Автомобиль марки Infiniti модели m35 с годом выпуска 2008. По описанию – все в идеале, все менялось, делалось своевременно, красиво, четко, прям чуть ли не каждодневный уход и никаких доп вложений машина не требует, садись и езжай. По стоимости – 820 тыр. Логично, что предложение хорошее, надо рассмотреть. Списались с продавцом, тот показал себя человеком обыкновенным, не каким-то «дельцом», пообщались, встретились, решили посмотреть состояние в сервисе. Выбрал ближайший, так как не виделось необходимости гонять по всему городу-миллионнику. Пока все шло хорошо.

Вот далее начались приключения. По приезду в сервис внезапно оказалось, что ребята могут внешне посмотреть, подключить комп, опросить узлы, заглянуть под капот, т.е. сделать максимально все, кроме (и вот тут внимание!) подъема машины. Посмотрели – все системы работают, кондер, подогрев, бортовой комп, радио, Bluetooth, гуры-шмуры – все без ошибок, движок контрактный, также без посторонних шумов и стуков, коробка без проблем. Логика была проста, если вся электроника и основные узлы не дают ошибок, что может быть проблемно? Доверившись продавцу, уточнил – поднимать есть необходимость? Под днищем есть что смотреть? Ответ – все в идеале, смотреть там нечего (если что это подтверждено перепиской, не выдумано, все на руках и в материалах). Вот это и стало камнем преткновения. Далее будет куча подробностей.

Прокатились на машине до места жительства продавца, заключили договор. Скинул 15 тысяч до 805 т.р. Половина требуемой суммы у меня была, половину взял у банка. Сто раз спросил на что обратить внимание, ответ был один – в течение 500 км пора бы заменить моторное масло, ну и задний подрамник можно бы, а также подкрасить крыло, потому как на светофоре притерли его, в остальном все в идеале. Ну вроде бы ничто не предвещало беды, все это сделать можно, так сказать в пределах допустимого.

Дальше интереснее. Пару дней покатавшись на машине, заметил, что в колее бывает машину слегка дергает в сторону, ну думаю мало ли, может резина уже подуставшая, может колея такая свирепая, может еще что, ну мало ли бы, все бывает. Думаю – зачем катать 500 км, если можно масло заменить сразу и позабыть на еще 8-10 тыс.км.? Заменим сразу.

Заезжаю в известную в городе сеть масел, у них как раз акция – берешь масло на замену полную, замена у них в подарок. Ну че хорошо же, дайте два как говорится. Оформили. Жду у салона. И тут вот начался мой путь самурая. Выходит продавец и говорит примерно следующее – мы замену вам производить не будем, потому что машина внизу настолько гнилая, что зацепить на подъемник без риска обрушения конструкции – невозможно. Ну сказать, что я немного придурнел – ничего не сказать. Сперва даже подумал, может просто мужики блин пообедать хотят, отдохнуть и не хотят возиться. Думаю, ладно, все бывает. Дай, думаю, проверю их слова, масло забрал, нашел ближайший сервис, созвонился, договорился масло поменять, заезжаю. Там такой, в возрасте дядечка, видно, что всю жизнь занимается тачками. Объясняю ему ситуацию возникшую, прошу удостовериться, можно ли верить словам масельного магазина. Он не обломался, залез с парой фонарей под машину, минут 5 поосматривал, вылез и, разумеется, подтвердил слова предыдущих специалистов (надо отметить глаза у него были шире, чем советские 5 копеек, так как он не совсем понимал, как так вышло, что довольно хорошая марка так прогнила).

Первая мысль, которая у меня возникла от произошедшего – нужно официальное подтверждение, дабы все это не выглядело голословно. Поехал в известную федеральную сеть автосервисов, объяснил там ситуацию, что необходимо профессиональное заключение о состоянии авто. Парни оказались понимающими, провели все по акции бесплатного осмотра, запросили времени 1 час. По прошествии часа я вернулся и получил от них бумагу, где (если кратко) была описана целая куча узлов ходовки, которые требовали однозначную замену, расписаны повреждения, указано, что эксплуатация автомобиля до устранения опасна и указана предварительная сумма работ в (округленно) 500 тысяч рублей (напомню – более половины стоимости покупки). Также отмечу, что пацаны в сервисе честные и даже пустили в цех осмотреть машину, поднятую на развальный подъемник, пофоткать. Пруфы вот и вот.

Понадеявшись в очередной раз на добросовестность продавца, я написал ему, описал ситуацию и попросил, коль он уверен в том, что машина в идеальном состоянии – забрать ее назад и вернуть деньги без каких-либо доп плат. Ответ конечно же был однозначен – денег нет, но вы держитесь. Отмечу, что разговор проходил в уважительной форме, никто никого не оскорблял, не кричал, не игнорил, все вполне в деловой форме. И, да, продавец по-прежнему уверял меня, что автомобиль в идеальном состоянии (даже после предоставления мной заключения и фоток из сервиса). Его позиция была однозначна – сервис меня разводит, автомобиль проездил 16 лет и еще столько же проездит, проблем там существенных нет.

Поняв, что по-хорошему вариантов решить ситуацию у меня нет, я уведомил продавца, что вынужден буду обратиться в суд и направил ему официальную претензию (в пределах недели с момента покупки) с требованием расторжения договора и возврата денежных средств. Ответа на претензию не последовало. Пришлось идти долгим и муторным путем. Было подготовлено исковое заявление, направлено в суд по месту жительства продавца (да, тут отдельная история – машина была оформлена на отца продавца, соответственно договор был подписан продавцом от имени отца, но факт этот далее не оспаривался в судах, почему я собственно и не описал это в самом начале, кроме того, в договоре поставлена цена 700 т.р., так как брал за эту цену, чтоб налог не переплачивать, также это не оспаривалось и в материалах есть).

И вот тут начинается самое интересное, что и сподвигло меня на написание данного поста. Суд первой инстанции (доблестный Туймазинский межрайонный суд Республики Башкортостан в лице судьи Арыслановой Ильвины Ильнуровны, номер дела для пруфа – 2-2340/2024), привлек непосредственного продавца (в дополнении к его отцу) в соответчики, а также, желая разобраться в деле, назначил судебную экспертизу, в которой, несмотря на мои предложения, поставил во главу угла следующие вопросы: имеются ли неисправности в автомобиле; если имеются, то определить причины возникновения и возникли ли они до заключения договора; если имеются, то являются ли они устранимыми, значительными, существенными, какова стоимость их устранения и сколько времени нужно на устранение; возможна ли дальнейшая эксплуатация авто; снизятся ли потребительские свойства авто после устранения неисправностей. При этом, судом был почему-то проигнорирован мной предложенный вопрос о том, есть ли скрытые дефекты. Ну что ж, имеем что имеем.

Экспертиза подтвердила все, что можно было подтвердить – недостатки есть, они являются следствием старения, усталости, коррозии, возникли они до заключения договора, устранять их все нецелесообразно ввиду стоимости (1 802 300 руб.) и времени (до 133-180 дней на устранение), до устранения недостатков эксплуатация автомобиля невозможна. Пруфы прикладываю (за исключением персональных и иных данных, которые можно использовать не во благо). Листов там на порядок больше, но дабы не перегружать пост, привожу выводы (если кому интересно, есть полностью, могу поделиться).

Вроде как все логично и согласно действующему законодательству в области гражданских взаимоотношений – совокупность недостатков и стоимость их устранения позволяют мне требовать расторжения договора купли-продажи. Смотрим Гражданский кодекс РФ и сопоставляем.

Пункт 1 ст. 495 ГК РФ – «продавец обязан предоставить покупателю необходимую и достоверную информацию о товаре, предлагаемом к продаже, соответствующую установленным законом, иными правовыми актами и обычно предъявляемым в розничной торговле требованиям к содержанию и способам предоставления такой информации».

Сделано этого не было, как я описал выше – продавец в объявлении (приобщено к материалам дела, на руках есть) и личной переписке (приобщено к материалам дела, на руках есть) уверял, что автомобиль в идеальном состоянии и никаких вложений не требует, что опровергнуто экспертизой.

Пункт 1 ст. 469 ГК РФ – «продавец обязан передать покупателю товар, качество которого соответствует договору купли-продажи».

В договоре купли-продажи нет ни слова о качестве авто, никаких поправок, соответственно смотрим следующий пункт.

Пункт 2 ст. 469 ГК РФ – «при отсутствии в договоре купли-продажи условий о качестве товара продавец обязан передать покупателю товар, пригодный для целей, для которых товар такого рода обычно используется. Если продавец при заключении договора был поставлен покупателем в известность о конкретных целях приобретения товара, продавец обязан передать покупателю товар, пригодный для использования в соответствии с этими целями».

Исходя из этого, авто должно быть пригодно для ежедневных поездок, что опровергается результатами экспертизы.

Пункт 3 ст. 469 ГК РФ – «при продаже товара по образцу и (или) по описанию продавец обязан передать покупателю товар, который соответствует образцу и (или) описанию».

Экспертизой опровергнуто утверждение из описания на сайте, что автомобиль не требует вложений.

Пункт 1 ст. 470 ГК РФ – «товар, который продавец обязан передать покупателю, должен соответствовать требованиям, предусмотренным ст. 469 названного кодекса, в момент передачи покупателю, если иной момент определения соответствия товара этим требованиям не предусмотрен договором купли-продажи, и в пределах разумного срока должен быть пригодным для целей, для которых товары такого рода обычно используются».

Вот, основа! Автомобиль не соответствует ни единому требованию статьи 469 ГК РФ, а договором никаких иных моментов соответствия не предусмотрен. Авто также не пригодного для целей использования, подтверждено экспертизой.

Пункт 1 ст. 476 ГК РФ – «продавец отвечает за недостатки товара, если покупатель докажет, что недостатки товара возникли до его передачи покупателю или по причинам, возникшим до этого момента».

Еще одна основа судебного разбирательства. Я как покупатель доказал, что недостатки возникли до заключения договора, следовательно именно продавец несет ответственность. Далее смотрим ответственность по статье 475 ГК РФ.

Пункт 1 ст. 475 ГК РФ – «если недостатки товара не были оговорены продавцом, покупатель, которому передан товар ненадлежащего качества, вправе по своему выбору потребовать от продавца: соразмерного уменьшения покупной цены; безвозмездного устранения недостатков товара в разумный срок; возмещения своих расходов на устранение недостатков товара».

Недостатки напомню продавцом оговорены не были. Совсем. Никак. Наоборот, сплошные заверения, что автомобиль идеален. Пруфы есть, при необходимости выдержки из переписки могу предоставить (без опять же персональных данных).

Пункт 2 ст. 475 ГК РФ – «в случае существенного нарушения требований к качеству товара (обнаружения неустранимых недостатков, недостатков, которые не могут быть устранены без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляются неоднократно, либо проявляются вновь после их устранения, и других подобных недостатков) покупатель вправе по своему выбору: отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы; потребовать замены товара ненадлежащего качества товаром, соответствующим договору».

Чего я, собственно, и требую. Устранение недостатков несоразмерно цене купли-продажи, давайте расторгать и возвращать все на круги своя.

Ст. 1098 ГК РФ – «продавец или изготовитель товара, исполнитель работы или услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования товаром, результатами работы, услуги или их хранения».

Это уже как дополнение, дабы понимать как продавец может быть застрахован от ответственности. Никаких доказательств со стороны ответчиков представлено не было. Фактически ответчики даже не защищались, упирая лишь на один факт – договор заключен, деньги и авто переданы, мы тут не при чем.

Все соответствует нормативной логике. Закон на стороне покупателя, двойное трактование невозможно. Не уведомил о недостатках, не отразил это в договоре, если недостатки существенны и знать покупатель о них не может, значит несешь ответственность. Ответственность заключается или в устранении недостатков за твой счет или (если они несоразмерны) – в расторжении договора.

Но суд первой инстанции по необъяснимой и непрозрачной причине счел иначе, трактовав закон неверно. Не опираясь в своих выводах ни на какие нормы действующего законодательства, суд отказал мне в исковых требованиях полностью. Далее полная выдержка из решения.

«Исходя из условий договора купли-продажи следует, что обязанность по доведению до истца информации о состоянии автомобиля, которая может повлиять на волеизъявление истца по его приобретению, исполнена ответчиками в полном объеме, доказательств сокрытия ответчиками от истца какой-либо информации о техническом состоянии автомобиля материалы дела не содержат, факт выявления у приобретенного истцом автомобиля недостатков эксплуатационного характера после передачи товара покупателю не свидетельствуют о наличии у истца права на расторжение договора; с учетом экспертного заключения, доводы истца на то, что качество приобретенного у ответчиков товара не соответствует условиям договора (в том числе и устной договоренности об исправности ТС перед продажей), не состоятельны и сами по себе не свидетельствуют о намеренном сокрытии ответчиками реального состояния автомобиля; при этом суд учитывает и то, что при покупке автомобиля истец не был лишен возможности провести проверку технического состояния автомобиля в необходимой и достаточной мере до подписания договора купли-продажи, а также отложить совершение сделки, если бы полагал имеющуюся информацию недостаточной и подлежащей уточнению. Более того истцу было известно о том, что автомобиль является бывшим в эксплуатации (2008 года выпуска) и, соответственно имеются определенные риски, связанные с его дальнейшей эксплуатацией (износ деталей, их замена); кроме того, содержащиеся в заключении экспертизы сведения не влияют на существо спора о расторжении договора купли-продажи, так как данный договор не содержит отсылок на техническое состояние автомобиля, в котором он находился на момент его приобретения истцом, а материалы дела не содержат сведений о том, что продавец ввел покупателя в заблуждение относительно качества товара, скрывал недостатки, препятствовал осмотру автомобиля. Стоимость предмета договора купли-продажи стороны определяли по своему усмотрению».

Как по мне – много воды, нет сути и самое главное – нет никаких отсылок на нормы закона. Разберем тезисно.

- «Исходя из условий договора купли-продажи следует, что обязанность по доведению до истца информации о состоянии автомобиля, которая может повлиять на волеизъявление истца по его приобретению, исполнена ответчиками в полном объеме».

Из какой строчки договора это следует? В договоре об этом нет ни слова. Пруф (прямиком из материалов дела - шаблонный договор, не предусматривающий никакой инфы о недостатках, дефектах, но которые, при желании, можно прописать допом).

- «Доказательств сокрытия ответчиками информации материалы не содержат».

Интересно то, что по смыслу законодательства именно продавцу надлежало доказать, что он предоставил всю информацию, а в деле, как и говорит суд, никаких доказательств нет. Даже из этого тезиса следует противоречие. В договоре нет ни слова о недостатках, но информация по версии суда была до меня доведена. Как? Продавец сказал, что нужно ремонта на почти 2 млн.руб.? Нет. Продавец сказал, что ездить на автомобиле нельзя до ремонта? Нет. Продавец сказал, что сам не ездит и опасается это делать? Нет, сказал, что ездит каждый день. Еще раз вопрос – как до меня была доведена инфа о состоянии авто? А пес его знает как, но была…

- «Факт выявления у приобретенного истцом автомобиля недостатков эксплуатационного характера после передачи товара покупателю не свидетельствуют о наличии у истца права на расторжение договора».

Чего-чего?? То есть суд прямо попирает норму п.2 ст. 469 ГК РФ (указана выше) и говорит, что это не является правом для расторжения договора? А на основании чего? А где норма закона, где это написано? А что тогда является правом на расторжение? Как много вопросов и как мало ответов…

- «истцу было известно о том, что автомобиль является бывшим в эксплуатации (2008 года выпуска) и, соответственно имеются определенные риски, связанные с его дальнейшей эксплуатацией (износ деталей, их замена)».

Как это освобождает продавца от обязанности по доведению информации до покупателя обо всех недостатках в товаре? Товар б/у как-то автоматически может никаким требованиям не соответствовать что ли? А какой нормой закона это регламентируется? А где в законе вообще есть отсылка на какие-то мифические «определенные риски?»

- «С учетом экспертного заключения, доводы истца на то, что качество приобретенного у ответчиков товара не соответствует условиям договора (в том числе и устной договоренности об исправности авто перед продажей), не состоятельны и сами по себе не свидетельствуют о намеренном сокрытии ответчиками реального состояния автомобиля».

Вишенка на торте. Вы серьезно? То есть суд сам отсылает нас к договоренности об исправности авто перед продажей, получает результаты экспертизы, что авто был не исправен перед продажей, но этот довод не состоятелен? А как это так? Продавец сказал, что товар исправен и годен, выясняется, что на момент сделки это ложь и обман, владел автомобилем год, но не обнаружил того, что я обнаружил я за пару дней владения и не сказал об этом, но довод этот не состоятелен? А какой довод тогда может быть состоятелен? Где отсылка об этом на законодательство? Еще кучка вопросов без ответов.

- «Содержащиеся в заключении экспертизы сведения не влияют на существо спора о расторжении договора купли-продажи, так как данный договор не содержит отсылок на техническое состояние автомобиля, в котором он находился на момент его приобретения истцом, а материалы дела не содержат сведений о том, что продавец ввел покупателя в заблуждение относительно качества товара, скрывал недостатки, препятствовал осмотру автомобиля».

Мдаааааааа… То есть из данного тезиса следует, что я осмотрел, недостатки есть и существенные, что подтверждают эксперты. Исполнив свою обязанность по осмотру товара, я не получил и не мог получить сведений о недостатках, так как смотрели специалисты. Продавец знал о недостатках и не сказал. Поэтому он обманул меня и должен вернуть деньги. Логично. Вопрос – как это материалы дела не содержат сведений о введении в заблуждение? Уважаемый суд, это какая-то бессмысленная словесная эквилибристика…

- «Стоимость предмета договора купли-продажи стороны определяли по своему усмотрению».

Вот здесь логика ломается совсем. Данный тезис к сути дела отношения не имеет. Важно одно – все недостатки товара должны были быть оговорены, чтобы покупатель знал, какой товар он приобретает. Сделано этого не было. Суд этот факт проигнорировал.

Как я вижу – никакой нормативной базы для подобного решения нет. Просто размышления отдельного человека, не опирающегося на закон. Нет никакого трактования закона, нет никаких отсылок, сухо: «Считаем, что доводы покупателя плохие, а мной же назначенная экспертиза проведена ну так прост))), сами же цену определяли».

Отдельного упоминания требует то, что суд даже не смог правильно квалифицировать отношения, сочтя, что я имею статус потребителя. Он не учел, что сделка совершена двумя физическими лицами, что это обычная продажа б/у товара. Следует отметить, что в данном деле (купля-продажа между двумя физическими лицами) применимы лишь нормы ГК РФ, но не Закон о защите прав потребителей, который был применен судом.

Выглядит это именно так. На этом мои злоключения не закончились. Я верю, что мое дело правое. И я пошел в апелляционную инстанцию (доблестный Верховный суд Республики Башкортостан в лице председателя коллегии Лазарева Романа Николаевича и судей Саенко Е.Н. и Лахиной О.В., номер дела 33-6242/2025). Там суд назначил повторную экспертизу уже с вопросом, который я заявлял в самом начале и рядом новых, а именно: Соответствует ли стоимость авто, указанная в договоре купли-продажи его действительной стоимости на указанную дату, в случае несоответствия определить факт того, являются ли причиной данного несоответствия имеющиеся в указанном авто недостатки, указанные в заключении первой экспертизы; являются ли выявленные недостатки, указанные в заключении экспертизы скрытыми; возможно ли было установить наличие недостатков, указанных в заключении экспертизы, при визуальном осмотре в момент заключения сделки; определить действительную цену товара с учетом неоговоренных недостатков.

Что занятно – и в этом случае повторная экспертиза подтвердила мое мнение. Результаты: стоимость годных остатков транспортного средства (да-да, экспертиза признает, что это уже не автомобиль, не проданный товар, а лишь запчасти в сборе), указанная в договоре купли-продажи, не соответствовала его действительной стоимости на указанную дату, равной с учетом недостатков 200 000 руб.; причиной расхождения являются именно те недостатки, которые выявлены первой экспертизой; из общего перечня недостатков скрытыми являются недостатки в 14 системах, еще в 8 – явные; недостатки невозможно было определить без специализированных систем в момент купли-продажи автомобиля. Пруфы снова прикладываю, скрывать мне нечего.

Снова включаем сквозную логику. Уйма неисправностей, из них больше скрытых, чем явных, установить их наличие при покупке было невозможно (кстати это именно один из тех вопросов, которые заявляли ответчики!), их наличие не позволяет использовать авто по назначению, стоимость годных остатков в 4 раза меньше стоимости купли-продажи (этот факт скорее как доказательство введения в заблуждение и показ того, насколько несправедлива сама сделка).

Вроде, как и здесь все логично. Использовать нельзя, стоимость ремонта уже в 9 раз больше честной стоимости товара, налицо право на расторжение. А вот суд апелляционной инстанции решил иначе и оставил все без изменений. Дальше снова выдержка.

«В рамках рассматриваемого дела, в том числе из пояснений сторон, судом первой инстанции и судебной коллегией установлено, что на момент заключения договора купли-продажи автомобиля и его передачи истцу разногласий по качеству товара между продавцом и покупателем не имелось, продавец до заключения договора купли-продажи предоставил покупателю возможность осмотреть транспортное средство и, в последующем, передал покупателю транспортное средство в том состоянии, которое устроило истца при заключении сделки. Данных о том, что продавец каким-либо образом препятствовал осмотру автомобиля, и заведомо зная об имеющихся недостатках, скрыл их от истца, материалы дела не содержат. В судебном заседании истец сам подтвердил, что осмотр транспортного средства у специалистов не проводился, поскольку у специалистов не имелось такой возможности в момент приезда к ним на осмотр. Истец был уведомлен о том, что автомобиль является бывшим в эксплуатации с 2008 г. Исходя из данных, представленных ОГИБДД ОМВД России с 2008 г. транспортное средство находилось в собственности у девяти физических лиц. Подготовленными по делу экспертными заключениями установлено, что выявленные в ходе исследования недостатки автомобиля, приобретенного истцом у ответчика, обусловлены длительным сроком эксплуатации данного автомобиля. Приобретая автомобиль, находящийся в эксплуатации с 2008 года, истец не мог не понимать тот факт, что транспортное средство должно иметь износ, и как следствие истец должен был осознавать возможную необходимость проведения ремонтных работ, связанных с техническим состоянием автомобиля, вызванным сроком его эксплуатации. В экспертном заключении установлены скрытые недостатки, доказательств того, что ответчик знал о их наличии на момент продажи транспортного средства, в материалы дела не представлено. Экспертами указано, что при визуальном осмотре в момент заключения сделки было возможно установить наличие части недостатков, указанных в заключении экспертизы, в связи с чем, истец не был лишен права надлежащего осмотра транспортного средства и обнаружения части недостатков в транспортном средстве самостоятельно. Указание в экспертном заключении на стоимость транспортного средства равной, с учетом недостатков 200 000 руб., в силу ст. 421, ст. 424 ГК РФ не препятствует сторонам определять цену транспортного средства самостоятельно. Фактически доводы апелляционной жалобы по существу сводятся к несогласию с выводами, к которым пришел суд первой инстанции, к переоценке представленных доказательств, не опровергают выводов суда первой инстанции, не содержат обстоятельств, которые нуждались бы в дополнительной проверке, направлены на иную оценку исследованных судом первой инстанции доказательств, не содержат каких-либо новых фактических данных, не учтенных судом при рассмотрении дела, не содержат данных, свидетельствующих о незаконности и необоснованности решения, а поэтому не могут быть приняты судебной коллегией в качестве оснований к отмене обжалуемого решения. Иные доводы в пределах заявленной апелляционной жалобы ранее исследовались в суде первой инстанции, являются голословными, опровергаются вышеустановленными фактами, не являются относимыми к предмету спора и не являются обоснованными. Суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, дал надлежащую правовую оценку представленным доказательствам. Выводы суда соответствуют требованиям закона и сделаны на основании имеющихся в деле доказательств, обязанность представления которых возложена согласно ст. 56 ГПК РФ на стороны. Судебная коллегия находит, что решение суда первой инстанции является правильным, так как основано на установленных по делу обстоятельствах и принято с правильным применением норм материального права и с соблюдением норм процессуального права, а значит, основания для его отмены отсутствуют».

Так-тааааак. Какое интересное заключение, снова не имеющее никакой законной подоплеки. Давайте опять разберем тезисно.

- «На момент заключения договора купли-продажи автомобиля и его передачи истцу разногласий по качеству товара между продавцом и покупателем не имелось».

А как это коррелируется с выявленными СКРЫТЫМИ недостатками? Как могут недостатки, о которых знать не можешь, повлиять на разногласия? То есть ты знать не можешь, но почему-то не высказал разногласий? Не кажется ли это нелогичным и не подкрепленным ничем?

- «Продавец до заключения договора купли-продажи предоставил покупателю возможность осмотреть транспортное средство и, в последующем, передал покупателю транспортное средство в том состоянии, которое устроило истца при заключении сделки».

Таааак… То есть материалами дела подтверждается, что продавец знал о состоянии авто (точнее того, что от него осталось) и скрыл это. ОК. И это меня устроило? Логика потихоньку покидает чат. Для этого есть статья 495 ГК РФ и она говорит, что продавец обязан предоставить необходимую и достоверную информацию о товаре, предлагаемом к продаже. Как сюда относится то, что меня якобы устроило состояние в момент заключения договора при наличии уймы скрытых дефектов? В обязанности продавца входит предоставление информации – это как, мимо? То есть суд апелляционной инстанции прямо попирает 495 статью ГК РФ и говорит, что если мне продавец не запретил смотреть товар, то я в любом случае неправ, даже если в нем уйма скрытых недостатков, о которых ему логически должно было быть известно? Уважаемый суд, вы заблуждаетесь. На продавце лежит обязанность по предоставлению объективной и полной информации. Смысл действующего законодательства в том, что продавец должен уберечь покупателя от таких вот нежданчиков.

- «Истец был уведомлен о том, что автомобиль является бывшим в эксплуатации с 2008 г. Исходя из данных, представленных ОГИБДД ОМВД России с 2008 г. транспортное средство находилось в собственности у девяти физических лиц. Подготовленными по делу экспертными заключениями установлено, что выявленные в ходе исследования недостатки автомобиля, приобретенного истцом у ответчика, обусловлены длительным сроком эксплуатации данного автомобиля».

Каким законом это освобождает продавца от ответственности? В какой норме указано, что если товар имеет больше определенного количества бывших хозяев, то последний продавец может его продать хоть в ноль уничтоженным, и многократно ложно заверять (иными словами обманывать и вводить в заблуждение), что он исправен, не предоставляя достоверной инфы ?

- «Приобретая автомобиль, находящийся в эксплуатации с 2008 года, истец не мог не понимать тот факт, что транспортное средство должно иметь износ, и, как следствие, истец должен был осознавать возможную необходимость проведения ремонтных работ, связанных с техническим состоянием автомобиля, вызванным сроком его эксплуатации».

ОК, я это понимал, но, из данного тезиса следует, что я также должен был понимать, что ремонт составляет более чем 2 цены стоимости авто? А с учетом заключения экспертизы как я должен был понимать, что реальная стоимость авто в 4 раза меньше запрошенной? А как я должен был понимать, что приобретаю набор запчастей и, чтобы он стал автомобилем, пригодным для езды, мне нужно вложить еще 9 цен от фактической цены? А откуда у меня должны быть такие сведения? А в каком законе есть, что мое понимание должно автоматически исключить ответственность продавца за пригодность автомобиля к поездкам? Мы не говорим о царапинах или замене масла в двигателе или иных жидкостей, к этому любой покупатель готов, но разве полная негодность авто к эксплуатации является тем, что я должен был понимать? Чем это регулируется? Как там говорится – ссылка есть?

- «В экспертном заключении установлены скрытые недостатки, доказательств того, что ответчик знал о их наличии на момент продажи транспортного средства, в материалы дела не представлено».

Вот самая основа – продавец знал о скрытых недостатках и умолчал о них. Выявить при обычном осмотре, не разбирая машину, их было невозможно. Все, на этом логика должна быть и выстроена. Но суд ссылается на отсутствие доказательств о знаниях ответчика. Хотя здесь для легитимности вывода должны были БЫТЬ доказательства незнания, а не наоборот. И опять же где отсылка на закон? Что это доказывает? Кроме того, суд же изучил материалы дела, суд знает, что продавец владел авто около года и соответственно должен был знать о тех недостатках, которые были выявлены в течение недели владения.

- «Указание в экспертном заключении на стоимость транспортного средства равной, с учетом недостатков 200 000 руб., в силу ст. 421, ст. 424 ГК РФ не препятствует сторонам определять цену транспортного средства самостоятельно».

Что имеем? Суд установил факт продажи машины по очень завышенной цене, но не принял этого во внимание, хотя этого факта самого по себе было достаточно для расторжения договора или взыскания переплаты. А почему это не было рассмотрено? А неизвестно, вот почему.

- «Иные доводы в пределах заявленной апелляционной жалобы ранее исследовались в суде первой инстанции, являются голословными, опровергаются вышеустановленными фактами, не являются относимыми к предмету спора и не являются обоснованными».

Эмдааа… Зачем тогда столько телодвижений? Вам же, уважаемый суд, и так все понятно. Особенно голословно выглядит то, что экспертизой подтверждена уйма скрытых недостатков, которые нельзя определить в момент заключения договора? Очень голословно, да? По действующему нормативному порядку суд апелляционной инстанции должен был установить (или доустановить) все-все обстоятельства, утерянные судом первой инстанции. Результат? А результата нет.

Остальная вода без комментариев, так как это стандартный набор шаблонных фраз. Вот так у нас сработали 2 инстанции. Особенно меня повеселило, что в мотивировке апелляционной инстанции просто переписаны куча листов экспертного заключения, а вот на выводы выделено лишь пол листочка совокупно, при этом я в очередной раз повторю, все выводы написаны без каких-либо отсылок к нормативной базе действующего Российского законодательства. Как по мне – крайне поверхностно изучены материалы, а формулировки не подкреплены ничем, никакими отсылками на нормы права.

Я не сдался и здесь. Кассационная инстанция (доблестный Шестой кассационный суд общей юрисдикции в лице председательствующего судьи Бугарь Марины Николаевны, и судей Ивановой С.Ю., Серебряковой О.И., номер дела 88-3896/2026). Там-то судьи серьезные люди, прошедшие большую практику. Там должны все понять. Так я думал, прежде чем сформировать кассационную жалобу и направить ее в регион. Спойлер – ошибался.

К кассации я подготовился еще лучше, отразил все, что мог, проконсультировался с юристом и составил очень мощную, большую жалобу, где описал все, постаравшись максимально убрать эмоции. Жалоба была принята, в этот раз экспертиз не потребовалось, было назначено заседание. Я как честный поехал, дабы постараться отстоять свою позицию. Суд не принял во внимание моего выступления. А вот мотивировка суда вызвала уже у меня истерический хохот. Выдержка ниже.

«Судебная коллегия по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции находит выводы судов первой и апелляционной инстанции правильными, поскольку они соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и постановлены при правильном применении норм материального и процессуального права, регулирующих спорные правоотношения. Принимая во внимание, что при заключении договора купли-продажи, а также при передаче транспортного средства истец был осведомлен о том, что приобретает автомобиль, бывший в эксплуатации, в соответствии с условиями договора купли-продажи обязанность по доведению до истца информации о состоянии автомобиля, которая может повлиять на волеизъявление истца по его приобретению, исполнена ответчиком в полном объеме, сведений о способе проверки сторонами автомобиля договор не содержит, при этом доказательств предоставления ответчиком истцу недостоверной информации относительно технических характеристик спорного автомобиля истцом не предоставлено, суды пришли к обоснованным выводам об отсутствии правовых оснований для удовлетворения иска. Доводы кассационной жалобы выражают несогласие с выводами судов о том, что истец принял решение приобрести автомобиль в техническом состоянии с имеющимися техническими недостатками (неисправностями), со ссылкой на обнаружение скрытых недостатков в автомобиле после его передачи покупателю, на невозможность эксплуатации спорного автомобиля вследствие неисправности систем, непосредственно влияющих на безопасность дорожного движения, на существенность обнаруженных недостатков в автомобиле, были предметом оценки нижестоящих судов. Суды исходили из того, что истец до заключения сделки осмотрел автомобиль, очевидно бывший много лет в эксплуатации, имеющий значительный пробег и износ, приобрел его у ответчика в том техническом состоянии, в котором он находился на момент подписания договора, не оговорив в договоре недостатки товара, подлежащие устранению продавцом или за его счет. При этом истец, будучи заинтересованным в приобретении товара, проявив должную заботливость и осмотрительность, до заключения договора не был лишен возможности проверить технические характеристики транспортного средства, степень изношенности его деталей, в том числе с привлечением специалиста. Достоверных доказательств, безусловно свидетельствующих о наличии в товаре существенных недостатков, возникших до его приобретения, истцом не представлено, при том, что необходимость замены расходных материалов, деталей и узлов свойственна приобретенному истцом автомобилю в силу его года выпуска, периода эксплуатации и иных технических характеристик. Иные доводы кассационной жалобы являлись предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, им дана надлежащая правовая оценка в обжалуемых судебных постановлениях, они, по существу, направлены на переоценку собранных по делу доказательств и не опровергают правильность выводов судов об установленных обстоятельствах. Нарушений норм материального и процессуального права, вопреки доводам кассационной жалобы не допущено, в связи с чем, основания для отмены решения суда и апелляционного определения отсутствуют».

Ну… Было бы как говорится очень смешно, не будь так грустно. Переписаны тезисы судов нижестоящих инстанций, подправлены чуть-чуть по смыслу и ничего более. Кратко, тезисно, поехали.

- «При заключении договора купли-продажи, а также при передаче транспортного средства истец был осведомлен о том, что приобретает автомобиль, бывший в эксплуатации».

Какой норме закона это противоречит и ставит продавца в неуязвимое положение? Почему если товар был в эксплуатации, то он не должен соответствовать никаким требованиям к качеству?

- «В соответствии с условиями договора купли-продажи обязанность по доведению до истца информации о состоянии автомобиля, которая может повлиять на волеизъявление истца по его приобретению, исполнена ответчиком в полном объеме».

Вопросы. Каким образом? Как доведена-то? В объявлении «сел и поехал», никаких вложений, в переписке аналогично. Кем, как, когда и какая информация по техническому состоянию авто до меня доведена? Уважаемый суд, Вы точно знакомились с материалами дела, с перепиской, с историей? До меня довели, что автомобиль в идеале, две экспертизы это опровергли и значит все сделано правильно? Включаем простейшую логику – недостатки скрытые, я при всем желании не мог их выявить, я не специалист. В чем моя ошибка, Уважаемый суд?

- «Суды исходили из того, что истец до заключения сделки осмотрел автомобиль, очевидно бывший много лет в эксплуатации, имеющий значительный пробег и износ, приобрел его у ответчика в том техническом состоянии, в котором он находился на момент подписания договора, не оговорив в договоре недостатки товара, подлежащие устранению продавцом или за его счет».

То есть серьезно, да? То есть это именно я должен был в договоре недостатки указывать? А 495 статья ГК РФ что говорит? Что продавец должен предоставить информацию? Да. Причем здесь покупатель? А статья 469 ГК РФ говорит о том, что при отсутствии оговорок в договоре продавец несет ответственность? Да. Причем здесь покупатель?

- «При этом истец, будучи заинтересованным в приобретении товара, проявив должную заботливость и осмотрительность, до заключения договора не был лишен возможности проверить технические характеристики транспортного средства, степень изношенности его деталей, в том числе с привлечением специалиста».

Вопрос. Все правильно, ну и что? Какой следует вывод? Я привлек сервис, мне частично осмотрели, как это освобождает продавца от обязанности по предоставлению достоверной информации о состоянии и качестве товара? Как это освобождает от ответственности? По какому закону?

- «Достоверных доказательств, безусловно свидетельствующих о наличии в товаре существенных недостатков, возникших до его приобретения, истцом не представлено, при том, что необходимость замены расходных материалов, деталей и узлов свойственна приобретенному истцом автомобилю в силу его года выпуска, периода эксплуатации и иных технических характеристик».

Вот это АПОФЕОЗ! Две экспертизы в унитаз. Доказательств оказывается наличия существенных недостатков, возникших до приобретения нет!! Вот с этого с просто хохотал. Да, действительно, зачем там бедные эксперты возились по 5-6 часов с автомобилем-то, зачем доказывали, что недостатки скрытые и возникли до заключения договора? Ну правда. Ну нет же никаких доказательств. Оххх даааа…

- «Необходимость замены расходных материалов, деталей и узлов свойственна приобретенному истцом автомобилю в силу его года выпуска, периода эксплуатации и иных технических характеристик».

Очередная вишенка на торте. Расходные материалы я оказывается должен менять. Какая новость. А что из описанного в экспертизе – расходный материал? Или Вы, уважаемый суд, утверждаете, что 2 млн.руб., это расходные материалы столько стоят, да? Класс. Вы в своих автомобилях тоже на такие же суммы меняете расходники? Вы на очень дорогих авто ездите, доложу я вам. А главное – как это влияет на существо спора? Есть недостатки, скрытые, существенные, стоимость устранения превышает стоимость товара, но как бы достаточно расходники поменять и все, да? А где, напомните мне, это написано, в каком законе? Беда…

Получив эту с позволения сказать отписку, я, разумеется, не остановился. Остался Верховный суд РФ (в лице судьи Киселева А.П, номер дела 49-КФ26-330-К6). Подготовил кассацию, направил, но также безрезультатно. Там просто скопировали решение суда первой инстанции и направили назад без рассмотрения в судебном заседании. Кассация на председателя Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации Глазова Юрия Владимировича, к сожалению, осталась в том же статусе.

И вот сейчас я здесь, жду мотивировку от председателя с целью идти в надзор. Что хотелось бы сказать? Да, разумеется, я знаю, что сейчас придут эксперты и, накидав в панамку, скажут: «Ой, ну ты сам виноват, надо было еще 5 сервисов объездить, лампочкой в задницу машине посветить, все обсмотреть, резину облизать, толщиномером потыкать, колеса попинать, с кувалды пару раз врезать, нагрузить пятью людьми весом от 150 кг., краш-тест устроить и решить не брать», но сразу поставлю вопрос – а вы мужики при покупке всего так делаете? А если вы покупаете телевизор, вы его тоже возите в мастерские и каждый конденсатор осматриваете? А если покупаете телефон, то тоже его в разбор везете, чтобы установить исправность каждого диодика? А если покупаете велосипед, то также? А если квартиру покупаете, то вы вызываете сто оценщиков, двести пятьдесят электриков и сорок сантехников, чтобы они со всех сторон и по всем планам все промерили? А холодильник если берете, то тоже его провозите через весь город сперва и замеряете работу компрессора, морозильной камеры, делаете многочасовую проверку исправности всех систем? Или вы никогда ничего с рук не берете? Ответьте себе на эти вопросы честно. И еще на вопрос – вы точно считаете, что продавец прав, если покупатель не проверил все до последнего винтика? Я разбираюсь в компьютерном железе, безусловно я смогу его проверить при покупке, но опять же явно не на 100%. Но я, при этом, если захочу купить нечто, в чем я разбираюсь не идеально, в любом случае доверюсь продавцу. Поэтому будьте честными с собой и, прежде чем угорать, примите, что каждый может оказаться в подобной ситуации. Я верю, что раз закон на стороне покупателя, то он должен работать так, как это предписано. Поэтому я борюсь и буду бороться до последнего.

А здесь я за тем, чтобы придать огласке, как несколько судов по очереди способны к осуществлению совершенно неправильного толкования и применения закона и отправлению совершенно нелогичного правосудия. Фактически, какое мнение судов мы сейчас имеем? А оно следующее – несмотря на то, что на авто ездить нельзя по заключению экспертов, имеющих соответствующее образование и навыки, мне надлежит на нем ездить, ставя под угрозу как свою жизнь, так и других участников дорожного движения. По всем материалам дела – меня обманули, но по версии судов это не имеет отношения к сути, а суть – купил товар – пользуйся, даже если им пользоваться нельзя, и он фактически не товар, а годные остатки от товара, хотя договор указывает обратное. Из вот этого длинного поста прошу насколько это возможно продвинуть его и показать, каким интересным может быть правосудие.

Прошу также тех, кто имеет юридическое образование, с позиции закона растолковать мне, чем здесь прикрываются суды, даже не делая отсылок на правовое поле. Каким образом суды выносят такие решения с такими мотивировками, которые не выдерживают элементарной критики по отношению к действующему законодательству? Кроме того, прошу максимальной огласки этому делу и юридического и иного содействия.

Если уважаемый продавец ты это читаешь – знай. Я не остановлюсь. И если нужно – буду идти до самой последней инстанции. Ты не правильно поступил. И сделка сама не законна. Следовательно – я буду бороться за свою правоту и не отступлю.

Всем тем, кто заинтересовался – спасибо. Свои контакты я не скрываю, пруфы на все есть, вся переписка, все решения, все материалы дела.

Ссылки на дела ниже:

Первая инстанция: https://tuimazinsky--bkr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=257493540&delo_id=1540005&new=0&text_number=1

Апелляция: https://vs--bkr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=58111616&delo_id=5&new=5&text_number=1

Кассация: https://6kas.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=19572425&delo_id=2800001&new=2800001&text_number=1

Коммерсант волга

Прежде чем обратиться в суд, я занимала должность доцента на кафедре экономики и управления в Северо-Кавказском филиале МТУСИ (СКФ МТУСИ). Моя трудовая деятельность в этом филиале проходила в крайне неблагоприятных в условиях. Два должностных лица филиала — заместитель директора по учебной работе (впоследствии директор) Павел Павлович Беленький и его друг и коллега, начальник отдела качества Михаил Иванович Сущенко — организовали против меня кампанию травли, по-научному – моббинга («моббинг» от англ. mob — толпа, травля толпой, преследовать кого-либо). Этот факт подтверждается документами из моего личного дела, которое находится в СКФ МТУСИ. Их цель заключалась в том, чтобы я уволилась «по собственному желанию».

Так как я не писала заявление на увольнение по «собственному желанию», указанные лица начали искать способ меня уволить, используя статью Трудового кодекса РФ (ТК РФ). Первоначально пытались уволить по пункту 5 статьи 81 ТК РФ (неоднократное неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание). Для этого были изданы приказы, предусматривающие наложение на меня дисциплинарных взысканий:

• приказ № 276-л/40-04 от 12 ноября 2013 г. об объявлении мне выговора.  Этот приказ был вынесен на основании клеветнической информации докладных записок заместителя директора П.П. Беленького от 5 октября 2013 г. вх. №1511/06-16, от 19 октября 2013 г. вх. № 1695/06-16 и акта от 5 октября 2013 г., имеющего признаки служебного подлога. При применении ко мне данного дисциплинарного взыскания не были соблюдены установленные законодательством процедуры, предусмотренные ст. 193 ТК РФ.  Выговор был аннулирован;

• приказ № 223-л/40-04 от 6 октября 2014 г. об объявлении мне замечания за якобы ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей. По поводу отмены этого приказа я обратилась с исковым заявлением в Ленинский районный суд г. Ростова-на-Дону. Было возбуждено гражданское дело № 2-7861/2014, которое рассмотрела судья Г. А. Фаустова Решением Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 декабря 2014 г. по гражданскому делу № 2-7861/2014 было отказано в удовлетворении моего иска. Однако судебная коллегия Ростовского областного суда пришла к выводу о законности моих исковых требований и апелляционным определением Ростовского областного суда от 23 апреля 2015 г. по делу № 33-6134/2015 признала приказ № 223-л/40-04 незаконным и отменила решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 декабря 2014 г. по гражданскому делу № 2-7861/2014.

Поскольку увольнение за нарушение трудовой дисциплины не удалось, меня попытались уволить по другому основанию — по пункту 4 статьи 336 ТК РФ, который предусматривал увольнение научно-педагогических работников в случае их непрохождения конкурсного отбора. Увольнение по данному пункту ТК РФ фактически означало получение «волчьего билета», так как с такой записью в трудовой книжке я не смогла бы трудоустроится в другом вузе.

До 1 января 2015 г. увольнение научно-педагогического работника на основании п. 4 ст. 336 ТК РФ было правомерным. Однако, согласно пункту 6 статьи 1 ФЗ от 9 декабря 2014 г. № 443-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс РФ», указанный пункт утратил силу с 1 января 2015 г. С этого момента основанием для прекращения трудового договора с научно-педагогическим работником, не прошедшим конкурсный отбор, является истечение срока действия трудового договора в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 77 ТК РФ.

Первая попытка увольнения меня по пункту 4 статьи 336 ТК РФ была предпринята в 2012 г., когда начальник отдела качества М. И. Сущенко представил директору СКФ МТУСИ В. Н. Ефименко ложные показатели компьютерного опроса мнения студентов учебных групп о качестве проводимых мною учебных занятий. В частности, М. И. Сущенко существенно, примерно в 2,3 – 2,5 раза, занизил результаты компьютерного опроса мнения студентов. По факту намеренного занижения показателей компьютерного опроса и представления заведомо ложной, дискредитирующей меня, информации мною была написана служебная записка от 5 марта 2012 г. за вх. № 99/01-06. Эта записка находится в моём личном деле в СКФ МТУСИ. Ответ на указанную служебную записку не был дан. Все бумажные анкеты, использованные для опроса студентов, до сих пор находятся у меня.

Вторая попытка увольнения меня по пункту 4 статьи 336 ТК РФ была предпринята в декабре 2014 г. – за два с половиной месяца до прохождения мною конкурсного отбора на замещение должности доцента. В частности, директор П.П. Беленький, в отсутствие локального нормативного акта, регламентирующего проведение служебного расследования в отношении работников СКФ МТУСИ, издал приказ № 61/40 от 1 декабря 2014 г. «О проведении служебного расследования и создании комиссии для расследования в срок до 15 декабря 2014 г. причин неудовлетворённости студентов групп Дэ-21 и Дэ-51 предоставлением доцентом кафедры «Экономика и управление» Раздоркиной Н. М. образовательных услуг». Основанием для издания приказа № 61/40 стали заявления студентов учебных групп Дэ-21 и Дэ-51 от 21 ноября 2014 г. и от 26 ноября 2014 г. соответственно. В указанных заявлениях студенты потребовали от руководства филиала заменить им преподавателя – доцента Н. М. Раздоркину, мотивируя это неудовлетворенностью уровнем предоставляемых им образовательных услуг. Согласно неофициальным источникам, данные заявления и последующие обращения студентов были инициированы руководством филиала.

8 декабря 2014 г. директор П. П. Беленький издал приказ № 64/40, в соответствии с которым временно отстранил меня от проведения учебных занятий в учебных группах Дэ-21 и Дэ-51. Отстранение вступило в силу с момента издания приказа, то есть с 8 декабря 2014 г. Мой первый рабочий день был запланирован на 16 декабря 2014 г.

Когда 16 декабря 2014 г. я приступила к выполнению своих трудовых обязанностей, то меня незамедлительно вызвали в отдел кадров СКФ МТУСИ. Начальник отдела кадров, В.В. Шустова, предоставила мне для ознакомления и подписания приказ № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. «О прекращении трудового договора с доцентом кафедры "Экономика и управление" Раздоркиной Н.М.». Согласно данному приказу, мой трудовой договор был расторгнут по инициативе работодателя 15 декабря 2014 г., несмотря на то, что на момент его подписания я продолжала числиться сотрудником СКФ МТУСИ на основании приказа № 64/40.

На мой вопрос: «По какому основанию меня уволили?» начальник отдела кадров В. В. Шустова ответила: «По пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса РФ. Вы оказали психическое насилие над студентами учебной группы Дэ-51». И далее добавила: «Если будет нужно, то в отношении Вас мы возбудим уголовное дело в связи с оказанным Вами психическим насилием!». Я в этот момент про себя подумала: «Как меня могли уволить по пункту 2 статьи 336 ТК РФ, если приказ о проведении служебного расследования в связи с оказанным мною психическим насилием не был издан и служебного расследования по такому основанию не проводилось?». Но спрашивать об этом начальника отдела кадров я не стала.

До подписания мною приказа об увольнении № 279-л/40-04 начальник отдела кадров В. В. Шустова не представила мне:

во-первых, документов служебного расследования по установлению причин неудовлетворённости студентов предоставлением мною образовательных услуг, инициированного приказом № 61/40 от 1 декабря 2014 г.;

во-вторых, документов служебного расследования психического насилия якобы оказанного мною над личностями четырнадцати студентов учебной группы Дэ-51.

Кроме того, до применения ко мне дисциплинарного взыскания в виде увольнения (в соответствии со статьёй 192 ТК РФ от 30.12.2001 № 197-ФЗ, ред. от 01.12.2014, увольнение по соответствующим основаниям является разновидностью дисциплинарного взыскания) работодатель не выполнил предусмотренную законодательством процедуру. В частности, работодатель не запросил у меня письменного объяснения по факту дисциплинарного проступка, что является обязательным требованием статьи 193 ТК РФ от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 01.12.2014).

Впоследствии мне стало ясно, почему при отсутствии приказа о проведении служебного расследования в связи с предполагаемым оказанием мною психического насилия и при непроведении работодателем служебного расследования по данному основанию, я была уволена на основании пункта 2 статьи 336 ТК РФ. Объяснением этому является тот факт, что с 1 января 2015 г. пункт 4 статьи 336 ТК РФ утратил свою юридическую силу. В связи с этим директор П.П. Беленький не имел возможности расторгнуть со мной трудовой договор на основании пункта 4 статьи 336 ТК РФ, как «не прошедшая конкурсный отбор».

Между тем директор П. П. Беленький намеревался расторгнуть со мною трудовой договор по такой статье ТК РФ, чтобы я не смогла трудоустроиться в другом учебном заведении. Для этого в качестве «статьи» избавления от меня им был выбран пункт 2 статьи 336 ТК РФ: «применение, в том числе однократное, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, воспитанника».

Для этого комиссия, сформированная по приказу № 61/40 от 1 декабря 2014 г., в которую вошли:

• заместитель директора по учебной работе, заведующая кафедрой «Экономика и управление», председатель комиссии Татьяна Николаевна Шарыпова,

• начальник отдела качества Михаил Иванович Сущенко,

• декан дневного факультета Сергей Викторович Ефимов,

• начальник отдела подготовки кадров, председатель профсоюзной организации СКФ МТУСИ Надежда Александровна Янкина,

• юрисконсульт Воля Васильевна Иванова

в сговоре с директором П. П. Беленьким, используя и злоупотребляя своими полномочиями, «установила», что мной было совершено психическое насилие над четырнадцатью правоспособными и дееспособными гражданами Российской Федерации, а именно над студентами пятого курса учебной группы Дэ-51.

В результате травля / моббинг на рабочем месте переросла в действия, нарушающие Уголовный кодекс РФ. В частности, речь идёт о статьях 128.1 «Клевета», 330 «Самоуправство», 35 «Совершение преступления группой лиц». Кроме того, за незаконное увольнение работника предусмотрена ответственность по административному, гражданскому и уголовному законодательству.

Помимо этого, указанные выше лица совершили и другие деяния, подпадающие под квалификацию ряда статей Уголовного кодекса РФ, а именно:

Статья 293 УК РФ:

1.1. Халатность Т.Н. Шарыповой, М.И. Сущенко, С.В. Ефимова, Н.А. Янкиной, В.В. Ивановой – членов комиссии по служебному расследованию, сформированной по приказу № 61/40 от 1 декабря 2014 г. Вышеуказанными лицами не был выполнен пункт 2 приказа № 61/40, согласно которому комиссия должна была подготовить итоговый документ – акт расследования по данному приказу. Такой акт должен был содержать выводы относительно причин, вызывающих неудовлетворённость студентов учебных групп Дэ-51 и Дэ-21 качеством предоставляемых мною образовательных услуг. В результате этого процедура расследования, инициированная приказом № 61/40, не была завершена и служебное расследование, начатое 1 декабря 2014 г., фактически и юридически не было проведено.

1.2. Халатность директора П.П. Беленького. Директор П.П. Беленький не выполнил пункт 3 приказа № 61/40, касающийся контроля за выполнением данного приказа и подготовкой акта расследования. Это привело к тому, что процедура служебного расследования, инициированная приказом № 61/40 от 1 декабря 2014 года, не была завершена и фактически не проведена. В связи с этим, не были установлены причины, по которым студенты учебных групп Дэ-51 и Дэ-21 были неудовлетворёнными качеством предоставляемых образовательных услуг.

1.3. Халатность В.В. Шустовой – начальника отдела кадров СКФ МТУСИ. В.В. Шустова не выполнила должным образом процедуру расторжения трудового договора с доцентом Н.М. Раздоркиной, что привело к нарушению трудового законодательства и трудовых прав Н.М. Раздоркиной. Кроме того, приказ СКФ МТУСИ № 279-Л/40-04 от 15 декабря 2014 года не был оформлен надлежащим образом, а именно: на бланке унифицированной формы № Т-8 (бланк приказа об увольнении работника).

Статья 285 УК РФ.

Злоупотребление должностными полномочиями со стороны директора П.П. Беленького выразилось в использовании им своих административных полномочий и ресурсов в личных целях, что привело к нарушению моих законных прав и интересов. Под видом служебного расследования директор П.П. Беленький организовал и провёл тщательно спланированную кампанию, направленную на дискредитацию моей профессиональной деятельности. Его целью было добиться моего последующего увольнения по статье Трудового кодекса РФ, какая имела бы для меня крайне негативные и разрушительные последствия.

Статья 140 УК РФ.

До увольнения по приказу № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. я не знала о проведении в СКФ МТУСИ внутреннего служебного расследования будто бы оказанного мною психического насилия над личностями студентов учебной группы Дэ-51. Поэтому я направила письменные запросы: телеграмму № 2/182 от 16 декабря 2014 г. и письменный запрос от 19 декабря 2014 г. с просьбой предоставить материалы служебного расследования, а именно:

1. Копию приказа № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г.

2. Копию акта служебного расследования от 15 декабря 2014 г.

3. Другие документы служебного расследования.

Директор П.П. Беленький ответными письмами от 18.12.2014 исх.№ 478/06-13 и от 25.12.2014 исх. № 483/06-13 неправомерно отказал в предоставлении запрошенных мною документов, которые напрямую затрагивали мои трудовые права и законные интересы. Согласно статье 62 ТК РФ от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 01.12.2014), по письменному заявлению работника работодатель обязан в течение трёх рабочих дней со дня подачи заявления выдать работнику копии документов, связанных с работой. Копии документов должны быть надлежащим образом заверены и предоставлены работнику безвозмездно.

Своим отказом в предоставлении запрошенных мною документов директор П.П. Беленький нарушил конституционное право гражданина на доступ к информации, затрагивающей его права и свободы (часть 2 статьи 24 Конституции РФ). Эти его действия подпадают под статью 140 УК РФ.

Действия директора П.П. Беленького, совершённые им в связи с моим увольнением, характеризуются как буллинг (буллинг, от англ. Bullying – это агрессивное преследование и издевательство над одним из членов коллектива со стороны другого члена коллектива, часто группы лиц). Такие действия могут быть квалифицированы в соответствии со статьями 116 и 136 УК РФ.

В связи с вышеизложенным отмечу, что П.П. Беленький до трудоустройства в СКФ МТУСИ и до назначения его на должность заместителя директора по учебной работе филиала не имел опыта преподавательской деятельности в высшем учебном заведении. Данный факт подтверждает его резюме, опубликованное 28 июля 2016 г. на сайте careerist.ru по адресу: https://careerist.ru/resume/belenkiy-pavel-2759392.html Кроме того, на дату трудоустройства в СКФ МТУСИ П.П. Беленький не обладал дипломом кандидата педагогических наук и аттестатом доцента.

На момент моего увольнения из высшего учебного заведения мой общий трудовой и педагогический стаж работы в вузе составлял более 35 лет. Я имела учёную степень кандидата экономических наук, подтверждённую дипломом, аттестат доцента и базовое университетское образование, соответствующее преподавательской специальности.

Различия в уровне профессиональной компетентности вызывали у П.П. Беленького негативную реакцию в отношении меня, что привело к конфликту между нами, инициатором которого выступил П.П. Беленький.

В период руководства филиалом Московского технического университета связи и информатики П.П. Беленький создал проблемы для головного вуза. Именно П.П. Беленького, а также М.И. Сущенко и Т.Н. Шарыпову МТУСИ должен «поблагодарить» за то, что в 2016 г. Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки своим приказом от 21 июля № 1247 лишила Северо-Кавказский филиал МТУСИ государственной аккредитации по специальности «Экономика и управление» (код специальности 080000), включая уровни бакалавриата и специалитета. Государственная аккредитация была выдана 10 мая 2012 года, регистрационный номер 0072, серия 90А01, номер 0000073.

Увольнение меня на основании пункта 2 статьи 336 ТК РФ было незаконным по следующим основаниям:

А. Необоснованность увольнения по пункту 2 статьи 336 ТК РФ.

Б. Нарушение работодателем установленных законодательством процедур, регулирующих процесс расторжения трудового договора с работником.

Необоснованность моего увольнения проявилась в следующем:

1. Отсутствовали официально зарегистрированные жалобы со стороны студентов учебной группы Дэ-51 на факты применения к ним насилия.

Директор П.П. Беленький не издавал приказ о проведении служебного расследования по факту оказания психического насилия над студентами группы Дэ-51. Служебное расследование по вопросу оказания психического насилия над студентами учебной группы Дэ-51 в СКФ МТУСИ не проводилось.

2. Отсутствовали экспертные заключения специалистов, подтверждающие наличие психического насилия или иных антипедагогических действий с моей стороны по отношению к студентам группы Дэ-51. Такие экспертные заключения должны были быть подготовлены по результатам обследований 14-ти студентов группы Дэ-51, проведённых специалистами психолого-медико-педагогической комиссии (ПМПК), в которую должны были войти психолог, психиатр и педагог, обладающие необходимой квалификацией для оценки потенциального вреда психическому здоровью студентов учебной группы Дэ-51 и о моих антипедагогических действиях. Всего в совокупности должно было быть подготовлено пятьдесят шесть (56) заключений специалистов ПМПК по 14-ти студентам учебной группы Дэ-51. ПМПК должна была быть создана на основании приказа директора П.П. Беленького о проведении служебного расследования по фактам психического насилия в отношении студентов учебной группы Дэ-51. Однако соответствующий приказ не издавался, служебное расследование случаев психического насилия в СКФ МТУСИ не проводилось, психолого-медико-педагогическая комиссия не была сформирована.

Обвинение в психическом насилии, предъявленное мне директором П.П. Беленьким в приказе № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г., является заведомо ложным обвинением, совершенным с использованием служебного положения, что квалифицируется по части 3 статьи 128.1 УК РФ.

Нарушение работодателем установленных законодательством процедур, регулирующих процесс расторжения трудового договора с работником выразилось в следующем:

1. Работодатель не выполнил требование части первой статьи 193 ТК РФ. В соответствии с данной нормой, при применении к работнику дисциплинарного взыскания (статья 192 ТК РФ определяет увольнение как дисциплинарное взыскание), работодатель обязан запросить у работника письменное объяснение по поводу совершённого им дисциплинарного проступка. До момента расторжения трудового договора работодатель не запросил у меня письменного объяснения по поводу предполагаемого психического насилия над студентами учебной группы Дэ-51.

2. Нарушение абзаца шестого статьи 193 ТК РФ, которым установлено, что «приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трёх рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе». С приказом № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. о прекращении моего трудового договора меня ознакомили на второй день после того, как работодатель в одностороннем порядке расторг заключённый со мною срочный трудовой договор от 23 апреля 2007г., что подтверждается моей подписью на приказе № 279-л /40-04, поставленной 16 декабря 2014 г.

3. Процедура прекращения трудового договора со мной была проведена с нарушениями положений статьи 84.1 ТК РФ. Данные нарушения выражаются в следующем:

3.1. Согласно пункту третьему статьи 84.1 ТК РФ, днём прекращения трудового договора считается последний день работы сотрудника. В моем случае последним днём моей трудовой деятельности стало 16 декабря 2014 г., когда я официально приступила к выполнению своих профессиональных обязанностей после временного отстранения от работы на основании приказа № 64/40 от 8 декабря 2014 г. Работодатель оформил моё увольнение 15 декабря 2014 г. и с этой даты я была уволена. Действия работодателя нарушили пункт 3 статьи 84.1 ТК РФ.

3.2. В соответствии с пунктом четвёртым статьи 84.1 ТК РФ, в день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку и произвести с ним окончательный расчёт в порядке, установленном статьёй 140 ТК РФ. В моём случае работодатель осуществил выдачу мне трудовой книжки 16 декабря 2014 г., то есть на следующий день после одностороннего расторжения трудового договора со мной на основании приказа № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г.

4. До издания приказа № 279-л/40-04 о прекращении трудового договора работодатель не предоставил мне возможность ознакомиться с материалами служебного расследования, которое якобы проводилось по факту психического насилия. Начальник отдела кадров после того, как я подписала приказ о моём увольнении, стала давать мне на подпись акт служебного расследования. Я отказалась знакомиться с этим документом и подписывать его, объяснив свой отказ тем, что с документами служебного расследования работника следует ознакомлять до, а не после расторжения с ним трудового договора. В ответ на мой отказ начальник отдела кадров В. В. Шустова составила акт от 16 декабря 2014 г. о моём отказе от ознакомления с актом служебного расследования от 15 декабря 2014 г. Этот акт имеется в моём личном деле, хранящемся в СКФ МТУСИ.

5. Нарушение Постановления Госкомстата РФ от 05.01.2004 № 1. Это нарушение выразилось в том, что приказ № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. о моём увольнении работодатель оформил на бланке унифицированной формы № Т-1 «приказ (распоряжение) о приёме работника на работу» вместо оформления этого приказа на бланке унифицированной формы № Т-8 (бланк приказа об увольнении работника).

6. Работодатель не выплатил мне часть заработной платы из-за задержки с выдачей трудовой книжки по его, работодателя, вине. Это явилось нарушением статьи 234 ТК РФ и Постановления Правительства РФ от 16 апреля 2003 года № 225.

7. В приказе о моем увольнении № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. допущена некорректная формулировка правовых оснований для прекращения со мной трудовых отношений. В приказе работодатель ссылается только лишь на пункт 2 статьи 336 ТК РФ как на руководство прекращения со мною трудового договора от 23.04.2007 г. Однако работодатель расторг заключённый со мною трудовой договор по своей инициативе, поэтому в приказе № 279-л/40-04 он должен был сослаться на:

• пункт 14 части 1 статьи 81 ТК РФ (в ред. по состоянию на 15 декабря 2014 г.);

• пункт 9 части 1 статьи 34, часть 3 статьи 43 ФЗ от 29.12.2012 № 273‑ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (в ред. ФЗ от 21.07.2014 № 262-ФЗ);

• пункт 2 статьи 336 ТК РФ.

После того, как я была уволена, за защитой своих трудовых прав в конце декабря 2014 г. я обратилась в две государственные организации:

1. В Федеральную инспекцию по труду и занятости в Ростовской области (Роструд РО), с жалобой на нарушения моих трудовых прав, допущенных при увольнении.

2. В Ленинский районный суд г. Ростова н/Д с исковым заявлением от 24 декабря 2014 г. за вх. №7963 о признании приказа об увольнении незаконным и о восстановлении на рабочем месте. Было возбуждено гражданское дело № 2-840/2015 (трудовой спор). Ответчиком по делу выступил СКФ МТУСИ. Председательствующая судья Г.А. Фаустова.

Обращение в указанные организации привело к возникновению правовой коллизии, так как заключения, сделанные данными учреждениями, оказались диаметрально противоположными и исключали друг друга.

Внеплановую выездную документарную проверку Роструда РО в СКФ МТУСИ провела государственный инспектор труда Н.С. Боброва (инспектор Н.С. Боброва).

Инспектор Н.С. Боброва проявила халатное отношение к исполнению возложенных на неё обязанностей так как проигнорировала грубые нарушения трудового законодательства, допущенные работодателем при моём увольнении. Она не приняла во внимание многочисленные документы в моём личном деле в СКФ МТУСИ, которые ясно указывают на наличие трудового конфликта и кампании травли против меня в период моей работы. Всё это может свидетельствовать о личной заинтересованности инспектора труда Н.С. Бобровой в результатах проверки Роструда РО.

По результатам внеплановой выездной документарной проверки, проведённой в СКФ МТУСИ, Роструд РО предоставил мне ответы тремя официальными ответами:

– письмо от 13 января 2015 г. исх. № Р-7089МН-14/9777, № Р-7124МН-14/9777, № Р-7149МН/9777 за подписью начальника отдела правового надзора и контроля № 2 С.А. Казымова;

– письмо от 20 января 2015 г. исх. № Р-7329 МН-14/306 за подписью руководителя Государственной инспекции труда, главного государственного инспектора труда в Ростовской области Н. Д. Федянина;

– письмо от 21 июля 2015 г. исх. № 5560/Р-3899МН-15, Р-4216МН-15 за подписью заместителя начальника отдела правового надзора и контроля № 2 В. В. Капацевич.

В ходе проверки Роструда РО не были обнаружены документы, подтверждающие оказание какого-либо насилия с моей стороны и проведение служебного расследования по факту предполагаемого психического насилия, совершенного в отношении студентов данного учебного заведения, в частности, четырнадцати студентов учебной группы Дэ-51. Это подтверждается ответными письмами Роструда РО, направленными мне по итогам проверки.

На основании документов моего личного дела в СКФ МТУСИ Роструд РО установил следующие факты и обстоятельства, связанные с моим увольнением:

Студенты из учебных групп Дэ-21 и Дэ-51 выразили недовольство качеством предоставляемых им образовательных услуг. Жалобы поступили 21, 26 ноября и 1, 2 декабря 2014 г.

Директор П.П. Беленький издал приказ № 61/40 от 1 декабря 2014 г., инициировав им служебное расследование для выяснения причин неудовлетворённости студентов качеством образовательных услуг, предоставляемых доцентом Н.М. Раздоркиной.

Согласно приказу № 61/40, служебное расследование проводилось в период с 1 по 15 декабря 2014 г. включительно.

Было проведено одно заседание комиссии по служебному расследованию. Заседание состоялось 11 декабря 2014 г., однако протокол заседания не был оформлен.

Трудовой договор с доцентом Н.М. Раздоркиной был расторгнут на основании пункта 2 статьи 336 ТК РФ.

Рострудом РО в ходе выездной документарной проверки было выявлено наличие следующих документов, связанных с проведением в СКФ МТУСИ служебного расследования по приказу № 61/40:

• заявление студентов учебной группы Дэ-21 от 21 ноября 2014 г.;

• заявления студентов учебной группы Дэ-51: от 26 ноября 2014 г., от 1 декабря 2014 г., от 2 декабря 2014 г.;

• приказ № 61-40 от 1 декабря 2014 г. «О создании комиссии для расследования причин неудовлетворённости студентов учебных групп Дэ-21 и Дэ-51 предоставлением доцентом Раздоркиной Н. М. образовательных услуг»;

• приказ № 64-40 от 8 декабря 2014 г. «О временном отстранении доцента кафедры Экономики и управления Раздоркиной Н. М.от ведения учебных занятий»;

• приказ № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. «О прекращении трудового договора с доцентом кафедры Экономика и управление Раздоркиной Н. М.»;

• акт служебного расследования от 15 декабря 2014 года;

• акт от 11 декабря 2014 г. «О неявке доцента Раздоркиной Н.М. на заседание комиссии»;

• акт от 16 декабря 2014 г. «Об отказе доцента Раздоркиной Н. М. от ознакомления с актом служебного расследования от 15 декабря 2014 г.».

Роструд РО также выявил письменные ответы, подписанные директором П.П. Беленьким. Они были даны на мои запросы о предоставлении копий документов, связанных со служебным расследованием, которое проводилось в отношении меня. Среди этих ответов:

а) письмо СКФ МТУСИ от 18 декабря 2014 г., исходящий номер 478/06-13;  

б) письмо СКФ МТУСИ от 25 декабря 2014 г., исходящий номер 483/06-13. 

В ходе документарной проверки Роструд РО не обнаружил итоговый документ служебного расследования, начатого приказом № 61/40 от 1 декабря 2014 г. Речь идёт об акте, который должен был содержать выводы комиссии о причинах неудовлетворённости студентов качеством образовательных услуг. Этот факт подтверждается официальными письмами Роструда от 13, 20 января и от 21 июля 2015 г.

Дело № 2-840/2015, возбуждённое в Ленинском районном суде г. Ростова н/Д по моему исковому заявлению о признании приказа об увольнении незаконным и о восстановлении на рабочем месте, рассмотрела судья Галина Алексеевна Фаустова. В нарушение части 2 статьи 154 ГПК РФ от 14.11.2002 г. № 138-ФЗ (ред. от 31.12.2014), согласно которой  дела о восстановлении на работе и взыскании алиментов должны быть рассмотрены и разрешены в течение месяца, рассмотрение дела № 2-840/2015 заняло четыре месяца. Решение по этому гражданскому делу было вынесено 29 апреля 2015 г. Предполагаю, что затягивание с рассмотрением и разрешением гражданского дела № 2-840/2015 было вызвано тем обстоятельством, что, как стало мне известно, руководство СКФ МТУСИ в это время затеяло масштабный ремонт помещений филиала МТУСИ.

Не знаю, был ли этот масштабный ремонт запланирован в рамках бюджетных ассигнований на содержание филиала и предусмотрен в смете бюджетных расходов на проведение ремонтных работ помещений филиала МТУСИ, или он был инициирован руководством филиала в экстренном порядке? Вероятно, руководство филиала было настолько поглощено ремонтом, что не имело возможности заниматься судебным разбирательством по гражданскому делу № 2-840/2015. Судья Г.А. Фаустова, очевидно, была осведомлена о том, что руководство СКФ МТУСИ проводит срочные ремонтные работы в филиале и не имеет возможности уделить время гражданскому делу № 2-840/2015. Можно предположить, что именно по этой причине судья Г.А. Фаустова откладывала рассмотрение дела № 2-840/2015, касающегося восстановления на работе. Однако у судьи могли быть и иные причины для затягивания судебного процесса.

Наконец, видимо после завершения ремонтных работ в СКФ МТУСИ, рассмотрение гражданского дела № 2-840/2015 сдвинулось с мёртвой точки и было рассмотрено судьёй Г.А. Фаустовой 29 апреля 2015 г. Судебное решение по делу № 2-840/2015 было вынесено на основании документов, которые не были обнаружены в СКФ МТУСИ в ходе внеплановой выездной документарной проверки Роструда РО, проведённой за четыре месяца до вынесения решения Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону по гражданскому делу № 2-840/2015. Предполагаю, что руководство СКФ МТУСИ не поставило в известность судью Г.А. Фаустову о том, что Роструд РО проводил в СКФ МТУСИ внеплановую документарную выездную проверку по моему заявлению. И судья Г.А. Фаустова "по широте своей души" вынесла решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону по гражданскому делу № 2-840/2015 на основании большого числа поддельных документов, представленных ответчиком в судебное разбирательство по данному делу.

Документальным подтверждением того факта, что решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону по гражданскому делу № 2-840/2015 вынесено на основании несуществующих у стороны ответчика документов, являются официальные письма Роструда РО от 13 и 20 января, а также от 21 июля 2015 г. Указанное обстоятельство является основанием для признания ряда документов, представленных ответчиком (руководством СКФ МТУСИ) в рамках гражданского дела № 2-840/2015 и использованных судьёй Г.А. Фаустовой при вынесении решения Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015, подложными. Ответчик (руководство филиала) предоставил поддельные / подложные документы, чтобы обосновать законность моего увольнения в соответствии с пунктом 2 статьи 336 ТК РФ.

В числе поддельных / подложных документов, копии которых были надлежащим образом заверены начальником отдела кадров СКФ МТУСИ В.В. Шустовой и представлены в суд стороной ответчика, были следующие:

1. заявление студентов учебной группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г., зарег. 8 декабря 2014 г. за вх. № 2482/06-16, за подписями студентов: А.В. Плотниковой (староста группы), М.А. Щербак, В.С. Шпак, В.А. Дмитриева, Н.С. Руденко (т.1 л.д.57);

2. служебная записка декана дневного факультета С.В. Ефимова от 1 декабря 2014 г. за вх. №2400-1/06-16 (т.1 л.д.55);

3. служебная записка старшего лаборанта Н. М. Троенко от 21 ноября 2014 г. (т.2 л. д. 52);

4. приказ № 65/40 от 8 декабря 2014 г. «В дополнение к приказу от 1 декабря 2014 г. № 61/40» о проведении дополнительного служебного расследования фактов психического насилия доцента Раздоркиной Н.М. над личностями студентов группы Дэ-51 (т.1 л.д.60);

5. протокол № 1 от 4 декабря 2014 г. заседания комиссии по расследованию фактов психического насилия доцента Н. М. Раздоркиной над личностями обучающихся студентов группы Дэ-51 (т.1 л.д.56);

6. протокол № 2 от 9 декабря 2014 г. заседания комиссии по расследованию фактов психического насилия доцента Н. М. Раздоркиной над личностями обучающихся студентов группы Дэ-51 (т.1 л.д.61);

7. протокол № 3 от 11 декабря 2014 г. заседания комиссии по расследованию фактов психического насилия доцента Н. М. Раздоркиной над личностями обучающихся студентов группы Дэ-51 (т.1 л.д.62);

8. акт служебного расследования от 15 декабря 2014 г. (т.1 л.д.68-70). Поддельность акта от 15 декабря 2014 г. подтверждается тем, что данный акт был составлен на основании документов, фактическое наличие которых в СКФ МТУСИ не было подтверждено в ходе выездной документарной проверки, проведённой Рострудом РО. Таким образом, поддельный акт служебного расследования от 15 декабря 2014 г., с которого была изготовлена копия, появился после моего увольнения из СКФ МТУСИ и после окончания выездной документарной проверки Роструда РО.

Официальные письма Роструда РО от 13 и 20 января 2015 г., а также от 21 июля 2015 г. подтверждают, что на момент проведения выездной документарной проверки в моём личном деле в СКФ МТУСИ отсутствовали документы в приведённом выше списке. Кроме этого, дополнительным доказательством поддельности заявления студентов группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г., зарег. 8 декабря 2014 г. под вх. № 2482/06-16, служит акт СКФ МТУСИ, составленный 11 декабря 2014 г. Данный акт свидетельствует о том, что на 11 декабря 2014 г. в СКФ МТУСИ не было заявления студентов группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г., и такое заявление студентов не было предоставлено мне для ознакомления.

Другими поддельными / подложными документами, представленными ответчиком в судебное следствие по гражданскому делу № 2-840-2015, являются:

9. отзыв ответчика от 18 февраля 2015 г. за исх. № 75/06-13 по гражданскому делу № 2-840/2015, подписанный директором П.П. Беленьким (т. 1 л. д. 38 – 42);

10. возражение ответчика от 7 апреля 2015 г. за исх. № 196/06-13 на уточнение исковых требований Н. М. истицы Раздоркиной по гражданскому делу № 2-840/2015, подписанное директором П.П. Беленьким (т.2 л. д. 28 – 34).

В документах под № № 9, 10 ответчик ссылается на документы, наличие которых в СКФ МТУСИ не было подтверждено в ходе выездной документарной проверки, проведённой Рострудом РО в СКФ МТУСИ. Документы ответчика под № № 9, 10 являются поддельными / подложными документами второго порядка, созданными на основании поддельных / подложных документов первого порядка – документов под № № 1 – 8 в приведённом выше списке.

На копиях документов, перечисленных в списке под № № 1 – 8, отсутствует моя подпись, подтверждающая ознакомление с их подлинниками. Казалось бы, данное обстоятельство должно было вызвать у судьи Г.А. Фаустовой закономерный вопрос относительно того, была ли я ознакомлена с подлинными экземплярами указанных документов и вызвать у неё сомнения относительно существования таковых и проведения служебного расследования психического насилия, будто бы оказанного мной над личностями 14 взрослых людей возраста 21-22 года, которые поняли, что не смогут сдать мне экзамен, а заодно зачёт и курсовую работу из-за большого числа пропусков ими занятий. Поэтому судья Г.А. Фаустова, исходя из пункта 6 статьи 84 КАС РФ (она посвящена оценке доказательств), была обязана проверить копии документов на соответствие их подлинникам. Однако судья Г.А. Фаустова не истребовала от ответчика подлинники документов, подтверждающих проведение в СКФ МТУСИ служебного расследования по вопросу оказания психического насилия над личностями четырнадцати студентов пятого курса учебной группы Дэ-51.

Более того, когда я заявляла ходатайства об истребовании от ответчика документов, которые могли доказать незаконность моего увольнения, помощник прокурора Ленинского района г. Ростова-на-Дону А. А. Долгалёва, участвовавшая в рассмотрении дела № 2-840/2015 по иску о восстановлении на работе (часть 3 статьи 45 ГПК РФ, в ред. от 08.03.2015 г. № 41-ФЗ), посредством надуманного предлога «не имеет отношения к делу» возражала против удовлетворения таких моих ходатайств. В результате этого был сведён на нет принцип равноправия и состязательности сторон, а судебное разбирательство по гражданскому делу № 2-840/2015 превратилось в фарс, балаган.

К тому же, помощник прокурора А. А. Долгалёва вдобавок смошенничала, а именно: вместо того, чтобы дать заключение по делу по спору о восстановлении на работе в соответствии со статьёй 189 ГПК РФ, она, в соответствии с частью 1 статьи 292 УПК РФ, выступила в качестве государственного обвинителя по гражданскому делу о восстановлении на работе. В частности, в прениях по делу № 2-840/2015 она произнесла речь, которой сымитировала дачу заключения по судебному спору о восстановлении на работе (т.1 л.д.163,164).

Поскольку подлинники документов ответчика не были представлены в судебное разбирательство по делу № 2-840/2015, то судья Г.А. Фаустова приняла решение по данному делу исключительно на основании копий документов, предоставленных ответчиком в ходе судебного процесса. В результате этого решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015 было принято на основании большого числа поддельных / подложных документов со стороны ответчика. 

В фабрикации поддельных (подложных) документов для судебного разбирательства по делу № 2-840/2015 приняло участие 13 человек, а именно:

1.  Беленький Павел Павлович, директор СКФ МТУСИ.

2-6. Татьяна Николаевна Шарыпова, Михаил Иванович Сущенко, Сергей Викторович Ефимов, Надежда Александровна Янкина, Воля Васильевна Иванова - члены комиссии по служебному расследованию, сформированной по приказу № 61/40 от 1 декабря 2014 г.

7. – 11. А.В. Плотникова (староста группы), М.А. Щербак, В.С. Шпак, В.А. Дмитриев, Н.С. Руденко – студенты учебной группы Дэ-51.

12. Н. М. Троенко – староста учебной группы Дэ-21.

13. В.В. Шустова – начальник отдела кадров СКФ МТУСИ.

В дополнение к вышеизложенному, следует отметить, что решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015 было принято на основании свидетельских показаний, которые содержали заведомо ложную информацию о том, что я якобы применяла психологическое насилие. В рамках гражданского дела № 2-840/2015 в качестве свидетелей были привлечены лица, которые участвовали в подготовке и представлении суду поддельных документов, а именно:

1. Татьяна Николаевна Шарыпова, Михаил Иванович Сущенко, Сергей Викторович Ефимов, Надежда Александровна Янкина, член комиссии, представитель ответчика, юрисконсульт Воля Васильевена Иванова – члены комиссии по служебному расследованию.

2. В.А. Дмитриев – студент учебной группы Дэ-51.

Заведомо ложные показания также дали следующие лица:

3. М. В. Жукова, А. Д. Бровина, М. Ю. Ким – студенты учебной группы Дэ-51. Согласно свидетельским показаниям старосты учебной группы Дэ-51 А. В. Плотниковой, группа осознала, что не сможет успешно сдать мне экзамен по соответствующей учебной дисциплине (т. 2 л. д. 5, 131). В связи с этим они были заинтересованы в том, чтобы устранить меня из учебного процесса.

Кроме того, студентам учебной группы Дэ-51 предстояла защита дипломных работ по их специальности. Результаты этой защиты напрямую влияли на их дальнейшее трудоустройство. В состав комиссии по защите дипломных проектов входили директор П. П. Беленький, заместитель директора по учебной работе Т. Н. Шарыпова, декан факультета С. В. Ефимов. Студенты, опасаясь получить низкие оценки на защите дипломных работ, не желали вызывать недовольство руководства филиала своими показаниями.

4. Старший лаборант СКФ МТУСИ, студентка учебной группы Дэ-21 О. А. Новикова, находившаяся в зависимости от руководства как сотрудник филиала и как обучающаяся.

На основании тщательного анализа протоколов судебных заседаний от 7 апреля и от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015 мною выявлено девятнадцать эпизодов предоставления заведомо ложных показаний девятью свидетелями по указанному гражданскому делу. Эти показания не соответствуют действительности и не подкреплены объективными доказательствами, что свидетельствует о ложном обвинении меня в действиях, которые я не совершала. Как уже отмечено выше, внеплановой выездной документарной проверкой Роструда РО, проведённой в СКФ МТУСИ в декабре 2014 г., не было установлено:

1) наличие жалоб студентов на какое-либо насилие с моей стороны над их личностями;

2) инициирование и проведение в СКФ МТУСИ служебного расследования в связи с оказанным мною психическим насилием над личностями студентов группы Дэ-51.

Следует отметить, что совершеннолетние студенты пятого курса учебной группы Дэ-51 имели право на самостоятельное обращение в медицинские учреждения, включая специалистов в области психиатрии и психологии, а также в Бюро судебно-медицинской экспертизы при подозрении на психическое насилие. Кроме того, в случае установления факта насилия они могли обратиться в органы внутренних дел.

Тем не менее, ни один из студентов этой группы не воспользовался имеющимися возможностями. Этот факт позволяет утверждать, что с моей стороны не было антипедагогических или уголовно наказуемых действий в отношении студентов. Поэтому свидетельские показания студентов относительно моего психического насилия являются заведомо ложными, данными ими под подпиской об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных свидетельских показаний.

На основании вышеизложенного можно утверждать, что директор П.П. Беленький являлся инициатором формирования коалиции, целью которой являлась моя дискредитация и последующее увольнение «по статье». В коалицию вошли как должностные лица, так и студенты СКФ МТУСИ.

Решение Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по делу № 2-840/2015 содержит обвинение меня в психическом насилии. Я считаю это судебное решение судебной клеветой, вынесенной от имени Российской Федерации!

Судебное решение по делу № 2-840/2015 было предано гласности посредством публикации в сети Интернет (см. приложение в конце). Этот факт способствовал широкому распространению вышеуказанного судебного акта, что привело к возникновению ситуации, характеризующейся как Интернет-травля.Преследование, или, используя профессиональную терминологию, моббинг на рабочем месте перерос в социально-административный моббинг, в котором приняли участие судья Г.А. Фаустова и помощник прокурора А.А. Долгалёва.

Социально-административный моббинг — это использование должностными лицами административного ресурса для организации травли (психологического насилия), преследования граждан с целью ограничения их конституционных прав, нанесения им морального и физического вреда. В науке такие действия определяются как морально-психологический террор, сущность которого заключается в «злонамеренной враждебности», в провокационных действиях против личности.

Действия судьи Г.А. Фаустовой, выразившиеся в необоснованном обвинении меня в совершении психического насилия и последующем публичном распространении данного ложного обвинения посредством размещения решения Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по делу № 2-840/2015 в сети Интернет, подпадают под квалификацию частей 2, 3 статьи 128.1 Уголовного кодекса РФ.

Действия директора СКФ МТУСИ П. П. Беленького, членов комиссии по служебному расследованию, созданной приказом № 61/40 от 1 декабря 2014 г., а именно: Т.Н. Шарыповой, М.И. Сущенко, С.В. Ефимова, Н.А. Янкиной, В.В. Ивановой, начальника отдела кадров филиала В.В. Шустовой и упомянутых выше студентов СКФ МТУСИ, участвовавших в судебном разбирательстве по гражданскому делу № 2-840/2015 и вовлечённых в кампанию по моему увольнению, могут быть квалифицированы по ряду статей Уголовного кодекса РФ.

Я не согласилась с решением Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону по гражданскому делу № 2-840/2015 и стала оспаривать его в апелляционном порядке.

В апелляционной инстанции Ростовского областного суда по апелляционной жалобе от 29 мая 2015 г. и по дополнениям к ней от 19 июня 2015 г., поданным на решение Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону по гражданскому делу № 2-840/2015, возбудили дело № 33-11928/2015, которое было рассмотрено судебной коллегией по административным делам Ростовского областного суда в составе судей: Галины Фёдоровны Корниенко, Марины Семёновны Шамрай, Елены Эривальдовны Алёшиной.

Судьи судебной коллегии, рассматривая дело №33-11928/2015, проигнорировали тот факт, что копии документов, представленные ответчиком в качестве доказательства проведения служебного расследования по якобы имевшему место психическому насилию с моей стороны над личностями студентов, не имели моей подписи, подтверждающей ознакомление с подлинниками этих документов. Данное обстоятельство должно было вызвать у судей судебной коллегии необходимость более тщательной проверки представленных в суд первой инстанции доказательств. Однако вышеупомянутые судьи сделали вид, что «не заметили» данное обстоятельство. В результате этого в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 судьи судебной коллегии в качестве документальных доказательств использовали поддельные / подложные документы со стороны ответчика. Такими поддельными / подложными документами, которые судьи судебной коллегии положили в основание апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, являются:

1. заявление студентов учебной группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г., зарег. 8 декабря 2014 года под вх. № 2482/06-16 (т. 1 л. д. 57; т. 3 л. д. 109, 114, 115);

2. служебная записка декана С.В. Ефимова от 1 декабря 2014 г. под вх. № 2400-1/06-16 (т. 1 л. д. 55; т. 3 л. д. 109, 115);

3. приказ № 65/40 от 8 декабря 2014 г. «В дополнение к приказу от 1 декабря 2014 г. № 61/40» о проведении дополнительного служебного расследования фактов психического насилия доцента Н.М. Раздоркиной в отношении студентов группы Дэ-51 (т. 1 л. д. 60; т. 3 л. д. 112, 113, 115, 116);

4. акт служебного расследования от 15 декабря 2015 г. (т. 1 л. д. 68-70; т. 3 л. д. 109, 110, 113, 116);

5. распоряжение директора от 5 декабря 2014 г. (т. 3 л. д. 116).

К материалам дела № 33-11928/2015 также приобщены возражения ответчика за подписью директора СКФ МТУСИ П.П. Беленького (т. 3 л. д. 83–88), в которых директор ссылается на документы служебного расследования, наличие которых в СКФ МТУСИ не было установлено в ходе внеплановой выездной документарной проверки Роструда РО, а именно:

1)  на протокол № 1 заседания комиссии от 04.12.2014 г. (т.3 л. д. 86);

2)  на заявление студентов учебной группы ДЭ-51 от 06.12.2014 г., зарег.08.12.2014 г. (т.3 л. д. 86);

3)  на протокол комиссии по служебному расследованию от 01.12.2014 г. (т.3 л. д. 87);

4)  на служебную записку декана С.В Ефимова от 01.12.2014 г. (т.3 л. д. 87).

Кроме того, в основу апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 судьи судебной коллегии положили заведомо ложные показания свидетелей, предоставленные ими по делу № 2-840/2015  (т. 3 л. д. 116), а именно: Т. Н. Шарыповой (т. 2 л. д. 156, 157, 158), М. И. Сущенко (т. 2 л. д. 133, 136), Н.А. Янкиной (т. 2 л. д. 144), М. В. Жуковой (т. 2 л. д. 140), А. Д. Брагиной (Бровиной) (т. 2 л. д. 141), О. А. Новиковой (т. 2 л. д. 148, 151), М. Ю. Ким (т. 2 л. д. 152, 153, 154), В. А. Дмитриева (т. 2 л. д. 154).

Утверждение судей судебной коллегии в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. о том, что «доводы студентов о претензиях к качеству обучения не являлись предметом разбирательства данной комиссии» (т.3 л.д.115), опровергается выездной документарной проверкой Роструда РО, которой установлено, что в СКФ МТУСИ в декабре 2014 г. было проведено служебное расследование в связи с неудовлетворённостью студентов предоставлением образовательных услуг доцентом Н. М. Раздоркиной. Данный вывод изложен в официальных ответах Роструда РО от 13, 20 января 2015 г.(см. приложение в конце); от 21 июля 2015 г.

Судебная коллегия, вынося апелляционное определение Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. № 33-11928/2015,

во-1ых, проигнорировала доводы апелляционной жалобы от 29 мая 2015 г. и дополнений к ней от 19 июня 2015 г. ;

во-2ых, не дала правовое обоснование ошибочности доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней на решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по делу № 2-840/2015 ;

в-3их, умолчала о грубых нарушениях судом первой инстанции норм материального и процессуального права;

в-4ых, пренебрегла документальными доказательствами материалов судебного дела № 2-840/2015, которые опровергают выводы решения суда первой инстанции;

в- 5ых, вынесла апелляционное определение Ростовского областного суда, , которое узаконило заведомо неправосудное решение Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840-2015.

На основании вышеизложенного можно констатировать, что апелляционное постановление Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу №33-11928/2015 следует квалифицировать как заведомо неправосудный судебный акт. В данном постановлении тогда судьи Ростовского областного суда Г.Ф. Корниенко, М.С. Шамрай и Е.Э. Алёшина, по моему мнению, скрыли незаконные действия, совершенные должностными лицами СКФ МТУСИ, а также судьёй Г.А. Фаустовой, которые содержат признаки составов уголовно наказуемых деяний.

Апелляционное определение Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 является такой же судебной клеветой в отношении меня, как и решение Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015.  Текст апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. с ложным обвинением меня в психическом насилии, порочащим мою деловую репутацию, честь и достоинство, опубликован (размещён) на ключевых справочно-информационных и справочно-судебных ресурсах Российской Федерации (см. приложение в конце).

Действия судей судебной коллегии Ростовского областного суда, принявших апелляционное определение от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, имеют признаки деяния, квалифицируемого в соответствии с частями 2, 3 статьи 128.1 Уголовного кодекса РФ «Клевета».

Копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, которая была выдана мне на руки, оказалась фальсифицированной. Фальсификация копии апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 выразилась в следующем:

1. Копия была заверена в порядке пункта 12.5. раздела 12 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде от 29 апреля 2003 г. № 36 (ред. от 09.04.2015). Это выразилось в следующем:

1) копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 10.08.2015 г. заверена подписью судьи Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону Г. А. Фаустовой, подписью работника аппарата Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону, оттиском гербовой печати Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону. На копии наложена бумажная наклейка Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону с оттиском гербовой печати Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону.

Между тем согласно абзаца второго преамбулы Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде от 29 апреля 2003 г., эта Инструкция определяет и устанавливает единую систему организации и порядок ведения судебного делопроизводства в районных судах Российской Федерации. Таким образом, положения данной Инструкции не распространяются на организацию и порядок ведения судебного делопроизводства в областных и равных им судах.

Порядок заверения копий судебных актов (приговор, решение, определение, постановление) областных судов установлен Инструкцией по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области и автономных округов от 15 декабря 2004 г. № 161, на тот момент в ред. от 09.04.2015.

Копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, заверенная в соответствии с Инструкцией по судебному делопроизводству в районном суде, обладает юридической силой, эквивалентной юридической силе копии судебного акта Верховного Суда РФ, удостоверенной областным или районным судом.

2. На основании копии апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. № 33-11928/2015 нельзя определить, кому принадлежат подписи на последнем листе этого определения, поскольку отсутствуют расшифровки подписей на подлинном экземпляре судебного акта, где должны были быть указаны фамилии и инициалы подписантов. В связи с этим фактом у меня возникло предположение, что копия апелляционного определения от 10 августа 2015 г. № 33-11928/2015 была подписана техническими работниками Ростовского областного суда.

3. Копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 указывает на то, что подписи судей на подлинном документе не были скреплены гербовой печатью Ростовского областного суда. Согласно части 1 статьи 118 Конституции РФ, правосудие в Российской Федерации осуществляется исключительно судом. Судебные акты провозглашаются от имени Российской Федерации, а не от имени судей. Подлинный экземпляр судебного акта должен быть скреплён гербовой печатью судебного органа, вынесшего данное решение. Это действие подтверждает законность и статус судебного акта как официального документа, принятого органом судебной власти Российской Федерации.

Копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, не прошедшая процедуру заверения в установленном порядке, не обладает юридической силой и, следовательно, не может являться основанием для возникновения правовых последствий.

Обращает на себя внимание тактика, избранная судьями Г.Ф. Корниенко, М.С. Шамрай, Е.Э. Алёшиной, в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015, а именно: судьи не указали номер судебного дела в суде первой инстанции ни на первой, ни на последней, десятой, странице данного документа. Вместо этого коллегия судей ограничилась указанием только на дату вынесения решения судом первой инстанции. В результате этого в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по делу № 33-11928/2015 не содержится полное указание на судебный акт, подлежащий обжалованию в суде апелляционной инстанции.

29 декабря 2015 г. за вх. № 49672/5 в Президиум Ростовского областного суда мною была подана кассационная жалоба на судебные постановления по гражданским делам № 2-840/2015 и № 33-11928/2015 (далее – дело № 2-840-2015 / 33-11928-2015). Судья Ростовского областного суда Е. Л. Журавлёва определением от 29 января 2016 г. за № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) отказала в передаче кассационной жалобы на судебные постановления по делу № 2-840-2015 / № 33-11928-2015 для рассмотрения Президиумом Ростовского областного суда.

Согласно части 1 статьи 3 закона РФ от 26.06.1992 № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (ред. от 14.12.2015), судья должен строго соблюдать Конституцию РФ, федеральные конституционные законы и федеральные законы. Следовательно, судья обязан следовать требованиям ФЗ от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». Одно из ключевых положений этого закона гласит, что обращение должно быть рассмотрено объективно, всесторонне и своевременно (пункт 1 части 1 статьи 10). Согласно пункту 3 статьи 5 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», гражданин имеет право на получение письменного ответа по существу вопросов, поставленных в обращении.

Однако в определении Ростовского областного суда от 29 января 2016 года № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) судья Е.Л. Журавлёва не дала конкретных ответов на вопросы, поднятые в кассационной жалобе от 29 декабря 2015 года вх. № 49672/5. Вместо этого она лишь формально ознакомилась с жалобой и предоставила ответ, который не содержал конкретных аргументов по вопросам жалобы. Судья Е. Л. Журавлёва рассмотрела кассационную жалобу по делу № 2-840-2015 / № 33-11928-2015 и вынесла определение от 29 января 2016 года № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) не запросив материалы дела. Определение от 29 января 2016 года № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) можно охарактеризовать как бессодержательную судебную отписку.

В определении Ростовского областного суда от 29 января 2016 года № 4г-5434/2015 (№ 4г-312/2016) судья Е. Л. Журавлёва ссылается на письменные доказательства, которые являются поддельными / подложными документами со стороны ответчика. В частности, это:

1) акт служебного расследования;

2) заявление студентов учебной группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г.;

3) служебная записка декана факультета об угрозах и оскорблениях, высказанных Н. М. Раздоркиной в адрес студентов группы Дэ-51(лист третий определения).

Так же, как и в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 года по делу № 33-11928/2015, в определении Ростовского областного суда от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (№ 4г-312/2016) отсутствуют ссылки на номера судебных дел в суде первой и в суде апелляционной инстанций, по которым были вынесены судебные акты, обжалуемые в кассационном порядке. Судья Е.Л. Журавлёва ограничилась указанием лишь на даты вынесения судебных актов в Ленинском районном суде города Ростова-на-Дону и в Ростовском областном суде, не связывая даты вынесения судебных актов с конкретным номером судебного дела. В то же время согласно статье 383 ГПК РФ, одним из обязательных требований к определению судьи об отказе в передаче кассационной жалобы или представления для рассмотрения в суде кассационной инстанции является указание на судебные акты, подлежащие обжалованию.

Судья Е.Л. Журавлёва, не предоставив исчерпывающую информацию о судебных актах, послуживших основанием для определения Ростовского областного суда от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (4г-312/2016), совершила действия, которые могут быть квалифицированы как умышленное сокрытие данных о судебных актах, подвергшихся кассационному обжалованию и ставших основой для упомянутого судебного акта.

Полученная мной копия определения Ростовского областного суда от 29 января 2016 г. по делу № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) не соответствует требованиям, предъявляемым к заверению копий судебных актов областных судов. В частности, указанная копия определения не была удостоверена в порядке пункта 16.5 Инструкции по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области и автономных округов от 15 декабря 2004 г. № 161. Нарушение пункта 16.5 указанной Инструкции по делопроизводству выразилось в отсутствии собственноручной, «живой», заверительной подписи судьи Е. Л. Журавлёвой на копии определения Ростовского областного суда от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (4г-312/2016).  На копии определения от 29 января 2016 г. воспроизведена только ксерокопия подписи судьи Е.Л. Журавлёвой, якобы проставленная на подлинном экземпляре данного определения.  

Отсутствие собственноручной подписи судьи Е.Л. Журавлёвой на копии определения от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (4г-312/2016) свидетельствует о том, что:

• судья Е.Л. Журавлёва не подтвердила аутентичность данной копии подлиннику определения;

• не приняла на себя ответственность, в том числе юридическую, за содержание определения от 29 января 2016 года № 4г-5434/2015 (4г-312/2016);

• не подтвердила наличие в областном суде подлинника указанного определения. Поэтому есть основания для предположения, что определение Ростовского областного суда от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (4г-312/2016), с которого была изготовлена данная копия, может быть поддельным документом.

23 июля 2016 г. посредством почтового отправления (РПО № 34400201343451) мною была направлена кассационная жалоба в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ на судебные акты Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону и Ростовского областного суда по гражданским делам № 2-840/2015 и № 33-11928/2015 (далее – жалоба от 23 июля 2016 г.). Получение данной жалобы Верховным судом РФ подтверждено отчётом «Почта России».

Верховный Суд РФ отказал в передаче жалобы от 23 июля 2016 г. на рассмотрение Судебной коллегии по гражданским делам. В ответ на жалобу Верховный Суд РФ направил мне копию определения от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, вынесенного судьёй С.В. Фролкиной. К определению были приложены оригиналы кассационной жалобы от 23 июля 2016 г.

Определение Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, при условии существования подлинного экземпляра такого документа, является формальной судебной отпиской. Судья С.В. Фролкина, вынося  данное  определение, допустила нарушение пункта 3 статьи 5, пунктов 1 и 4 части 1 статьи 10 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ». Кроме того, были нарушены положения части 2 статьи 4 Кодекса судейской этики. В соответствии с частью 1 статьи 3 Закона РФ «О статусе судей в РФ», судья обязана соблюдать Конституцию РФ, федеральные конституционные законы и федеральные законы.

В процессе изучения поступивших документов, связанных с рассмотрением жалобы от 23 июля 2016 г., я обнаружила, что ни один экземпляр этой жалобы не был зарегистрирован в Верховном Суде РФ как входящий документ в порядке пунктов 2.3.7, 3.10.1 – 3.10.4 Инструкции по делопроизводству в Верховном Суде РФ, утв. приказом от 8 мая 2015 г. № 32-П (в ред. от 30.06.2015 № 38-П) (далее по тексту – Инструкция ВС РФ от 8 мая 2015 г.).

На отсутствие регистрации жалобы от 23 июля 2016 г. как входящего документа Верховного Суда РФ указывало отсутствие специальной отметки (стикера), которая автоматически проставляется при поступлении документа в Верховный Суд РФ.  Данная отметка представляет собой стикер размером 35 x 10 мм с штрих-кодом. В верхней части стикера расположена надпись: «Верховный Суд Российской Федерации», а ниже указывается номер входящего документа и дата его регистрации при поступлении в Верховный Суд РФ.

На возвращённых мне экземплярах жалобы от 23 июля 2016 г. отсутствовал штамп о регистрации жалобы в соответствующем структурном подразделении Верховного Суда РФ.

На основании вышесказанного я пришла к выводу, что Верховный Суд РФ не зарегистрировал жалобу от 23 июля 2016 г. в качестве входящего документа, что является нарушением части 2 статьи 8 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ» (в ред. от 03.11.2015). Согласно этому закону, письменные обращения граждан обязаны быть зарегистрированы в течение трёх дней после их поступления в государственный орган, орган местного самоуправления или к должностному лицу.

В связи с данным нарушением возникает вопрос: каким образом судья С. В. Фролкина смогла вынести определение Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 по жалобе от 23 июля 2016 г., если эта жалоба не была зарегистрирована в Верховном Суде РФ в соответствии с пунктами 2.3.7, 3.10.1–3.10.4 Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г. и по этой причине не стала частью официального документального фонда и официального документооборота Верховного Суда РФ?

В свете вышесказанного возникает также вопрос о правомерности вынесения определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 по жалобе от 23 июля 2016 г., которая не была должным образом зарегистрирована в Верховном Суде РФ и, следовательно, не могла быть официально принята к рассмотрению в установленном порядке.

Мои «открытия», касающиеся жалобы от 23 июля 2016 г., этим не ограничились.

Проверяя оформление копии определения Верховного суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 на соответствие требованиям Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г., я обнаружила признаки, указывающие на возможно умышленную подделку этого документа.

На возможно умышленную подделку копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 указывают нижеследующие признаки:

1. На якобы подлиннике определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, с которого будто бы была изготовлена копия этого определения, отсутствует отксерокопированная в чёрно-белом цвете подпись судьи С. В. Фролкиной. Судья С.В. Фролкина своей собственноручной подписью заверила только копию определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388. Но подлинный экземпляр этого определения Верховного Суда РФ, с которого якобы была изготовлена копия, судьёй С. В. Фролкиной в порядке подпункта 2.7.4. пункта 2.7. Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г. не подписан.

Согласно пункту 57 действовавшего тогда ГОСТ Р 7.0.8.-2013, подписание документа собственноручной подписью должностного или физического лица по установленной форме является заверением документа, что обеспечивает данному документу его юридическую значимость. Таким образом, наличие подписи судьи С. В. Фролкиной на подлиннике определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 де-факто и де-юре:

во-первых, подтвердило бы рассмотрение жалобы от 23 июля 2016 года в соответствии со статьёй 381 ГПК РФ;

во-вторых, подтвердило бы факт вынесения определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 года № 41-КФ16-388 в соответствии с пунктом 1 части 2 статьи 381 ГПК РФ;

в-третьих, придало определению Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 юридическую значимость и юридическую силу.

2.  Заверение копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 не соответствует требованиям к заверению копий документов Верховного Суда РФ, установленным Инструкцией ВС РФ от 8 мая 2015 г.

Копия определения Верховного суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 была заверена в порядке подпункта 2.7.7. пункта 2.7. Инструкции по делопроизводству в Верховном Суде РФ, утв. приказом от 29 декабря 2010 года № 17-П (! в ред. от 29.12.2010 г. № 17 П), которая утратила свою юридическую силу и не применялась в Верховном Суде РФ на момент заверения копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388.

Инструкция по делопроизводству в Верховном Суде РФ от 29 декабря 2010 г. № 17-П (в ред. от 29.12.2010 г. №17 П) предусматривает иной порядок заверения копий судебных решений (актов) Верховного Суда РФ, который КАРДИНАЛЬНО отличается от порядка заверения копий судебных решений (актов) Верховного Суда РФ, который установлен подпунктом 2.7.7. пункта 2.7. действующей и применяемой в Верховном Суде РФ Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г. Копия определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 подлежала заверению в соответствии с подпунктом 2.7.7 пункта 2.7 Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г.

3. На копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 отсутствует отксерокопированный в чёрно-белом цвете оттиск гербовой печати Верховного Суда РФ, который должен был быть проставлен на подлинном экземпляре данного документа Верховного Суда РФ.

4. При заверении копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 оттиск печати Верховного Суда РФ с изображением Государственного герба РФ проставлен на собственноручной подписи судьи Верховного Суда РФ С. В. Фролкиной. Однако согласно пункту 6.6. части 6. Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г., при заверении соответствия копии документа его подлиннику оттиск печати Верховного Суда РФ должен захватывать часть наименования должности лица, подписавшего документ.

5. На копии определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 отсутствует отметка о месте нахождения подлинного экземпляра определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388.

Выводы судьи С.В. Фролкиной, изложенные в определении Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, построены на поддельных / подложных документах, представленных ответчиком в судебное разбирательство по гражданскому делу № 2-840/2015. В частности, судья С.В. Фролкина в определении Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, как на доказательство своих выводов, ссылается на следующие поддельные документы ответчика:

1.  Письменное заявление студентов группы Дэ-51 от 6 декабря 2014 г.

2.  Служебная записка декана дневного факультета С.В. Ефимова от 1 декабря 2014 г., в которой говорится об угрозах и оскорблениях со стороны доцента кафедры экономики и управления Н.М. Раздоркиной в адрес студентов группы Дэ-51.

3.  Поддельный акт комиссии от 15 декабря 2014 г., будто бы составленный по результатам якобы проведённого ответчиком служебного расследования психического насилия над личностями студентов учебной группы Дэ-51.

Наличие таких документов не подтверждено внеплановой выездной документарной проверкой Роструда РО, проведённой в СКФ МТУСИ в конце декабря 2014 г.

В определении Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 судья С.В. Фролкина не ссылается на номера судебных дел в суде первой и в суде апелляционной инстанций, по которым были вынесены судебные акты, обжалуемые в кассационном порядке в Верховном Суде РФ. Судья С.В. Фролкина ограничилась указанием на даты вынесения судебных актов, не связывая их с конкретным номером судебного дела. В частности, судья С.В. Фролкина ссылается на решение Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. и на апелляционное определение Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г.

Сведения о судебных актах, на основе которых судья С.В. Фролкина вынесла определение Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, не являются полными. Такой метод сокрытия номеров судебных дел направлен на сокрытие информации о судебных актах, обжалованных в кассационном порядке в Верховном Суде РФ и по которым было вынесено определение Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388.

Такой же метод сокрытия номеров судебных дел был применён судьями Г.Ф. Корниенко, М.С. Шамрай и Е.Э. Алёшиной в апелляционном определении Ростовского областного суда от 10 августа 2015 г. по гражданскому делу № 33-11928/2015 и судьёй Ростовского областного суда Е.Л. Журавлёвой в определении от 29 января 2016 г. № 4г-5434/2015 (4г-312/2016).

Скриншоты экрана компьютера, сделанные мною 31 января и 2 февраля 2018 г., доказывают, что определение Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388, якобы вынесенное судьёй С.В. Фролкиной по результатам изучения кассационной жалобы от 23 июля 2016 г., поданной в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ, не было включено в официальный документальный фонд и в официальный документооборот Верховного Суда РФ.

Помимо определения Верховного Суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 в Банке данных информационной системы Верховного Суда РФ отсутствовала информация о кассационной жалобе Н. М. Раздоркиной, поданной в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ.

Между тем согласно абзаца первого подпункта 3.10.38. пункта 3.10. Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г., «информация об исполнителе и дате передачи жалобы, представления (протеста) на изучение вводится в АИС». Следовательно, информация о судье С. В. Фролкиной, которой была передана на изучение кассационная жалоба от 23 июля 2016 г., обязана была быть в АИС Верховного Суда РФ!

Согласно подпункту 3.10.41. пункта 3.10. Инструкции ВС РФ от 8 мая 2015 г., «после внесения информации в АИС об исполнении жалобы, представления (протеста) не позднее 3-дневного срока заявителю направляется изготовленная в установленном порядке копия решения Суда (выделено мною. – Н. Р.) с сопроводительным письмом или официальное письмо с приложениями, указанными в данных письмах, а также формируется производство».

На основании вышеизложенного я пришла к заключению, что исковое заявление от 24 декабря 2014 г. о признании приказа об увольнении № 279-л/40-04 от 15 декабря 2014 г. незаконным и о восстановлении на рабочем месте, поданное в Ленинский районный суд г. Ростова н/Д за вх. №7963, а также:

• апелляционная жалоба от 29 мая 2015 г. и дополнения к ней от 19 июня 2015 г., поданные в апелляционную инстанцию Ростовского областного суда на решение Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону от 29 апреля 2015 г. по гражданскому делу № 2-840/2015;

• кассационная жалоба от 29 декабря 2015 г., поданная в Президиум Ростовского областного суда на судебные постановления по гражданским делам № 2-840/2015 и № 33-11928/2015 (апелляционная инстанция Ростовского областного суда) за вх. № 49672/5;

• кассационная жалоба в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ, направленная 23 июля 2016 г. посредством почтового отправления № 34400201343451 на судебные акты Ленинского районного суда города Ростова-на-Дону и Ростовского областного суда по гражданским делам № 2-840/2015 и № 33-11928/2015,

не были рассмотрены в соответствии с требованиями законодательства.

В отношении каждой из процессуальных жалоб, о которых упоминалось ранее, судьями была проведена процедура рассмотрения, имитирующая процесс, якобы соответствующий требованиям процессуального и материального права. Процедура рассмотрения вышеупомянутых жалоб может быть квалифицирована как коррупционно-мошенническая схема, суть которой заключается в следующем:

на 1-ом этапе: выносится неправосудное решение суда первой инстанции;

на 2-м этапе: выносится апелляционное определение – судебный акт-отписка, которое узаконивает неправосудный судебный акт суда первой инстанции. Подателю апелляционной жалобы выдаётся копия апелляционного определения, которая не заверена должным образом – в порядке пункта 16.5. Инструкции по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области и автономных округов от 15 декабря 2004 г. № 161 (далее – Инструкция по судебному делопроизводству от 15 декабря 2004 г. № 161);

на 3-м этапе:

а) кассационная жалоба в Президиум областного суда, поданная по правилам, установленным статьями 376 - 378 ГПК РФ (от 14 ноября 2002 г.) на решение суда первой инстанции и на апелляционное определение суда апелляционной инстанции, судьёй кассационной инстанции областного суда «изучается» без затребования судебного дела;

б) по результатам будто бы изучения кассационной жалобы в Президиум областного суда судья в порядке пункта 1 части 2 статьи 381 ГПК РФ выносит определение – судебную отписку об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции областного суда;

в) подателю кассационной жалобы выдаётся копия определения судьи областного суда, вынесенного по результатам будто бы изучения кассационной жалобы в Президиум областного суда. При этом копия определения судьи кассационной инстанции областного суда не заверена в порядке пункта 16.5. Инструкции по судебному делопроизводству от 15 декабря 2004 г. № 161;

на 4-м этапе:

а) кассационная жалоба в Судебную коллегию Верховного суда РФ не регистрируется в порядке подпунктов 3.10.1., 3.10.2. пункта 3.10. Инструкции по делопроизводству в Верховном суде РФ от 8 мая 2015 № 32-П (в ред. от 30.06.2015 № 38-П);

б) копия определения, якобы вынесенного судьёй Верховного Суда РФ, заверяется в порядке подпункта 2.7.7. пункта 2.7. не действующей и не применяемой в Верховном суде РФ Инструкции по делопроизводству в Верховном суде РФ, утв. приказом от 29 декабря 2010 г. № 17-П (ред. от 29 декабря 2010 г. № 17-П).

Не заверенная должным образом копия определения судьи Верховного суда РФ С. В. Фролкиной от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 является юридически ничтожным документом, оформленным на бланке Верховного суда РФ с продольным расположением реквизитов документа, с воспроизведением Государственного герба РФ, с проставлением круглых печатей Верховного суда РФ с воспроизведением Государственного герба РФ;

в) на копии определения, якобы вынесенного судьёй Верховного Суда РФ С. В. Фролкиной, отсутствуют визуальные признаки того, что копия изготовлена с подлинника определения судьи Верховного Суда РФ;

г) на копии определения, якобы вынесенного судьёй Верховного Суда РФ С. В. Фролкиной, не проставлена отметка о месте хранения подлинника определения от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388.

Между тем согласно абзаца третьего подпункта 2.3.2.5. «Государственной системы документационного обеспечения управления», утв. приказом Главархива СССР от 25 мая 1988 г. № 33, «при оформлении копий с документов, касающихся прав и интересов граждан, на документе, с которого снята копия, делают отметку о том, кому и когда она выдана, а на самой копии отметку, что подлинник хранится в данной организации (выделено мною. – Н. Р.)». Согласно пункту 1.1. Инструкции по делопроизводству в Верховном суде РФ от 8 мая 2015 г. № 32-П, данная Инструкция разработана на основании государственных стандартов в области делопроизводства, к числу которых, согласно примечанию <1> к пункту 1.1. Инструкции по делопроизводству в Верховном суде РФ, отнесена «Государственная система документационного обеспечения управления. Основные положения. Общие требования к документам и службам документационного обеспечения».

В результате не проставления отметки о месте хранения подлинника определения Верховного суда РФ от 26 августа 2016 г. № 41-КФ16-388 не удостоверено фактическое наличие в Верховном суде РФ подлинника этого определения, его включение в документальный фонд Верховного суда РФ.

ПРИЛОЖЕНИЕ: