Серия «Былички Чердынского уезда»

Версия о сбежавшей девушке: Это была не девочка, а взрослая дочь, которая сбежала с солдатом, родила вне брака и была проклята отцом за позор.

Самая мистическая версия: Жена умерла при родах, названная в её честь дочь напоминала отцу о трагедии, и он возненавидел и проклял ребенка.

Согласно легендам, плиту специально вмуровали в дорожку к храму, чтобы прихожане топтали её ногами, снимая проклятие . Говорят, что по ночам на кладбище до сих пор слышен детский плач .

Историческая правда, как это часто бывает, оказалась куда прозаичнее. Краеведы, в частности Владимир Гладышев и Павел Корчагин, доказали, что никакого проклятия не было .

Кто захоронен: Под надгробием покоится Таисия Девеллий, дочь пермского исправника Александра Девеллия. Ей было 6 лет, и она умерла от чахотки (туберкулеза) в 1807 году .

Символика: Пугающее лицо — это не «страшная рожа», а «Адамова голова» (череп), в христианстве символ освобождения от смерти и спасения души. Змея, кусающая свой хвост (уроборос), — древний символ вечности и бесконечности бытия, а не проклятия .

Происхождение слухов: Легенду породили пермские писатели — сначала Михаил Осоргин, а затем и Аркадий Гайдар, который в 1926 году опубликовал в местной газете рассказ-мистификацию «Проклятая дочь», добавив в историю художественный вымысел .

Могила «проклятой дочери» — это уникальный исторический и культурный объект, яркий пример того, как реальное захоронение простой девочки, благодаря художественному вымыслу, обросло мистическими деталями и стало одной из главных достопримечательностей Перми.

Это место определённо стоит посетить любителям городских легенд и старинных некрополей — не ради страха, а ради прикосновения к истории и разгадке одного из самых известных городских мифов.

Я хотел бечь, а он мне спину ледяной лапой гладит и шепчет: «Покча, Покча... Золотые мосты через быстру Челву...»

Тут я со страха затянул «Отче наш» задом наперед. Это дед меня учил. Как перекрестил всё наоборот — Кул как заскулит, перекинулся через забор в овраг и пропал. Только лужа талая осталась на снегу средь зимы. Говорят, у него на одной лапе не хватает когтя: это наш пономарь Архип его в молодости поймал да клещами тот коготь выдрал, когда Кул лошадей у него в хлеву душил.

Наутро я отцу рассказал. Он снял ремень, выпорол меня за позднюю ходьбу и велел молчать, чтобы люди не смеялись. Но старая Матрена с Урола (царствие ей небесное) говорила, что это был не просто Кул, а сам Вэрсэр — хозяин здешних лесов, который в Полюд-камне живет. Проверял он, крепка ли наша покчонская вера. А что песню про «золотые мосты» пел — это он заманивал. Услышишь ту песню — ни шагу не делай на голос, стой как вкопанный до петухов.

С тех пор я мимо кузницы в Крещенье не хожу. А соль теперь мать сама из амбара носит.

— Качай! Качай! Весело!

Иван замер. Думал, послышалось. Переглянулся с соседом, а тот сидит белый, губы сжал. Иван ногу поджать хотел, а нога будто не своя — тяжелая, и трясётся мелко.

Сосед вскочил, схватил со стены иконку, что в углу пылилась, и сунул Ивану под стол.

Как закричит кто-то под половицами! Завизжало, заскрежетало, а потом — бух! — будто мешок с песком упал в подпол. Икона из рук у Ивана выпала, и нога сразу легкая стала.

Сосед тогда и говорит:

— Видал? Это черти под столом на твоей ноге, как на качелях, качались. Им лишь бы волю дать. Заведёшь ногу — они тут как тут. Накачаются вдоволь, а потом и на шею тебе пересядут. Спасибо, Господь уберёг, икона их прижала.

С тех пор Иван, как садился, всегда под стол крестился и ноги вместе держал, ровно, чтоб ни-ни. Боялся чертей опять накачать.

Ночной ужас

Первого февраля, на склоне проклятой горы, поставили они палатку. А ветер там злой, студеный. И вот ночью, на второе число, случилось неведомое. Поисковики потом рассказывали: нашли палатку разрезанной изнутри вдоль, будто кто-то в диком страхе полосовал брезент ножом . Лыжная палка, что конек держала, была кем-то подрезана начисто, аккуратно по кругу и сломана. Поисковик Вадим Брусницын сам видел эту палку и стружку от резки, и всё гадал: зачем же они сук, на котором сидят, подпилили? .

А из палатки следы пошли. Восемь-девять человек — кто в одном ботинке, кто в носках, а кто и босиком — побежали вниз, в темноту, в мороз под сорок градусов .

Страшная находка

Двадцать седьмого февраля наткнулись поисковики на кедр. Михаил Шаравин, он первым подошел, рассказывал: метрах в двадцати пятно бурое увидел. А там — два тела. В одном белье лежали Юрий Дорошенко да Юрий Кривонищенко, и пальцы рук искусаны, один даже кусок собственной руки откусил . И снегом их едва припорошило, будто не двадцать семь дней пролежали, а всего ничего .

Рядом костер пытались развести, ветки кедровые обломаны. Игоря Дятлова нашли отдельно — лицом в снег уткнувшись, будто назад к палатке полз, да силы оставили .

А самое жуткое открылось в мае, когда снег стаял. Нашли в овраге четверых: Людмилу Дубинину, Семена Золотарева, Николая Тибо-Бриньоля и Александра Колеватова. У Николая череп проломлен, у Семена ребра переломаны и череп поврежден. А у Людмилы — языка не было, у Семена и Людмилы глаз не было . Судмедэксперты только руками разводили: такой травмы от падения не бывает, будто взрывной волной их ударило.

Тайные свидетельства

Следователь Лев Иванов, который дело вел, потом, уже в девяностом году, признался в газете: поразили его результаты вскрытия. И просили его тогда закрыть дело и забыть. А дочь его, Александра, рассказывала на всю страну: отцу приказали материалы уничтожить .

И ведь что странно: одежду на погибших проверили — радиацию нашли. Небольшую, но нашли . Исследователь Олег Архипов из Тюмени, который в архивы следователя заглянул, обнаружил: морг, где тела лежали, охраняли не просто милиционеры, а люди в форме — КГБ. И спирта целую бочку привезли, велели экспертам с ног до головы им обтираться — видать, от заразы какой береглись .

Алексей Чеглаков объявился недавно, сказал: он на два дня раньше официальных поисковиков палатку нашел. И видел там такое, что заставили его молчать шестьдесят лет. Что именно — не говорит, бумагу подписал .

Шары огненные и проклятое место

Следователь Иванов еще одну вещь рассказывал, хоть и велели ему молчать. Видели в тех местах в те дни огненные шары, что небо освещали . Местные жители про то шептались. А охотники манси и вовсе говорили: студенты те зашли туда, куда не следовало. Может, святилище древнее потревожили, может, духов разгневали.

Блогер один, Валентин Дегтерев, снимки со спутника поднимал и нашел в трех километрах от палатки воронку метров тридцати в диаметре. Гранит там в стекло спекся — значит, жар был страшенный . И выходит, что ночью той грянуло что-то, ослепило людей светом ярким, отчего они, обезумев, бросились из палатки вниз, в лес, на верную смерть. А тех, кто позже погиб, придавило или взрывной волной покалечило.

Бесследно не проходит

Вот так и стоит до сих пор тайна на Горе Мертвецов. Сколько версий ни выдвигали — и лавина, и ветер, и манси, и военные испытания , — а ответа нет. Даже Генпрокуратура в 2019 году новую экспедицию снаряжала, ученых возила, всё по минутам восстанавливали . И снова разошлись во мнениях.

А старые люди говорят: нехорошее то место. Души тех девятерых до сих пор по склону бродят, ищут покоя и не находят. И всякого, кто сунется туда с любопытством непочтительным, могут за собой увести. Потому что не прощают горы, когда тревожат их без спросу. И язык Людмилин отнялся не просто так — видно, видела она то, чего человеку видать не положено, и сказала лишнее.

Так-то, мил человек. Быль это или небыль — сам решай, а только кости тех девятерых до сих пор в земле сырой лежат, и никто толком не знает, что же с ними приключилось в ту страшную февральскую ночь .

Схоронили ее за оградой, как самоубийцу, а душа ее неприкаянной осталась. Не нашла она покоя ни на том, ни на этом свете.

С той поры и стало это место нехорошим. Поначалу мало кто верил, а после войны уж и все про то знали. В тихие вечера, когда луна над прудом встает, видят гуляющие девушку в белом. Стоит она у самой воды, на мостике, и будто бы ждет кого. Подойти к ней — беда. Одни говорят, что она оборачивается, и лица у ней нет — одна гладь водяная. Другие сказывают, что лицо есть, да такое красивое и печальное, что засмотришься — и шагнешь в омут сам не заметив .

Особенно же опасна она для женихов да невест. Коли парень с девушкой поссорятся и подойдут к пруду в полночь — тут уж держись. Мертвая невеста может голос подать. Будто бы шепчет она, завлекает: «Полно вам ссориться, пойдем ко мне, у меня покой». А кто на голос тот польстится или хоть на миг взглянет, как тень белая по воде скользит — тому любви не видать, либо болезнь приключится, либо и вовсе без вести пропадет.

Вот вам случай был уже в наши дни. Один москвич, Николай, ехал поздно вечером на машине мимо Патриарших. И вдруг — заглох мотор, ни с того ни с сего. Вышел он, глядь: из-под земли струя пара прозрачная поднялась, а следом — светящиеся шарики, будто живые, цепочкой в небо ушли. А кругом — тишина мертвая. И почудилось ему, что в тени, у воды, кто-то белеет. Перекрестился он, в машину сел — мотор и завелся сам собой .

А еще рассказывают, что слышат иногда ночные сторожа женский плач. Вроде как плачет кто-то тихо-тихо, жалостливо. Это она, Мария-несчастная, все ждет своего суженого, да не дождется.

С тех пор старые люди молодым наказ дают: на Патриарших прудах по ночам не гулять, колец обручальных не надевать, когда мимо воды идешь, и в белую одежду в полнолуние не рядиться — неравно примешь ее облик, она тебя за свою признает да к себе позовет. А коли увидишь на мостике девицу в белом фате — беги, не оглядываясь, и читай про себя «Отче наш», пока до людного места не доберешься. Потому что мертвая невеста покоя не знает и живого счастья подле себя не потерпит.

Обвёл он вокруг себя круг освящённым мелом, сел в крапиву, как научали, и ждёт. Тьма — хоть глаз выколи. Шорохи кругом, вой далёкий, огоньки болотные пляшут. Страшно. Но жадность Фомку грела. Как ударила полночь — тишина наступила гробовая. И вдруг у самых его ног, из-под чёрного папоротникового листа, будто искра из-под земли выскочила. Расцвел огненный цвет! Не цветок даже, а целый огневик, маленькое солнышко, светит так, что все жилки в листьях, как сетка золотая, видны, и комары вокруг него — будто искорки.

Задрожали у Фомки руки. Позабыл он и молитвы, и страх. Рванулся, да как схватит цветок за стебелёк! Жжётся, а не отпускает. В тот же миг круг его меловой с треском лопнул, будто стеклянный. И свет погас. В руке — холодный, скользкий, как болотная гадюка, стебель, а на конце — не цветок, а тлеющий уголь.

И пошёл гул. Не с неба, а из-под земли. И полезли они. Не черти с рогами, а похуже. Тени старых пней ожили, поползли, сливаясь в одну чёрную, липкую хмарь. Из болота выползло нечто в тине, с глазами, как гнилые проруби. Зашептали они голосами, похожими на скрип корней: «Зачем потревожил?.. Наш цвет… Ты наш теперь…».

Фомка, помня наказ, бросился бежать, зажав в кулаке свой «уголь». Бежать надо было, не оглядываясь, к деревенским околицам, где петухи поют. Но страх его сгубил. Оглянулся. И увидел, что бежит не по лесу, а по краю бездонного омута, и в воде отражается не его лицо, а морды тех, кто за ним гонится. И тени уже хватают его за полы, холодом до костей пробирают.

Выбежал он всё-таки на деревенскую улицу, когда уже первые петухи охрипли. Упал на порог своей избы без чувств. В руке, зажатой в судороге, нашли не цветок и не уголь, а странный камень — тёмный, но если присмотреться, в нём будто искры замёрзшие горят.

С той поры Фомка Перстень другим человеком стал. Молчаливый, глаза потухшие. А камень тот он на цепочку надел и не снимает. Говорят, странная с ним сила связалась. Коль он захочет найти потерянную вещь — рука сама тянется к камню, и ведёт он его прямо к пропаже, хоть под землёй она. Видит он теперь, где крот под полем ходы роет, и где щука в самой глубокой омуте стоит. Богатства клада он не нашёл, но видит все тайные пути да схроны. Только радости ему в этом нет. И ночью он часто вскакивает, прислушиваясь к шепоту, которого другим не слышно. То ли трава ему шепчет, то ли голоса из того омута.

Так и живёт. Нашёл он не клад, а зрение иное. Видит теперь слишком много — и под землёй, и в душах людских потайные мысли. И плачет он порой тихо, глядя на свой холодный камень-цветок. Сорвал он сию минуту вечности, а она его навек к тёмным корням мира привязала. Не клады нужно искать в купальскую ночь, а свою чистоту беречь. А то найдёшь не сокровище, а вечную тоску по дневному свету, который для тебя уже никогда не будет прежним.

************

Друзья,если не затруднит, плюс и подписка, вам не сложно, мне приятно! Постараюсь радовать вас новыми сказками как можно чаще !)