Серия «Тропы доли»

В 10 и 11 главах я снова вернулась к мистике и ужасам, используя для сюжета сказку 359 из раздела Рассказы о мертвецах сборника Афанасьева.

В данной сказке героями снова являются простые солдаты. У мужика и бабы было два сына. Старшего забрали служить, младший пошел добровольно. Мать озлобилась за то на младшего сына и прокляла его. Через год младший брат умер и явился старшему во сне. Сказал, чтоб старший отпросился в отпуск и вымолил за него у матери прощения, а то земля его не принимает. За то пообещал отплатить брату добром. Старший так и сделал. А на другой день солдат встретил на рынке купца и тот предложил ему жениться на его дочери. Дочь та два раза замуж выходила, а на утро, как положат молодых, муж помирает. Солдат, ничего этого не зная, сосватался, обвенчали их и положили спать. Ночью явился умерший брат и стал с мечом в изголовье кровати. В полночь прилетел змей с двенадцатью головами. Мертвец бросился на него и срубил ему все двенадцать голов; наутро пришли купец с купчихою, а зять жив; поставили за него в полк рекрута, и стал он жить с своею женою, брата поминать да добра наживать.

Что будет на самом деле, если убрать привидение и змея? Марфе прямо из темницы предстоит отправиться вместе с Федором на пышную боярскую свадьбу и выяснить причину смертей женихов, иначе будет очередной труп.

Главы, после которых автор допил весь успокоительный чай.

Я продолжила криминальную серию и в следующих 13 и 14 главах использовала сюжет сказки «Отец и дочь» 339. Это были для меня наиболее морально тяжелые главы. При этом я смогла в тексте удержаться в рамках 16+.

По сюжету этой сказки у купца умерла красавица жена. Осталась дочь. И отец стал на нее засматриваться. В конце концов он надругался над ней. А когда увидел, что она беременна, потребовал, чтобы она как родит сказала на одного из его двенадцати приказчиков. Дочь отказалась. В то время царь повелел купцу снарядить корабли и отправиться в заморские земли. Перед отъездом отец снова пришел к дочери. Когда она отказалась наводить на приказчика напраслину, купец отрубил ей голову и спрятал тело в погребе в саду. Главному приказчику во сне явилась дочь купца и спросила: «Что ты спишь и не ведаешь, что у тебя твориться?». Приказчик, проснувшись, прошел все проверять. Один из ключей не подходил ни к одной двери. Он долго искал и наконец нашел в саду погреб, а там увидел дочь купца. Она попросила распороть ей живот мечом и достать ребенка. Он так и сделал, а ребенка отдал на воспитание своей матери. Когда купец вернулся и отправился отчитываться царю, в палату прибежал славный мальчик. Царь спросил, чей это ребенок. Купец ответил, что его приказчика. Государь повелел позвать того. Приказчик рассказал царю все как было. Купца казнили.

Как же раскрыли это преступление в моей книге? Марфа показывает себя тут с необычной стороны и снова использует природу человеческих слабостей, свою наблюдательность и смекалку.

Смекалка и логическая ловушка против клеветы.

После мрачной истории про купца и его дочь я снова перешла к сказкам про хитрость. 14 и 15 главы я писала на основе сказок Оклеветанная купеческая дочь 336[1] и 337. По сюжету купец отправляется торговать в заморские земли и берет с собой портрет своей сестры. В чужой земле он хорошо общается с местным царем/князем, а тот, увидев портрет сестры, влюбляется в нее и сватается. Но местный генерал строит козни купцу. Он едет в купеческий дом и ищет компромат. А вернувшись к царю/купцу чернит сестру купца, мол она гулящая - сам с ней спал. Купец пишет письмо сестре. Та садиться на корабль и отправляться к брату, а по дороге вяжет перчатку. Прибыв в чужую землю она отправляется в нужный момент к царю/князю и показывает ему перчатку, говоря, что его генерал украл у нее вторую. Перчатка выглядит бесценно, а генерал говорит, что эту женщину впервые видит, чем ловит себя в ловушку.

Как я использовала эту сказку и для чего можете прочитать в 14 и 15 главах.

Первоисточник гоголевского «Вия»

А в следующей главе я снова перехожу к мистике, используя сказку из раздела Рассказы о ведьмах 366. Сюжет этой сказки рассказывает о том, как попович видел, как королевна сняла с себя голову, провела СПА-процедуры, а затем приставила голову на место. Через некоторое время королевна заболела и умерла. Последним ее желанием было, чтобы попович отпевал ее три ночи кряду. И все эти три ночи, пока парень читал молитвы, являлась нечистая сила и пыталась его убить. Есть несколько вариантов этой сказки, но мне понравилась с королевной. Она добавляет в книгу политики. И именно этот сюжет лежит в основе Гоголевского «Вия».

В своем блоге на Boosty я подробно и со спойлерами разбираю эти главы, а также публикую полный текст сказок-первоисточников. Заглядывайте!

Марфа ехала в тряской повозке. Слуги устроились вдвоем на облучке и сидели молча изредка нет-нет да и поглядывая на нее. Видно, им было любопытно поглядеть на ворожею, что людей находит, да от чудищ спасает. Девица же думала, как теперь быть. Отказаться от приглашения боярина она не могла. А ну как осерчает и позовет стрельцов, а те и казнят ее как ведьму. Сказать прямо, что она не ворожея тоже нельзя. Или решат, что она обманщица и посадят в темницу, или опять же примут за отказ и казнят. Марфа так задумалась, что по привычке начала рассуждать вслух. Слуга, тот что повыше, толкнул своего приятеля в бок. Тот непонимающе уставился на высокого.
— Чего?
Высокий вытаращил глаза и едва заметно кивнул в сторону Марфы. Товарищ нахмурился и тоже услышал, как ворожея что-то бормочет. Они проехали еще немного, напряженно вслушиваясь. Толстяк уверенно разобрал: «сказать боярину?» и «так посадят, а то и казнят».
— А боярин гневлив? — внезапно обратилась Марфа к слугам.
Возница от неожиданности натянул поводья и старая кляча, тянувшая повозку, остановилась.
— Почему вы остановились? — насторожилась Марфа нащупывая кочергу.
— Мы это,.. — неуверенно начал толстяк.
— По нужде! — нашелся его товарищ.
— Да!..По нужде!
И быстро спрыгнув с повозки, они скрылись за ближайшим деревом.
— Слыш-но чо, Сень! — быстро зашептал высокий и сделал страшные глаза. — Видать она уже поворожила, да все знает!
— Да ну, Сань! Что она там может знать?
— Ты видал как она зыркала на нас-то? Как будто прямо всю душу наизнанку вывернула!
Толстяк задумался над услышанным «посадят или казнят».
— Знаешь что, Сань, сознаться нам надо! Авось боярину-то она нас не выдаст!
— Да ну, Сень, а вдруг в кого обратит?
— Так а мы ей заплатим!
На том и порешили.
Когда они вернулись к повозке, Марфа уже ожидала чего-то недоброго и сжала пальцы на кочерге так, что костяшки побелели.
Мужики же неловко потоптавшись возле повозки попадали на колени и стали биться лбами оземь.
— Смилуйся, кудесница! — завопили они наперебой. — Не губи, милая! У нас семьи есть, дети малые! Не лишай их кормильцев, родимая!

Брови Марфы на мгновение поднялись вверх от внезапного изумления, но затем она совладала с собой и нахмурилась больше обычного.
От ее сурового взгляда слуги заголосили еще больше.
— Не выдавай боярину, что мы сундук взяли! Бес попутал! У нас семеро по лавкам — кормить поить надо! Богом клянемся, больше никогда чужого не возьмем! Бери что хочешь, все деньги тебе отдадим, пощади только!
— Сундук где? — сердито бросила Марфа. И ее слова прозвучали как стук молотка, забивающего гвозди в крышку гроба.
— Ик.. На старой мельнице! — облегченно выпалил Саня.
Сеня, лишившийся от страха дара речи, согласно закивал.
— Поехали к вашему боярину, коли не хотите в темницу!
Мужики резво вскочили в повозку и что есть мочи подгоняя старую клячу поехали навстречу своей доле.
Боярин жил в просторной усадьбе. Его владения простирались на несколько верст окрест. Сначала повозка проехала мимо луга с пасущимися лошадьми, а затем через яблоневый сад. Сам же терем изнутри изумлял: горницы дышали богатством, но срублены были бестолково. Дорогая утварь и заморская мебель стояли абы как, тесня друг друга.
Боярин оказался человеком в летах, но довольно энергичным. Он сам лично вышел встретить Марфу на крыльцо и гостеприимно поприветствовал ее, когда она спустилась с повозки.
— Антип Петрович! — представился он жестом приглашая Марфу войти. — Очень рад, очень рад!
Марфа скромно остановилась в больших сенях.
— Проходи-проходи! Как тебя звать, душенька?
— Марфа, — девица последовала за хозяином в трапезную.
Ее усадили за стол и несколько слуг засуетилось, накрывая для завтрака.
— Ты знаешь, душенька, для чего я тебя сюда позвал? — Антип Петрович придвинул к ней блюдо с ароматными свежими булочками и перешел сразу к делу. —  Я тут слышал ты одну девочку пропавшую отыскала.
Марфа кивнула в ответ, умолчав, что это вышло случайно.
— Ну так вот: пропал у меня сундук. С мехами, златом и серебром. Все обыскали, ан нет нигде.
— А давно пропал-то? — Марфа слушала и поглощала еду, слуги, видя с какой скоростью исчезают кушанья все подносили и подносили их.
— Да месяц как.
— Может украл кто? — при этих словах Саня с Сеней, подслушивающие около открытой двери трапезной, напряглись.
— Может и так, — кивнул боярин, — да только сундук-то как испарился. Найдешь? Я за работу отплачу тебе.
— Добро, — согласилась Марфа, делая вид, что это ей интересно. — Ворожить ночью буду. Как солнце сядет принесите мне свечи, таз какой, да кувшин с водой. А день мне отдохнуть надобно.
— Отдыхай, душенька, — с этими словами Антип Петрович оставил ее.
После завтрака ее отвели в небольшую горницу. Как для боярских хоромов она была скромной: простая кровать, да старый ларь для вещей. Видать, для обычных гостей. Но для Марфы оказалось роскошью лечь на кровать с мягкой периной да подушками после странствий по полям да лесам.
Но как же теперь указать боярину на сундук? Марфа задумалась и по привычке начала тихо рассуждать вслух.
— Как он там оказался? А как пропал? Видать без нечистого дело не обошлось.
Она пыталась придумать годную историю пропажи сундука, но в голову пока ничего не приходило. Благо времени у нее до вечера было много. Что если сундук забрало какое-то чудище? Какое именно чудище? Да и зачем ему сундук-то со златом и мехами?
У Марфы разболелась голова, и мягкая перина, как болотная топь, утащила на дно — девица заснула.
Снилось ей диковинное существо с крыльями, которое несло в когтистых лапах сундук. Чудище прилетело в огромное гнездо, открыло сундук и начало перебирать сокровища. Потом захлопнуло крышку и постучало.
Марфа проснулась. За окошком уже стемнело. Стук повторился. Она с трудом поднялась с постели. Все тело ужасно болело. Она даже не замечала, насколько измоталась за время пути и битву с лешим. А на мягкой перине она размякла. С трудом подойдя к двери Марфа открыла.
На пороге стоял Сеня с подносом в руках и тазом под мышкой.
— Боярин того… принести велел! — торопливо выпалил он.
Вода в кувшине, стоявшем на подносе, расплескалась, а огонь свечи все время дрожал, как и сенины руки. Марфа попыталась забрать у него поднос, но Сеня протиснулся боком в дверь и закрыл ее за собой. Поставив поднос на деревянную крышку, а таз на пол он не спешил уходить, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
— Мы тут, — наконец неуверенно начал он, — мы тут с Саней подумали… Зря мы тебе про сундук-то сказали. Ты ж ворожея. Считай, работу за тебя сделали.
Он замолчал, набрал побольше воздуха и выпалил:
— Так-то половина награды нам причитается!
У Марфы на мгновение отвисла челюсть от такой наглости. Мало того, что мужики у хозяина сокровища украли, так теперь еще денег хотят, чтоб вернуть! Она бросила на Сеню гневный взгляд. Тот икнул от испуга и задом попятился к двери.
— А не боитесь, что я вас в кого-то обращу? — Марфа наступала за ним следом.
— Ик!.. Ты ж ворожея, а не видунья. А коли не поделишься наградой, так мы того!.. Скажем боярину, что это ты сундук стащила!
Он стремительно выскочил из горницы и закрыл за собой дверь.
— Ах ты ж! — она злобно пнула ларь. — Будет вам награда! Вы у меня пожалеете, что на чужое добро позарились!
Она умылась из принесенного кувшина. Стало получше. Головная боль прошла, но все тело ныло. Остаток ночи она провела придумывая как теперь быть. А на утро с петухами вышла из горницы и потребовала будить боярина.
Боярин спросонья хотел наказать разбудивших его слуг, но услышав, что его требует ворожея, подскочил с постели и босой в одной рубахе предстал перед Марфой. Вид рассерженной, не спавшей ночь девицы произвел на него глубокое впечатление.
— Что случилось, душенька? Ты нашла сундук? — с надеждой спросил он.
— Вижу тьму, всюду пыль, слышу скрип и ветра вой, — слегка осипшим от недосыпа голосом пробормотала Марфа.
Боярину и остальным присутствующим стало не по себе.
— Вели запрягать повозку. Я вижу сундук на заброшенной мельнице!
Антип Петрович облегченно вздохнул.
— Саня! — закричал он.
Слуга тот час явился.
— Бери Сеню и едьте на старую мельницу! Чтоб привезли мой сундук!
Саню как ветром сдуло.
Марфа поклонилась боярину.
— Покуда сундук не привезут, я буду в горнице. Как слуги вернутся не трогайте сундук  — позовите меня.
Она легла на мягкую перину и наконец спокойно заснула.
Спала она увы не долго. Саня с Сеней обернулись довольно быстро. Они стояли по бокам сундука с довольными ухмылками. Однако, вид сердито нахмуренной Марфы с растрепанной косой произвел на них гнетущее впечатление.
— Я ж наказывала не трогать сундук, — буркнула она боярину. Тот развел руками.
Марфа лукавила: наказывала-то она не трогать сундук уже после того, как Саня и Сеня уехали. Улыбки окончательно исчезли с лиц слуг.
Девица сделала вид, что внимательно осматривает сундук.
— Так и есть! — наконец сказала она. — На сундук наложено проклятье!
Антип Петрович удивленно вскинул брови, кто-то из прислуги ахнул, а Саня с Сеней побелели как снег.
— Что ж делать, душенька? Сможешь его снять?
— Попробую. Мне нужны травы. Можно гляну в стряпчей?
Боярин кивнул. Марфу проводили в тесную стряпчую, уставленную утварью и жарко натопленную. Под потолком висели сушеные грибы, связки лука, чеснока и пучки пряных трав. Марфа выбрала неказистый пучок чабреца, сунула его в огонь и потушила.
Затем она принялась водить тлеющим веником над сундуком, по привычке бормоча под нос.
Саня явно разобрал «не будь жадных» и «казнить во благо». Все в напряжении ждали. Боярин начал терять терпение и стал постукивать ногой. Наконец, когда от пучка осталась половина, а все вокруг пропахло дымом, Марфа сухо изрекла:
— Можно открывать!
Антип Петрович радостно кинулся к своим сокровищам. Он достал из-за пазухи ключ и, открыв замок, принялся проверять содержимое.
— Что возьмешь за работу? — поинтересовался он у Марфы, убедившись, что все ценности на месте.
— Десять ударов плетей.
Повисла тишина. Боярин изумленно вытаращил на девицу глаза. У Сани с Сеней отвисли челюсти.
— А что ж так? — придя в себя уточнил Антип Петрович.
— Да вот, ваши слуги, когда меня сюда везли, сказали, что работа простая. Меня накормят и напоят. А коли я справлюсь, так они хотят половину награды. Так что пять ударов мне, пять им.
Саня с Сеней переменились в лице. А боярин захохотал.
— Славная шутка, душенька! — выдавил он из себя, вытирая навернувшиеся на глаза слезы, и протянул Марфе кошель. — Вот тебе за работу награда. А этим, — он кивнул в сторону остолбеневших слуг, — я всыплю десять плетей! По пять на каждого. Пусть знают как своего боярина за нос водить!
Саня с Сеней бухнулись на колени и поползли к Антипу Петровичу с воплями и стонами. Боярин пригрозил им кулаком, но те упорно пытались схватить его за полы кафтана и облобызать.
— Хорошо ты повеселила старика! — сказал боярин, отогнав от себя пинками незадачливых слуг. — За это тебе полагается отдельная награда. Чего хочешь?
Марфа задумалась.
— Я еду в престольный град. Пущай меня хоть подвезут до ближайшей деревни.
— Эй вы, болваны! — заорал боярин и Саня с Сеней тут же приползли к нему. — Отвезите девицу в деревню.  Да возвращайтесь поскорее — не то еще десять плетей всыплю!
Марфа поклонилась боярину, забрала свою котомку и вышла на крыльцо. Не прошло и получаса, как она ехала в повозке в сопровождении насупившихся слуг.
— Это все ты виновата, ведьма проклятая! — зло бросил Саня, когда они выехали за пределы поместья.
— Нет, мужики. Это работает проклятье. Вы когда сундук воровали, оно уже было на сокровища наложено.
— Да иди ты!.. — Сеня недоверчиво махнул рукой. — Ты ж сняла проклятье.
— Снять-то я его сняла, — задумчиво протянула Марфа. — Но только с сундука.
Саня натянул вожжи и повозка остановилась.
— Смилуйся, кудесница! — наперебой заголосили слуги. — Не дай погибнуть! Сними с нас проклятье! Что хочешь сделаем!
Марфа злорадно полюбовалась на унижающихся слуг и развела руками:
— Сильное проклятие! С сундука с трудом сняла. С вас — не смогу.
Саня с Сеней в который раз за день сделались белыми и стали пуще прежнего умолять девицу.
Марфа вздохнула:
— Но! — слуги с надеждой уставились на нее. — Проклятье работает, коли вы обманываете и воруете. Будете жить честно и с вами будет все хорошо.
Саня с Сеней переглянулись и печально замолкли.
«Да они неисправимы!» — с возмущением подумала Марфа. Ее очень допекали глупцы, но глупых и жадных она вообще не переносила.

Федор Иванович очнулся посреди леса. Болела грудь и затылок. Он с трудом поднялся с земли. Голова закружилась, и ему пришлось прислониться к ближайшему стволу. Последнее, что он вспомнил, как он в пылу охоты гнался за оленем. Все глубже и глубже в чащу. Это было совершенно глупо. Азарт ослепил его — а ведь Федор гордился своей холодной головой. И совершенно естественно, что всадник на коне, мчащийся во весь опор, получил хлесткий удар веткой дерева. Его выбило из седла, и он крепко приложился затылком.
— Дела-а-а… — протянул Федор, нащупав на голове здоровенную шишку.
Солнце уже клонилось к закату.  Охотились же они на востоке. На земле были видны следы лошади, но вели они с севера. Немного постояв, пока утихнет головокружение, и сориентировавшись, Федор Иванович поплелся на восток.
Шел он довольно долго, но лес оставался по-прежнему дремучим. Голова немного кружилась и его мутило. От того он незаметно забирал все время севернее.  На пути попался мелкий ручей. Федор не помнил, чтобы его пересекал. Он  с облегчением напился холодной воды и умылся.
Когда Федор поднял глаза от воды, увидел крестьянку. Она стояла на противоположном берегу ручья и настороженно его разглядывала.
— Здравствуй, красна девица! — как можно приветливее улыбнувшись, начал Федор. — Не бойся меня — я не обижу.
Та по-прежнему неподвижно стояла, не проявляя никакого испуга.
Федор решил использовать свою молодецкую удаль: развернул плечи, сделал грудь колесом и тряхнул локонами.
— Я охотился на восточной стороне леса. Заехал в чащу за оленем, да упал с коня. Уже несколько часов блуждаю тут. Будь добра, помоги найти путь-дорогу!
Девица и бровью не повела. Она окинула его с ног до головы проницательным взглядом, от которого у Федора пробежал холодок по спине, и как-то странно сжала подол рукой. 
— Уже темнеет, — голос у нее был звонкий и ласковый, но при этом холодный, как вода в ручье. — Ночлег искать надобно. 
Она развернулась и пошла вдоль ручья. Федору ничего не оставалось, как перейти вброд и идти следом за девицей.
Путница шла молча. Ступала осторожно, часто оглядывалась на Федора. Исподволь рассматривая ее, он пытался понять, что она тут делает. Потрепанный сарафан, да лапти, за плечами котомка, волосы не покрыты, заплетены в косу и подвязаны простой лентой, никакой корзинки в руках нет. Значит, вряд ли за грибами или ягодами. Может она пришла за хворостом? Тогда зачем так далеко зашла, что ночевать приходится? Может она за травами пришла? А может она беглая? А что, девица на выданье, видать бежит от лихой доли. Но тогда бы она боялась его. А она ведет себя настороженно, но явно не робеет. И еще, ему изредка казалось, что она что-то бормочет под нос, но слов разобрать он не смог.
Небо осталось еще светлым от последних лучей заходящего солнца, но внизу среди деревьев уже царил сумрак и идти приходилось осторожнее. Вдруг во тьме чащи Федор увидел слабый свет.
— Кажись там люди, — указал он на огонек, обогнав девицу. — А где люди, там и ночлег найдем.
Он решительно направился на тусклый свет, который, как оказалось через некоторое время, исходил из окна избушки.
Федор уверенно взошел на крыльцо. Девица же нерешительно топталась внизу.
— Это, наверное, дом лесника, — подбодрил он, но получил лишь мрачный взгляд в ответ.
Пожав плечами, Федор громко постучал. Внутри послышалась возня и дверь приоткрылась, бросив на крыльцо полоску теплого уютного света. В образовавшемся проеме показалась старушка.
— Здравы будьте, бабушка! — приветливо улыбнулся ей Федор. — Мы заблудились в лесу. Пустите переночевать.
Бабка окинула его оценивающим взглядом.
— И тебе не хворать, милок! — улыбнулась она в ответ. — Я незнакомцев боюсь на ночь пускать, но раз уж ты с девицей, проходите. Правда у меня тесновато, но ничего, как-нибудь размещу вас. Не бросать же вас в лесу.
И она распахнула дверь, радушно впуская их внутрь.
Внутри изба была просторна. Федор заметил несколько дверей и насторожился, ведь хозяйка сказала, что у нее тесно. Бабка провела их в большую вкусно пахнущую горницу с жарко натопленной печкой. Усадила за стол и поставила перед гостями немного еды.
— Эк как ты гостей потчуешь! — возмутился Федор и нагло добавил: — У самой вон сколько заготовлено еды: и пирог, и мясо, и рыба с репой. А нам только капусту с черствым хлебом поставила.
Старуха ненадолго пришла в замешательство, но тут же накрыла гостям как на пиру.
— Кушай, касатик! — слащаво улыбнулась она молодцу.
Сама же налила из кувшина в кружки отвар и подала гостям. Федор заметил, как девица понюхала отвар, а когда бабка отвернулась, незаметно тихо его вылила под стол и показала ему сделать так же.
Федор сделал вид, что пьет. 
— Бабуль, а что это за гадкое пойло? — спросил он старуху, также незаметно выплескивая содержимое своей кружки.
— О-о! Это старинный рецепт нашей семьи. Передается из поколения в поколение. Там мёд и сто трав. Придает сил, снимает усталость, помогает от множества болезней и силу молодецкую увеличивает, — хозяйка подмигнула Федору.
— У меня, бабуль, с молодецкой-то силой порядок, — он со всего размаху стукнул кружкой по столешнице. — Ты мне такую дрянь больше не наливай!
— Не серчай, милок! — вздрогнула старуха. — Вы кушайте, а я вам пока место приготовлю.

Она ненадолго скрылась за дальней дверью.
Федор обнаружил, что девица за время его разговора с бабкой съела уже половину выставленных блюд и принялась за вторую.
«Видать, давно не ела. Бедняжка!» — подумал он и придвинул к девице свою тарелку.
Когда они поели, хозяйка проводила их в небольшую каморку, в которой помещалась лишь скамья с набитым соломой тюфяком.
— Да ты что, старая, совсем сдурела?! — Федор злобно глянул на бабку, пытаясь представить как он тут спать будет.
— Дык я ж говорила, что у меня тесно, — развела руками старуха.
Пока Федор препирался с бабкой, девица проворно растянулась на скамье, положив под голову соломы. Ему ничего не оставалось, как сесть на пол рядом. Хозяйка оставила им лучину и, закрыв дверь, зашаркала в сторону печки.
— Как тебя хоть звать? — Федор наконец нарушил молчание.
— Марфа, — тихо ответила она.
— А меня Федором. А почему ты отвар вылила? Он что отравлен был?
— Почти, — нехотя ответила она. — Я как-то у знахаря в помощницах была. Некоторые травы знаю. В том отваре добавлена одна трава, которую для сна используют. И ее было там слишком много, — немного помолчав она добавила, — Я думаю, она тут не одна живет.
— Похоже на то, — согласился Федор.
Он бы не заметил снотворного. Наверное, решил он,  девица все-таки травница.
Повисло молчание.
— Давай покараулю, а ты отдыхай, — предложил Федор.
Марфа не ответила. Она тихо лежала с закрытыми глазами. 
— Марфа, — позвал Федор.  — Ты спишь?
Девица молчала. Лишь мерно вздымалась ее грудь от спокойного дыхания. Она была такой хрупкой и беззащитной на вид, что Федор невольно залюбовался. Она лежала так близко, что он мог рассмотреть каждую ресничку.

Федор Иванович улыбнулся и тихо потянулся к девице.
— Кто-то едет, — внезапно произнесла Марфа и открыла глаза.

Кто раскопал то самое допущение, без которого рассыпался бы весь сюжет? Пишите свои версии в комментариях!

Как вам атмосфера и иллюстрирование? Буду рада честным впечатлениям и отзывам в комментариях!

Майская погода обманчива: солнце ярко сияет, освещая верхушки крон золотистыми лучами, но внизу под сенью вековых деревьев царит холод и полумрак.  День близится к вечеру, и закат окрашивает небо багровым светом, будто на горизонте вспыхнул пожар, и путница шла ему прямо навстречу.
Привычный густой лес стал чуждым и враждебным. Стволы деревьев принимают вид невиданных гигантских чудищ. То тут, то там слышны неясные шорохи будто кто-то наблюдает из-за кустарника. Пауки между ветвями плетут свои сети, поджидая добычу. Птицы уже умолкли, готовясь к ночи. На охоту вот-вот выйдут совы. Их уханье слышно из глубины чащи. Под ногами хрустит и потрескивает лесная подстилка. Иногда за спиной слышно крадущиеся шаги, но обернувшись, там никого не оказывается. А впереди из глубины чащи доносится звон колокольчика, который как будто манит путника все дальше и дальше во мрак леса.
Чем дальше шла Марфа по узкой тропе, тем больше петлял и становился нехоженым и заросшим путь.
— Лишь бы грозы не было, — привычно пробормотала Марфа. — Алый закат к сильному ветру. А там и тучи нагонит. Коли просто дождь, так под деревьями пережду. А от грозы где-то укрываться придется.
Она прошла немного молча.
— Дождь хорошо, — вновь забормотала она. — Грибы пойдут — наемся до отвала. Правда,  хворост сухой не найдешь тогда. Надобно ждать пока высохнет.
Звук собственного голоса ее успокаивал.
— Хорошее село было, — с сожалением проговорила она. — И Василий с Тасей добрые. Жалко. Коли бы не другие, так бы у них и осталась.
Она заметила у тропинки небольшой чурбачек и подобрала.
— Ладный гребень выйдет, —  счистив кору и оглядев деревяшку, она положила заготовку в котомку.
Зимовка у столяра ей пришлась по нраву. Однако, она не хотела подвергать опасности ни себя, ни добрых людей.
Когда-то давно она уже испытала слепую ярость толпы. Тогда ей удалось спастись. А вот знахарю, у которого она работала помощницей — нет. До сих пор она с ужасом вспоминала тот день, когда, затаившись в лесу, видела отсветы кострища и слышала вопли горящего на нем человека.
Теперь, почуяв, что ее подозревают в ведовстве, она старалась исчезнуть как можно быстрее.
Тропинка резко свернула у оврага и вдруг Марфа увидела перегородившее тропу поваленное бревно. А на бревне сидел странного вида мужик в залатанной одежде. Лицо у него перекосило, верхняя губа раздвоена, и, хоть он не казался старым, волосы у него были совершенно седые.
Он сидел и смотрел перед собой бессмысленным и пустым взглядом.
Марфа остановилась в нерешительности.
Мужик вдруг повернул к ней голову и посмотрел ей прямо в глаза. Девица ощутила как во рту резко пересохло, дыхание перехватило, а ладони вспотели. Она застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться, как будто перестала дышать, а сердце наоборот забилось так часто, словно пыталось вырваться из груди и убежать.
Уродливое лицо мужика расплылось в дикой ухмылке.
— Ба-а-ба! — протянул он, вскакивая с бревна и бросаясь к Марфе.
Девица вздрогнула и опрометью кинулась назад по тропе. Мужик бросился за ней следом.
Девица бежала что есть дух, но преследователь оказался проворнее и расстояние между ними стремительно сокращалось. Марфа резко свернула с тропы в заросли, не обращая внимания на колючие ветки, цеплявшиеся за одежду и царапавшие ноги. Мужик не сбавляя хода тоже полез в гущу. Кругом затрещали ветки. Добравшись до ближайшего ствола, девица опустилась на четвереньки и поползла в сторону следующего дерева, скрытая зеленью.
— Ау! — закричал преследователь, продолжая пробираться сквозь заросли. — Куда ж ты спряталась?
Марфа как можно тише добралась до дерева и, спрятавшись за ним, достала из складок подола кочергу. Она сжала ручку, готовая обороняться. Кусты трещали все ближе. Марфа застыла сжимая кочергу побелевшими от напряжения пальцами. Вдруг наступила тишина. Девица вся обратилась в слух. Ни треска, ни шороха — лишь уханье сов да стук ее собственного сердца.
— Ку-ку! — мужик выглянул из-за дерева и тут же получил удар кочергой по голове.
Но это его не остановило.
— Ах ты тварь! — разъярившись, он кинулся на Марфу с кулаками и получил снова холодным железом, и еще, и еще.
Девица в ужасе била не разбирая что есть сил, по кочерге текла кровь, а мужик по прежнему стоял на ногах. Наконец он пошатнулся и упал на спину. Со стоном перевернулся и встал. Марфа приготовилась снова отбиваться, но странный мужик оставил попытки напасть и, спотыкаясь и падая, пошел через чащу, оставляя за собой кровавый след.
Марфа тяжело дыша стояла прижавшись спиной к стволу дерева и по-прежнему крепко сжимая кочергу, с которой капала кровь.
Она прислушивалась, как ее преследователь со стонами идет через кусты. Было слышно, как он удаляется, постепенно забирая вправо. И ей вдруг почудилось, что этот жуткий полоумный не человек вовсе и что сейчас он, несмотря на раны, которые она ему нанесла,  сделает круг и, выглянув из-за дерева, вновь скажет «ку-ку!». Не опуская своего оружия, она медленно пошла по следам раненого, поминутно оглядываясь и прислушиваясь.
Шла она довольно долго, на лес опустились сумерки и ей начали мерещиться то тут то там страшные тени. Однако кровавые следы не заканчивались и вывели ее наконец на полянку. А посреди полянки оказалась покрытая мхом и сухой травой землянка. Именно туда и вели следы.
Марфа услышала доносившийся из землянки плач и осторожно подкралась к приоткрытой двери.
Заглянув внутрь, она увидела распростертое на земляном полу тело мужика. К нему, обнимая припала отроковица лет четырнадцати. Она вся перемазалась в чужой крови и рыдая размазывала по щекам слезы.

Марфа, пригнувшись в низком дверном проеме, тихо вошла.
Девочка вздрогнула и повернула к ней заплаканное лицо.
— Пожалуйста, не надо! — в ужасе закричала она, увидев у Марфы окровавленную кочергу в руках.
— Нет-нет! Я не обижу тебя! Он мертв? — девица кивнула на тело, не спеша прятать кочергу.
Девочка закрыла лицо руками и принялась рыдать еще сильнее. Марфа поняла, что ничего от нее не добьется и медленно подошла к мужику. Она проверила дыхание и убедилась, что тот мертв. Только после этого она спрятала свое оружие в складки подола, повесив на потайной петле, пришитой к поясу, и присела возле девочки.
— Кто меня теперь будет кормить и поить?! — наконец смогла выдавить несчастная из себя между рыданиями.
Марфа неловко погладила ее по голове, не зная как утешить бедного ребенка. А та, чувствуя поддержку незнакомого человека, постепенно начала успокаиваться.

Небольшая землянка пропахла сыростью и дымом. Под низким потолком висели связки сушеного мяса, грибов да кореньев. Из мебели была лишь лавка да  колоды вместо стола и скамей.
— Как тебя зовут? — Марфа пыталась всеми силами успокоить девочку.
— Таня, — она все еще плакала, но уже тише.
— Ты тут живешь?
— Да.
— А это кто? — Марфа кивнула на тело.
— Гриша! — отроковица снова зарыдала.
— А он тебе кто?
— Муж мой.
— Сколько ж тебе лет?
— Не помню. Мы тут вдвоем с ним живем…жили!
Марфа перестала допытываться, чтобы не расстраивать дитя, но вопросов было много. Так они посидели еще немного, пока бедняжка не успокоилась и начала тихо изредка всхлипывать.
— Знаешь, Танюш, тебе нельзя тут оставаться. Ты сама откуда?
— Не помню.
— Это как так?
— Помню только, что тут жила. Гриша на охоту ходил, грибы и ягоды собирал. А я тут по хозяйству поралась.
Марфа подумала, что делать дальше. Ребенка одного в лесу она бросить не могла. Солнце уже село, и все равно нужно было где-то ночевать. Землянка для этого подходила лучше всего. Но посреди жилища лежало тело.
— Танюш, у тебя есть лопата?
— Нет. А зачем?
— Гришу надо похоронить.
Девчушка, покопавшись в углу, принесла деревянный заступ.
Марфа нашла место, где земля была помягче на поляне и выкопала неглубокую яму. Вдвоем с девочкой они уже затемно перекатили тело Гриши на одеяло и волоком дотащили до могилы. Когда Марфа закапывала яму, Таня снова зарыдала.
Вернувшись под крышу, они растопили печурку и улеглись вдвоем спать. Отроковица плакала и никак не могла заснуть. Марфу по обыкновению мучила бессонница.
— Ничего, — утешала она дитя, — утро вечера мудренее.
Наконец они уснули. А утром собрались и пошли через лес. Марфа все время пыталась расспросами узнать у Тани как она тут оказалась и где жила до этого. Но та ничего не помнила о своей жизни. Дорога через чащу выматывала ее. Она все время вздрагивала чуть ли не от каждого шороха и старалась не отходить от Марфы ни на шаг. Через несколько дней они вышли из леса и увидели деревушку, утопающую в зелени.
В небе с утра нависали темные тучи, моросил мелкий дождь. Среди травы ярко алели маки, точно пятна свежей крови.
— Тут нам могут помочь, — обрадовалась Марфа.
Таня же напротив испуганно вцепилась в подол платья девицы.
— Нет-нет-нет, — замотала она головой. — Я хочу домой!
— В лес? — Марфа нахмурилась. — Как ты там жить будешь? Того дома для тебя больше нет. Нужно искать новый.
Она взяла дитя за руку и решительно направилась в селение. Сама по себе деревушка была небольшая, но чистенькая, уютная.
Пройдя немного по улочке, Марфа увидела работавшую в огороде бабку.
— Бог в помощь! — Марфа постаралась выглядеть как можно приветливее. — У вас в округе люди не пропадали?
— Люди нет, — бабка выпрямилась держась за поясницу. — Скотина пропадает, а чтоб люди… Хотя погодь! Года три назад поповна пропала. Пошла в лес за грибами да не вернулась.
Марфа украдкой посмотрела на девочку.
— А где его найти?
— Кого?
— Попа.
— А! А чего его искать? Подле церкви он живет. До церкви-то выйдете, коли сейчас прямо пойдете.
Марфа с Таней поклонились и пошли дальше.
Церковь для такой деревушки оказалась довольно большой. Видать, приход со всей округи собирала. Рядом с храмом находился небольшой дом попа.
Марфа поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Таня осталась стоять поодаль, испуганно переминаясь с ноги на ногу.
Открыл сам хозяин. Он хмуро посмотрел на Марфу, как на нечистого и она немного оробела от этого взгляда.
— Здравы будьте! — девица поклонилась. — Нам сказали что у вас…
Священник перевел взгляд на Таню и брови у него от удивления поползли вверх. Он отодвинул Марфу в сторону и сбежал по крыльцу. На сгибающихся ногах он подошел к девочке.
— Танюшка?.. — неуверенно позвал он, охрипшим от волнения голосом. — Танечка?!
Отроковица со смесью удивления и испуга смотрела на попа.

На крыльцо вышла попадья с корзинкой в руках. Увидев дитя, она выронила корзинку из рук и, пошатнувшись, схватилась за грудь. Марфа придержала ее, чтобы она не упала.
— Танечка, доченька! — батюшка обнял девочку и зарыдал.
— Тятя? — она неуверенно обняла его в ответ.
Матушка пришла в себя и осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, подошла к мужу с дочкой.
— Танюша! — дрожащим голосом позвала она. — Дитятко мое!
— Мама?
Попадья высвободила ребенка из объятий мужа и повела в дом. Поп же все еще всхлипывая упал на колени и стал истово молиться.
Воздав хвалу Всевышнему, он заметил Марфу, по прежнему скромно стоявшую на крыльце.
— Кто ты, девица? — он подошел к ней с невероятно счастливой улыбкой.
— Меня зовут Марфа, я сирота. Хожу по белу свету — своего счастья ищу.
— Заходи к нам в дом — покушай да отдохни с дороги, — батюшка гостеприимно распахнул перед ней дверь.
Марфа на секунду заколебалась, но воспользовалась приглашением.
Дом, как и полагается священнослужителю, был скромным. В красном углу стояло много икон, пахло ладаном. Марфа перекрестилась и поклонилась. Матушка уже успела умыть Таню и посадить ее за стол, уставленный едой. Пока дочка ела, попадья расчесывала гребнем ее волосы.
Хозяин усадил Марфу и сам стал ее потчевать.
— Мы-то уж и не надеялись, что Танюшка вернется, — сказал он украдкой, чтоб дочка не услышала. — Как же ты ее нашла.
— Случайно, батюшка. Я шла из деревеньки, что за лесом и увидела ее в чаще. Она не помнила, кто она и откуда. Думала, что в лесу живет, — тихо поведала Марфа.
— Не иначе как Господь ей тебя послал!
— А нет ли у вас в деревне работы какой?
— Работа всегда есть. Справляемся с божьей помощью. Коли ты ищешь заработок, надо спросить в соседнем селении.
— А может кто у вас в деревне купит поделки? — Марфа достала из котомки искусно вырезанные из дерева ложки.
— Ишь ты! Никак работа столяра Василия?
— Я у него зиму помогала по хозяйству, — Марфа умолчала, что ложки вырезала сама. — Это моя оплата.
— Купить-то купят, да много денег так не заработаешь, — батюшка задумался. — Вот что, на Иванов день около престольного града будет ярмарка. Думаю, твои ложки там втридорога возьмут!
Марфе пришлось рассказать про то как она нашла Таню, про жуткого мужика и землянку.
К вечеру уже вся деревня знала, что поповна вернулась домой из лесу от лешего.
Заночевала Марфа в доме попа. А на следующее утро с рассветом отправилась в путь. На дорогу она получила благословение и немного еды.
Отправиться на ярмарку было рискованно: много людей, много стражи, много внимательных глаз. Но если она устроится в подмастерье к торговцу, то сможет хорошо заработать и уехать с каким-нибудь обозом в соседнее государство.
Марфа успела отойти совсем недалеко от деревни, как ее догнала повозка с двумя хорошо одетыми мужиками. Один был повыше, а другой, управлявший лошадью, потолще.
— Это ты, что ль, поповну нашла? — окликнул Марфу тот что был повыше.
Она молча кивнула в ответ.
— Наш боярин слышал про великую ворожею и послал нас за тобой, — тот что потолще натянул вожжи и повозка со скрипом остановилась. — Залезай!

Для «Охотников за багом»: История набирает обороты! Заметили ли вы в этих главах новые подозрительные детали? Или главный нонсенс завязки всё ещё прячется впереди?

Пишите свои догадки и гипотезы в комментариях — я всё читаю!

Финал истории и Главы 5–6 выйдут уже завтра. Подписывайтесь, чтобы не пропустить развязку!