рабочего дня, тогда-то он с ней и познакомился. По комплекции она была как ее муж, и постоянно фыркала при нем (при муже естественно) и ворочала носом, ее не устраивало абсолютно все: цвет рубашки охранника в булочной; слишком длинный нос у официантки в какой-то закусочной; кривые ноги у манекена в магазине одежды; очень уродливые двойняшки с мамашей, что расплачивались у кассы впереди, и еще много чего ее не устраивало. И она тоже считала себя очень, очень, очень правильной. Наш герой дал ей прозвище Фу Фу. Ну, если все не нравиться значит Фу Фу.
И вот наш беглец представил себе, что рядом сидит жена, а позади сидят Дуст и Фу Фу. Здорово, что такие компании могут собираться в тесной металлоконструкции под одной крышей только в воспаленном мозгу! Он представил какой мог бы выйти у них диалог.
Жена: Опять окна запотели в машине! Знаешь почему?
Он: Сейчас открою, действительно жарко.
Жена: Ты че такой трудный? А? Я же не прошу тебя открыть окно, я спрашиваю тебя почему они запотели.
Он: Слушай ну не начинай а!
Жена: В смысле?!!! Ты, скот, опять где-то вчера надрался, пока я одна с твоим ребенком сидела…
Жена: А! Ну да!!! Как в нас что-то просыпается и мы ребеночка на ручках качаем так он наш, а как ребеночек под себя делает так сразу мой становится! Ну ты действительно скот!
Фу Фу: Я считаю что мужчина не должен вообще пить и где-то шляться если его дома ждет женщина, да еще и с ребенком.
Он (подумал, но не сказал): «Ну ты то куда лезешь?! Свиноматерь! Какое твое дело? Тебя взяли с собой в поездку так молчи и смотри в запотевшее окошко»!
Дуст: Правильно бабы говорят! Не правильно это, не по-мужски это шарахаться неизвестно где по ночам! А то ты на работу вечно помятый какой-то приходишь, но зато хоть жена тебя перед уходом из дому – целует.
Жена (поворачиваясь к пассажиру Дусту): В смысле целует?
Дуст: Ну он часто по утрам со следами помады на щеках приходит. Это ж ты его? Да?
Жена (поворачивается к нашему герою): Я чего-то не догоняю? Я тебя, скотиняку, сто лет уже перед работой не целую! Откуда может быть у тебя, поскудника, помада на морде?
Дуст: Так это не жена тебя целует? Я был о тебе лучшего мнения, а Мое мнение очень важно, к Моему мнению даже Сан Саныч прислушивается. Значит ты как все! Пропащий ты!
Фу Фу: А я не удивляюсь! В последнее время людишки вообще позабыли такое слово как мораль. Сейчас изменить жене для мужа все равно, что в ларек за квасом сбегать.
Фу Фу: Знаю, знаю, поросенок, ты у меня не такой.
Он: Да вы чего!!! Какая помада? Это я по утрам джем иногда ем, на хлебушек его намазываю.
Жена: Врешь, скот! Врешь! Ты по утрам не завтракаешь! А иногда на выходных дома не ночуешь! За что меня так жизнь наказывает? Почему я должна жить с тобой, с чмом, лгуном, пьяницей. Ты погряз в кредитах, ты не должен был вообще появляться на свет! Хуже тебя никого не может быть! Ты тошнотворен!
Фу Фу: А вы в церковь часто ходите?
Жена: Ну что вы, этот скот был последний раз в церкви лет двадцать назад. По крайне мере скот это говорит. Я то хожу иногда, на пасху, на праздники. А этот, не хочет со мной ходить. Я не удивлюсь, если он зайдет в храм и из него бесятина полезет, наверно потому и не ходит.
Дуст: Семья должна ходить в церковь! И точка! Церковь – основа морали, основа семьи!
Он: А вы часом не католики?
Фу Фу: Нет. А причем здесь это?
Он: Ну католики же по воскресеньям в церковь ходят.
Дуст: Не уместные вопросы. Надо задавать вопросы по существу.
Жена: Так а чего вы от скота то хотите? Скот и есть!! Мы еще с тобой дома поговорим, про джем, про ребенка. Я те сегодня устрою «бурную ночь».
Вот такой у них получился бы диалог, он был уверен в этом на сто процентов.
Автомобиль беглеца приближался к мрачным облакам, что висели над дорогой. Мелкие капельки окропили лобовое стекло. Свет солнца побледнел. Деревья за бортом качались от ветра. Ливень грозился обрушиться на маленький мирок, который мчался навстречу свободе. Теперь радуги точно не жди.
Он посмотрел на часы. Оказалось, что поздний вечер окутал его. Надо же! Что бы не говорили знающие люди, а все таки время в нашей жизни не просто идет, оно несется как лошадь на скачках. А жокей, что подгоняет эту лошадь – это мы сами.
Мелкие капельки теперь превратились в настоящие градины, некоторые из которых были размером с персиковую косточку. Ветер усилился, и мощный поток воздуха ударил в борт машины, наш герой чуть было не зацепил отбойник. Продолжать движение дальше – было опасно.
Он заметил поворот, что уводил направо и свернул. Грунтовая дорога привела его к небольшому дачному поселку: маленькие двухэтажные деревянные домики, огороды нашпигованные корнеплодами, теплицы и бесконечно гавкающие собачки – загородная идиллия, утопающая в облачных водах предстала перед нашим героем. Он мог бы попроситься к кому-нибудь на ночлег, чтобы переждать непогоду, но вряд ли бы кто-нибудь пустил незнакомца: теперь люди не такие добродушные, как когда-то, теперь люди видят во всех и в каждом лишь черные стороны. Наш герой съехал на крохотную полянку у дороги, заглушил мотор, и глядя сквозь дождливое окно на ветхий сарай некоего землевладельца уснул. Таким образом, побег от понедельника был отложен до завтра.
В это же самое время, пока наш герой спал под убаюкивающую дробь дождика, в одном из дачных домиков, один мастер на все руки собрал семейный совет. Самопровозглашенным председателем совета был сам мастер, а заслушивали мастера: его сестра двадцати пяти лет отроду и сын сестры шести лет отроду, гостившие на даче чудо-мастера. Вся троица собралась на первом этаже двухэтажного дома за деревянным, насквозь пропитанным олифой, столом.
- Короче! – Торжественно произнес мастер. – Я собрал вас здесь чтобы сообщить следующее: завтра я буду пилить болгаркой ту железную арматурину, что торчит в углу. – Он указал пальцем на арматурину, что угрожающе, словно перст судьбы, выпирала из-под пола, под окном, сантиметров на двадцать вверх. Никто не знал почему она торчала в комнате из-под пола. Этот секрет унесли с собой в другой город бывшие владельцы дачи. – И я хочу сказать, чтобы вы с утра не пугались, мне просто Дегровичу болгарку утром отдать надо, потому я пораньше все это и начну.
- А завтра вечером ты отвезешь нас домой? В город? – осведомилась сестра.
- Домой! Домой! – Радостно захлопал в ладошки мальчик. – Хочу домой!
- А то!? Завтра отвезу! Хотя лучше бы ты осталась, сестренка! – Чудо-мастер гордо уперся кулаками в бока и обнажил свои не очень белые зубы. – Если вы с малым уедете, кто ж мне будет печку топить, стряпню готовить?! Да и малой у тебя неплохо навоз в ведерке таскает! Тяжко мне без вас будет!
- Да мы б остались, – затараторила сестра. – Но ты ж сам знаешь: муж скучает, родителей навестить надо, я ж в отпуске только до двадцатого.
- Ладно, ладно! Ступаете на второй этаж, спать уже пора. О! Сестренка, ты слышишь?
- Дождь заканчивается! Значит не врали синоптики – завтра солнце будет.
- Ура! – закричал мальчик уставший таскать навоз в ведерке. – Значит завтра домой!
- Ох и стервец он у тебя сестренка! – заулыбался чудо-мастер. – Весь в отца нашего пошел, в Прохора Степановича.
Дождь вскоре закончился. Ночной ветер подхватил и унес тучи, и звездная бездна словно птица с огромными крыльями замерла в небе над дачным поселком. Наш герой спал в машине. Снов он не видел. Он видел лишь темную пустоту. Правда, ближе к рассвету посреди его пустоты вдруг возникла книга, старая книга, которую он читал очень давно. Затем книга раскрылась, и он разглядел небольшие отрывочки, врезанные в пожелтевшую бумагу:
… Мы не умеем ценить данные нам дни, мы хотим получить все и сразу, получить быстро… Мало кто вспоминает и ценит беззаботные часы детства, в котором мы просто гуляли с родителями, смеялись, собирали охапки осенних листьев и с радостью подкидывали их вверх… А еще в жизни бывают редкие часы юности когда мы, будучи семнадцатилетними, отдыхаем со своей первой любовью на песке, у моря, под покровом теплых сумерек, но мы забываем это время, мы вспоминаем это время разве что когда к нам попадают старые фотографии. Иногда эти фотографии оживают в наших руках, в наших глазах и тогда вновь кружатся в танце влюбленные, вновь слышен частый стук двух сердец, и вновь солнце погружается в море. Но у каждого на этот счет свои воспоминания, свои фотографии…
К утру дождь ушел и на небесный августовский трон взошло августовское солнце. Чудо-мастер о, котором упоминалось выше, проснулся. После того как он проснулся он сделал зарядку. После зарядки он подошел к распахнутому окну (он всегда спал на даче, на первом этаже возле распахнутого настежь окна, ведь спать при открытом окне полезно) и громко пожелал доброго утра пробегавшему мимо коту, пролетавшей мимо стрекозке, бабе Полине идущей за водой к колодцу, и какому-то пьянице, что лежал избитый в одном из соседских дворов. Мастер был хороший человек, добрый человек, отзывчивый человек с настежь распахнутой милейшей душой. Затем чудо-мастер с радужной улыбкой съел бутерброд с маслом, не забыв при этом воздать хвалу коровам и хлеборобам. Потом он запил бутерброд молочком, вновь восхваляя коров. После молочка он умылся в тазике, что стоял рядом с распахнутым окном и, наконец-то взялся за болгарку. Далее события развивались следующим образом: от шума болгарки проснулась сестра мастера, что спала на втором этаже в одной кровати с сыном. Сын продолжал спать, а сестра мучаемая ревом беспощадного диска решила посетить туалет, что располагался на улице, возле посадок стручкового гороха. Пока она сидела в туалете, мастер продолжал спиливать перст судьбы и не заметил как искры рожденные соитием двух металлов залили огненным дождем монтажную пену, которой были запенены швы между полом и стеной. Разумеется монтажная пена вспыхнула мгновенно, перекинув пламя на шторки, занавески и скатерть, что возлежала на столе пропитанном олифой. Заметив неладное чудо-мастер не растерялся. А как можно растеряться зная что у тебя в сарае лежит огнетушитель? В приподнятом настроении он побежал, а точнее весело поскакал в сарай (он был очень жизнерадостный и никогда не унывал) за огнетушителем. И вот пока сестра сидела в туалете, а чудо-мастер с улыбкой искал устройство для тушения пожара, огонь завладел первым этажом.
Наш беглец проснулся от того, что какой-то дяденька, лет пятидесяти, в грязной майке, грязной бандане и очень больших очках с толстыми линзами, которые делали его глаза огромными, словно у долгопята, стучался в окошко. Наш герой опустил стекло.
- Мужик! Мужик помоги! – Хрипел дачник.
- А что, собственно, произошло? – Зевнул автомобилист.
- Глянь туда. – Долгопят указал на дом, что стоял в метрах тридцати от них. – Видишь дым какой валит. Помоги воды натаскать – может потушим.
Наш герой быстро выбрался из салона и тут же получил в руки двадцатилитровое пустое ведро.
Отовсюду к дымящемуся дому, словно к перевернувшейся инкассаторской машине бежали люди разных возрастов и конфессий. Практически все были вооружены средствами пожаротушения: канистрами, тазиками, ведерками, ковшиками и даже маленькими пуливизаторами. Наш герой увидел, что вокруг злополучной дачи собралось человек сорок (не меньше), кто-то поливал горящие стены тонкой струйкой из шланга, кто-то лил воду из бутылки на порог, кто-то давал советы, но все были едины в одном: домик уже не спасти, слишком большую площадь захватил прожорливый огонь. Однако больше всего нашего героя поразила сцена, которая разворачивалась возле колодца: некий мужчина крепко держал молодую девушку, которая рыдала, билась и извивалась в его руках. Наш герой подошел поближе.
- Он там!! Мой сын там!!! Пусти!!! – кричала девушка.
- Ты погибнешь, сестренка, я не допущу этого! – отвечал держащий ее.
Люди вокруг не решались войти в царство огня и спасти ребенка. И теперь, когда все понимали что ждет мальчика зрители перешли от бесплодных попыток поливания к плодотворным дискуссиям:
- А пожарных вызвали? – спросила толстая женщина у седого старичка.
- Вызвали, вызвали, ток это как в том году будет, когда у Мымриных дача горела: пожарные приехали, а воды у них с гулькин нос! Поехали колодец искать, чтобы воду в машину закачать. Пока суд да дело: от дачи лишь печка осталась. Хорошая печка, добротная, я ж ее сам когда-то для Мымриных клал. – Старичок покашлял (вероятно из-за дыма).
- Господи! Господи! Ну чего стоите? – Заголосила высокая дама с узорчатой татуировкой на плече. – Спасите ребенка кто-нибудь!!! Боже!! Огонь на другие дома перекинется!! Боже, мы все умрем, мы все сгорим, мы все умрем!!!!
- Заткнись истеричка! – Ответил даме пропитого вида мужчина с папиросой в зубах. – А то разманделась она тут!
- Слышь урод! – Вступился за даму парень в кепке. – Она моя невеста, еще одно слово и я…
- Головка ты от кой чего! – Не унимался мужчина с папиросой. – Вот че ты мне сделаешь? А? Кепкой в меня кинешь? Пошли поговорим!
- Слышишь ты – ошибка с папиросой! – В разговор вступила председатель садово-огороднического товарищества, делового вида женщина с закатанными рукавами (рука у нее всегда была тяжелая). – Если ты, ошибка, моего сына и его невесту хоть пальцем тронешь – я тебя в твоем же убогом огороде живьем закапаю. Ты знаешь, я могу!
- Да ладно, ладно Кирилловна, я ж так, шуткую. – И мужчина с папиросой поднял руки вверх, говоря всем своим видом, что он капитулирует.
- А где мальчик? – спросил кто-то кого-то.
- На втором этаже, возле этого окошка.
Что они делают, подумал наш герой, вместо того, чтобы что-то предпринять и спасти ребенка они лишь ругаются и сотрясают воздух. Я никогда не кому не помогал, либо сейчас либо… я не прощу себе если не сделаю этого! Если я не выберусь из дома – значит побег от понедельника удался, и это будет побег не только от понедельника, а еще от кредитов, любимого офиса, бутылки…
Какая-то сила, непонятно откуда проснувшаяся в нем, подсказала что нужно делать. Сперва он схватил с земли оставленный кем-то плед, затем сорвал с головы одной из бабушек косынку, после выхватил из рук какого-то подростка большое ведро и накрывшись пледом облил себя водой.
- Да вы посмотрите на него! – закричала толстая женщина. – Нашел время умываться! Воду по чем зря расходует! Люди вы только гляньте! Совсем из ума выжил! Ты с какого СОТа?
Закрыв нос и рот мокрой косынкой, и набросив на плечи мокрый плед наш герой шагнул сквозь дымовую завесу. Теперь было не до радуги.
Далее для него все происходило как в тумане. Он видел комнату первого этажа наполненную едким дымом; он видел как языки пламени резвятся в бешеном танце на полу, большом столе и диване; даже через пропитанный водой плед он ощущал горячий поток воздуха, что кружил вокруг него, точно голодная акула. Задерживаться здесь никак нельзя – вода быстро испарялась с тканей, в которые он был облачен. Он повернул направо и наткнулся на широкую лестницу ведущую наверх. На втором этаже дым оказался особенно едким, казалось что этот воздушный яд начал проникать под мокрую косынку. Он дошел до середины комнаты и увидел мальчика на полу, который кашлял зажимая лицо ладонями. Наш герой поднял ребенка, взял его на руки так чтобы оба они оказались укрыты пледом и быстро сбежал по лестнице вниз, а затем молниеносно выскочил на улицу. Спасение человека оказалось не таким уж и сложным делом, как он поначалу думал. Все произошло за пару минут. И когда он очутился с ребенком на улице, обвалилась часть второго этажа. В этот день смерть ушла из поселка с пустыми руками.
Поначалу он плохо понимал что происходит. Мир вокруг превратился для него в подобие немого кино: все вокруг быстро двигались, махали руками, скидывали с него плед, что-то говорили, но разобрать слов он не мог, в ушах стоял неприятный пищащий звон. К нему подбежала девушка, которая наконец-то вырвалась из цепких рук чудо-мастера. Она забрала ребенка, она целовала ребенка, она повторяла одно и то же слово, наш герой смог прочесть это слово по губам, это слов было: «дышит». А затем слух вернулся.
- Слава богу, что дышит! – завопил мужчина с папиросой. – Это дело надо отметить! Черт с ним с домом, главное дитяти живо!
- Тебе алкашу лишь бы с утра шары залить! – отозвалась дама с узорчатой татуировкой на плече.
- А где пожарные то? – опомнилась толстая женщина.
- Пожарные наверное воду ищут, или по старой памяти к Мымриным поехали, – пробормотал старичок.
- Ну как ты сына? – Сестра чудо-мастера поставила ребенка на землю. Мальчик крепко стоял на ногах. – Как?
- Не хочу навоз таскать, не хочу дымой дышать, поехали домой мама! – ответил сына. С ребенком все было в порядке.
Девушка подошла к спасителю, который все еще не верил в то, что все это происходит на самом деле.
- Спасибо вам, – сказала она. – Вы… вы герой, вы настоящий герой. Никто не решился, вы один смогли это сделать.
- Да ладно вам. – Он махнул рукой. – Я обычный неудачник, просто вот что-то нашло…
- Не говорите так, прошу вас. Вы спасли жизнь человеку, вы рискнули, вы не испугались, вы настоящий! Понимаете? Вы – настоящий. Если вы смогли сделать это, значит все в ваших руках, вы все сможете. – И она поцеловала его в щеку, потом в лобик. Потом она занялась ребенком.
Затем наш герой увидел как к нему приглядываются люди, словно он некая диковинка. После переглядываний каждый из зрителей пожарища счел своим долгом подойти к спасителю мальчика и похлопать его (т.е. спасителя) по плечу, сказать что-то о том, что любой бы поступил на его месте так же (правда именно сегодня этого вот любого почему-то среди зрителей не нашлось) и выразить благодарность от лица себя и всех остальных. Его звали за стол; ему предлагали мешок картошки и ведро свеколки; его обещали попарить в бане с девочками; ему хотели дать денег (правда быстро передумали); его грозились показать по телевизору как самого отважного человека области. Но он отказался от всех подарков и предложений, он просто хотел побыть один, он просто хотел переосмыслить что-то в себе. Он сказал зрителям, что отлучиться от них на минуту, он сказал зрителям, что ему нужно дойти до машины. И когда он отошел от зрителей и сел в машину, то просто завел ее и уехал, как ни в чем не бывало. Он просто хотел побыть один. В жизни вообще все очень просто и не требует сложных объяснений.
- Вот те и на! – сказал мужчина с папиросой. – Взял и укатил! А как же банкет? Как же фуршет? У меня и пузырь есть! Я же не говорил, что он пузырь покупать будет! У меня же пузырь то есть!
- Что ты мелишь? – Рявкнула дама с узорчатой татуировкой. – Нужен ему твой пузырь! Ему видать теперь с простым народом не интересно! Он видать себя звездой почувствовал! Я больше чем уверена, что он на телевидение поехал, требовать чтоб о нем репортаж сняли! – После этих слов горящий дом позади зрителей обрушился полностью.
- А как его звали хоть? – спросил старичок всех собравшихся. Но в ответ все лишь дружно пожали плечами.
- Глядите! – сказал парень в кепке указывая на дорогу. – Глядите!
- Чего? – отозвалась председатель садово-огороднического товарищества. – Чего там?
- Машина красная! Пожарные приехали! – обрадовался парень в кепке.
- Ну наконец-то! – хором вздохнули зрители.
Порой некоторые люди ловят себя на тех или иных странных мыслях, ну например это могут быть неожиданные размышления о бессмысленности существования ракообразных, или воспоминания о том, что подавали на обед в школьной столовой 22 октября 19 лет назад, ну или это могут быть тягостные раздумья об исчезновении рыбного паштета с прилавков. Наш же герой думал сейчас не о паштетах и ракообразных, а думал он о том, что побег от понедельника хоть и безумная идея, но все же эта поездка кое-что изменила в беглеце. Да, он возвращался обратно в город, на «любимой» машине, к «любимой» работе, в «любимую» квартиру, но зато теперь он возвращался другим человеком. Ведь если он смог разбудить в себе того кто бесстрашно бросается в пекло для спасения ребенка, то значит он не совсем еще конченый, каким считал себя буквально час назад. Позади светило солнце, вдалеке виднелись кучевые облака, а справа … справа, по логическому развитию сюжета должна была бы проявиться долгожданная разноцветная дуга именуемая радугой, однако ее не было. Радуги он так и не дождался. Но особо по этому поводу наш герой не расстраивался, ведь теперь он всем сердцем желал изменить свою жизнь, он принял решения отказаться от бутылки (теперь только по праздникам), бросить курить (навсегда, даже по праздникам он решил не курить), и научиться варить борщ… пока все. Надо хотя бы это осилить. О чем он не знал, и что ждало его впереди? Впереди его ждали мучительные полгода жизни без сигарет и выпивки (после полугодовых терзаний он окончательно охладеет к сигаретам и выпивке); известие о том, что его бывшая жена с ребенком переехали в другой город (как уже говорилось выше ему больше не суждено будет увидеть бывшую жену с ребенком); переход на другую работу; порыв трубы горячего водоснабжения возле дома; недельная атака каких-то сектантов адептов какого-то божьего дня на его квартиру и квартиру соседа (почтовый ящик чуть было не лопнул от количества буклетиков); зимняя поездка в горы для катания на лыжах (к счастью ноги остались целы); и куча, куча разных событий, как значимых, так и не очень, но главное событие ждало его спустя год после побега от понедельника: встреча с ней, с той самой, но это уже другая история… а пока он мчался навстречу новой жизни и ощущал на своем лице поцелуй девушки, что был искренен и чист как прозрачная гладь озера. Возможно, именно этот поцелуй и стал началом его внутреннего возрождения, и возможно именно ради этого поцелуя и был совершен побег от понедельника, побег, который был необходим ему чтобы вдохнуть настоящего воздуха жизни. И вполне может быть так что каждому из нас рано или поздно просто необходимо совершить такое же вот путешествие в неизвестность, чтобы мы могли наконец-то услышать самих себя.
