Тесса Томпсон («Его и ее»), Эбон Мосс-Бакрак («Медведь») и Оуэн Купер («Переходный возраст») исполнят главные роли в психологическом триллере «Foxfinder». Режиссерское кресло проекта отдано Ифе Макардл («Разделение»).
Фильм исследует абсурдность государственного контроля и подчинения социальным нормам. В его основу положена пьеса Доун Кинг, которая вместе с Макардл занималась сценарием. Главные герои Джуд и Сэм — скорбящая пара, которая цепляется за привычный уклад, чтобы выжить. Все переворачивается с ног на голову, когда на их приходящую в упадок ферму приезжает Уильям — ревностно верующий правительственный «лисолов»..
Грамотный нейминг, - дело тонкое. В современном мире компании тщательно изучают рынок, чтобы, не дай Бог название бренда не нарушило этических норм, не выглядело смешным, не повторялось и пр. Но вот годы назад настоящие «львы» по таким мелочам не парились. Есть годное словечко, которое заманит покупателя? Берём. Ну а если где-то уже такой бренд есть, то тем хуже для него. Сегодня как раз поговорим о подобном инциденте в мире пивоварения. Сказ будет про «Баварию» старую и новую. Давайте разбираться.
Начнём, как полагается, сильно издалека. В конце 18в. Петровский остров в Петербурге, несмотря на изображения на картах, местом был живописным и весьма обжитым. Согласно архивным записям, походил он на регулярный парк, в центре которого располагался дворец Петра I (предположительно за авторством Ринальди), потому разного рода знать любила здесь прогуливаться и мал-помалу строила здесь свои дачи. Именно для подобной публики здесь и был открыт в 1796 году пивной трактир. Ну и чтобы далеко не ездить, при нём была устроена солодовня. Так зарождалась легенда.
В 1800 г. значительный участок леса на Петровском острове, вместе с тем самым трактиром, выкупает пастор Ламп. Опережая все мировые тенденции, он разбивает здесь увеселительный сад, возводит пристань, а трактир перестраивает в ресторан. Вскоре оставшиеся территории занимаются промышленными предприятиями, в числе которых будет и сахарный завод купцов Жадимировских, где и продолжится варка пива.
Однако к 1863 г. производство сахара в Петербурге, в связи с завозом более дешевого готового продукта, стало нерентабельным, и завод закрылся. По стечению обстоятельств, тогда же, 28 ноября 1863 г., был утвержден устав российско-немецкого пивоваренного АО «Бавария». Это общество в составе барона Александра фон Гревеница, Эдуарда Тюрстига, Александра Пампеля и Франца фон Флекингера, приобрело здания бывшего сахарного завода вместе с рестораном Лампа на Петровском острове. Спешно началось освоение территории. Из Германии приехало оборудование для варки пива, было построено бродильное отделение, котельная и каменный погреб, для хранения продукции. Собственно завод, увеселительный парк и ресторан при нём получили имя «Бавария».
В 1865 г. завод выпустил свою первую продукцию, а уже в 1866 г. получил свою первую серебряную медаль на выставке в Риге и тут же стало поставщиком императорского двора. Сомнений не было, ведь кто, как не немцы, знают толк в пиве (лучше только бельгийцы). На петербургской выставке 1870 г. пиво завода «Бавария» получило еще одну, на этот раз уже золотую медаль.
К тому моменту завод выпускал уже более 7000 тонн пива и мёда в год, позднее эта цифра будет расти и расти, достигнув пика в 36000 тонн, сделав завод самым продуктивным в Петербурге. Журнал «Архив русского пивоварения» в 1883 г. писал:
"Пиво этого завода отличается иным характером, чем пива других заводов. Оно грубее на вкус, сильнее приправлено хмелем, вследствие чего в особенности употребляется немецкой публикой, которой в Петербурге доходит до 100 тысяч человек".
1/2
Корпуса завода
В ту пору среди марок пива были следующие: «Баварское», «Столовое», «Мюнхенское», «Пльзенское», «Черное», «Бок-Бир», «Мартовское» и «Портер».
С годами завод рос и ширился, и вместе с ним развивался и увеселительный сад. Там появляется театр, кегельбан, оркестровые площадки, ну, и разумеется, пивной буфет. Я тут слышал, что нечто подобное сейчас пробуют открыть в Краснодарском крае под именем «Пивнов градец». Ну да мы не об этом.
Теперь вновь вернёмся на годы назад в другой не менее прекрасный в то время район Петербурга, - в Полюстрово (от лат. paluster — "болотистый". Да-да щас москвичи набегут и скажут, что так можно было и весь город назвать).
Так исторически сложилось, что в месте этом находился минеральный источник, известный ещё в петровские времена, потому в 18в. граф Александр Безбородко строит здесь свою дачу. Со временем родственники графа превратили территорию в курорт, который даже прозвали в народе «Невским Карлсбадом». Просто представьте себе: тенистый парк с мраморными статуями, уютные павильоны и беседки, пруд с минеральной водой, лечебница с целебными ваннами — и большой курзал. Нынешние жители района поверят в это с трудом. Виной всему пожар 1868 г., который уничтожил курорт. Вскоре после этого вся земля будет распродана кусками, и тут у нас вновь в дело вступают немецкие купцы. Густав Гауф, Карл Кёнигсберг и Мориц Понфик объединяются в акционерное общество и создают 23 октября 1874 г. предприятие под названием: "Славянский пиво-медоваренный завод". Эх, как бы радовался Хиневич, знай он о подобном нейминге.
28 ноября 1876 года «Славянский пивзавод» был освящён, и начались трудовые будни. Немалые капиталовложения сделали своё дело: всего за несколько лет предприятие вышло в лидеры столичного пивного рынка.
В 1882 году завод произвёл более 65000 тонн пива, что вывело его на третье место (из девяти) в городе. Завод в производстве отставал только от «Баварии» и Калинкинского завода. Качество пива было отменным. Невская вода (тогда её можно было пить) плюс немецкие технологии плюс борьба за качество сделали этот бренд лидером столичного рынка. Пиво «Славянского пиво-медоваренного завода» употреблялось преимущественно в лучших ресторанах города.
Ну и казалось бы, развивайся да отъедай свою долю рынка, пока не вырвешься в лидеры. Но тут случилось странное. То ли немцам предложили слишком хорошие деньги, то ли слишком хорошо дали понять, что в чужой бизнес лезть не надо, но в итоге завод был продан. Хозяевами в 1885 г. стали известный к тому времени купец I гильдии Владимир Александрович Ратьков-Рожнов и крупнейший банкирский дом «И.Е.Гинцбург». Вот тогда завод и стал называться АО «Новая Бавария». Ну а что такого?!
1/2
Но долго Ратькову-Рожнову у руля постоять не удалось: в 1893 году его избирают петербургским "городским головой", ему стало не до пивзавода, и он счёл за лучшее передать дело специалистам.
Если верить тем самым специалистам, то завод им достался в плачевном состоянии, и «еле влачил своё существование». Новыми владельцами в 1895 г. стали потомки двух именитых родов: Иван Дурдин и Григорий Елисеев. И если про вторую семью вы могли что-то слышать, как минимум, благодаря Елисеевскому магазину, то первые — это именитый род пивоваров, которым на тот момент, уже принадлежало несколько пивоваренных заводов в Петербурге. Да что уж там, рядом с заводом располагался и особняк Дурдина, что, возможно, сыграло свою роль.
Короче, к правлению пришли профи, которые перевели завод на электричество, значительно его увеличили, устроили погреба, которые, несмотря на близость к Неве, не затапливались водой, и начали продавать продукцию через торговое товарищество «Братья Елисеевы» в знаменитых фирменных магазинах в обеих столицах и популярных ресторанах.
1/5
Может показаться, что семейные связи должны были помочь новому производству, но это верно лишь отчасти. Если Елисеевы активно подключились к делу, то Иван Андреевич Дурдин по непонятным причинам встаёт в контры со своей роднёй, и, по ходу, именно это противостояние дало толчок гонке пивоваров. Это была очень любопытная "гражданская война" в пивном бизнесе. Обе фирмы копировали друг у друга тару, маркетинговые ходы и рекламные идеи, делали похожие названия сортов пива и устраивали рекламные войны в прессе того времени. Ни одна рекламная кампания одного пивного завода не обходилась без "ответочки" второго. И стоит отметить, что младший Дурдин делал всё, чтобы быть на голову выше. Вы только взгляните на эти рекламные иллюстрации за авторством самого Билибина:
Кроме пива, был освоен выпуск разных сортов меда, кваса и шипучих лимонадов. По инициативе руководства фирма «Новая Бавария» стала принимать участие в российских и международных выставках. Так, после Нижегородской выставки 1896 года фирма получила право изображения государственного герба на своей продукции, что означало высокое звание поставщика Двора Его Императорского Величества.
1/3
Павильоны завода на различных выставках
А в 1900 году пиво завода «Новая Бавария» удостоилась высшей награды на Всемирной выставке в Париже.
1/2
Информация с выставки 1896 г.
Собственно, всё это привело к тому, что с 1909 г. тот самый завод «Бавария» стали именовать «Старая Бавария», дабы народ не путал продукцию воротил.
1/3
И всё бы было прекрасно, если бы не началась Первая Мировая война. С её приходом в России был введен "сухой закон", что было смертельным приговором для всех пивных заводов. Обе «Баварии» попробовали переключиться на выпуск безалкогольной продукции, но это было уже не то. В итоге они закрылись.
Реклама Новая Бавария для кустарно-промышленной выставки. 1923 г.
С приходом советской власти «Старая Бавария» возродилась под брендом «Красная Бавария», что в целом было в духе эпохи. В постсоветское время он вновь стал просто «Баварией» и кое-как дожил до 2000х, канув в лету и оставив после себя живописные руины.
1/3
Куда как более интересна история «Новой Баварии». В 1930-х завод превратили в конфетно-мармеладную фабрику, а в 1945 г. на базе фабрики было решено наладить линию по производству шампанских и десертных вин. Вероятно, в связи с наличием тех самых незатопляемых погребов. Это, кстати, один из первых заводов, где стали разливать «Советское шампанское» после ВОВ. Позднее здесь наладили выпуск "Крюшона", коньяка, сухих, креплёных и десертных вин.
Можно сказать, что таким образом грамотно организованный стартап дожил до наших дней. Да, ныне он известен под брендом «Игристые вина». Несколько раз сменилась выпускаемая продукция, сменились корпуса, но фундамент, на котором всё это строилось в прямом и переносном смысле всё ещё цел и, чем чёрт не шутит, с развитием современного пивоварения всё сможет встать на круги своя.
PS
Возможно, вы зацепились глазом в тексте за такую марку пива как «Бок бир», созвучную с «народной» маркой Bagbier. Внесём ясности.
«Бок Бир» - крепкий сорт пива, который был популярен в своё время. В переводе с немецкого – «козёл», «баран»; поэтому на этикетке изображался жизнерадостный козёл. «Бок Бир» не принято было употреблять в больших количествах, обычно его пили неторопливо, тщательно смакуя, вкус у этого пива насыщенный, солодовый, почти хлебный, с легкими хмелевыми нотками.
1/2
Ну, не подавитесь слюной =) Всем вкусных напитков и до скорой.
Посвящается всем, кто стоял на мосту между Германией и Австрией и думал: «А что, если перейти?» Спойлер: границу перейти можно, а вот попасть в замок напротив — уже нет.
Мост между Германией и Австрией.
Два замка смотрят друг на друга через реку Инн уже почти тысячу лет. Один — на баварском берегу, в Германии. Другой — на австрийском, в каких-то ста метрах от границы.
Они видели всё: войны и мир, расцвет и запустение, смену династий и государственных границ. Вместе переходили из рук в руки. Вместе горели и восстанавливались. А потом судьба их развела: один стал шикарным отелем с университетским институтом и пивным садом, другой — частной резиденцией, куда посторонним вход воспрещён.
И только мост между берегами напоминает о том, что когда-то они были не просто соседями, а частью одной истории с неожиданными поворотами.
Короткая справка для тех, кто потерял карту
Schloss Neuburg am Inn стоит на баварском берегу Инна, в городе Нойбург-ам-Инн, недалеко от Пассау. Burg Wernstein — прямо напротив, на австрийской стороне, в Верхней Австрии. Расстояние между ними по прямой — меньше километра. Через реку перекинут мост Мариенштег (Mariensteg), который соединяет Германию и Австрию.
С высоты 70 метров над долиной открывается вид, который в 2023 году назвали одним из самых красивых в округе.
Река течёт себе дальше, как текла тысячу лет назад. А замки стоят. И смотрят друг на друга.
Едва ли не единственное изображение, где видны оба замка. Гравюра Георга Маттеуса Вишера, 1674 г.
Их история делится на три совершенно разных периода:
Вражда (1248–1529), когда они принадлежали разным государствам.
Единство (1529–1803), когда у них появился общий хозяин.
Разлука (1803 — наши дни), когда граница снова их развела.
Один замок на двоих (1050–1248)
В 1050 году графы фон Формбах построили на скале над Инном новую крепость. Назвали её «Нойбург» — «новая крепость». Она стояла на баварском берегу, но графы владели землями по обе стороны реки, и для контроля над торговым путём им нужно было укрепление и на противоположном берегу.
Так появилась Бург Вернштайн. Не как самостоятельная крепость, а как «форпост» (Vorwerk) Нойбурга — передовое укрепление, которое должно было охранять переправу и собирать пошлины с проплывающих судов.
Два замка, одна администрация, один владелец. Вернштайн был «младшим братом», который нёс службу и доносил старшему обо всём, что происходит на австрийском берегу. В 1158 году, после угасания рода Формбахов, оба замка перешли к графам Андекс. Те владели ими почти сто лет. А потом случилось то, что навсегда изменило их судьбу.
Вражда: река стала границей (1248–1529)
В 1248 году Нойбург перешёл к Баварии. А Вернштайн? Он остался на австрийской стороне.
Это был ключевой момент. Река Инн стала государственной границей. И два замка, которые когда-то были одной семьёй, оказались по разные стороны баррикад. Баварский герцог и австрийский герцог воевали друг с другом, и крепости воевали вместе с ними. Такая судьба у крепостей.
Началась эпоха, которую местные историки называют «постоянной сменой владельцев». Точнее — постоянной борьбой за эту скалу. Бавария и Австрия дрались за Нойбург каждые 50 лет.
Нойбург сегодня.
Кульминация наступила в 1309–1310 годах. Герцог Оттон Баварский осадил Нойбург с 500 солдатами, осада длилась несколько месяцев. В январе 1310 года австрийские сапёры подорвали стену, и крепость пала.
Оттон I (герцог Баварии).
Замок сгорел, почти ничего не осталось. Но Австрия победила, и австрийцы отстроили Нойбург заново.
Тот облик, который мы видим сегодня, во многом результат австрийского восстановления.
В 1463 году Нойбург приобрёл Ганс фон Рорбах, затем Зигмунд фон Нидертхор. Войны не прекращались, и замок переходил из рук в руки. Вернштайн, будучи австрийской крепостью, неизменно оказывался на противоположной стороне.
Это продолжалось почти 300 лет.
Единство: общий хозяин (1529–1803)
В 1529 году случилось событие, которое изменило судьбу обоих замков.
Памятник Никласу фон Зальму в Венской ратуше. Есть за что. Какой мужчина!
Император Карл V сказал: «Чем наградить героя?» И дал ему… Нойбург. Вместе с графским титулом и землями по обоим берегам Инна.
С этого момента оба замка — и Нойбург, и Вернштайн — снова оказались в одних руках.
Никлас стал графом фон Зальм-Нойбург. Пробыл владельцем ровно год — умер от старости и ран, полученных при осаде Вены. Герой, спасший Европу, не успел пожить в своей награде.
Но его сын, Никлас II фон Зальм, оказался человеком с амбициями. В 1528 году он нанял архитектора Вольфа Хубера и начал превращать средневековую крепость в шедевр раннего Возрождения. Он приказал изготовить сотни терракотовых рельефов — медальоны, фризы, портреты античных героев. Для Германии это был новаторский материал.
1/6
Сегодня терракотовый декор Нойбурга — единственный в своём роде за пределами Италии такого масштаба. Учёные называют его «авангардом Ренессанса к северу от Альп».
А что же Вернштайн в то время?
Остался тем, кем был изначально, — административным придатком. Им управляли назначенные из Нойбурга чиновники (Burghüter и Pfleger), которые собирали пошлины с судов на Инне. Никаких дворцовых перестроек — только служба.
Ну, терракоты тут нет и никогда не было, но живописно исключительно. Тогда тоже, думаю, было живописно.
В середине XVII века Вернштайн таки получил свою минуту славы.
В 1654 году оба замка перешли к графу Георгу Людвигу фон Зинцендорфу. Тот перестроил Нойбург в стиле барокко, расширил сады до самого Инна. А на Вернштайне неожиданно и успешно организовал промышленную жизнь.
В 1664–1666 годах на Вернштайне работал монетный двор. А около 1670 года там открылась фабрика по производству золотых и серебряных нитей.
Ткань из золотых нитей.
Представьте себе: средневековая крепость на скале, где когда-то лучники отбивали атаки, превращается в денежное (в прямом смысле слова!) предприятие. Чеканят монеты, плетут драгоценные нити для роскошных тканей. Вероятно, именно доходы от этих предприятий и финансировали барочную роскошь Нойбурга (отлично видна на гравюре выше).
Но Зинцендорфу это не помогло. В 1680 году его арестовали по обвинению в государственной измене. Имущество конфисковали, оба замка отошли императорской казне.
В 1698 году их арендовал, а затем выкупил шотландский граф Якоб фон Гамильтон. Сын туманов и вереска стал хозяином двух баварско-австрийских крепостей. Его предки, наверное, перевернулись в гробах.
Гамильтоны владели замками недолго, всего лишь до 1719 года, затем продали их графам фон Ламберг. А в 1730 году оба замка перешли в собственность Пассауского епископства.
Этот период единства продлился до 1803 года. Почти 300 лет два замка на разных берегах имели одного хозяина.
Вернштайн так и остался «младшим братом» — без дворцов, но с таможней, монетным двором и ниточной фабрикой.
А Нойбург блистал ренессансными и барочными интерьерами.
Разлука: секуляризация и граница (1803 — наши дни)
В 1803 году произошла секуляризация — церковные владения (а Нойбург принадлежал Пассаускому епископству, вчера мы о нем тоже немного поговорили) были распущены и конфискованы.
Графство Нойбург (включая сам замок) отошло к Баварии. Владение Вернштайн (на другом берегу) осталось за Австрией.
Граница снова прошла по реке. И два замка, которые 300 лет были под одним управлением, снова стали соседями из разных государств.
Судьбы их, как оказалось, разошлись окончательно.
Нойбург (баварская сторона)
В 1806 году замок продали частному владельцу. Через четыре года — пожар. Огонь уничтожил почти всё. Обгоревшие стены стояли заброшенными почти сто лет.
В 1908 году его хотели снести. Однако вмешался Баварский союз охраны родины и Пассауский союз искусств. Они выкупили руины и отдали замок… Мюнхенскому союзу поддержки художников. Нойбург стал «Künstlererholungsheim» — домом отдыха для творческой интеллигенции.
Представьте: художники, скульпторы, поэты приезжают на скалу над Инном. Пьют пиво, обсуждают модернизм, пишут этюды. Средневековая крепость, где когда-то решалась судьба Европы, становится богемным клубом.
Ну чем не богемный клуб?
После войны замок снова пришёл в запустение. В 1973 году там открылась Европейская академия. В 1982 году он снова опустел.
А потом замку повезло: в 1996 году в нем открыли 4-звёздочный отель, ресторан и пивной сад. Туристы поехали. А с 1998 года Нойбург принадлежит району Пассау.
Сегодня там:
Институт маркетинга и экономических исследований Пассауского университета (студенты учатся в средневековых залах!)
15 конференц-залов
Картинная галерея
Ресторан с видом на долину Инна
Пивной сад, где можно выпить баварского пива и посмотреть на австрийский берег
Вернштайн (австрийская сторона)
В 1805 году австрийское государство продало замок в частные руки. Он пришёл в упадок. К XX веку от него остались одни руины.
А потом в 1991–1993 годах его полностью отреставрировали. Сегодня это частная резиденция семьи Эрнста Дитриха, закрытая для посетителей.
Вместо заключения: два берега одной реки
Я стоял на Мариенштеге, смотрел на Нойбург и Вернштайн. Вода подо мной текла из Австрии в Германию — или наоборот, это неважно.
И думал о том, как много может рассказать одна река.
Она видела, как два замка были одной семьёй. Как стали врагами. Как 300 лет снова были под одним управлением. Как граница прошла между ними, уже навсегда.
Один сгорел и восстал из пепла, превратившись в отель и университет. Другой тихо угасал, чтобы потом стать частной собственностью, куда не пускают посторонних.
Сегодня они смотрят друг на друга. Через 900 лет.
Один — с табличкой «4 звезды, завтрак включён». Другой — с табличкой «Частная собственность, вход воспрещён».
Если вы окажетесь в Пассау — найдите время съездить в Нойбург. Перейдите мост в Австрию. Посмотрите на оба замка с середины реки. И подумайте о том, что иногда судьба разводит нас по разным берегам. Но иногда остается мост.
Взгляд из Вернштайна на Нойбург.
P.S. Если решите переночевать в Нойбурге — заказывайте номер с видом на Австрию. И утром, когда откроете шторы, вы увидите Вернштайн. Он будет смотреть на вас. И, наверное, завидовать. Потому что вы можете войти в его брата, а он — нет.
Рапорт полковника запаса о крепости Оберхаус (Veste Oberhaus)
Почти на всех фотографиях крепость снята в хорошую погоду. Поразительно!
Тактико-технические данные
Местоположение: город Пассау, Бавария, Германия. На горе Штадель (Stadel) на высоте 105 метров над уровнем реки Дунай, на левом берегу, напротив старого города .
Координаты: 48°34′30″ с.ш., 13°28′10″ в.д.
Площадь: около 65 000 квадратных метров. Это, господа, существенно больше, чем Хоэнзальцбург (32 000 м²). Правда, баварцы любят включать в эту цифру всё, что можно, но все равно впечатляет.
Высота стен: до 15 метров в некоторых местах.
Заказчик: князья-епископы Пассау. В 1217 году епископ Ульрих II получил от императора Фридриха II статус имперского князя и понял: теперь ему нужен не просто дворец, а место, куда можно спрятаться от недовольных горожан.
Время строительства: 1219 – 1250 годы (основная крепость). Затем непрерывно достраивалась и модернизировалась вплоть до XVIII века .
Статус сегодня: музей, молодёжный хостел (с 2011 года), смотровая площадка с лучшим видом на три реки .
Цепной пес епископов
Знаете, господа, что самое необычное в этой крепости? Её построили не для защиты от турок, венгров или чехов. Её построили для защиты от собственного города.
В 1219 году епископ Ульрих II оглянулся вокруг и понял: Пассау растёт. Богатеет. Торгует. И чем богаче город, тем меньше он хочет подчиняться князю церкви. А епископ, между прочим, не просто священник — он имперский князь, власть почти абсолютная. Но абсолютная власть, господа, держится на страхе. А страх лучше всего обеспечивают стены на горе, откуда видно каждое движение внизу.
Так появился Оберхаус.
Сто пятьдесят метров над Дунаем, контроль над торговыми путями и — что важнее — над горожанами.
И епископы не стеснялись этим пользоваться.
1298 год. Горожане Пассау восстали. Причины? Налоги, самоуправление, обычный набор. Епископ Бернхард фон Прамбах не стал спускаться к бунтовщикам на переговоры. Он просто... выкатил пушки на стены Оберхауса и начал обстреливать собственный город. Сдавайтесь, мол, или я вас сравняю с землёй. Горожане сдались. Епископ отменил городские привилегии. И сделал это, сидя в безопасности на горе.
Представляете, господа? Крепость, которая должна была защищать христиан от неверных, защищала епископа от его же паствы.
1367–1368 годы. Новое восстание. Горожане пытались штурмовать Оберхаус. Безуспешно. Стены были слишком высоки, а епископ Альбрехт фон Вельс-Перг слишком хорошо подготовлен. Восстание подавили. Епископ усилил крепость.
Так Оберхаус стал не просто цитаделью, а символом феодального произвола. "Мы вас кормим, мы вас молим, а вы нас бомбите" — так, наверное, думали горожане. Но что они могли сделать?
Крепость стояла на горе. А они были внизу.
Стены, которые выдержали всё, но ничего не решили
Забавная штука, господа. Оберхаус пережил пять серьёзных осад. И ни разу не был взят штурмом. Но при этом его несколько раз сдавали без боя.
Что это значит? А то, что крепость была не столько военным объектом, сколько инструментом политического давления. Её ценность — не в стенах, а в том, что она позволяла своему хозяину сидеть на горе и ждать, пока противник устанет или передумает.
Осады (неудачные для нападавших):
1298 и 1367 годы — восставшие горожане Пассау. Штурмы отбиты.
1704 — испанская война за наследство. Сдалась австрийцам. Почему? Потому что гарнизон был мал, а епископ решил не рисковать.
1742 — сдалась баварцам (потом её отбили).
1800 — французам, без единого выстрела.
Видите закономерность? Крепость сражалась только тогда, когда была уверена в победе. Если шансы были неочевидны — открывала ворота.
Ключевой эпизод: 1800 год
Наполеоновские войны. Французская армия под командованием генерала Жана-Виктора Моро подошла к Пассау. Епископа уже не было — секуляризация ещё не случилась, но власть его была подорвана. Гарнизон Оберхауса, осознав, что французов слишком много, а помощи ждать неоткуда, просто сдался. Без боя. Крепость, которую 600 лет не могли взять, открыла ворота в 1800-м без единого выстрела.
Почему? Да потому что ей было всё равно. Она не патриот, не защитник веры, не символ нации. Она просто стены на горе. Кому служить — епископу, австрийцам, французам — ей без разницы.
Баварская Бастилия
В 1802 году, когда церковные княжества Германии секуляризировали (то есть попросту отобрали у церкви в пользу государства), Оберхаус потерял своего епископа. Крепость перешла во владение курфюршества Бавария, а затем — королевства Бавария.
Военная ценность крепости к тому моменту стремилась к нулю. Наполеон показал Европе, что крепости, рассчитанные на осады XVII века, против современной артиллерии не работают. Но Оберхаусу нашли новое применение. Тюрьма.
Первый знаменитый узник: анабаптисты (1530-е)
Да, господа, ещё до того, как крепость стала официальной тюрьмой, здесь уже сидели. В 1530-х годах, когда Реформация расколола Германию, епископ Пассау Эрнст фон Бавария бросил в подземелья Оберхауса лидеров анабаптистов — радикальных протестантов, которые проповедовали крещение только во взрослом возрасте и отказ от собственности .
И знаете, что самое удивительное? В этих казематах они писали гимны. Гимны, которые потом распространились по всей Европе. Часть из них до сих пор поют амиши в Пенсильвании и меннониты по всему миру. Представляете, господа? Стены, построенные для подавления, стали колыбелью для гимнов свободы.
"Баварская Бастилия" (XIX век)
В 1822 году Оберхаус получил официальный статус государственной и военной тюрьмы королевства Бавария. И прозвище — "баварская Бастилия" .
Здесь сидели:
Политические преступники.
Участники революций 1830 и 1848 годов.
Дезертиры.
Те, кто не угодил баварским властям.
Условия были, скажем так, спартанскими. Сырые подземелья, маленькие окна, холод. Оберхаус не был концлагерем — это была тюрьма для "особо опасных". Но комфорта никто не обещал.
Шарль де Голль (1916)
И вот, господа, самая неожиданная страница. Первая мировая война. Молодой французский капитан Шарль де Голль попадает в плен под Верденом в 1916 году. Его отправляют в Германию. И в какой-то момент он оказывается в Оберхаусе — как военнопленный офицер.
Шарль де Голль в годы Первой мировой войны.
Конечно, держали его не в сырых подземельях, а в более приличных условиях. Но факт остаётся фактом: будущий президент Франции, человек, который вернул Франции величие после Второй мировой, сидел в этой крепости. И, говорят, даже изучал немецкий язык, глядя на слияние трёх рек из окна камеры.
Полковник, знаете ли, испытывает некоторое профессиональное уважение: даже в плену де Голль использовал время с пользой.
Смотровая площадка над тремя реками
Сегодня Оберхаус — это музей. И, представьте себе, молодёжный хостел. С 2011 года часть крепости переоборудована под гостиницу . Можно приехать, снять комнату, проснуться утром в башне XIII века и выпить кофе с видом на Дунай.
Что сохранилось?
Главные архитектурные объекты:
Башня Кримльштайн (Krimlstein-Turm), около 1350 года. Пятиэтажная, 15 метров в высоту. Одна из старейших башен крепости. Внизу — темница, где сидели анабаптисты. Наверху — смотровая площадка.
Подъёмный мост 1433 года. Один из старейших сохранившихся подъёмных мостов в Германии. До сих пор работает (правда, вручную его уже не поднять — механизмы заменены).
Рыцарский зал (Rittersaal), 1499 год. 25 метров в длину. Готические своды, огромные окна. Использовался для приёмов, судов и в период тюрьмы как общий зал для заключённых.
Казематы и тюремные камеры. Сохранились в первозданном виде. Сырые, холодные, с маленькими окошками под потолком. Экскурсоводы рассказывают, что некоторые заключённые проводили здесь годы.
Церковь Святого Георгия. Построена в готическом стиле, перестроена в барочном. Сейчас там музей истории крепости.
Смотровая площадка (Panorama-Terrasse). Вот зачем сюда стоит подниматься, господа.
Вид на слияние трёх рек: Дунай (синий), Инн (зелёный) и Ильц (черный).
Три реки разного цвета стекаются в одну точку. Таких мест в мире — единицы.
Внутри крепости — несколько экспозиций:
История Оберхауса от XIII до XX века.
Тюремный быт — камеры, орудия наказания, документы.
Военная история — оружие, доспехи, пушки.
Отдельный зал, посвящённый анабаптистам и де Голлю.
И, как я уже сказал, молодёжный хостел. Можно переночевать в крепости. Спать в помещении, где 800 лет назад спали рыцари. Или заключённые. Полковник, честно говоря, сомневается, стоит ли повторять их опыт. Но для энтузиастов — отличный вариант.
Тактический анализ (почему крепость никогда не была взята)
Господа, я — военный инженер. И я обязан ответить на вопрос: почему Оберхаус, будучи не самым мощным укреплением Европы, ни разу не пал в штурме?
Причина первая: правильное место
Гора Штадель — это естественная крепость. Высота 105 метров над Дунаем, обрывистые склоны. В XIII веке, чтобы взять такую высоту, нужно было либо лезть по стенам (самоубийство), либо вести долгую осаду. А осада — это снабжение. Епископы Пассау, которые контролировали торговлю на Дунае, могли позволить себе ждать. А голодные ландскнехты — нет.
Причина вторая: "слоёный пирог"
Оберхаус строили 600 лет. Каждое поколение добавляло что-то своё:
XIII век — романские стены и башни.
XIV–XV века — готические укрепления, Рыцарский зал, подъёмный мост.
XVI–XVIII века — барочные бастионы и артиллерийские позиции.
Штурмовать такую систему — всё равно что пытаться взломать сейф, который перестраивали каждые 50 лет. Ты ломаешь одну стену, а за ней — другая, старше, но не слабее.
Причина третья: отсутствие серьёзных попыток
А вот это, господа, самое интересное. За 600 лет существования Оберхауса не было ни одной попытки взять его штурмом профессиональной армией с осадной артиллерией. Были восстания горожан, были осады чешских войск, но чтобы подошла регулярная армия и сказала: "Ребята, мы пришли вас выковыривать" — такого не случалось.
Почему? Да потому что Пассау — это не порт на торговом пути. Это не крепость, запирающая стратегический проход. Это, по большому счёту, региональный центр. Имперские армии его игнорировали. Французы в 1800-м даже не стали осаждать — гарнизон сдался сам.
Причина четвёртая (и самая циничная): крепости было всё равно
Оберхаус не выбирал сторону. Он не был "патриотичным". Он служил тому, кто в данный момент владел ключами. Епископы? Служил. Австрийцы? Служил. Французы? Тоже служил. Бавария? Пожалуйста.
Именно эта беспринципность и позволила крепости пережить всех. Потому что те, кто её захватывали, не видели в ней врага. Они видели в ней полезный объект. А зачем разрушать то, что можно использовать?
Вердикт полковника
Господа.
Я объехал полмира. Осмотрел замки и крепости от Уэльса до Гаити. И я вам так скажу: Оберхаус — самый циничный объект из всех, что я видел. Она построена не для защиты Отечества. Она построена для защиты епископов от их же паствы.
Она не выигрывала битв. Она пересиживала осады, а потом открывала ворота победителю.
Она не была символом свободы или независимости. Она была инструментом подавления — сначала феодального, потом тюремного.
И при этом она пережила Реформацию, Наполеона, две мировые войны. Стоит до сих пор. И смотрит на три реки, которые текут внизу, равнодушно и вечно.
Что я могу сказать как военный инженер?
С точки зрения тактики крепость грамотная. Место выбрано идеально, укрепления строились с умом. Но никакого инженерного прорыва здесь нет. Добротная, качественная работа, но не шедевр.
Что я могу сказать как историк?
Это идеальный свидетель. Потому что тот, кто никогда не выбирает сторону, видит всё. Оберхаус видел восстания, осады, казни, тюремные будни. И он может рассказать. Не языком победителей, а языком стен, которым всё равно, кто прав.
Что я могу сказать как человек, который повидал крепости по всему миру?
Оберхаус — это не красивейшая крепость (Хоэнзальцбург красивее). Это не самая мощная (Владивосток мощнее). Это не самая безумная (Ла-Ферьер безумнее). Но это самая честная. Она не притворяется героем. Она не врёт о своей истории. Она просто стоит на горе и смотрит вниз.
Хорошая тактика вечна, господа. Но иной раз неизменная беспринципность надежнее. Потому что принципы меняются, а стены остаются.
P.S. С фотографиями у Оберхауса беда. Кое-что есть вот здесь, но вообще мало. Такое впечатление, что публика фотографирует то, что видно из крепости, а не саму крепость. Прошу прощения, господа. Может, это плата за беспринципиность?
От монархии Виттельсбахов к «Свободному государству»
Осенью 1918 года, когда военное поражение стало очевидным, по всей Германии прокатилась волна революционных выступлений. Начавшись с восстания матросов в Киле в конце октября, она стремительно распространилась на всю страну. В Мюнхене события развивались особенно быстро. Уже 7 ноября 1918 года, опередив даже Берлин, многотысячная демонстрация на Терезиенвизе завершилась провозглашением «Свободного государства Бавария». Во главе революции встал Курт Эйснер - харизматичный журналист и политик, член Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ), который еще в январе 1918 года был одним из организаторов забастовки рабочих военной промышленности в Мюнхене.
Ликующие солдаты перед пивной «Матезерброй» в Мюнхене 8 ноября 1918 года.
Эйснер, чья политическая позиция колебалась между парламентской демократией и системой советов, видел в советах, Arbeiter-, Bauern- und Soldatenräte, инструмент демократического воспитания масс и временный орган переходного периода. Однако его представления о будущем государственном устройстве оставались туманными и не встречали единодушной поддержки даже среди самих советов, многие члены которых стремились не столько к коренному переустройству общества, сколько к предотвращению вакуума власти и поддержанию порядка. Тем не менее именно Эйснер стал первым премьер-министром Баварской республики, а низложение династии Виттельсбахов, правившей Баварией более семисот лет, произошло без единого выстрела.
Курт Эйснер, начало 1918 года.
Правительство Эйснера, однако, столкнулось с непреодолимыми трудностями. Экономика была разрушена войной, продовольствия катастрофически не хватало, демобилизованные солдаты пополняли ряды безработных и озлобленных людей. На выборах в баварский ландтаг 12 января 1919 года НСДПГ Эйснера потерпела сокрушительное поражение, получив лишь 2,5 процента голосов и всего три мандата, тогда как Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) завоевала абсолютное большинство. Эйснер, осознавая политическую реальность, готовился объявить о своей отставке на заседании ландтага 21 февраля 1919 года. Но он так и не дошел до трибуны: по пути в парламент его настигли три выстрела молодого аристократа и бывшего офицера Антона графа фон Арко ауф Валлей, придерживавшегося крайне правых и антисемитских взглядов. Убийство Эйснера стало бомбой, взорвавшей и без того напряженную политическую обстановку в Баварии.
Траурная процессия в память о Курте Эйснере в центре Мюнхена.
Межреволюционный хаос и формирование советской власти
Гибель Эйснера ввергла Мюнхен в состояние хаоса. Сразу после убийства один из сторонников Эйснера, Алоис Линднер, ворвался в зал заседаний ландтага и тяжело ранил лидера баварских социал-демократов Эрхарда Ауэра, что привело к срыву парламентской сессии и фактическому параличу законной власти. Власть в городе перешла к Центральному совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, сформированному еще при Эйснере. 17 марта 1919 года ландтаг все же собрался и избрал новое правительство во главе с социал-демократом Иоганнесом Гофманом, в которое вошли представители СДПГ, НСДПГ и Баварского крестьянского союза.
Демонстрация на Терезиенвизе в конце февраля 1919 года.
Однако коалиция оказалась крайне непрочной. Центральным пунктом разногласий стал вопрос о будущей роли советов. Если СДПГ настаивала на скорейшем переходе к полноценной парламентской демократии и отмирании советских структур, то левое крыло НСДПГ и анархисты видели в советах основу будущего общественного устройства. Эта принципиальная несовместимость позиций привела к быстрому развалу правительственной коалиции.
Тем временем известия о провозглашении 21 марта 1919 года Венгерской Советской Республики под руководством Белы Куна вызвали в Мюнхене волну энтузиазма среди радикальных левых. Появилось ощущение, что мировая революция, о которой так много говорили большевики, действительно набирает ход и что Бавария может стать ее следующим форпостом.
Иоганнес Гофман
Первая Советская Республика: «Республика поэтов и мечтателей»
7 апреля 1919 года (по некоторым источникам - 6 апреля) члены Центрального совета от НСДПГ и анархисты, вдохновленные примером Венгрии, провозгласили в Мюнхене Баварскую Советскую Республику. Правительство Гофмана было объявлено низложенным и бежало на север Баварии, в город Бамберг, где оно продолжало действовать в качестве легитимной баварской власти.
Первое советское правительство представляло собой причудливую коалицию левых интеллектуалов, писателей и анархистов, которых современники иронично окрестили «республикой поэтов и мечтателей» или «правительством кафе-шантанов». Его возглавил 25-летний драматург и поэт Эрнст Толлер, человек, не имевший ни малейшего опыта государственного управления. Толлер, прошедший через ужасы войны и ставший убежденным пацифистом, искренне верил в возможность «революции любви» и ненасильственного преобразования общества.
Публичное провозглашение Баварской Советской Республики на площади Карлсплац в Мюнхене, 7 апреля 1919 года.
Ключевые посты в первом советском правительстве заняли столь же колоритные фигуры. Народным комиссаром просвещения стал Густав Ландауэр, философ-анархист и теоретик ненасильственного социализма, который еще в 1918 году был приглашен Эйснером в Мюнхен для участия в революционных преобразованиях. Ландауэр немедленно приступил к разработке радикальной реформы образования, предполагавшей децентрализацию, упразднение традиционной школьной иерархии и создание самоуправляемых учебных общин. Другим заметным деятелем первого советского правительства стал Эрих Мюзам, поэт, драматург и убежденный анархист, который еще до войны приобрел известность как один из самых ярких представителей мюнхенской богемы и радикальный критик существующего строя.
Густав Ландауэр
Однако политическая неопытность и утопический идеализм нового правительства стали очевидны практически сразу. Не имея четкой программы действий и не обладая реальными рычагами власти, «правительство поэтов» оказалось неспособно решить насущные проблемы: продовольственный кризис усугублялся, финансовая система находилась в состоянии коллапса, а лояльность армии и полиции оставалась под вопросом. Декреты о социализации прессы, национализации банков и конфискации имущества «буржуазии» носили скорее декларативный характер и не подкреплялись реальными механизмами исполнения.
Вторая Советская Республика: коммунисты берут власть
Недолгое правление «поэтов и мечтателей» завершилось уже через шесть дней. 13 апреля 1919 года правительство Гофмана из Бамберга предприняло попытку вооруженного переворота, направив в Мюнхен верные ему части республиканской гвардии. Попытка провалилась: Красная гвардия, сформированная из вооруженных рабочих и солдат, отбила атаку. Однако этот кризис привел к решительной смене руководства. В ночь с 13 на 14 апреля власть в Мюнхене перешла к коммунистам из Коммунистической партии Германии (КПГ).
Ойген Левине, таки да, все те же ребята.
Во главе второй, уже коммунистической, Баварской Советской Республики встал Ойген Левине (Евгений Левине) - фигура совершенно иного склада, нежели его предшественники. Родившийся в 1883 году в Санкт-Петербурге в еврейской семье, Левине получил образование в Германии, участвовал в революции 1905 года в России, а в годы Первой мировой войны примкнул к левому крылу германской социал-демократии и стал активным членом «Союза Спартака». В отличие от Толлера и Ландауэра, Левине был прагматичным и решительным революционером, убежденным в необходимости диктатуры пролетариата и беспощадной борьбы с контрреволюцией.
Под руководством Левине и его соратников, среди которых выделялся Макс Левин (также выходец из России), Баварская Советская Республика начала проводить гораздо более радикальную политику. Был введен рабочий контроль на предприятиях, повышена заработная плата рабочим, национализированы банки и крупные торговые предприятия. Одновременно началось формирование полноценной Красной армии, командование которой принял Рудольф Эгльгофер, бывший моряк, участвовавший в восстании в Киле.
Парад войск Красной Армии 22 апреля 1919 года на Людвигштрассе в Мюнхене.
Особое значение имело создание Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией - структуры, сознательно скопированной с советской ВЧК. Эта комиссия получила широкие полномочия по арестам и задержаниям «врагов революции», прежде всего представителей «буржуазии» и офицерства. Началась подготовка к созыву Всебаварского съезда Советов, который должен был легитимизировать новую власть.
Красная армия и военная кампания
Военная составляющая существования Советской Республики заслуживает особого внимания. Решение о создании Красной армии было принято Революционным центральным советом уже 9 апреля 1919 года, через два дня после провозглашения республики. Однако реальное формирование боеспособных частей началось только после прихода к власти коммунистов.
Командующим Красной армией стал упомянутый Рудольф Эгльгофер, проявивший незаурядные организаторские способности. Общая численность вооруженных сил республики достигла примерно 7000 человек, разделенных на фронтовые соединения (собственно Красная армия) и гарнизонные части (Красная гвардия), предназначенные для поддержания порядка в самом Мюнхене.
Пост Красной Армии на центральном вокзале Мюнхена.
В течение второй половины апреля 1919 года Красная армия вела активные наступательные действия, стремясь расширить территорию, контролируемую советским правительством. Ей удалось добиться ряда тактических успехов: были заняты некоторые города и населенные пункты в окрестностях Мюнхена, установлен контроль над важными коммуникациями. До 29 апреля красные части в целом удерживали инициативу, однако эти успехи носили локальный характер и не могли изменить стратегического соотношения сил.
Главная слабость Красной армии заключалась в отсутствии профессионального военного командования, нехватке вооружения и боеприпасов, а также в низкой дисциплине. Большинство ее бойцов составляли рабочие, не имевшие серьезной военной подготовки, и демобилизованные солдаты, чей боевой дух был подорван поражением в мировой войне. Противостоять регулярным частям рейхсвера и закаленным в боях добровольческим корпусам-фрайкорам они могли лишь ограниченное время.
Красноармейцы перед главным железнодорожным вокзалом после провозглашения Второй Советской Республики в середине апреля.
Внутренние противоречия и раскол
Несмотря на кажущуюся монолитность коммунистического руководства, внутри Баварской Советской Республики нарастали серьезные противоречия. Уже 27 апреля 1919 года, на фоне ухудшающегося военного положения, коммунисты под давлением «независимых» социал-демократов вышли из состава Исполнительного совета. Причиной стали разногласия по вопросу о переговорах с правительством Гофмана: НСДПГ выступала за поиск компромисса, в то время как коммунисты Левине настаивали на продолжении вооруженной борьбы до победного конца.
Этот раскол имел фатальные последствия. 30 апреля 1919 года оставшиеся в Исполнительном совете «независимые» фактически открыли фронт правительственным войскам, вступив в сепаратные переговоры с Бамбергом. Единое руководство обороной Мюнхена было утрачено в самый критический момент.
Солдаты Красной Армии в апреле 1919 года возле площади Штахус в Мюнхене с минометом, заряженным ручными гранатами, и ящиком с боеприпасами.
Разгром: штурм Мюнхена и «белый террор»
К концу апреля 1919 года вооруженные силы центрального германского правительства и отдельных немецких земель завершили окружение Мюнхена. Против Баварской Советской Республики была сосредоточена мощная группировка, включавшая части рейхсвера и многочисленные добровольческие корпуса, укомплектованные бывшими фронтовиками, многие из которых придерживались крайне правых, националистических и антисемитских убеждений.
1-й Баварский уланский полк из Бамберга в Мюнхене, май 1919 года.
29 апреля правительственные войска перешли в решительное контрнаступление. К 1 мая они ворвались в Мюнхен, однако на этом бои не прекратились. Вопреки ожиданиям наступавших, отдельные части Красной армии и вооруженные отряды рабочих оказали ожесточенное сопротивление. Уличные бои, продолжавшиеся в различных районах города, носили крайне жестокий характер. Сражения шли за каждую улицу, каждый дом. Основные очаги сопротивления были сломлены лишь к 3 мая, а отдельные перестрелки продолжались до 5 мая 1919 года.
Общее число жертв боев за Мюнхен оценивается по-разному, в зависимости от источников. Наиболее достоверные данные, приводимые Федеральным архивом Германии, говорят о более чем 600 погибших, из которых 335 были гражданскими лицами. Однако другие источники указывают на значительно более высокие цифры - от 557 до 1200 человек.
Правительственные войска входят в Мюнхен
За военным разгромом последовала волна репрессий, которую современники и историки характеризуют как «белый террор». Победители не ограничились разоружением противника и арестом руководителей республики. Многие захваченные в плен красногвардейцы и заподозренные в сочувствии советской власти мирные жители были расстреляны на месте без суда и следствия. Сотни людей стали жертвами самосудов и внесудебных расправ, осуществленных бойцами фрайкоров, движимых жаждой мести и идеологической ненавистью. По некоторым оценкам, только в Мюнхене от рук фрайкоров погибло до тысячи человек, включая совершенно непричастных к событиям людей.
Пленные солдаты Красной Армии на площади Макса Иосифа в Мюнхене.
Судьба руководителей Советской Республики сложилась трагически. Ойген Левине был арестован и предстал перед военно-полевым судом. Держался он с исключительным мужеством, превратив судебный процесс в политическую трибуну для изложения коммунистических идей. 5 июня 1919 года он был расстрелян в тюрьме Штадельхайм. Его последними словами стали: «Да здравствует мировая революция!».
Не менее трагичной была участь Густава Ландауэра. Анархист и философ, выступавший против любого насилия, он был арестован 1 мая 1919 года и на следующий день зверски убит в той же тюрьме Штадельхайм солдатами фрайкора. По свидетельствам очевидцев, его забили прикладами и сапогами, а затем добили выстрелами.
Йоханн Ленер, 18-летний токарь по металлу, захваченный батальоном охраны Ульма незадолго до своей гибели, 3 мая 1919 года.
Эрнсту Толлеру удалось избежать немедленной казни. Он был арестован и приговорен к пяти годам заключения в крепости. В тюрьме он написал несколько своих наиболее известных пьес, в том числе «Превращение» и «Человек-масса», ставших классикой немецкого экспрессионизма. После освобождения в 1924 году он был выслан из Баварии и впоследствии эмигрировал из нацистской Германии.
Эрих Мюзам был приговорен военно-полевым судом к пятнадцати годам заключения в крепости. Освобожденный по амнистии в 1924 году, он продолжил политическую и литературную деятельность, пока в 1934 году не был арестован нацистами и убит в концлагере Ораниенбург.
Общее число репрессированных по итогам подавления Баварской Советской Республики впечатляет: около 1000 человек были казнены (включая жертвы внесудебных расправ), примерно 2300 человек приговорены к различным срокам тюремного заключения и каторжным работам.
Нет, это не парад меньшинств, это добровольческий отряд «Фрайкорпс Верденфельс», состоящий из крестьян и жителей окрестностей Гармиша, во время парада на Максимилианштрассе.
Последствия и историческое значение
Разгром Баварской Советской Республики имел далеко идущие последствия, выходящие далеко за рамки собственно баварской истории. Прежде всего, эти события стали поворотным пунктом в политическом развитии самой Баварии. До 1919 года Бавария считалась землей с относительно умеренными политическими традициями, где тон задавали консервативная Баварская народная партия и социал-демократы. После кровавого подавления Советской Республики политический климат резко качнулся вправо. Мюнхен превратился в центр притяжения для всевозможных крайне правых, националистических и антисемитских организаций, своеобразную «столицу контрреволюции». Именно здесь, в атмосфере страха перед «красной угрозой» и реваншистских настроений, зародилась и окрепла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП) Адольфа Гитлера.
Пропагандистская открытка Баварской народной партии 1919 года. Революция и Советская Республика названы «позором».
Особую роль в этом процессе сыграл антисемитизм. Тот факт, что многие лидеры Советской Республики - Курт Эйснер, Ойген Левине, Макс Левин, Эрнст Толлер, Густав Ландауэр, Эрих Мюзам - имели еврейское происхождение, был активно использован правой пропагандой для создания мифа о «еврейско-большевистском заговоре». Этот нарратив, подкрепленный реальным участием еврейских интеллектуалов в революционных событиях, стал одним из краеугольных камней нацистской идеологии и на десятилетия отравил политическую атмосферу не только в Баварии, но и во всей Германии.
В более широком контексте гибель Баварской Советской Республики ознаменовала окончание революционной волны 1918-1919 годов в Германии. После падения Мюнхена и разгрома аналогичных советских образований в Бремене и других городах стало очевидно, что попытка установления советской власти по российскому образцу на немецкой земле потерпела поражение. Путь к Веймарской республике как парламентской демократии был открыт, однако цена, заплаченная за это, оказалась чрезвычайно высокой.
Заключение
Баварская Советская Республика просуществовала всего несколько апрельских недель 1919 года, но оставила глубокий след в истории Германии и Европы. Этот короткий и кровавый эпизод стал одновременно кульминацией революционной волны, порожденной Первой мировой войной, и ее финальным аккордом. История Баварской Советской Республики демонстрирует, как сочетание послевоенного хаоса, экономической разрухи, утопических иллюзий и политического экстремизма может породить режим, обреченный на быстрое и жестокое поражение. Подавление республики силами рейхсвера и фрайкоров не только положило конец попытке построения советской власти на немецкой земле, но и радикально изменило политический ландшафт Баварии, превратив ее в питательную почву для правого радикализма.
Если вам интересна история, особенно история колониализма и межвоенного периода, подписывайтесь на мой телеграм-канал - https://t.me/bald_man_stories
Понимаю, что сейчас насобираю полную панаму, но мне всё-таки интересно, почему именно БМВ притягивает к себе людей, которые ездят не то чтоб просто плохо, а критически наплевательски к окружающим? Можно даже сказать "как быдло".
1/3
И это как бы не отечественный мем - буржуи тоже самое пишут. У нас на Пикабу далеко то ходить не надо, чтоб найти мем с парковкой владельца БМВ. То что у БМВ нет поворотов тоже мем.
Вот я за вечер ехал, увидел (и тут важно, что я просто ехал и собрал это за вечер, по какой-нибудь мазде нужно будет таких месяцами собирать)
Кенонбол через все три ряда без поворота. К чести второго БМВ на видео он ехал нормально, но это скорее исключение, и на это даже больше внимания обращаешь.
2. Ну просто нёсся так, что от машины, едущей 130 уехал в точку за несколько секунд, фарами моргал. Я даже перестроиться в средний ряд не успел, после того, как там есто освободилось.
Вот почему именно БМВ? Не мазда, не жигули, не тойота, именно БМВ. Чудаков можно найти за рулём любой марки, но именно тут их просто оверконцентрация, что ты их КАЖДЫЙ ДЕНЬ видишь!
Хммм.... Когда говорят про план "Ост" и про расовые чистки, имеют ввиду что у нас этого не случилось (ВОВ), и мы (СССР) спасли Европу от подобного.
Однако расовые законы практиковались в благословенной Европе до начала 80х годов, особенно в тихих скандинавских странах. Конечно не в таких формах как у нацистов, но принудительная стерилизация "не соответствующих" типажей граждан, медицинские меры принудительного же характера к "асоциальному контингенту", на размах "судебно предписанного лечения" советская "карательная психиатрия" смотрела с завистью и восхищением.
В этой части не отставали и США. Если про лоботомию для "нервных жен" писали много, то огромный пласт будущей ювенальной юстиции обходится молчанием - слишком большие масштабы. С поставленным на конвейер часто католических приютов и интернатов "правильным" воспитанием детей после изъятия у "неправильных" родителей отметились буквально все - почти все европейские страны после ВМВ, США, Канада.
Это к тому что с планом "Ост" случилось именно фиаско, весь цивилизованный мир на момент его начала уже не просто принял модель "улучшения населения" и активно её использовал и развивал.
Однако противные Советы всё испортили.
А если бы не испортили - то да, законодательная база всего цивилизованного мира была не просто готова принять то же донорство славянских детей, но уже сама применяла аналогичные методы как должное и разумное.
Можно попытаться экстраполировать ситуацию без "испортили".
В отношении побежденного СССР действовали бы те же законы и принципы, как например в Бельгийском Конго, как в Британской Индии на тот момент (и без победы СССР распад Британской Империи вряд ли состоялся, и Индия бы продолжала оставаться в статусе колонии со всеми вытекающими см. выше). Борьба с партизанским движением и инакомыслием - см. лоботомия. С немецкой педантичностью её бы практиковали бы если не в роддоме, то годам к 10. Контроль численности населения? Какие расстрелы - см. Скандинавия до конца 70х, точно так же девочкам в детстве делают операцию - и вопрос размножения закрыт. Трудно недооценить перспективы трансплантологии (которая как наука зародилась... неее, совпадение) при наличии подходящей законодательной базы и соответствующих ... эээээ... неграждан - перспективы для населения цивилизованных стран восхитительные.
С учетом этих странных совпадений, нужно признаться, что мы победили не нацизм, а нечто большее.
