В какой-то момент, видимо, реагируя на усиление громкости звуков, издаваемых сыном, мамаша выныривает из телефона, достает из сумки соску и впихивает малышу в рот. Соска вылетает пробкой. Мамаша снова пытается заткнуть источник раздражающих звуков, на этот раз удерживая соску ладонью. Со стороны кажется, что она решилась избавиться от надоевшей проблемы окончательно, без оглядки на материнский инстинкт и уголовный кодекс. Как только мамаша убирает руку от лица малыша, соска вылетает. Разъярившись, девушка хватает сына за плечи и встряхивает, впечатывая его в спинку коляски. Потом что-то выразительно шипит ему в ухо. Мальчик слушает отповедь от мамы вытаращив глаза. Такое выражение лица у малолетки обычно предшествует сильной эмоциональной реакции - смеху, или плачу - в зависимости от оценки ситуации. Делаю музыку в ушах погромче.

Но, к моему удивлению, ребенок, ни за что отруганный и ощутимо встряхнутый мамой, не заходится плачем - естественным ответом формирующейся психики на столкновение с несправедливостью, а просто возвращается к разгрызанию пластика игрушки и извлечению из горла звуков джунглей.

Я с неприятным холодком внутри осознаю, что шокировавшее меня поведение женщины, уставшей от своего ребенка, является вполне обычным для самого малыша. Мальчик в свои неполные два года уже привык, что на него ругается и неоправданно применяет физическое воздействие та, кто олицетворяет для него весь мир и всю любовь, главный человек в жизни - мама.

Захотелось поддержать пацана. Помахал ему, покорчил дурацкие рожи, надувая щёки и вытаращив глаза. В общем, использовал весь свой небогатый арсенал способов привлечь внимание ребёнка. Сработало. Мальчик замолчал, завис, изучая странного дядю, сидящего напротив. Потом ткнул в мою сторону указательным пальцем и вопросительно агукнул.
Я уверенно кивнул и широко улыбнулся.
Малыш улыбнулся в ответ.