1. Роман Елиава — «Речной детектив»

2024. Моя оценка: 8/10.

Аннотация без спойлеров. Иван Трегубов оказывается на пассажирском пароходе, идущем по Волге. Обычное путешествие превращается в расследование: корабль ограничивает круг людей и возможности преступника, а социальное устройство самого парохода — разные классы пассажиров, команда, каюты, палубы, остановки — становится частью загадки.

Разбор. Сильная сторона романа — именно русская речная среда. Это не океанский лайнер, механически перенесённый на Волгу. Пароход ощущается частью России конца XIX века: кто и как путешествует, как общаются пассажиры разных сословий, что происходит во время остановок. Детектив сравнительно компактный — около 160 страниц, поэтому почти нет лишних ответвлений.

При этом компактность — одновременно недостаток. В сравнении с более поздними книгами цикла здесь меньше пространства для психологии и сложной исторической конструкции. Это прежде всего камерное расследование в необычной среде, а не большой исторический роман.

Интрига — 8/10; атмосфера — 9; персонажи — 7,5; историческая среда — 8,5.
Итого: 8/10.

2. Борис Акунин — «Левиафан»

1998. Моя оценка: 9/10.

В Париже происходит чудовищное массовое убийство. Одна из найденных улик выводит комиссара Гоша на огромный пассажирский корабль «Левиафан», следующий из Европы в Калькутту. Несколько пассажиров первого класса оказываются под подозрением. Среди них — молодой Эраст Фандорин.

Разбор без спойлеров. Пожалуй, это один из самых чистых классических детективов Акунина. Корабль выполняет ту же функцию, что загородный особняк или поезд: подозреваемым практически некуда исчезнуть, и преступник находится среди небольшой группы известных читателю людей.

Очень хорош полифонический приём: история подаётся через разные голоса и точки зрения. Каждый персонаж видит остальных немного иначе, поэтому читатель расследует не только преступление, но и постоянно корректирует собственное представление о людях.

Акунин здесь сильнее Елиавы именно в игре с персонажами и формой повествования. Зато сам корабельный быт и путешествие для него несколько больше служат великолепной сценой для загадки, чем самостоятельным историческим предметом.

Интрига — 9,5/10; персонажи — 9; атмосфера — 9; историческая среда — 8,5.
Итого: 9/10.

Из этих пяти это мой выбор, если хочется именно классического детектива.

3. Стюарт Тёртон — «Дьявол и тёмная вода»

2020, русский перевод — 2021. Моя оценка: 8,5/10.

1634 год. Из Батавии в Амстердам отправляется торговое судно «Саардам». На борту — генерал-губернатор с семьёй, солдаты, матросы, пассажиры и знаменитый сыщик Сэмюэль Пипс, который по неизвестной причине сам находится под арестом. Ещё до отплытия звучит предупреждение о гибели корабля. Затем начинают происходить вещи, которым окружающие готовы приписать сверхъестественное происхождение.

Разбор. Очень эффектная смесь исторического детектива, морского приключения и готики. Тёртон постоянно задаёт вопрос: перед нами преступление, массовый страх, тщательно организованный обман — или действительно нечто необъяснимое?

Корабль используется превосходно. Теснота, болезнь, суеверия, социальная иерархия, невозможность уйти от подозреваемых — всё усиливает загадку. Русское издание довольно объёмное — более 500 страниц.

Но именно здесь моя главная претензия: Тёртон слишком любит конструкцию. В определённый момент начинаешь видеть руку автора, который ещё раз переворачивает доску, потому что предыдущего поворота ему недостаточно. Это умнее большинства современных триллеров, но менее естественно, чем хороший Акунин.

Интрига — 9/10; атмосфера — 9,5; персонажи — 8; историческая достоверность — 7,5.
Итого: 8,5/10.

Если хочется наиболее необычной книги пятёрки — эта.

4. Рут Уэйр — «Девушка из каюты № 10»

2016, русский перевод — 2017. Моя оценка: 8/10.

Журналистка Ло Блэклок отправляется в первый рейс небольшого роскошного круизного лайнера к берегам Норвегии. Ночью она слышит шум из соседней каюты и видит нечто, заставляющее её решить, что человека выбросили за борт.

Проблема в том, что никто не пропал. Все пассажиры учтены, а каюта, откуда якобы исчезла женщина, не даёт подтверждения версии Ло.

Вот это очень хорошая исходная детективная ситуация.

Не просто:

кто убийца?

А:

как могло произойти убийство, если жертвы вроде бы вообще не существует?

Уэйр прекрасно использует современный лайнер как разновидность запертой комнаты. Вокруг сотни километров воды, связь ограничена, а человек, которому героиня пытается предъявить обвинение, возможно, находится рядом.

Но во второй половине чистая загадка постепенно уступает психологическому триллеру. Поэтому любителю Кристи или Карра первая половина может понравиться больше второй.

Интрига — 8,5/10; атмосфера — 8,5; персонажи — 7,5; правдоподобие — 7,5.
Итого: 8/10.

Книга действительно стала международным бестселлером и получила русское переиздание в 2025 году в связи с экранизацией.

5. Себастьян Фитцек — «Двадцать третий пассажир»

2014, русский перевод — 2016. Моя оценка: 7,5/10.

Полицейский психолог Мартин Шварц несколько лет назад потерял жену и сына во время круиза на огромном лайнере. Официальная версия произошедшего его не удовлетворяет. Неожиданно появляется информация, заставляющая его вернуться именно на этот корабль. Одновременно выясняется, что исчезновения пассажиров могут быть совсем не тем, чем казались. Русское издание появилось в 2016 году.

Разбор. Это самый быстрый и самый жёсткий роман пятёрки. Фитцек отлично умеет заканчивать главы так, чтобы заставить читать следующую. Огромный современный лайнер здесь интересен тем, что создаёт противоположный эффект по сравнению с «Левиафаном»: людей тысячи, помещений огромное количество, существуют технические зоны, куда пассажир никогда не попадёт, — человек может буквально раствориться внутри корабля.

Но здесь проявляется то, за что мы с тобой критиковали Несбё. Фитцеку постоянно мало одного поворота. За ним следует второй, потом третий, потом выясняется, что предыдущая версия тоже была ложной. Часть читателей именно за это его любит; часть начинает переставать верить происходящему. Даже в читательских отзывах на русском одновременно хвалят бешеную динамику и отмечают избыток кровавости и сюжетных переворотов. ЛитРес

Интрига — 8/10; напряжение — 9; персонажи — 7; правдоподобие — 6,5.
Итого: 7,5/10.

Если сопоставить именно как авторы используют корабль, получается интереснее, чем просто сравнивать оценки:

«Речной детектив» — корабль как Россия в миниатюре.
«Левиафан» — корабль как закрытая комната с подозреваемыми.
«Дьявол и тёмная вода» — корабль как изолированный мир, в котором страх становится частью расследования.
«Девушка из каюты № 10» — корабль как ловушка, из которой невозможно проверить собственную версию событий.
«Двадцать третий пассажир» — корабль как огромный лабиринт, в котором человек способен исчезнуть.

Если оценивать именно детективную составляющую, я бы поставила «Левиафан» и «Дьявол и тёмная вода» выше остальных. Далее «Речной детектив» , он интереснее в несколько другой плоскости: из этих пяти он единственный строит замкнутый детектив не на океанском/морском судне, а на пассажирском пароходе Российской империи, движущемся по Волге, что даёт совсем другую социальную и историческую среду.  Фитцек и Рут Уэйр (несмотря на раскрученность и фильм) с моей точки зрения слабее первых трёх.

Возможно, что этим постом я закончу писать про ретро детективы. Потому что больше не знаю популярных российских авторов. Наверняка кто-то ещё есть, но ...Ещё мелькал некий Лев Брусилов, но ИИ мне сказал, что такого человека нет и это проект Эксмо, где литературные рабы пишут книжки по скриптам. Насколько это правда не знаю. Может Вы подскажите. Пока обойдемся без этого Брусилова. Этот пост о Введенском, честно говорю, я его не читала, но может ещё почитаю. Поэтому вам придется всецело положиться на отзыв ИИ.

Если Юзефович стоит несколько особняком от остальных обсуждавшихся нами авторов, то Валерий Введенский, наоборот, находится почти в самом центре современного русского ретродетектива. Более того, издательски его книги прямо объединены со Свечиным в серию «Исторический детективъ Николая Свечина и Валерия Введенского». Но считать Введенского просто «ещё одним Свечиным» было бы ошибкой. (eksmo.ru)

Валерий Введенский

Введенский пишет преимущественно о Российской империи XIX века, но его интересует не столько государственная машина, сколько частная жизнь внутри исторической эпохи: помещичий дом, семейные отношения, деньги, любовники, наследство, прислуга, врачи, адвокаты, мелкие чиновники, городские слухи.

Именно поэтому его историческая Россия отличается от России Свечина.

У Свечина мы довольно часто смотрим снаружи на устройство империи.

У Введенского — заходим в дом и смотрим, как в этой империи жили люди.

Это одна из его наиболее привлекательных черт.

У автора существуют две основные ранние детективные линии. Первая связана с доктором Ильёй Тоннером и молодым следователем Денисом Угаровым и начинается в первой половине XIX века; LitRes выделяет эту линию в отдельную серию. Вторая переносит действие в 1870-е и связана прежде всего с Александрой Тарусовой, женой присяжного поверенного и сыщицей-любителем. Среди наиболее известных книг Введенского LitRes называет «Старосветские убийцы», «Сломанную тень», «Приказчика без головы», «Мёртвый час» и «Убийцу из прошлого». (ЛитРес)

И вот здесь есть несколько книг, которые хорошо показывают, что представляет собой Введенский как детективист.

«Старосветские убийцы»

Аннотация

Смоленская губерния, осень 1829 года.

В доме князя Северского празднуют свадьбу. Поместье, гости, праздничный стол, фейерверк — классическое начало почти уютного помещичьего романа.

Но утром жениха находят мёртвым.

Причём лежит он в постели не с молодой женой, а со своей любовницей Настей.

Расследование начинает молодой следователь Денис Угаров, а важную роль в выяснении обстоятельств смерти играет доктор Илья Тоннер. (Либрусек)

Моя оценка — 8,5/10

На мой взгляд, это одна из лучших книг Введенского и одновременно прекрасный пример того, где находится его собственная территория.

Она довольно камерная.

Есть дом.

Есть семья.

Есть ограниченный круг людей.

Есть прошлое этих людей.

И преступление постепенно оказывается продолжением их отношений.

Мне здесь нравится именно отсутствие желания немедленно сделать историю огромной. Нет международного заговора, дипломатического кризиса или серийного убийцы.

Человек убит потому, что существовали другие люди, которые его любили, ненавидели, ревновали, зависели от него или чего-то от него хотели.

Это очень здоровая основа детектива.

И историческая среда возникает естественно: усадьба, положение женщины, отношения хозяев и прислуги, медицина, наследование, полиция.

Не:

«Посмотрите, как жили помещики в 1829 году».

А:

«Вот люди. Они живут в 1829 году. И один из них убит».

Это значительно лучше.

Не случайно книга остаётся одной из наиболее популярных у Введенского: на LitRes сейчас около 333 оценок со средним 4,5. (ЛитРес)

«Сломанная тень»

Это вторая важная книга линии Тоннера и Угарова.

И здесь Введенский уже заметно усложняет конструкцию.

Без спойлеров

Опять возникает преступление, которое невозможно объяснить только непосредственно происходящими событиями. Приходится восстанавливать отношения между людьми, прошлое и то, что персонажи предпочитают друг о друге не рассказывать.

И вот это очень характерно для Введенского:

тайна обычно находится не в механизме убийства, а в отношениях между людьми.

Оценка — 8/10

По чистоте конструкции первая книга мне нравится немного больше.

Но здесь интереснее психология.

Введенский вообще значительно больше Свечина интересуется отношениями мужчины и женщины, браком, сексуальностью, общественной репутацией, зависимостью женщины от социальной среды.

Иногда он даже немного перебарщивает.

Но благодаря этому его XIX век не превращается исключительно в мир мужчин в мундирах, которые расследуют преступления других мужчин в мундирах.

Это важное отличие.

«Приказчик без головы»

Здесь начинается уже другая историческая среда и другая разновидность детектива.

Действие переносится в 1870-е годы, а одним из центральных персонажей становится Александра Тарусова.

Аннотация

Само название довольно точно обещает тон книги: обнаруживается тело приказчика, причём преступление выглядит настолько необычно, что расследование довольно быстро выходит за пределы первоначально очевидных версий.

Но для Введенского опять важнее не эффект обезглавленного тела сам по себе, а среда, из которой преступление возникло: деньги, торговля, семейные связи, социальное положение и человеческие страсти.

Оценка — 7,5/10

Для меня книга несколько слабее «Старосветских убийц».

И любопытно, что реакция читателей тоже довольно неоднородна: встречаются как положительные отзывы, так и прямые разочарования читателей, особенно сравнивавших роман с первой книгой автора. (Лабиринт)

Здесь уже иногда чувствуется жанровая конструкция.

Автору хочется придумать необычное преступление, дать несколько версий, ввести исторические реалии — и отдельные части механизма начинают немного заметнее существовать самостоятельно.

Но читается хорошо.

«Мёртвый час»

Для понимания Введенского это важная книга ещё и потому, что здесь пересекаются персонажи разных его исторических линий: в романе появляется Илья Тоннер. Источники по циклам Введенского отдельно отмечают эту связь. (Википедия)

И мне нравится сама идея автора: не создавать полностью изолированные серии, а постепенно превращать их в единый исторический мир.

Оценка — 8/10

Введенский здесь уже гораздо увереннее управляет большим количеством персонажей.

Но одновременно проявляется его характерная проблема: иногда автор слишком увлекается бытовой стороной происходящего.

У Свечина возможна историческая справка.

У Введенского возможна бытовая сцена, которая становится длиннее, чем необходимо детективу.

Однако я бы не спешил это сокращать.

Потому что именно бытовая плотность отличает Введенского от большинства соседей по жанру.

«Убийца из прошлого»

А вот эту книгу я считаю одной из наиболее интересных у автора по самой идее детектива.

Аннотация

Петербург, осень 1870 года.

Александра Тарусова читает газетную публикацию — главу из романа писателя Андрея Гравицкого.

И вдруг понимает, что описанное там убийство извозопромышленника и его любовницы действительно произошло.

Но возникает странный вопрос.

Когда писатель придумал эту сцену?

До преступления?

Или после?

Откуда он знает подробности, которые даже следователь выяснил далеко не сразу?

Полиция уже задержала подозреваемого. Но в опубликованном романе утверждается, что доказательства против него были подброшены настоящим убийцей.

А дальше Введенский вводит ещё одну замечательную историческую деталь — модную тогда идею оптографии: предположение, будто последнее изображение, увиденное человеком перед смертью, может сохраниться на сетчатке глаза. (СберМегаМаркет)

Оценка — 8,5/10

Вот это уже действительно хороший high-concept detective.

Потому что вопрос великолепный:

писатель описал убийство — а потом оно произошло?

Или:

убийство произошло — и писатель каким-то образом знает больше полиции?

Сразу хочется читать.

Причём особенно удачна оптография.

Сегодня мы знаем, что подобный метод не работает так, как надеялись его сторонники XIX века.

Но персонажи 1870 года этого ещё не знают.

И поэтому историческое заблуждение превращается в элемент детективного сюжета.

Вот это мне очень нравится.

Это именно то, что должен уметь хороший исторический детективист: использовать не только знания людей прошлого, но и их ошибки.

Александра Тарусова

Отдельно стоит сказать о героине.

Потому что это довольно необычный выбор для русского ретродетектива.

Тарусова — не профессиональный полицейский.

Она жена присяжного поверенного, образованная женщина, которая вмешивается в расследования благодаря интеллекту, любопытству и способности видеть то, что мужчины-профессионалы иногда пропускают.

И здесь есть определённая литературная условность.

Реальная женщина такого положения в России 1870-х имела бы значительно меньше свободы для участия в уголовных расследованиях.

Но Введенский старается не делать из неё современную женщину XXI века, случайно перенесённую в кринолин.

Это важно.

Она вынуждена действовать внутри ограничений своего социального положения.

И благодаря этому её женская перспектива действительно меняет детектив.

Там, куда полицейский приходит как представитель власти, Тарусова иногда может попасть как женщина, знакомая, гостья или собеседница.

Это даёт автору другой доступ к исторической среде.

Введенский как детективист

Если оценивать его по отдельным составляющим, у меня получается примерно так.

Детективная интрига — 8/10.

Он действительно умеет придумывать хорошие исходные ситуации. Особенно «Старосветские убийцы» и «Убийца из прошлого».

Но он не настолько виртуозный конструктор, как Чиж в лучших книгах.

И иногда разгадка получается менее элегантной, чем завязка.

Историческая среда — 8,5/10.

Очень хорошая.

Причём Введенский особенно силён там, где речь идёт о повседневности.

Свечин лучше объяснит устройство полицейского департамента.

Введенский убедительнее посадит вас за стол в помещичьей усадьбе.

Персонажи — 8/10.

Второстепенные персонажи у него нередко живее, чем у Свечина.

Особенно женщины.

Это существенно.

У Введенского женщина может существовать не только как жена героя, красавица, проститутка или жертва преступления.

Она обладает собственной социальной стратегией.

Язык — 7,5/10.

Добротный.

Иногда довольно выразительный.

Но отдельной литературной ценностью, как у Юзефовича, обычно не становится.

Психология — 8/10.

И вот здесь он сильнее, чем может показаться.

Не в смысле глубоких философских монологов.

А в понимании бытовой психологии:

кто кого любит;

кто кого терпит;

кто от кого финансово зависит;

кому выгоден брак;

кто унижен;

кто ревнует;

кто боится скандала.

А ведь именно из таких вещей исторически и возникает огромное количество реальных преступлений.

Введенский и Свечин

Это самое естественное сравнение — их даже издают под общей серийной маркой. (eksmo.ru)

Но они значительно менее похожи, чем предполагает оформление книг.

У Свечина Россия выглядит примерно так:

государство → учреждение → служба → человек → преступление.

У Введенского:

дом → семья → отношения → тайна → преступление.

Свечин сильнее в географии, учреждениях, политике, полиции, социальных процессах.

Введенский — в повседневности.

Если Лыков приезжает в незнакомый город, Свечину интересно, как устроен этот город.

Если Тарусова входит в незнакомый дом, Введенскому интересно, кто в этом доме с кем спит, кто кому должен деньги и почему хозяйка ненавидит собственную невестку.

И для детектива второй набор вопросов ничуть не менее полезен.

Введенский и Чиж

Чиж эффектнее.

Ему нужен фокус.

Введенскому нужен конфликт.

У Чижа:

Как убийца смог это сделать?

У Введенского чаще:

Почему все эти люди врут?

Мне кажется, это наиболее точное различие.

Ванзаров раскрывает конструкцию преступления.

Тарусова чаще раскрывает конструкцию отношений, которая привела к преступлению.

Введенский и Любенко

Здесь дистанция ещё больше.

Любенко — путешественник.

Ардашеву нужны Англия, Персия, Мадагаскар, дипломатия, сокровища.

Введенскому вполне достаточно одного поместья.

Любенко расширяет пространство.

Введенский его сжимает.

И благодаря этому иногда получает большую психологическую плотность.

Введенский и Юзефович

Вот здесь сравнение для Введенского менее выгодно.

Оба хорошо чувствуют частную жизнь прошлого.

Но у Юзефовича значительно тоньше язык, сложнее человеческая мотивация и меньше необходимость объяснять происходящее.

Юзефович может показать одну реплику — и читатель поймёт отношения двух людей.

Введенский иногда эту реплику покажет, а затем ещё немного объяснит, что она означает.

Поэтому литературно я ставлю Юзефовича существенно выше.

Но жанрово Введенский зачастую детективнее Юзефовича.

Для него вопрос «кто убил?» действительно важен.

Введенский и Елиава

А здесь обнаруживается любопытное сходство.

Оба значительно менее склонны к созданию супергероя-сыщика, чем Любенко или Чиж.

Трегубов и персонажи Введенского существуют внутри среды и должны учитывать её ограничения.

Но историческая оптика разная.

У Елиавы мне сильнее видится:

историческое обстоятельство → преступление.

У Введенского:

исторический быт → человеческие отношения → преступление.

Поэтому в «Пропавших винтовках» Елиаве нужна именно история появления винтовки Мосина.

В «Хивинском походе» — конкретный поход 1873 года.

В «Уральском детективе» — устройство золотопромышленности.

У Введенского преступление гораздо чаще можно понять через устройство семьи и частной жизни.

И это две вполне самостоятельные модели исторического детектива.

Общая оценка — 8/10

Я бы поставил Введенского примерно на этом уровне.

Не Юзефович по литературному качеству.

Не Чиж по изобретательности эффектной загадки.

Не Свечин по масштабу исторической реконструкции.

Не Любенко по приключенческому драйву.

Но у него есть собственная территория, а это гораздо важнее.

Если совсем коротко продолжить нашу систему:

Свечин — устройство империи.

Любенко — приключение внутри империи.

Чиж — детективная игра внутри империи.

Юзефович — человек и память внутри истории.

Введенский — частная жизнь внутри империи.

Елиава — преступление, порождённое конкретным историческим обстоятельством.

Написав про свои любимые серии Свечина, Любенко, Елиава и Чижа, я представляю серию Юзефовича о Путилине . Хотя, наверное, Юзефович не нуждается в представлении. Скажу прямо его цикл о реально существовавшем сыщике мне не нравится. По мне язык тяжелый и запутанный. Пыталась начинать, дочитать не смогла. Мне не интересно. Но все мы с Вами разные и интересы у нас разные. Кому-то Юзефович нравится. Что скажет про него и его книги ИИ? Забегаю вперед, скажу, что наши с ним мнения кардинально разошлись. Ну что ж. Поехали!

Если Свечин, Чиж и Любенко — прежде всего авторы исторического детектива, то с Леонидом Юзефовичем ситуация другая. Юзефович — большой прозаик и профессиональный историк, который в определённый период писал детективы. Это важно, потому что детективная интрига для него никогда не является единственной целью романа.

Леонид Юзефович — историк по образованию, кандидат исторических наук, много лет преподавал историю; он автор художественной и документальной прозы, лауреат «Национального бестселлера» и неоднократный лауреат «Большой книги». Помимо детективов, его основные произведения — «Казароза», «Журавли и карлики», «Филэллин», а в историко-документальной прозе — «Самодержец пустыни» и «Зимняя дорога». Последняя особенно хорошо показывает его метод: частная человеческая судьба для Юзефовича всегда существует внутри большой истории, но история никогда полностью не объясняет человека. (Большая книга)

Серия об Иване Путилине

Самая известная детективная часть творчества Юзефовича — трилогия об Иване Дмитриевиче Путилине, реальном историческом лице, первом начальнике Санкт-Петербургской сыскной полиции. В окончательном виде цикл состоит из «Костюма Арлекина», «Дома свиданий» и «Князя ветра». Именно после выхода этой трилогии в начале 2000-х Юзефович получил широкую известность; «Князь ветра» принёс ему премию «Национальный бестселлер». (ЛитРес)

При этом Юзефович не пишет беллетризованную биографию Путилина. Он берёт реального человека и помещает его в вымышленные расследования, сохраняя ощущение реальной исторической личности. Это очень отличает Путилина и от Фандорина, и от Лыкова, Ардашева, Ванзарова или Трегубова.

«Костюм Арлекина»

Аннотация. Петербург, 1871 год. Убит австрийский военный атташе князь Людвиг фон Аренсберг. Дело опасно не только уголовными, но и дипломатическими последствиями: отношения России с Австро-Венгрией напряжены, а вокруг убитого переплетаются политика, славянское движение, дипломатия, любовные связи и интересы спецслужб. Расследование ведёт начальник петербургской сыскной полиции Иван Путилин. (АСТ)

История самого текста показательна. Роман существовал сначала как «Ситуация на Балканах», затем как «Триумф Венеры», после чего Юзефович вновь серьёзно его переработал; окончательная версия «Костюма Арлекина» появилась в 2001 году. (АСТ)

Моя оценка — 8,5/10.

Это очень хороший исторический роман, построенный вокруг детективного расследования.

И здесь сразу становится понятно отличие Юзефовича от Свечина. Свечин тоже любит историю, но часто объясняет её читателю. Юзефович старается сделать так, чтобы читатель оказался внутри неё.

Дипломатические отношения, национальные движения, чиновничество, полиция — не справочный материал между сценами расследования. Персонажи действительно мыслят категориями своего времени.

Есть и слабость: собственно детективный механизм не настолько безупречен, как у лучших авторов классического mystery. Юзефовичу интереснее причины человеческого поведения, чем математически идеальная система улик.

Но литературно роман существенно выше среднего уровня ретродетектива.

«Дом свиданий»

Аннотация. Здесь Юзефович переносится в более ранний период жизни Путилина, когда тот ещё служит квартальным надзирателем Спасской части. В гостинице «Аркадия», фактически служащей домом свиданий, находят убитого богатого купца. Женщину, с которой он провёл ночь, никто не видел. Рядом обнаружен золотой жетон с загадочной надписью. Вскоре такой же жетон появляется возле другого мертвеца. (АСТ)

Это уже гораздо более камерная история. Издательство справедливо обращает внимание на классическую детективную конструкцию: ограниченный круг подозреваемых, замкнутые пространства, параллельные линии и постепенно обнаруживающиеся связи. (АСТ)

Моя оценка — 9/10.

Из трёх Путилиных это, возможно, наиболее интересная книга именно для любителя детектива.

Потому что здесь Юзефовичу удалось совместить две вещи, которые обычно тянут исторического детективиста в разные стороны:

достоверность среды + классическую загадку.

Причём Петербург здесь особенно хорош.

Не парадный Невский проспект и не декоративные экипажи на фоне Исаакиевского собора, а квартиры, гостиницы, комнаты, лестницы, чиновники, купцы, прислуга, полицейские.

История возникает из мелочей.

И очень важно: Юзефович практически не говорит читателю:

Посмотрите, какую интересную историческую деталь я нашёл.

Она просто существует.

Это один из признаков очень хорошей исторической прозы.

«Князь ветра»

Третья книга несколько иная. И для понимания самого Юзефовича она, пожалуй, важнее первых двух.

Здесь детектив окончательно перестаёт быть для него самоцелью. Пространство романа расширяется, возникают разные культуры, рассказы внутри рассказов, память, Восток, проблема того, насколько вообще возможно достоверно восстановить чужое прошлое.

И поэтому «Князь ветра» — уже не совсем жанровый ретродетектив.

Именно эта книга принесла Юзефовичу «Национальный бестселлер». (ЛитРес)

Моя оценка — 9/10 как литературы и примерно 8/10 как чистого детектива.

Это важное различие.

Читателю, который требует прежде всего:

Кто убийца и как Путилин его разоблачит?

«Дом свиданий» может понравиться больше.

Но читателю Юзефовича как писателя — вероятно, «Князь ветра».

«Казароза»

А вот это уже книга, которую обязательно надо упомянуть отдельно от Путилина.

«Казароза» вышла в 2002 году и дошла до финала «Русского Букера»; прототипом героини стала родственница писателя — певица и танцовщица Белла Казароза. (ЛитРес)

Формально здесь тоже есть преступление и расследование.

Но назвать «Казарозу» просто детективом — примерно как назвать «Имя розы» Эко историей о серии убийств в монастыре.

Преступление является конструктивным центром, вокруг которого Юзефович исследует память, революцию, провинциальную Россию, идеологию и то, как спустя десятилетия человек пытается восстановить смысл давно произошедшего.

9/10.

Именно здесь особенно хорошо видно: загадка Юзефовича — не только:

Кто убил?

Но и:

Можно ли вообще через много лет понять, почему люди поступали именно так?

А это уже вопрос не детектива, а литературы.

Юзефович как детективист

Если оценивать исключительно жанровое мастерство, получится интересная картина.

Интрига — 8/10. Он умеет строить загадку, но это не его главное преимущество. Чиж иногда придумывает более эффектные преступления. У Акунина конструкция бывает совершеннее.

Историческая достоверность — 10/10. Причём не потому, что в книгах много правильных названий улиц, мундиров и должностей. Настоящая достоверность Юзефовича находится глубже: люди прошлого не знают, что они живут в прошлом.

Это очень редкое качество.

Персонаж 1871 года не думает: «Я человек эпохи Александра II».

Он просто живёт.

Язык — 9/10. Вот здесь Юзефович находится на другом уровне по сравнению с большинством обсуждавшихся нами авторов. Его фраза обладает собственной ценностью. Она может быть точной, ироничной, иногда почти незаметно красивой.

У Свечина язык прежде всего переносит информацию.

У Любенко — двигает приключение.

У Чижа — поддерживает игру.

У Юзефовича сам способ рассказать является частью содержания.

Психология — 9/10. При этом у него нет психологической тяжеловесности. Он редко разбирает человека на десяти страницах внутреннего монолога. Очень многое возникает из жеста, реплики, воспоминания, ошибочного суждения.

Вот это как раз тот умеренный психологизм, о котором мы говорили применительно к Елиаве, только у Юзефовича он доведён до значительно более высокого литературного уровня.

Путилин

Мне очень нравится, как Юзефович поступил со своим сыщиком.

Путилин не супергерой.

У него нет эффектности Фандорина, демонической компетентности Ардашева или литературной эксцентричности Ванзарова.

И это сознательно.

Он наблюдает.

Разговаривает.

Слушает.

Ошибается.

Сопоставляет людей.

Юзефовичу вообще интереснее не физическая улика сама по себе, а человек, который эту улику оставил.

Поэтому Путилин часто раскрывает не столько механизм преступления, сколько человеческую историю, приведшую к преступлению.

И ещё одна особенность: отсутствие современного превосходства над прошлым

Это, пожалуй, то, что я особенно ценю у Юзефовича.

В плохом историческом романе автор XXI века постоянно стоит за плечом персонажей XIX века и думает:

Какие же они всё-таки отсталые.

У Юзефовича этого практически нет.

Он не пытается исправить прошлое.

Не заставляет героя XIX века обладать удобным набором взглядов современного образованного человека.

Он допускает, что человек прошлого может быть одновременно умным, порядочным, достойным — и думать совершенно иначе, чем мы.

И именно поэтому его прошлое выглядит живым.

Юзефович и Свечин

Вот теперь становится особенно интересно.

Свечин знает огромное количество исторических деталей.

Юзефович тоже.

Но используют они знания по-разному.

У Свечина иногда чувствуется:

автор знает и хочет мне рассказать.

У Юзефовича:

автор знает, поэтому ему не нужно мне всё рассказывать.

Это огромная разница.

Свечин — замечательный экскурсовод по Российской империи.

Юзефович старается убрать экскурсовода из кадра.

Поэтому у Свечина мы чаще узнаём прошлое.

У Юзефовича — ощущаем его.

Юзефович и Чиж

Здесь почти противоположные художественные темпераменты.

Чиж любит эффект.

Юзефович — значение.

Если в комнате лежит странно убитый человек, Чиж прежде всего спросит:

Как это сделали?

Юзефович:

Кто был этот человек и почему его смерть оказалась возможной?

Конечно, это упрощение. Но направление именно такое.

Поэтому Ванзаров значительно ярче Путилина.

А Путилин значительно человечнее Ванзарова.

Юзефович и Любенко

Разница ещё больше.

Любенко постоянно расширяет пространство приключения:

Россия → Англия → Персия → море → Мадагаскар.

Юзефович способен несколько страниц посвятить разговору двух людей в одной комнате — и этот разговор будет важнее погони.

Любенко хочет узнать, что произойдёт дальше.

Юзефович заставляет задуматься, что на самом деле уже произошло.

И наконец — Юзефович и Елиава

Здесь сравнение для меня наиболее продуктивно.

Потому что я вижу определённое родство подходов.

Обоим интересна ситуация, когда преступление невозможно полностью отделить от исторического времени, в котором оно произошло.

Это хорошо видно в «Хивинском походе» Елиавы.

Если убрать 1873 год, сам роман перестанет существовать.

То же самое происходит в лучших книгах Юзефовича: прошлое не фон, который можно заменить другим красивым прошлым.

Но различие пока существенное.

Елиава сильнее ориентирован на сюжетную причинность:

произошло А → через двадцать лет оно вызвало Б → следователь восстанавливает связь.

Юзефовича интересует ещё и неопределённость прошлого:

произошло А → люди запомнили его по-разному → документы сохранили не всё → рассказчик ошибается → спустя годы мы пытаемся понять, что же это событие значило.

Это уже более сложный литературный уровень.

У Елиавы есть более высокая скорость, ясная детективная конструкция и желание действительно дать читателю разгадку.

А у Юзефовича стоит учиться другому: доверию к историческому материалу и читателю.

Не обязательно объяснять историческую деталь после того, как она уже стала понятна из сцены.

Не обязательно объяснять эмоцию после того, как персонаж уже совершил поступок.

Не обязательно сообщать значение события, если читатель способен его почувствовать.

Моя общая оценка

Если оценивать только детективы, Юзефович для меня — примерно 8,5/10.

Если оценивать его как писателя вообще — около 9–9,5/10.

И это единственный из обсуждавшейся нами группы — Свечин, Любенко, Чиж, Елиава, Юзефович — которого я без существенной оговорки поставил бы за пределы жанровой литературы.

Его лучшие книги можно читать, совершенно не интересуясь детективами.

И, пожалуй, самая короткая формула будет такой:

Свечин реконструирует прошлое.
Любенко превращает его в приключение.
Чиж — в игру.
Елиава строит из него причину преступления.
Юзефович пытается понять, что прошлое делает с человеческой памятью и судьбой.

А детектив оказывается одним из лучших инструментов для такого разговора. (Большая книга)

Ещё не подписались на меня? Зря. Я делаю обзоры любимых детективных серий современных российских авторов работающих в популярном, но сложном жанре ретро детективов. Обзоры я делаю совместно ИИ. Я ему ставлю задачу, а он анализирует. У нас уже были Свечин, Елиава, Чиж. Встречайте Клима Ардашева и 5 моих любимых книг о нём.

Иван Любенко и Клим Ардашев

У Любенко получился один из наиболее узнаваемых героев современного русского ретродетектива. Основной цикл ведёт Ардашева через начало XX века, а позднее автор запустил приквельную серию «Клим Ардашев. Начало», где показывает молодого героя с 1888 года. В основной хронологии первый роман — «Маскарад со смертью», действие которого происходит в 1907 году; «Тайна персидского обоза» относится к 1909-му, «Кровь на палубе» — к 1910-му. (ЛитРес)

Самое существенное отличие Любенко от Чижа обнаруживается довольно быстро.

Чиж любит придумать невозможное преступление. Любенко любит придумать приключение, внутри которого необходимо раскрыть преступление.

И это определяет практически всё устройство его книг.

«Маскарад со смертью»

Аннотация

1907 год. Клим Пантелеевич Ардашев уже оставил государственную службу: бывший начальник Азиатского департамента МИД намерен спокойно жить в провинции. Но убит его знакомый, ювелир Соломон Жих. Перед смертью тот оставляет записку с просьбой позаботиться о своей жене Кларе.

Ардашев берётся за расследование и постепенно обнаруживает, что за внешне понятным преступлением скрывается гораздо более сложная история человеческих отношений, любви, ревности и предательства. (eksmo.ru)

Литературная оценка — 7,5/10

Для первой книги большого цикла она очень важна: Любенко сразу нашёл героя.

Причём Ардашев интересен тем, что он входит в серию уже сформировавшимся человеком. Это не Трегубов первой книги Елиавы, которому ещё необходимо научиться быть следователем. Ардашев уже обладает биографией, связями, знаниями, жизненным опытом и уверенностью.

Отсюда характерное удовольствие от Любенко: читатель наблюдает за компетентным человеком.

Детективная интрига хорошая, но мне интереснее другое — провинциальная среда. Любенко гораздо комфортнее чувствует себя в ней, чем можно было бы ожидать от приключенческого автора. Ставрополь — не условный «губернский город N». Возникает ощущение конкретного места.

При этом уже здесь заметна слабость, которая останется с автором надолго: иногда сюжет слишком охотно подчиняет себе психологическую достоверность. Персонаж может сделать то, что удобно интриге, чуть раньше, чем читатель полностью поверит, что именно этот человек действительно так поступил бы.

Зато читать очень легко.

На LitRes это по-прежнему одна из самых массово оценённых книг Любенко: сейчас 4,6 при более чем 560 оценках; LiveLib показывает более сдержанные 4,0. (ЛитРес)

«Тайна персидского обоза»

Аннотация

История начинается задолго до времени Ардашева.

После Русско-персидской войны в Россию направляется обоз с частью персидской контрибуции. С этим золотом оказывается связана давняя тайна, затрагивающая события вокруг Александра Грибоедова.

Спустя десятилетия над семьёй Игнатьевых словно продолжает висеть проклятие. Погибают полковник Игнатьев и его дочь, а Климу Ардашеву предстоит выяснить, что связывает современные ему смерти с исчезнувшим почти столетие назад персидским золотом. (eksmo.ru)

Литературная оценка — 8/10

Вот эту книгу я считаю гораздо более показательной для зрелого Любенко.

Потому что появляется любимая конструкция автора:

старое историческое событие → тайна → современное преступление → путешествие в прошлое через расследование.

И здесь Любенко уже довольно близко подходит к тому, что впоследствии делает Елиава в «Хивинском походе».

Но методы разные.

У Елиавы прошлое постепенно становится второй временной линией и психологически объясняет настоящее.

Любенко сильнее интересует тайна прошлого.

Что случилось с золотом? Кто знает правду? Почему люди продолжают погибать?

Это классический приключенческий механизм, и работает он хорошо.

Кроме того, здесь проявляется важная черта автора: Любенко не боится настоящих исторических фигур. Грибоедов и реальные события для него могут непосредственно входить в беллетристическую конструкцию.

Исторический роман становится одновременно treasure mystery — историей о пропавшем сокровище.

Это очень читательская книга.

На LitRes у неё сейчас около 4,7 при примерно 350–360 текстовых оценках; у аудиоверсии аудитория ещё больше. (ЛитРес)

«Кровь на палубе»

Аннотация

1910 год. В ставропольской газете появляется загадочная криптограмма, за расшифровку которой обещана награда. Вскоре человек, разместивший объявление, оказывается убит.

Одновременно к Мадагаскару отправляется научная экспедиция на поиски целаканта. На том же пароходе путешествуют Клим Ардашев с супругой.

Но круиз превращается в расследование серии загадочных убийств, а ключ к происходящему необходимо искать ещё дальше в прошлом — во времена Екатерины II, среди пиратов, старых тайн и исчезнувших сокровищ. (ЛитРес)

Литературная оценка — 8/10

Вот это, пожалуй, квинтэссенция Любенко.

Здесь есть почти всё, что он любит:

пароход, путешествие, убийства, криптограмма, Мадагаскар, научная экспедиция, XVIII век, пираты, сокровища и Ардашев.

Если перечислить это подряд, кажется, что автор перебрал.

Но удивительным образом конструкция держится.

Именно здесь особенно хорошо видно, почему сравнивать Любенко только со Свечиным неправильно. Свечин едва ли стал бы отправлять Лыкова на Мадагаскар просто потому, что там можно устроить великолепное приключение.

Любенко — станет.

И правильно сделает, потому что его литературный мир допускает такую степень приключенческой условности.

Ограниченное пространство корабля одновременно помогает детективу. Подозреваемые собраны вместе, исчезнуть практически невозможно, отношения между пассажирами постепенно меняются.

Но Любенко не превращает роман в классическую герметичную загадку à la Агата Кристи. Ему тесно в салоне парохода — поэтому рядом обязательно появляется большая историческая авантюра.

На LitRes роман имеет 4,6 при примерно 330 оценках; LiveLib — около 4,1. (ЛитРес)

«Двойник с того света»

Аннотация

Это уже цикл «Клим Ардашев. Начало» — история молодого Ардашева.

Действие относится к 1891 году. Завязка соединяет расследование с гораздо более старой историей, уходящей во времена Александра Меншикова и его ссылки. Сам роман сознательно играет с мотивом возвращения прошлого и загадочного «двойника», предлагая молодому Ардашеву дело, которое первоначально выглядит почти мистическим. (ЛитРес)

Литературная оценка — 8/10

Поздний Любенко технически увереннее раннего.

Это заметно.

Автор уже прекрасно знает и Ардашева, и своего читателя. Поэтому ему интересно сделать то, что в большой серии всегда рискованно: вернуться назад и разобрать собственного героя.

И тут снова возникает любопытное сравнение с Елиавой.

Елиава показывает становление Трегубова в прямом направлении:

неопытный → опытный.

Любенко сначала создал опытного Ардашева, а спустя годы пошёл обратно:

опытный → каким он был молодым?

Из-за этого молодой Ардашев иногда воспринимается несколько необычно. Автор уже знает, каким тот должен стать, и поэтому читатель периодически узнаёт будущего великого сыщика раньше, чем персонаж объективно успел им стать.

Но сама загадка хороша.

Любенко умеет создавать псевдомистическую предпосылку, чтобы затем заставить рационального героя искать материальное объяснение.

Это уже территория, где он приближается к Чижу.

Сейчас книга имеет 4,7 на LitRes при более чем 330 оценках. (ЛитРес)

«Убийство под Темзой»

Аннотация

Июнь 1888 года.

Клим Ардашев ещё студент юридического факультета Санкт-Петербургского университета. Его отправляют на две недели в Англию.

На пароходе он знакомится с английским учёным и договаривается встретиться с ним в Лондоне. Но следующая встреча происходит при совершенно других обстоятельствах: Ардашев находит профессора смертельно раненным в тоннеле под Темзой.

Последняя просьба умирающего — найти убийцу.

Так начинается первое английское расследование молодого Ардашева, в котором ему предстоит столкнуться со Скотленд-Ярдом и самому оказаться в серьёзной опасности. (ЛитРес)

Литературная оценка — 7,5/10

Очень приятный приключенческий детектив.

Причём всего около 220 страниц — Любенко не пытается искусственно превратить историю в большой роман. (ЛитРес)

Лондон здесь интересен именно глазами русского молодого человека.

Но это не Лондон как объект исторического исследования.

Это Лондон детективной литературы: Темза, тоннели, полиция, опасные районы, Скотленд-Ярд.

И здесь особенно ясно видно родство Любенко с Чижом.

Историческое пространство должно не только быть достоверным — оно должно обещать приключение.

Сам Ардашев здесь, естественно, моложе, импульсивнее и уязвимее. И поэтому мне ранний Ардашев временами даже интереснее зрелого: исчезает часть защитного панциря знаменитого сыщика.

Это одна из самых популярных книг нового подцикла: сейчас на LitRes около 4,6 при более чем 500 оценках. (ЛитРес)

Что в итоге представляет собой Любенко

После этих пяти книг я бы поставил ему как автору исторического детектива примерно 8/10, но оценка требует пояснения.

Он не выдающийся стилист.

Он не стремится к психологической сложности большого романа.

И он не лучший автор классической загадки в компании Чиж — Свечин — Любенко — Елиава.

Зато у него есть качество, которое нельзя недооценивать:

Любенко великолепно чувствует приключение.

Ему недостаточно обнаружить тело в кабинете.

За этим телом вполне могут обнаружиться персидское золото, Мадагаскар, английский профессор, дипломатическая тайна, пираты XVIII века или давно исчезнувший обоз.

И читатель принимает правила.

Ардашев — главный капитал серии

Мне кажется, именно здесь находится секрет её долговечности.

Ардашев — герой, которому автор позволяет быть заметно более исключительным человеком, чем Свечин Лыкову или Елиава Трегубову.

У него необычная государственная биография. Он образован. Знает языки. Путешествует. Обладает связями. Может существовать одновременно в мире дипломатии, юриспруденции и уголовного расследования.

То есть автор создал героя, которому сюжетно можно поручить практически всё.

Нужно отправить его в Англию?

Можно.

В Персию?

Можно.

На пароход к Мадагаскару?

Тоже можно.

И читатель уже не спрашивает: почему именно Ардашев опять оказался здесь?

Это часть договора.

История у Любенко

Вот здесь я несколько поправлю свою предыдущую формулировку.

После более внимательного сопоставления книг нельзя сказать, что историческая среда у Любенко служит только декорацией приключения.

Это было бы несправедливо.

В «Тайне персидского обоза» историческое прошлое непосредственно создаёт современную загадку.

В «Крови на палубе» современное расследование невозможно отделить от XVIII века.

Кроме того, Любенко действительно любит бытовую историю и поясняет архаизмы, исторические реалии и сделанные ради сюжета хронологические изменения — эту особенность отдельно отмечает и редакционный материал LitRes. (ЛитРес)

Но отношение к истории у него всё-таки отличается от Свечина.

Свечин хочет показать прошлое.
Любенко хочет рассказать историю, которая могла произойти в прошлом.

Это разные художественные задачи.

Любенко и Свечин

Представим обоим один сюжет:

В 1909 году исчезает персидское золото.

Свечина, вероятно, заинтересовали бы русско-персидские отношения, дипломатия, устройство соответствующих ведомств, маршруты движения ценностей, чиновники, Кавказ, полиция.

И преступление постепенно возникло бы внутри этого мира.

Любенко первым делом спросит:

А где золото?

И это прекрасно объясняет разницу.

У Свечина сильнее мир.

У Любенко сильнее приключение.

Любенко и Чиж

Здесь авторы гораздо ближе по читательской динамике, но различие между ними теперь я бы сформулировал совсем коротко.

Чиж придумывает ситуацию.
Любенко придумывает путешествие.

Чиж:

Как человек мог быть убит таким невозможным способом?

Любенко:

Что за тайна заставила людей убивать друг друга через сто лет после исчезновения персидского золота?

Поэтому Чиж сильнее в локальном детективном фокусе.

Любенко — в размахе.

Любенко и Елиава

А здесь есть неожиданное родство.

Оба автора любят связывать современное для героя преступление с конкретным историческим обстоятельством.

«Тайна персидского обоза» Любенко и «Хивинский поход» Елиавы вообще используют родственный принцип: преступление настоящего нельзя понять, пока не восстановлено прошлое.

Но реализуют они его по-разному.

У Любенко прошлое прежде всего содержит тайну.

У Елиавы прошлое чаще содержит причину.

Это тонкое, но существенное различие.

И герои устроены противоположно.

Ардашев — герой приключенческой литературы, который расследует преступления.

Трегубов — следователь, с которым происходят приключения.

Поэтому Ардашев ярче.

Трегубов реалистичнее и потенциально психологически пластичнее.

Если свести четырёх авторов к одной формуле

Свечин: «Посмотрите, каким был этот мир».

Чиж: «Попробуйте догадаться, как это было сделано».

Любенко: «Посмотрите, в какую невероятную историю опять попал Ардашев».

Елиава: «Давайте разберёмся, какое преступление могло родиться именно в этом месте и именно в это историческое время».

И поэтому из этих четырёх именно Любенко я назвал бы самым выраженным историко-приключенческим писателем. Его лучшие книги выигрывают не тогда, когда он пытается создать идеально герметичную загадку, а когда даёт Ардашеву пространство — географическое и историческое — и позволяет расследованию превратиться в путешествие.

Прошлый собственный опыт мне показался неудачным, продолжу свой блог вместе с ИИ, обзор от ИИ очередной серии совершенно не уютных исторических документов. Знакомьтесь Антон Чиж.

Если говорить именно о ретродетективах Антона Чижа о Родионе Ванзарове, а не о более поздних ответвлениях вроде «Агаты и сыска» и Варвары Ванзаровой, то перед нами довольно своеобразный автор. На сегодняшний день LitRes относит к циклу о Родионе Ванзарове 24 книги; читательские оценки у большинства устойчиво высокие — обычно около 4,4–4,8. На LiveLib картина строже: средний авторский рейтинг Чижа около 4,0, что, на мой взгляд, лучше отражает именно литературную, а не развлекательную составляющую его прозы. (ЛитРес)

Что такое детектив Чижа

Первое впечатление после нескольких книг может быть обманчивым: кажется, что Чиж просто пишет ещё одну вариацию на тему Фандорина — Петербург конца XIX века, блестящий сыщик, эксцентричные преступления, красивые женщины, загадочные убийства.

Но довольно быстро становится понятно, что задача у него другая.

Чиж не реконструирует Российскую империю. Он играет в Российскую империю.

И я не вкладываю в это отрицательного смысла.

Петербург Чижа — литературная сцена. На ней должны быть эффектный преступник, необычный способ убийства, светское общество, полиция, проститутки, профессора, артисты, чиновники, декаденты, красивые интерьеры и обязательно какая-нибудь почти невозможная загадка.

Поэтому требовать от него документальности Свечина было бы примерно так же несправедливо, как требовать от Агаты Кристи социальной панорамы Британии.

Родион Ванзаров

Это, пожалуй, одновременно главное достижение и главное ограничение Чижа.

Ванзаров — прекрасно придуманный серийный герой.

Умный, ироничный, образованный, наблюдательный, уверенный в себе. Он обладает той разновидностью литературной компетентности, которая приносит читателю удовольствие сама по себе: мы приходим не только узнать, кто убийца, но и посмотреть, как Ванзаров всех переиграет.

При этом Чиж довольно рано понимает опасность собственного героя: слишком хороший сыщик быстро становится скучным. Поэтому вокруг Ванзарова возникают Лебедев и другие персонажи, которые позволяют автору иронизировать над собственным героем.

Но проблема полностью не исчезает.

Ванзаров порой оказывается слишком Ванзаровым.

Мы сравнительно редко ощущаем настоящую вероятность его поражения. Даже когда он ошибается или оказывается в опасности, читатель понимает, что наблюдает за очередным номером хорошо поставленного спектакля.

И вот здесь разница с Трегубовым у Елиавы очень заметна.

Трегубов может не знать.

Ванзаров обычно должен знать.

«Смерть мужьям»

Я бы начинал знакомство с Чижом именно отсюда.

Это ещё несколько неровный Чиж, зато в книге присутствует энергия открытия собственного мира. На LiveLib роман остаётся одним из наиболее массово прочитанных произведений цикла — 645 оценок, хотя средний балл сравнительно умеренный: 3,8. (LiveLib)

Детективная конструкция хорошая, преступление эффектное, Ванзаров сразу запоминается.

Но здесь особенно заметна ранняя особенность автора: желание постоянно поднимать градус. Если можно сделать убийство необычным — оно будет необычным. Если преступник может оказаться эксцентричным — будет эксцентричным. Если ситуация может приобрести эротический или гротескный оттенок — Чиж, скорее всего, этим воспользуется.

Иногда это работает великолепно.

Иногда появляется ощущение искусственности.

Моя оценка: 7,5/10.

«Мёртвый шар»

Здесь уже гораздо яснее видно, каким автором станет Чиж.

Это настоящий развлекательный ретродетектив: быстро, эффектно, местами довольно мрачно и обязательно с необычной конструкцией преступления.

Интересно, что читательская реакция хорошо демонстрирует двойственность Чижа. На LitRes у книги 4,6 при 366 оценках, но среди отзывов одновременно встречаются замечания о том, что преступник угадывается сравнительно рано и некоторые сюжетные решения выглядят натянутыми — и признание, что от книги всё равно невозможно оторваться. (ЛитРес)

Это очень точное описание сильной стороны Чижа.

Он способен заставить читать дальше даже тогда, когда читатель уже видит механизм фокуса.

Для детективиста это серьёзное умение.

7,5/10.

«Аромат крови»

Мне эта книга интересна как пример уже уверенного профессионального Чижа.

Автор прекрасно понимает, чего ждёт его аудитория. Здесь меньше ощущения эксперимента и больше ремесленной точности: эффектная завязка → странности → подозреваемые → новые обстоятельства → очередной поворот.

У книги сейчас 4,6 при примерно 467 оценках на LitRes, то есть это одна из устойчиво популярных частей цикла. (ЛитРес)

Но здесь проявляется проблема серийности: когда прочитано уже несколько Ванзаровых, начинаешь видеть не преступника, а автора, придумывающего преступника.

Это важная граница.

У очень хорошего классического детектива после разгадки возникает:

«Так вот что произошло!»

У менее совершенного:

«А, вот что придумал автор».

У Чижа встречается и то, и другое.

7,5/10.

«Формула преступления»

Вот здесь Чиж особенно интересен именно как конструктор.

Он любит ситуации, которые сначала выглядят практически невозможными. И это сближает его не столько с русским историческим романом, сколько с традицией классического европейского mystery.

Поэтому я бы вообще осторожнее употреблял по отношению к Чижу термин «исторический роман».

Это скорее классический детектив, перенесённый в историческое время.

Разница существенная.

У Свечина эпоха — объект изображения.

У Чижа эпоха — одно из правил игры.

И когда он находится в хорошей форме, эта игра чрезвычайно занимательна.

8/10.

«Лабиринт Просперо»

А вот это, на мой взгляд, одна из наиболее характерных и интересных книг Чижа.

На LitRes у неё 4,4 при более чем 500 оценках — одна из самых широко оценённых книг цикла. (ЛитРес)

Почему она важна?

Потому что здесь Чиж перестаёт притворяться обычным историческим детективистом и практически открыто говорит читателю:

давайте играть.

Театральность, литературные аллюзии, маски, квестовая структура, обращение к читателю — всё то, что иногда мешает более реалистическим романам Чижа, здесь становится частью замысла.

Один из читательских отзывов очень точно отмечает театральность романа и сравнивает его устройство с комедией дель арте. (ЛитРес)

Вот это территория Чижа.

Не архив.

Не документ.

Не скрупулёзная реконструкция.

Спектакль.

Поэтому здесь его условность уже не недостаток — она становится художественным методом.

8,5/10.

«Из тьмы»

Ещё один сильный поздний Ванзаров. LitRes даёт книге около 4,5–4,6 при 347 оценках; на LiveLib — 4,0–4,1 при 136. (ЛитРес)

К этому времени Чиж уже очень уверенно владеет своим миром. Петербург возникает несколькими быстрыми штрихами, персонажи вводятся экономно, сюжет запускается практически сразу.

Но одновременно здесь особенно хорошо заметно, что язык для Чижа — средство управления скоростью.

Он не Свечин и тем более не Юзефович.

Редко возникает желание остановиться и перечитать абзац просто потому, что он прекрасно написан. Зато текст практически никогда не препятствует движению сюжета.

Это профессиональная жанровая проза.

8/10.

«Тайны льда»

Интересный пример того, что серия не исчерпалась даже спустя много книг. Сейчас на LitRes у романа очень высокий показатель — 4,8 при примерно 330 оценках. (ЛитРес)

Смерть спортсмена на элитном катке, загадочный вензель на льду, подозрение Ванзарова, что естественная смерть вовсе не естественна, — практически идеальная завязка именно для Чижа.

Она зрима.

Она немного театральна.

Она содержит загадку.

Она позволяет создать красивое замкнутое пространство.

То есть всё, что он умеет.

По чистому читательскому удовольствию — 8/10.

А теперь о Чиже как о писателе

Здесь моя оценка несколько отличается от оценки отдельных романов.

Интрига — 8/10

Чиж умеет придумывать исходную загадку.

Причём зачастую лучше, чем Свечин.

У Свечина мне иногда интереснее узнать, куда Лыков попадёт и что там увидит, чем кто именно совершил преступление.

У Чижа вопрос «что здесь, чёрт возьми, произошло?» гораздо чаще является настоящим двигателем романа.

Композиция — 8/10

Очень профессиональная.

Чиж хорошо чувствует момент, когда читателю необходимо дать новую информацию. Главы не должны слишком долго существовать без события.

Отсюда высокая «проглатываемость» его книг.

Персонажи — 7/10

Здесь сложнее.

Ярких персонажей много.

Глубоких — значительно меньше.

Это не одно и то же.

Чиж способен несколькими деталями создать запоминающуюся фигуру. Но если снять с персонажа профессию, странность, внешность и функцию в интриге, психологического остатка иногда оказывается немного.

Сам Ванзаров значительно объёмнее благодаря накоплению биографии на протяжении цикла.

Язык — 7/10

Живой, лёгкий, ироничный, хорошо приспособленный к жанру.

Но не выдающийся сам по себе.

Иногда Чиж чрезмерно старается добиться эффекта фразы. Иногда чувствуется современный автор, который подмигивает читателю из XIX века.

Зато его практически невозможно обвинить в тяжеловесности.

Историческая среда — 7/10

Вот здесь я поставил бы Свечина заметно выше.

У Чижа Петербург узнаваем и красочен, но это Петербург истории, а не обязательно Петербург историка.

Автору важнее, чтобы место хорошо работало в сцене.

Это принципиальная особенность его поэтики, а не просто недостаток знания материала.

Чиж и Акунин

Сходство очевидно, но Чиж всё-таки не «второй Акунин».

Акунин гораздо системнее работает с литературными жанрами. Каждый Фандорин в значительной степени представляет эксперимент с определённой разновидностью массовой литературы.

У Чижа игра локальнее.

Он любит трюк, эффектную сцену, парадоксальное преступление.

Акунин чаще строит весь роман как механизм.

Чиж — отдельные великолепные механизмы внутри романа.

И язык Акунина, на мой взгляд, пластичнее.

Чиж и Свечин

Здесь они почти противоположны.

Представим, что сыщик приехал в провинциальный город.

Свечин сначала расскажет, почему этот город возник, чем торговал, кто здесь служил, как устроено полицейское управление, сколько получал чиновник и почему железную дорогу провели именно здесь.

А потом кого-нибудь убьют.

Чиж сначала убьёт.

Причём желательно каким-нибудь совершенно невозможным способом.

А уже расследуя убийство, мы узнаем всё необходимое о городе.

Мне кажется, именно поэтому читатели могут любить обоих авторов, хотя удовольствие получают совершенно разное.

Чиж и Любенко

Они гораздо ближе.

Оба ориентированы на движение.

Но Любенко сильнее тяготеет к приключению, Чиж — к загадке.

Ардашев может отправиться в Персию, Англию, Италию — само путешествие становится частью удовольствия.

Ванзарову достаточно Петербурга, если в запертой комнате лежит человек, который никак не мог быть убит.

То есть:

Любенко спрашивает: «Что случится с героем?»

Чиж: «Как это вообще могло произойти?»

Чиж и Елиава

По чистой лёгкости письма и умению сделать сцену эффектной Чиж немного сильнее. У него за плечами огромный объём серийной прозы, и ремесло чувствуется буквально в переходах между сценами.

Елиава серьёзнее относится к причинности исторического материала.

Возьмём условный пример.

У Чижа историческая деталь часто работает так:

эпоха → необычная ситуация → загадка.

У Елиавы:

историческое обстоятельство → человеческий конфликт → преступление → расследование.

Поэтому винтовка Мосина в «Пропавших винтовках», Хивинский поход или золотые прииски в «Уральском детективе» — не просто привлекательный исторический антураж. Если их убрать, приходится менять саму конструкцию преступления.

И ещё сильнее различаются герои.

Ванзаров — литературный сыщик.

Трегубов — человек, ставший сыщиком.

Это очень важная разница.

Читатель Чижа получает удовольствие от неизменности Ванзарова: он хочет снова встретиться с человеком, которого любит.

У Елиавы потенциально сильнее другое удовольствие: встретить Трегубова через несколько лет и обнаружить, что это уже немного другой человек.

Поэтому его некоторая обыкновенность является преимуществом.

Итог

Если Свечина я назвал хронистом Российской империи через полицейский роман, то Чижа определил бы иначе:

Антон Чиж — режиссёр исторического детективного спектакля.

Его сильнейшая сторона — не историческая реконструкция, не глубокая психология и даже не язык.

Это умение поставить представление.

Он умеет поднять занавес, положить перед читателем невозможное преступление, вывести на сцену Ванзарова, несколько ярких фигур, подбросить ложные решения и поддерживать ощущение игры до финала.

Когда Чиж пытается быть просто серьёзным историческим романистом, он становится менее интересен.

Когда позволяет себе быть Чижом — ироничным, театральным, немного неправдоподобным и очень изобретательным — получаются его лучшие вещи.

Как автор ретродетектива в целом я бы дал ему примерно 8/10. Не за глубину исторического романа, а за совершенно другое качество — он очень хорошо понимает, почему читателю хочется перевернуть следующую страницу.

Начала думать о чем написать следующий пост, и внезапно вышла новая книга из серии, о которой я только-что написала. Поэтому вопрос отпал. Раз люди ругаются, что я использую ИИ для оценки книг, в этот раз попробую сама.

«Уральский детектив» это девятая книга из серии про Ивана Трегубова, следователя из девятнадцатого века. Здесь появляется хорошая романтическая линия, что мне нравится)), думаю, это оживляет и роман, и самого Трегубова, он здесь очень милый. Основное действие происходит в усадьбе близ Екатеринбурга, куда Трегубов приехал на отдых. В богатой семье, сколотившей состояние на золоте начинают один за другим умирать наследники. Сначала расследование ведет полиция, но не справляется и Трегубов решает вмешаться. Действие развивается постепенно, но постоянно что-то случается, а под конец есть пара неожиданных поворотов сюжета. Честно говоря, я не догадалась кто главный злодей, хотя потом поняла, что могла бы. Елиава всегда оставляет «хлебные крошки», он не из тех кто скрывает убийцу за кадром.

Что мне очень понравилось кроме романтической линии, так это то, что каждый персонаж очень хорошо прописан, со своим характером и своим мотивом совершить преступление, что меня и запутало. Есть ещё второстепенные линии сюжета, которые нагнетают интригу. Например, беглый каторжник, рекитиры и т. п.

Итак мои субъективные оценки:

За сюжет ставлю 10 из 10. Лучший детектив в серии.

За язык ставлю 8-9 из 10, он легкий, но до Акунина пока не дотягивает, если принять того за эталон.

Что ещё оценить не знаю. Как недостаток могу отметить, что книга могла бы быть больше, читать-то интересно. Но тут авторский стиль, он не любит тянуть. С другой стороны, читаешь не оторваться. Красивый исторический фон, без перегруза. У Свечина иногда бывает такое, хотя предыдущая книга Хивинский поход, тоже очень интересная, но более историческая. Здесь всё в меру.

В итоге ставлю общую оценку 9 из 10 или 4,5 из 5.

Раньше моей любимой книгой в серии был «Лесной детектив», теперь «Уральский детектив». Не знаю, может потому что новый. Трегубов растет от книги к книге и автор тоже. Ах да, в книге появились картинки, мне очень понравилась эта идея, их немного правда.

Ну вот, написала. прочитала, какой-то сумбур. Может продолжать использовать ИИ?