Тем более, что дорогое лечение в больнице отцу не помогло, как и рекомендованные известным доктором экспериментальные препараты.

Отец умирал. Врачи давали ему прожить навскидку от двух месяцев до полугода.

И вот сейчас мама, оставив меня с отцом в машине, шла на поклон с просьбой помочь к бабе Любе.

Отец из-за болезни был на постоянных обезболивающих и сейчас дремал на заднем сиденье, накрывшись пледом. Он, сильно исхудавший, теперь всегда мёрз.

Я незаметно задумался о своём, попутно осматривая в окно машины покосившиеся нежилые дома на единственной здешней улице. Дом ведьмы, к слову, находился дальше, на отшибе у леса.

Странная тишина стояла в деревне: не было слышно ни лая собак, ни пения птиц. И даже не верилось, что здесь вообще хоть кто-то живёт.

Мама вернулась быстро. На её щеках появились красные пятна, дыхание сбилось от спешки, губы сжаты, что бывало у мамы от сильного волнения.

- Идём! Баба Люба нас сейчас примет! -  сбивчиво выпалила она и часто задышала.

Я осторожно разбудил отца. Затем мы вместе с мамой под руки повели его к ведьме.

Её дом был небольшим, но добротным, из кирпича, а двор и огород – ухоженными.

Нам открыл калитку и провёл к дому угрюмый высокий мужчина, лет шестидесяти, плечистый и крепкий, но постоянно отводящий взгляд в сторону.

- Люба вас ждет! - провозгласил он, перед тем как мы зашли в дом. Сам мужчина остался стоять на крыльце.

Внутри было темно и пахло травами. Баба Люба сидела на табуретке возле печи. На круглом столе, у занавешенного окошка, в банке стояла зажжённая свеча.

- Подойди ближе, - громким, неприятным голосом позвала она к себе отца.

В тусклом свете свечи было трудно рассмотреть бабу Любу как следует. И сколько ей лет – определить не удавалось.

А вот первое впечатление о ней у меня как-то само собой возникло очень неприятное.

Баба Люба, с виду маленькая и сухонькая, выглядит безобидной. Но в наклоне её головы, движениях рук при разговоре проступало что-то юркое, змеиное, отталкивающее.

Присмотришься – и вдруг ощутишь, что неуловимой опасностью веет от ведуньи.

И ещё жутче мне становилось, когда она порой недолго, вскользь смотрела на нас с матерью. Возникало тревожное острое чувство, что баба Люба видит людей насквозь.

Мы хотели помочь отцу идти, но она велела нам оставаться на месте. А он слабый, двигался медленно и тяжело.

Вопреки обезболивающему давали о себе знать его больные, воспаленные редкой генетической болезнью суставы.

- Раздевайся догола и лезь на печь! - сказала отцу ведьма. Затем посмотрела на нас и приказала покинуть избу.

Мы вышли во двор. С задней стороны дома слышался звук колки дров топором.

Мама крепко стиснула руки перед собой. Она всегда так делала, когда нервничала.

А я подумал о неприятном впечатлении, которое произвела на меня ведьма. И о том, что по непонятным причинам не хочу возвращаться к ней в дом. Не хочу, чтобы ведьма снова на меня смотрела.

Похолодало. Ветер нагнал тучи. Мама начала переминаться с ноги на ногу. А у меня громко заурчал живот от голода. Странно, но я не услышал, как подошёл к дому и оказался на крыльце впустивший нас во двор мужчина. Только скрипнула, открываясь, дверь дома. Я с мамой обернулся, увидев, как мужчина проскочил внутрь.

Вскоре он позвал маму.

Начался мелкий дождь – частое явление в начале осени. Я ждал во дворе, надев капюшон ветровки.

И вот мама вышла с отцом. Лицо бледное. Глаза мокрые от слёз. Посмотрев на неё, подумал, что снова облом: не поможет нам баба Люба. И так обидно стало, так горько, что захотелось как минимум громко выругаться матом. Но из-за матери сдержался.

- Пойдём, сына, - тихо сказала она, и мы вернулись к машине.

Затем мать достала из сумки бутерброды и чай в большом термосе. Заставила отца поесть, выпить таблетки и, устроив его на заднем сиденье, предложила мне после еды пойти покурить.

Я жадно доедал второй бутерброд и пил чай. Мама к еде не притронулась. Она искала в бардачке старую пачку с сигаретами, забытую за ненадобностью. Ведь уже три года прошло, как она курить бросила.

Когда мы вышли из машины, дождь кончился. Было прохладно, но выглянуло солнце. Оно словно обнадёживало.

Сделав затяжку, мама со вздохом сказала:

- Баба Люба согласилась вылечить отца, но просит ответную услугу.

От её слов я воспрял духом и, не выдержав, поторопил мать с ответом, спросив:

- Чего же она хочет?

В тот момент никакая цена меня не волновала.

- Для мази нужна грязь из Дешембинского озера. Набрать её должен кровный родич отца, а лучше – ребёнок. То есть ты – Вася.

То, каким поникшим тоном она это сказала, навело меня на мысль, что мама выложила далеко не всё.

- Ещё, сына, по пути назад тебе нужно будет кое с чем подсобить её помощнику Никифору.

Она выжидательно посмотрела на меня.

- Хорошо, я согласен, - не раздумывая, ответил я. А у самого от недоброго предчувствия внизу живота свернулся ледяной тугой узел.

На этот раз баба Люба встречала меня на крыльце. Она кутала костлявые плечи в черную шаль и вскользь смотрела на меня. Взгляд её тёмных, как топкий омут, глаз ощущался ледяным. Сразу по коже расползлись мурашки.

- Ну, что, Василий, коль я отцу твоему помогу, окажешь мне ответную услугу? - резким, каркающим голосом спросила она.

- Да! - согласился я.

И тут баба Люба позвала меня в дом.

Возле печи сидел тот самый, что встретил нас с родителями, высокий мужик. Он ловко зашивал камуфляжные брюки.

- Это Никифор, с ним сейчас к озеру поедешь. И слушаться во всём будешь! - велела она. - Вот тебе оберег в дорогу. Наденешь на шею, когда Никифор скажет. И снимешь, как дело закончите.

- А что мне нужно сделать? - поинтересовался я.

- Всё в своё время узнаешь, - оборвала меня баба Люба, вручив трёхлитровую банку с крышкой и оберег на верёвке – светлый камушек с просверлённой внутри дыркой.

- Доверху банку грязью наполнишь, - велела она. - А теперь ступай и матери объясни, что у меня с мужем переночуют и пусть она мне по хозяйству поможет. Старая я, слабая, понимаешь…

- Собирайся, Никифор! - крикнула она своему помощнику, когда я выходил из дома.

Мы ехали на уазике по хорошей лесовозной дороге до моста через Кову. Там, на КПК, Никифор предъявил пропуск и что-то такое шёпотом сказал по поводу меня (я сидел в машине и не слышал), но нас пропустили.

Дальше, километров через тридцать, свернули к неровной, заметно раскисшей дороге, перегороженной тонкими брёвнышками, через которые наш уазик легко переехал. Затем добрались до знака “Въезд запрещен”. А там уже аккуратно, заметно снизив скорость, пробирались через лесные вырубы, доезжая до верхнего зимовья.

- За ним будет ещё одно зимовье… - так мне объяснил, где мы находимся, немногословный Никифор. И уточнил, что там и остановимся, а озеро рядом.

И вот мы, наконец приехали. Дешембинское озеро. Скажу так, оно было как огромное зеркало, которое словно впитало в себя все краски закатного неба. Ничто не тревожило его поверхность. Лишь вода в тишине вокруг отражала проплывавшие мимо облака и опоясывающие его кольцом вековые сосны.

- Это… намажься от мошки и комарья, не то к воде не подойдешь, - протянул мне баночку с пахучей дегтярной мазью Никифор. Сам он уже щедро намазал лицо, шею и руки. Затем велел: - Иди, грязи набери, пока не стемнело! А я пока костёр разведу, - и направился к лесу.

Я зашёл в озеро возле пристани, предварительно сняв ботинки и подвернув края брюк. Вода была холодной, на дне тина. А комары с мошкарой вились облаком. Хорошо, что намазался мазью, иначе сожрали бы…

Когда наполнил банку и вышел из воды, обнаружил на берегу костёр с котелком, в котором варилась гречневая каша с тушёнкой.

- Садись ужинать, - предложил мне один из раскладных стульев Никифор. Затем дал ложку и глубокую миску.

Во время еды он впервые за всю поездку заговорил о предстоящем деле. И объяснил вкратце, что пойдём пешком на рассвете в одно заветное место Силы. Затем добавил, чтобы я всё в пути делал, как он скажет, иначе худо будет. И про дорогу, долгую и опасную, в двух словах намекнул. От слов Никифора у меня пропал аппетит и снова появилось нехорошее предчувствие. Но я заставил себя доесть кашу, понимая, что не засну на голодный желудок.

К слову, помыть посуду и котелок Никифор поручил мне. А сам первым пошёл спать в уазик.

…- Вставай! - громыхнул Никифор, едва рассвело.

После он выдал мне накомарник, рюкзак с вещами в дорогу да спальным мешком. Сам же достал из уазика ружьё, второй спальник с рюкзаком и крякнул в ответ на мой вопросительный взгляд в сторону: “А как же мы машину здесь оставим?”

- Не угонят, заговорённая.

И еще, перед тем как отправиться в путь, сказал, чтобы я надел на шею ведьмин оберег. К слову, у него был похожий камешек, только крупнее.

Идти было тяжело. Дорога часто петляла и была как раскисшая каша. А тропы, куда мы часто сворачивали, ориентируясь по едва заметным меткам на деревьях, походили на звериные и вели в глухую, непролазную чащу.

К обеду я выдохся и еле волочил ноги. Поэтому совсем не уставший с виду Никифор смилостивился и объявил привал.

Перекусили бутербродами, запили заваренным с вечера в термосе чаем.

- Можешь пока подремать, а я поохочусь! - сказал Никифор, доставая из рюкзака манок.

Затем с ружьем, крадучись, отправился к просеке с ягодным кустарником. Я же едва закрыл глаза, как заснул.

- Вставай, лежебока! Идти надо! - разбудил меня Никифор. В его руках была связка упитанных рябчиков, которых он быстро положил в холщовый мешок.

Я зевнул, потянулся. Короткий сон придал мне сил.

Вскоре мы зашли в такую тёмную непролазную глушь, что я потерял ощущение времени. Никифор то ориентировался по деревьям, то замирал на месте и к чему- то прислушивался. Но чаще хмурился и смотрел на наручные часы.

Все мои вопросы в пути оставались без ответа. А затем Никифор вообще резко попросил меня помалкивать.

Я шёл следом за ним, пока Никифор вдруг не бросил взгляд на вставшие, как выяснилось, на месте стрелки часов, а затем резко остановился.

И тут я осознал, какая жуткая вокруг стоит тишина – такая, что можно различить биение собственного сердца и звук дыхания.

Никифор вытащил из-под куртки камень-оберег. И жестом дал мне понять сделать то же самое. А после попросил достать из рюкзака верёвку, которой обвязал меня и себя, сказав, что так надо в целях безопасности.

Мы обошли болото. Затем ручей. Что странно – здесь разом исчезла вся мошкара и комарьё. Как сквозь землю провалились. Так что накомарники мы сняли.

А когда углубились в лес ещё дальше, я почувствовал себя странно. Ноги стали ватными, дыхание сбилось, бросало то в жар, то в холод. По лицу Никифора было видно, что и он испытывает похожие чувства.

- Терпи, Вася, осталось недолго, - сказал он, осматриваясь. Затем, потрогав камешек на груди, нарвал елового лапника, и мы, продираясь через кустарник, пошли дальше в самую пущу леса.

Поляна обнаружилась внезапно, как островок среди воды. Округлая и полностью чёрная, цветом она походила на расплавленный мазут.

При взгляде на поляну мне стало жутко. Слишком она была неестественной, как инородное тело, невесть как попавшее в лес. И что странно, чем больше я на поляну смотрел, тем хуже себя чувствовал. Тошнота снова и снова подступала к горлу. А от накатившей головной боли хотелось закричать.

- Стой на месте и держи верёвку, пока я не закончу. Если оступлюсь и попаду в черноту – считай, помер, - сказал весь посеревший Никифор, прикусывая от напряжения губу. С его лба стекал пот.

Я смотрел, как он с осторожностью, но быстро укладывает на поверхность поляны еловый лапник, как тот стремительно рыжеет, словно от радиации. Затем поверх раскладывает глухарей, набитых ранее, и после отстраняется.

Я едва сдерживал тошноту, натянутая верёвка в руках взмокла от пота. Никифор стал бел как мел. Он весь дрожал и еле стоял на ногах. И я едва успел его перехватить и удержать на месте, прежде чем Никифор, шатаясь, как пьяный, внезапно начал падать.

Затем мы вернулись в лес и сели у корявой ели, с толстым, необхватным стволом. Здесь легче дышалось, но всё равно нас обоих тошнило и мутило.

…Вскоре, напившись из термоса взятой с собой кипячёной воды, Никифор пришёл в себя.

Я предложил уйти, нутром чувствуя: находиться здесь долго – опасно для жизни.

- Рано, - со вздохом ответил Никифор и добавил, отвечая на мой невысказанный вопрос: - Эх, не только на тебе, Вася, ведьмачий должок висит.

Я допил почти всю воду. Чувствовал себя хуже. Голова кружилась. Холодно. В довесок, полностью исчезло ощущение времени. Никифор молчал. Он сидел и дрожал, сжавшись в комок, и, кажется, молился. А я отчаянно боролся со сном, понимая: если засну, то уже не проснусь.

- Иди, забери глухарей, прошу, - сиплым голосом выдавил Никифор. -  Я… сил нет. Подняться не могу, а долг отдаю за сына.

Он умолял меня взглядом…

- Хорошо, - выждав паузу, ответил я, волевым усилием игнорируя липкий панический ужас, снова связавший в тугое кольцо низ живота.

Ёшкин кот, как представлю, что надо возвращаться к поляне, немеют ноги.

- Голыми руками птиц брать нельзя. В рюкзаке рукавицы асбестовые, надень. И Богом прошу тебя, Василий, борись, когда чернота тянуть к себе станет. Не оступись, ни шагу на поляну. А глухарей потом сразу в мешок клади. Всё, - выдохнул он и опустил голову, задремав.

Я возвращался к поляне на ватных ногах. Руки дрожали, но я стискивал зубы и шел вперёд, потому что обещал не только Никифору, а должен был ведьме за помощь отцу. И как бы мне ни было сейчас страшно и плохо, я просто не мог отступить и сдаться.

Чудилось, что за прошедшее время поляна стала больше. А чернота – словно глубже. И сейчас я смотрел на неё и почему-то не мог отвести взгляда.

Ноги сами несли вперёд, в голове раздавался похожий на зимний ветер, но при этом с неистовой силой манящий шепот. «Иди ко мне. Не медли», - ласково уговаривал он. И я не мог сопротивляться, как ни старался.

Вскоре на моих глазах от напряжения выступили слезы, а со лба стекал пот. Я забыл об обещаниях и долге и заворожённо смотрел только на черноту поляны. И я почти шагнул туда.

Занёс ногу вперёд – и тут внезапно привиделась мать: ”Опомнись, сын, молись Богу”. Услышал я её голос и вздрогнул. Отвёл взгляд от поляны. Перекрестился, мысленно прося Бога о помощи. Пальцы дрожали. Но полегчало, мысли прояснились. Наваждение спало. Только в груди сердце колотилось как бешеное.

Я сделал всё, как посоветовал Никифор. Забрал, вооружившись асбестовыми рукавицами, внешне не изменившихся глухарей с порыжевшей, осыпавшейся хвои еловых лапников. И спрятал их в холщовом мешке.

А после сам не помню, как вернулся обратно – в лес, к Никифору. Как помог ему встать и пойти. Знаю только, что когда в мысли снова приходил ледяной шёпот и уговаривал вернуться, то я думал о матери, и всё проходило.

Чем дальше мы отходили от поляны, тем нам обоим становилось лучше. Силы буквально вливались в тело.

К рассвету мы выбрались до знакомых мест. А к обеду уже были у озера. И, вопреки усталости, спать обоим не хотелось. Видимо, сказалось сильное нервное напряжение. Поэтому, перекусив, поехали в деревню.

Баба Люба встретила нас у деревни.

- Привезли? - прокаркала она и, забрав у Никифора холщовый мешок, быстро направилась к лесу.

Мы же поспешили к дому.

Мама выбежала к калитке. Она выглядела измученной, словно долго не спала.

- Сына, я так волновалась. Сердце, как ты уехал, было неспокойно. И позднее тревожный сон про тебя, яркий, как наяву, видела. Поляну, чёрную, жуткую, видела. И как ты, Вася, стоишь у ее края. А поляна манит тебя к себе, чтобы сгубить. Я тогда молиться стала и смогла тебя окликнуть.

Я вздрогнул от её слов и, видимо, сильно побледнел, так что мать запнулась.

- Мама, знаешь, ведь ты спасла меня. Спасибо тебе, мама, - хрипло сказал я, чувствуя, как дрожит голос.

Она обняла меня, крепко прижав к себе, и все повторяла, что, видимо, то и необычный сон был.

Затем рассказала, как ведьма, пока мы были в поездке, обязала её помогать ей по хозяйству, так что времени на отдых практически не оставалось. “А вчера удалось прилечь ненадолго. Но перед тем очень сердце за тебя, сына, щемило. И я тревожилась и молилась про себя. И вот оно как, Вася, вышло”.

…Осталось рассказать, что ведьма озерную грязь заговорила и лечебную мазь для отца сделала.

Через месяц он пошел на поправку и вскоре полностью выздоровел, озадачив и удивив тем врачей.

А у меня с тех пор после пережитого седина на висках появилась – и это в двадцать лет с небольшим.

Ещё порой кошмары снятся про черную поляну. И в них возвращается манящий в смерть шёпот.

Тогда просыпаюсь с криком, но, слава Богу, что молитва помогает.

Надо сказать, всякий лес теперь я обхожу стороной.

Причём тот читатель, что написал мне в личную почту (житель как раз Ульяновской области), не раз бывал (по служебной необходимости) в том самом Пензенском урочище и утверждает, что эта аномалия имеет вид своеобразной узкой полосы, протянувшейся не на один десяток километров. И что она заходит также на территорию Ульяновской области, где её (аномалии) проявления абсолютно идентичны тем, что наблюдаются и соседями.

Вот так! Этот очевидец сам неоднократно наблюдал картины небесного "кинотеатра" у себя на родине, а также странные плазмоидные шарообразные образования, наделённые, по его мнению, неким подобием разума, так как он проводил простейшие эксперименты во время их наблюдений (мысленно звал их к себе, и они, как не странно, очень быстро откликались), которые позволили ему прийти к столь необычному выводу. Правда, он ни разу так и не довёл эксперименты до конца, боялся негативного воздействия от плазмоидов (инфернальный страх перед "шаровой молнией").

И ещё один интересный момент, связанный с этой аномалией в Ульяновской области (в Пензенской рассказчики об этом не упоминали), - появление протяжённых (иногда по 200 - 300 метров) обугленных полос на земле (трава, мелкий кустарник), шириной иногда до 5 метров! Но при этом до того задымления или огня ни разу никто не наблюдал.

В связи с чем мне вспомнился похожий момент, связанный с так называемыми леями - гипотетическими силовыми линиями планеты. Иногда ещё в старинных преданиях европейских народов леи считаются так называемыми "древними путями-дорогами". Предполагается даже, что и русское слово "колея" имеет связанное происхождение - КО-ЛЕЯ!

Не с избыточной ли планетарной энергетикой связаны все эти феномены Пензенского и Ульяновского урочищ, а также десятков иных аномальных мест на территории нашей страны? Ведь ни для кого не секрет, что подобных мест со схожими проявлениями необычного не два и не три на карте России.

А если это действительно так, то в пору уже разрабатывать некие особые правила безопасного поведения в таких зонах или вблизи от них, дабы исключить все их возможные негативные воздействия на жизнь и здоровье человека...

Почему пострадавшими, спросите вы? Неужели все без исключения последствия абдукций негативны? Скажем так: не все, не всегда и не большинство. Но всё же пострадавшие и физически, и морально (а как иначе, когда вас забирают против вашей воли и осознанного согласия?) имеют место быть. А самые простые из негативных последствий: периодические головные боли, бессонница, кратковременные нарушения памяти. Более серьёзные: расстройства психики, нарушения координации в пространстве и опорно-двигательных функций организма, ухудшение зрения и слуха, проблемы с внутренними органами (вплоть до онкологических!).

Специалисты-уфологи относят наиболее ярко выраженных негативные последствия на счёт воздействия полей и излучений вокруг НЛО, возникающих при их посадке/взлёте (когда наблюдатель или абдукант находился слишком близко), и на остаточное (фоновое) воздействие, сохраняющееся ещё некоторое время на местах посадок НЛО.

Кстати, скончавшийся на 52-м году жизни после непродолжительной болезни 18 мая 2017 года известный российский исследователь аномальных явлений Вадим Чернобров (основатель Общероссийского научно-исследовательского общественного объединения «Космопоиск») также неоднократно посещал предполагаемые места посадок НЛО в Волгоградской области (район Медведицкой гряды) и различные аномальные зоны, известные среди местных жителей как «гиблые места». Поэтому одна из наиболее вероятных версий его быстро прогрессирующей болезни (лейкемия), повлёкшей летальный исход, это слишком частое облучение организма пострадавшего волнами различной природы, как естественного (геопатогенного), так и искусственного (техногенного) происхождения.

Вот также и у части похищяемых (абдукантов) проявлялись резко негативные для физического состояния последствия. Даже такие, которые приводили к инвалидности и реже смерти пострадавших.

Но в то же время имеются и факты (и их больше!) иных последствий абдукций. Речь идёт о положительных последствиях похищений. Правда, справедливости ради, стоит отметить, что в ряде этих случаев вообще непонятно, имело ли место похищение или добровольное согласие, так как многие абдуканты так и не могли вспомнить (даже под гипнозом!) момент посадки/похищения в НЛО. Об одном таком факте мне и поведал человек, которого также, хотя и с некоторой натяжкой, можно назвать абдукантом, но отнюдь при этом никак не пострадавшим.

Один мой недавний знакомый, Николай Иванович, поведал об одном случае из его далёкого детства и событиях, последовавших за ним, спустя почти тридцать лет.

Дело было в окрестностях его родного села Берёзовка Неверкинского района Пензенской области. Где-то в возрасте лет десяти-одиннадцати Коля погожим летним днём в одиночку отправился на речку Кадада искупаться, а очнулся уже вечером на лесной опушке в паре километров от села. Сильно болела и кружилась голова, и он абсолютно не помнил, как там оказался.

Мальчик постарался как можно быстрее вернуться домой и не стал рассказывать родителям о не совсем обычном происшествии. Голова немного побаливала и кружилась ещё пару дней, но он и об этом предпочёл промолчать. Тем более, что эти неприятные симптомы вскоре исчезли, прошли сами собой.

А вот потом и началось самое интересное. Начались эти странные сны, прояснившие то, как он оказался на той самой злополучной лесной опушке! В одну из ночей Коля увидел сон, в котором он почему-то свернул с тропинки, ведущей к реке, в сторону леса, заметив у его опушки какой-то странный серебристый объект. Подойдя ближе, он буквально столкнулся у кромки леса с двумя высокими худощавыми женщинами в странных одеждах, напоминающих комбинезоны военных лётчиков-истребителей (видел раньше на картинках).

Самое странное, Коля ничуть не испугался незнакомок, а, наоборот, подошёл к ним ближе и завёл разговор. Отвечала ему всегда лишь одна из них, хотя губы её при этом даже не шевелились! У второй на голове было странное устройство, скрывающее лицо. Но то, что это тоже была женщина, мальчик был абсолютно уверен: на это указывала и фигура, и выпуклости тела.

Он запомнит также, что спрашивал у первой, почему вторая не снимает с головы шлем-маску, ведь в нашей атмосфере достаточно кислорода. На что первая ему отвечала, опять-таки не размыкая губ и не открывая рта, что ей этого делать нельзя. Позднее Коля догадался, что, видимо, состав атмосферы её родной планеты очень сильно отличался от земной, только и всего.

А то, что странные женщины были инопланетянки, Николай Иванович нисколько не сомневается даже сегодня, как, впрочем, не сомневался и тогда, в далёком уже детстве.

После этих снов Коля в один из летних вечеров снова посетил ту самую опушку – его словно потянула туда неведомая сила! Там он вновь встретился с теми незнакомками. И снова тот же результат – провал в памяти на несколько часов! С той лишь разницей, что сам факт встречи он запомнил. А вот что было дальше…

И только несколько месяцев спустя ему снова несколько раз подряд приснился один и тот же сон. В нём он по приглашению тех самых женщин посетил борт «летающей тарелки», на этот раз стоявшей уже в глубине леса. Там они ему показывали странные звёздные карты на прозрачной пластиковой основе. Звёзды на них были разной величины и светились разными цветами и с разной интенсивностью. Некоторые даже пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах.

Женщины, что-то рассказывали ему о них и о своих родных звёздных системах (что именно он не запомнил, но помнит лишь то, что тогда ему их рассказы были понятны и не вызывали никаких сомнений в правдивости, будто они повторяли ему давным-давно известные факты). В конце беседы одна из них, та что была без шлема-маски, сказала ему, что они обязательно встретятся с ним ещё раз, но не сказала, когда.

Прошли годы. Мальчик вырос, отслужил в армии и остался работать в том же лесничестве, где ранее трудился его отец и старший брат. Когда ему было далеко за тридцать, с ним приключилось несчастье. Во время вывалки сухостоя неудачно подпиленная сосна упала совсем не в ту сторону, куда была должна, по пути придавив Николая Ивановича и его напарника!

Николаю Ивановичу распороло суком бедро и повредило позвоночник (один позвонок раздробило, два или три сместились!). Напарнику же левую ногу раздробило так, что её пришлось ампутировать выше колена!

Но самое интересное было в том, что, по словам Николая Ивановича, ни в момент случившегося с ним, ни позднее, когда его вытаскивали из-под дерева, ни когда несли к машине, чтобы отвезти в районную больницу, ни уже в самой больнице, он практически не чувствовал боли, словно получил незадолго до трагедии ударную дозу анастезии.

А ночью во сне к нему пришли те самые странные женщины! Одна из них сказала ему, что вот, мол, и настала та самая встреча, о которой они его предупреждали в детстве. И та, что всегда была с закрытым лицом, начала с ним «работать», выполняя над его телом малопонятные манипуляции, не то массаж, не то просто пальпирование повреждённых участков! И, по словам пострадавшего, случилось чудо! Через два месяца с небольшим он вышел из больницы на своих двоих, даже не хромая! А ведь врачи прочили ему, как минимум инвалидность (не рабочую группу!), а как максимум пожизненно инвалидную коляску!

Но он, на удивление всем, поправился, сменил образ жизни и работу (уехал в Тольятти). Но после тех снов стал замечать в себе новые открывшиеся возможности: мог определять скорую кончину совершенно незнакомых ему людей (для этого ему нужно было всего лишь бегло взглянуть на человека); в состоянии гнева мог дистанционно физически воздействовать на обидчика (почти как в повести А. И. Куприна «Олеся»!), заставляя его спотыкаться и даже падать на ровном месте; предугадывал ход развития событий, касающихся друзей, родственников и просто знакомых (правда на небольшом временном интервале, а в отношении себя и вовсе не мог ничего прогнозировать!).

Правда, с его собственных слов, спустя семь-восемь лет после трагедии и выздоровления эти способности постепенно сошли на нет. Возможно потому, что являлись побочным эффектом необычайного и слишком быстрого исцеления.

Но, как бы там ни было, случаи с Николаем Ивановичем наглядно демонстрируют нам, что не всегда контакты с неизвестными нам силами добровольные или принудительные имеют только лишь негативные последствия. Сам он твёрдо верит, если бы не тот случай в детстве, сидеть бы ему сейчас в инвалидной коляске…

"Наземный" обзор объекта показанного в этом видео смотрите на канале в:
"Видео 99 - Обзор группы дольменов Цыганков Аул (Пшада)".
Площадку выбирайте на свой вкус:
.
Основной канал на YouTube: https://www.youtube.com/@Aleksandr_C-K_dolmen/videos
Дубль канала на RUTUBE: https://rutube.ru/channel/28515924/
Дубль канала на VK Видео: https://vkvideo.ru/@club230969241/all
Дубль канала на Дзен: https://dzen.ru/id/62e506fa67640f3272d64490