В 1907 году в английском Брэдфорде висела оранжевая афиша местного театра Empire. Начало в 6.50 и в 9, Иван Поддубный, "непобежденный борец", трижды чемпион мира: 1905, 1906, 1907. Ниже крупно: Гаккеншмидт выигрывал чемпионат мира только один раз. И в самом конце просьба к жителям Брэдфорда прочитать эти факты и самим решить, кто тут говорит неправду.

Это была перепалка через афиши. Великий Гаккеншмидт, тот самый "Русский лев", как раз тогда публично усомнился в титулах Поддубного и попросил показать, кто вообще проводил эти чемпионаты. Поддубный ответил плакатом. И спор о том, сколько раз он был чемпионом мира, по-моему, не закончился до сих пор. На этой афише три титула. На парижском плакате 1909 года уже четыре, с 1905 по 1908. В англоязычных справочниках пять. В советских и российских книжках часто пишут "первый шестикратный".

Начиналось все без всяких плакатов. Село Красеновка Полтавской губернии, 1871 год, семья из запорожских казаков, три брата и три сестры. С 12 лет батрачил, потом несколько лет таскал грузы в портах Севастополя и Феодосии. Сам он потом говорил, что сильнее его был только один человек, отец. Учитывая, кем стал сын, я бы с Максимом Ивановичем бороться не пошел.

В 1896 году в феодосийском цирке портовый грузчик вышел против профессиональных атлетов и победил нескольких известных, среди них эстонца Георга Луриха. Дальше гиревой номер, борьба на поясах, гастроли с итальянцами Труцци, и только в 1903-м Поддубный переключился на французскую борьбу, которую мы сейчас зовем греко-римской.

Цирковая борьба тогда делилась на два вида. Был "шик", борьба на публику, с эффектными бросками и заранее понятным сценарием. И был "бур", настоящие схватки, где выясняли, кто реально сильнее и кто будет получать большие деньги. В буре Поддубного считали непобедимым. При этом Петр Ярославцев, который с конца 1909 по 1913 год судил и организовывал большинство турниров с его участием, вспоминал, что ни разу не видел Поддубного в соревновательном матче. Вот и думай.

Реванш случился в Петербурге, в цирке Чинизелли. Поддубный держал ле Буше в партере очень долго, сам он писал про 27 минут, и, по его же словам, пару раз шепнул французу на ухо про Париж и прованское масло. Дальше, опять же по его воспоминаниям, ле Буше попросил, чтобы его отпустили сказать что-то важное, и больше на ковер не вернулся. Француз на этом не успокоился, и в 1906-м они снова собрались бороться в парижском спортзале Поля Понса. Зал был битком, оба уже стояли друг напротив друга, и тут пришел представитель директора "Фоли-Бержер" и напомнил, что по контракту Поддубный на время чемпионата борется только у них. Хочешь бороться с ле Буше, плати большой штраф. Зал освистал всех, схватки не было.

Мне больше всего нравится вторая половина его жизни, где афиши уже не помогают. В 1920-м в Одессе чекисты искали борца Поддубова, которого подозревали в участии в погромах. По созвучию фамилий взяли Поддубного. Разобрались и отпустили, справка от 20 февраля 1920 года сохранилась. В 1922-м ему 51, он снова выходит в цирках Москвы и Петрограда, а газеты пишут, что борьба это пережиток средневековья, кому она нужна.

1 февраля 1926 года, Нью-Йорк, манеж 71-го пехотного полка, около 10 тысяч зрителей, бой за титул с чемпионом мира Джо Стечером. Поддубный продержался 1 час 38 минут 47 секунд, потом попался в коронные "ножницы" ногами с захватом запястья. Американские газеты написали, что это первое поражение русского за 25 лет. Возраст ему, между прочим, указали 45. На самом деле 54. Я бы на месте Ивана Максимовича за эту ошибку на газету не обижался.

Бороться он закончил в 1941-м, в 70 лет. Ни одного современного спортсмена я с этим даже сравнивать не хочу. За два года до этого, в ноябре 1939-го, в Кремле ему вручили орден Трудового Красного Знамени и звание заслуженного артиста РСФСР. Заслуженного мастера спорта дали уже в 1945-м.

И вот смотрю я на две афиши, брэдфордскую и парижскую, и понимаю, что точное число титулов мне не так уж важно. Человек в 54 года полтора часа держался против чемпиона мира, который был на 22 года моложе, а в 70 еще выходил на ковер. Но вопрос-то остается. Сколько чемпионств вы бы засчитали Поддубному по-честному: три, четыре или все шесть, как в книжках?

В каждой истории есть доля истории. В этой, частично выдуманной, она тоже есть.

Глава I - Алагер**

Штурмбанфюрер фон Рихтер, моложавый, плечистый, сидел за рабочим столом. Две пудовые гири лежали в углу его кабинета, их хозяин не расставался со спортом даже в военную пору.

Фон Рихтер был доволен местом военного коменданта маленького городка на берегу тёплого водоема, по чьей-то прихоти зовущегося морем. Городок был спокойный, ничего особенного не происходило здесь, на краю степи. Война ушла далеко на восток и на юг, к Кавказу.

Комендант читал докладную командира пехотного полка, размещенного в приазовском городе для отдыха после боёв и пополнения.

Прочтя написанное, фон Рихтер недовольно поморщился и провел крупной пятерней по ёжику светлых волос. Чем же встревожился комендант? Неужели в городе вновь заработало красное подполье? Нет, не похоже. Подпольщики не стали бы махать кулаками, а начали бы с поджогов и взрывов. Тем не менее, следовало разобраться, почему за последнюю неделю несколько офицеров-пехотинцев обратились в лазарет с различными травмами.

Фон Рихтер хлопнул ладонью по кнопке звонка. В кабинет шагнул дежурный офицер. Он сделал шаг от двери, приставил ногу и застыл, вытянувшись. Комендант уже открыл было рот, чтобы отдать распоряжение, как вдруг что-то заставило его пристальнее вглядеться в лицо молодого офицера. Свет от занавешенного окна был не достаточен.

- Подойдите ближе! – приказал комендант.

Офицер, немного замешкавшись, шагнул ближе к столу.

- Та-ак! – произнес фон Рихтер, удостоверившись в своей догадке – Бурная ночь? Где? С кем?

Офицер опустил голову, отчего еще заметнее стала крупная ссадина, тянувшаяся от его левого уха к верхней губе.

Еще напуганный подчиненный не начал говорить, а уже фон Рихтер готов был поклясться, что знает ответ! Ему ли, чемпиону университета по борьбе и участнику студенческих поединков «до первой крови» не знать, откуда берутся такие ссадины! Но то было давно, когда только готовились к новой войне. Сейчас храбрость испытывают по-другому. И за такие «игры» в военное время – скорый суд. Да и ему, коменданту, не поздоровится – не доглядел.

Дежурный офицер подтянулся, глотнул воздуха и зачастил, глядя поверх головы начальника:

- Господин комендант, вчера вечером я находился в бильярдной. Обер-лейтенант Хорст, командир сапёрной роты, порвал сукно на игровом столе. Маклер потребовал компенсации. Обер-лейтенант отказался. Тогда маклер схватил обер-лейтенанта и выкинул из помещения на улицу. Присутствовавшие офицеры и я попытались обуздать маклера…

- Да-а? – иронично и разочарованно произнес фон Рихтер – Маклер в полиции?

- Нет, господин комендант! Наверное, он в бильярдной.

- А!?

- Вслед за Хорстом он выкинул на улицу всех нас! – со странным азартом выпалил офицер.

Он взглянул в глаза своему начальнику, и тот увидел, что пострадавший чему-то улыбается. Будто вспомнил о чём-то приятном.

Не будь фон Рихтер аристократом с родословной, почти такой же длинной, как история Рейха… Сдержаться было трудно, но штурмбанфюрер сдержался.

- Арест двое суток! – рявкнул он в улыбающееся, расцарапанное лицо.

- Слушаюсь, господин комендант!

Глава II - Абриколь***

Проводив взглядом мальчишку-офицера, фон Рихтер снял трубку телефона и распорядился соединить с бургомистром. Трубку пришлось держать далеко от уха, бургомистр громко кричал в телефон.

- Привыкли разговаривать с Сибирью и никак не привыкнут к хорошей связи – поморщился фон Рихтер.

- Это уважаемый человек в нашем городе – кричал бургомистр – У него большая семья. Он обратился за разрешением открыть бильярдную и я подумал, что для господ военных в нашем городе так мало развлечений…

- Пусть этот человек явится в комендатуру сегодня, в 16 часов! – фон Рихтер бросил трубку на рычаг, не попрощавшись с собеседником.

Ровно в назначенное время унтер-офицер, сменивший в приемной коменданта наказанного офицера, ввел в кабинет рослого старика. Под поношенным пиджаком старика угадывались мощные плечи, а сам пиджак висел на старике мешком, так же, как и брюки. Было не трудно понять, что владелец носил их еще в пору, когда весил значительно больше. Но не это заметил фон Рихтер в первую очередь. Другое привлекло его внимание так, что он даже не взглянул в лицо вошедшего. Комендант уставился на орден, укрепленный на лацкане пиджака вошедшего. Это был советский орден, со знаменем, серпом и молотом.

Унтер-офицер отступил на пару шагов в сторону и, расстегнув кобуру пистолета, застыл у стены.

Второй раз за этот день нервы фон Рихтера подверглись испытанию. Но спортсмен-аристократ и на этот раз сумел сдержаться.

- Имя? – пророкотал комендант низким голосом, не отрывая взгляда от проклятого ордена.

- Поддубный Иван – голос старика оказался чуть ли не мощнее, чем у коменданта.

Фон Рихтер взглянул, наконец, на лицо вошедшего.

- Майн Готт! – немец поднялся с кресла, сделал шаг к старику. Теперь он не мог оторвать глаз от усов посетителя. Как можно было не узнать эти усищи!

Когда чудо-борец приезжал с показательными выступлениями в Германию, фон Рихтер, вместе с другими любителями борьбы, ездил из города в город вслед за своим кумиром, чтобы не пропустить ни одного его выхода на ковёр.

Старик стоял перед комендантом спокойно, смотрел прямо в лицо хозяину кабинета, ожидая еще вопросов. Фон Рихтер вдруг обнаружил, что невольно улыбается. Он взял себя в руки и строгим голосом обратился к унтер-офицеру:

- В бильярдной каждый вечер установить дежурство патруля силами пехотного полка. Господину Поддубному назначить специальный паёк пять килограммов мяса ежемесячно. Идите!

Когда подчиненный вышел, комендант обратился к старику:

- Этот орден сейчас неуместен!

- Эту награду я получил за развитие и популяризацию спорта. Разве имеет значение, какое правительство меня за это наградило? – ничуть не смутившись, ответил старик.

- Хм…рад познакомиться с вами, герр Поддубный. Надеюсь еще вас увидеть. А сейчас можете идти! – фон Рихтеру нужно было собраться с мыслями, и он поспешил спровадить старика.

Глава III - Клапштос****

Прошли месяцы и в просторном кабинете, который когда-то занимал фон Рихтер, борец и аристократ, расположился особый отдел НКВД. Начальник отдела, белобрысый лейтенант лет двадцати с небольшим, ожидал прибытия большого начальника - руководителя особистов армии. Полковник вошел в кабинет один, оставив двух автоматчиков-охранников курить на улице.

- Где арестованный?-  спросил полковник сразу после того, как внимательно выслушал доклад лейтенанта об обстановке в городе.

- Разрешите привести?

- Жду!

Конвоир доставил в кабинет все того же старика, в поношенной одежде, с орденом на лацкане пиджака.

Недолгое время офицеры разглядывали арестованного, а тот их. Полковник взял инициативу:

- Вы сотрудничали с оккупантами?

- Я работал.

- У нас есть сведения, что вы работали на немцев и получали за это льготы.

- Я работал, чтобы кормить семью. Войны начинаются и кончаются. А детям, женщинам нужна пища всегда.

- За что вы получали усиленный паек?

Старик запнулся, прикрыл глаза. Потом, глянув в лицо полковника, проговорил:

- За прошлое!

Лейтенант решил, что пора применить психологическое давление. Сразу покраснел, вспылил:

- Орденом прикрываешься, гад?

Подступил к старику, размахивая руками:

- Не достоин носить!

Неосторожно приблизившаяся к ордену кисть руки его была перехвачена умелым, точным движением. Другая ладонь старика легла на шею лейтенанта и пригнула ее, удерживала, не давая выпрямиться.

- Немцы мой орден не трогали - сказал старик полковнику, не отпуская дергающегося лейтенанта.

Полковник, будто не происходило ничего особенного, продолжал некоторое время смотреть на старика. Потом сделал ему знак глазами: отпусти!

А вслух приказал формальным тоном:

- Товарищ лейтенант, отпустите арестованного и сядьте!

Лейтенант, почувствовав свободу, отпрыгнул от старика и затих на стуле.

- Чем занимаетесь сейчас?

- Сейчас уже третий день за решеткой. А так - держу бильярдную. Другой работы нет. И специальности нет.

- Что ж, - будто в раздумье проговорил большой начальник, - советским офицерам нужен досуг. Не меньше, чем фашистам. Вы сейчас идите домой. И продолжайте работать. Там видно будет.

Оставшись наедине с подчиненным, полковник спросил:

- Сведения о городском подполье во время оккупации собраны?

- Так точно! Разрешите доложить?

Слушая лейтенанта и просматривая немногие документы, касавшиеся немногочисленного подполья, действовавшего в городке при немцах и почти полностью уничтоженного, полковник принял решение.

- Вот что, лейтенант, случай этот не обычный. Есть воинская слава, а есть и другая, гражданская. Она тоже важна. Я не возьму на свою совесть судьбу такого человека. А ты возьмешь?

Лейтенант был молод и купился сразу:

- Так я ж понимаю, товарищ полковник! Гражданин легендарный. А донос-то от спекулянта!

- Будут и другие доносы, лейтенант. А потому мы вот что с тобой сделаем: подай-ка ты мне отчет о подполье по всей форме. И чтоб в материалах было заключение о том, что Поддубный содержал бильярдную по заданию командования подполья. В целях наблюдения и сбора сведений. Послезавтра и подай, в двух экземплярах.

Через несколько дней, в штабе армии, найдя время, полковник просмотрел отчет лейтенанта. Проигнорировав опечатки и грамматические ошибки - время военное, некогда исправлять, работой лейтенанта остался доволен. Вызвал помощника, приказал:

- На отчет поставьте гриф "секретно". Второй экземпляр отправьте с фельдъегерем в областной отдел НКВД.

Опытен был полковник, до самой смерти борца этот отчет, как козырной туз, бил доносы на Поддубного. А было их немало!

Что ж смерть? Она случилась в 1949. Похоронили легендарного спортсмена все в том же пиджаке и поношенных брюках. Орден во время похорон перед гробом не несли. В то время орденом никого было не удивить, у иных и двух подушек под награды не хватало. Могила его долгое время оставалась неухоженной. Местные помнили, что он в оккупации получал большой паек от немцев.

До сих пор бытует легенда, что в хранилищах швейцарских банков лежат кругленькие суммы в разных валютах, которые могли бы обеспечить Поддубному благополучное существование в любой части планеты.

*Батифон – игра на бильярде, когда один играет против всех.

**Алагер – игра на бильярде, в которой каждый участник играет своим шаром.

***Абриколь – удар в бильярде, когда «свой» шар попадает в цель от борта.

****Клапштос – удар в бильярде, после которого «свой» шар остается на месте.

Далее рассказ с его слов

В воскресенье вечером я посетил показ нейросериала Альфа-самец. Мочи их президент! Русские супергерои, на котором присутствовал сам Роман Антоновский. Кроме него на мероприятии выступал режиссер нейро-проекта, на который они получили грант от Президентского фонда культурных инициатив.

Оказывается для производства нейросериала требуется целых 6 человек за исключением самого Сына Монархии. 3 человека отвечают за 3 разных нейронки, не 1 человека за 3 нейронки, а три разных человека.

Сложнейшая работа!

Антоновский сказал в начале меропрития вступительное слово, потом выступал режиссер Юрий Гаранов. Во время его выступления Роман, проявляя величайшее уважение к аудитории (по моим подсчётам человек 50-60) и к выступающему, прямо на сцене сидел в телефоне.

Аристократические усатые привычки дают о себе знать.

После показа черновой версии нейромультика про Циолковского усатый спикер не смог сдержаться и затронул тему гейства. Рассказал, что Чайковский на самом деле не был геем, на него наклеветали оскорблённые его отказом девушки.

Не находите сходств с одним усатым писателем?

Позже Роман рассказал свою теорию о том, что Пушкина хотели убить иностранцы, и Дантес тоже был иностранным агентом, который исполнил поручение устранить солнце русской поэзии.

Это вообще как-то надо комментировать?

Зрители после показа 3 серий про Циолковского, Конюхова и Поддубного задавали вопросы. Первый вопрос задала девушка: "Причём тут вообще супергерои?" —, и я согласен с ней, непонятно причём тут американская культура комиксов и почему не назвать проект просто "Русские герои"? Антоновский что-то пытался отвечать, но так и не смог переубедить девушку.

Потом парень задал вопрос по содержанию серий. Про Циолковского было достаточно фактов, а вот про Конюхова и Поддубного хорошо, если показали, где и когда они родились, в остальном была просто красивая картинка. Антоновский ответил, что красивый визуал и отсутствие фактов — крючки для аудитории. Люди заинтересуются и побегут сами читать о персонажах. Мне слабо в это верится...

В общем мероприятие неплохое, особенно за 0 рублей. Потом я погулял по музею Атом, это было в 1000 раз информативнее и интереснее всего мероприятия Усана Монархии. Спасибо за внимание)

Царский Скоморох
ВК | Telegram